Девочка, которую любит Солнце.

Очередной день выдался на удивление солнечным и ясным — облака не скрывали солнце, позволяя тому нагревать землю теплыми лучами. Легкий ветерок, гуляющий по Деревне, немного сгонял духоту, делая день еще более приятным. Люди ходили по дорогам Деревни, украшая все к памятному дню — Десятому Октября, дню, когда Четвертый Хокаге победил злобного Девятихвостого Демона Лиса. Десятое Октября для всех жителей Конохагакурэ но-Сато был особым днем. Это был одновременно и Праздник, и Скорбный День, когда все веселились, отмечая победу над Демоном, и скорбели, оплакивая погибших. А для кого-то Десятое Октября был Днем Рождения. Наруко удобно сидела на подлокотнике, рассматривая украшенные улицы родной Деревни. Раскрытый альбом лежал на согнутых коленях, а рядом расположились упаковки карандашей и фломастеров, которыми раскрашивала свой рисунок. На чистом листе были изображены алые ликорисы, среди которых стоял молодой парень с алыми, словно кровь, волосами в потрепанной одежде; на его руках и ногах виднелись кандалы с оборванными цепями на концах. Он стоял, слегка склонив голову, отчего алые пряди неровной челки закрывали его глаза. Это была картина из детского сна — Наруко видела этого парня уже несколько дней, тот приходил к девочке почти каждую ночь, окруженный полем кровавых ликорисов. Он никогда не говорил и не менял свою позу, стоя чуть поодаль от нее, среди цветов, слегка опустив голову. Однако, по какой-то причине этот сон вызывал у Узумаки тревожность. Потерев усталые от недосыпа глаза, Узумаки с тоской вернула льдисто-голубые глаза к окну, мысленно отсчитывая дни до возвращения старшего брата и его друга с важной и долгой Миссии. Шисуи и Итачи ушли на важную Миссию еще две недели назад и вот-вот должны были вернуться на днях, к шестому Дню Рождению Узумаки. И потому девочка коротала дни на подоконнике, ожидая возвращения обоих Шиноби, наблюдая за подготовкой к приближающемуся Празднику. Одновременно с этим она размышляла о том, где было бы безопаснее провести этот Праздник. «Если ничего не изменится, то Ши-нии и Ичи-кун должны вернуться вечером Десятого Октября,» — вернув глаза к рисунку, где стоило доделать несколько бликов, золотоволосая взяла в руки белый карандаш. Выходило, что безопаснее всего свой День Рождения девочке стоило провести в Резиденции Хокаге, в кабинете Третьего, где точно никто не подумал бы ее трогать. А уже там можно было дождаться или возвращения старшего брата, или момента, когда ее могли бы забрать другие Шиноби или Анбу. Ведь пока Шисуи Учихи не было, даже их дом не был для девочки безопасным… …Особенно если многие знали о том, что Шиноби не было в Деревне.

***

Убегая от преследователей, Наруко мысленно корила себя за то, что вышла из дома. Стоило просто запереться и закрыться где-нибудь на чердаке, выключив везде свет и старательно не высовываясь. Может быть, ей бы удалось пережить очередной День Рождения без избиений, тычков, криков и проклятий. Однако, как и планировала, она вышла ранним утром на рассвете, старательно придерживаясь тени, девочка бежала к Резиденции. Однако даже ранний выход и тень не помогли ей скрыться — на середине пути к Башне Хокаге перед Узумаки встало шестеро высоких, коренастых мужчин. И как на подбор — пьяных. Почувствовав неприкрытую жажду крови, что читалась в пьяных, наполненных ненавистью глазах, златовласка резко развернулась, направляясь обратно. Конечно, это никого не остановило, и пьяные мужчины кинулись за убегающим ребенком. Кидая вслед грубые слова, мужчины периодически бросались пустыми бутылками, злясь каждый раз, когда Узумаки ловко уворачивалась. Сама Наруко могла думать только о том, как она была рада Шисуи, Итачи и всем остальным за тренировки. Она продолжала бежать, натирая балетками пальцы сильнее и сильнее. Единственное, что девочка могла сделать, это петлять между домов и улиц, старательно пытаясь оторваться от взрослых мужчин. Узумаки боялась бежать к дому, понимая, что им ничего не стоило бы разбить окна и влезть внутрь, лишь бы хорошенько избить Монстра. Но как бы Наруко ни бежала, как бы ни петляла, сколько бы резких поворотов ни совершала… …Ей было всего шесть лет, разве могла она убежать от взрослых мужчин? Ответ очевиден. Спустя почти два часа беспрерывного быстрого бега, Узумаки начала медленно выдыхаться. В конце концов, какой бы выносливостью девочка ни обладала, и какими бы тренировками ни занималась, она все еще оставалась ребенком. Ребенком, что просто физически не мог убежать от взрослых, здоровых мужчин, даже если те были пьяными. Наруко их не понимала. Да и, если говорить откровенно, девочка не горела желанием пытаться понять этих людей. Она все знала, знала, какую страшную тайну от нее хранили. Но Узумаки все еще не понимала гражданских, что только и умели, как вымещать свою злость на ней. В конце концов, она и тот, кто в ней сидел, — были разными Существами. Но люди этого не понимали, продолжая из раза в раз вымещать свою ненависть и злость на ней — обычном маленьком ребенке, что поначалу даже не знал, почему к нему так обращались. И все это заставляло Наруко все чаще думать и анализировать. С каждым разом в ее голове становилось все больше вопросов, что порождали за собой еще вопросы. И только один из этих вопросов все чаще крутился в голове — что было бы, если бы Наруко не встретила Шисуи? Девочка прекрасно знала ответ. Она бы сломалась и, устав бороться, выпустила бы того, кого все считают Демоном, из клетки. И в этом не было бы вины Наруко, нет, виноватой была бы сама Деревня. Завернув в очередной переулок, Наруко резко затормозила, побледнев. Это был конец — перед ней находилась кирпичная стена, означающая собой тупик. Услышав за спиной приближающийся топот и пьяные крики, Наруко вздрогнула всем телом. Ей было некуда бежать. — Попалось, Дьявольское Отродье?! — с резким свистом брошенная стеклянная бутылка из-под саке больно ударилась в спину. Вскрикнув от сильного удара и не удержавшись на ногах, Наруко упала на землю, чувствуя, как осколки разбитой бутылки врезались в руки и ноги. — Когда ты сдохнешь, Демон?! — замахнувшись ногой, один из мужчин ударил девочку, попав прямо по печени, вынудив ее со свистом втянуть воздух. Становилось тяжело дышать, ноги и руки жгло огнем от осколков, что застряли в теле. — Это за моего сына, Монстр! — новый удар пришелся по спине, и под громкий хруст Узумаки вскрикнула, почти сразу до крови прокусив себе губу. В уголках сапфировых глаз собрались слезы, однако она не собиралась плакать перед теми, кто этого так хотел. Зажмурившись до белых пятен перед глазами, девочка сморгнула слезы, старательно удерживаясь за медленно ускользающее сознание. — А это за моего отца, Чудовище! — следующий удар попал по голове, отозвавшись противным звоном в ушах. В глазах двоилось, и, зажмурившись, подавляя тошноту, Наруко чувствовала, как из носа по подбородку текла вязкая, слегка теплая жидкость. Во рту чувствовался солоноватый привкус железа. — Сдохни уже, блядина! — очередной удар опустился прямо на живот, перехватывая дыхание, заставляя задыхаться. Текущая из носа кровь медленно засыхала, затрудняя дыхательные пути, когда к горлу подступил солоновато-железный тошнотворный комок, который Узумаки едва проглотила. Хотелось плакать, но Наруко продолжала терпеть, не издавая звуков. Шисуи учил ее быть сильной, и Наруко не изменяла словам своего старшего брата, старательно цепляясь ускользающим сознанием за образ черноволосого Шиноби. Хотелось, чтобы сейчас тот появился прямо перед ней, отогнав пьяных мужчин. Но Узумаки не тешила себя надеждами, зная, что все те, кто ее защищал, находились на Заданиях. Наруко уже не чувствовала боли, ощущения смешались в один большой комок, отчего она даже не могла понять, кто и куда ее бил. Боль ушла на второй план, оставляя только горечь. Узумаки не видела ни темного переулка, ни веселящихся мужчин, ее же собственная кровь застилала глаза, образуя под Джинчуурики медленно разрастающуюся лужу крови. Никто и не заметил, как одна дощечка в заборе, рядом с которым лежала Узумаки, раздвинулась. В следующий момент в нее просунулась детская рука, что быстро ухватилась за окровавленную руку Узумаки, силой затянув несопротивляющегося ребенка в дыру, почти момента возвращая доску в исходное положение. Почти моментально из переулка раздались непонимающие вопли мужчин, что пытались понять, куда делся Демон. А загадочный спаситель тем временем тащил девочку за руку, как можно быстрее убегая от той подворотни, игнорируя ушедшую в мысли Наруко, что находилась в шоковом состоянии. Она не могла поверить в то, что кто-то ей действительно помог, обычно люди поддерживали ее преследователей, иногда даже присоединяясь. Прошло около десяти минут, когда они остановились, и Наруко смогла внимательно рассмотреть своего неожиданного спасителя. — Ты как? — стоявший перед ней мальчишка был примерно на пару лет старше самой Узумаки. Овальный тип лица хорошо подчеркивал узкие карие глаза; хотя больше всего внимание привлекали достаточно длинные черные волосы, забранные на затылке в хвост, чем-то напоминающий «ананас». Сам мальчишка также внимательно осматривал повреждения Наруко, с каждой минутой все сильнее сжимая кулаки. — Н-нормально, — неуверенно прохрипела Узумаки, получив в ответ скептически поднятую бровь. Узумаки почти вся была вымазана в крови, что продолжала идти из открытых ран; особенно сильно ужасали осколки, что все еще впивались в детские руки и ноги. Окрашенные алыми разводами, они почти сливались с остальной кровью на ее теле. — Я отведу тебя в больницу. — «ананас» нахмурился, совершенно не поверив израненной девочке. Впрочем, поверить ей мог только слепой. — Проблематично… — тихо выдохнул мальчишка, когда Узумаки встрепенулась, отреагировав на больницу. — Не нужно в больницу, — более уверенно ответила Узумаки, попытавшись улыбнуться. Улыбка вышла изломанной и неловкой — многочисленные ранки на губах защипали, причиняя боль. — На мне все заживает, как на собаке, — улыбка померкла, и девочка без особых эмоций продолжила: — Да и там мне никто не поможет, Даттебайо. — Проблематично, — подняв глаза к небу, он достал из кармана темных штанов белый платок, после чего аккуратно вытер еще не засохшую кровь со лба, носа и губ. — Как тебя зовут? Я Нара Шикамару. — Узумаки Наруко, Даттебайо, — девочка приветливо растянула губы в широкой улыбке, обнажив испачканные кровью клыки. Шикамару промолчал, умалчивая о том, что измазанная в крови девочка с такой улыбкой больше напоминала персонажа из книги ужасов. Решив перевести тему, Нара задал новый, давно интересующий его вопрос: — Ты знаешь, почему к тебе так относятся? — Наруко замерла, не зная, что отвечать. Она знала, но это была тайна. И Узумаки не могла, да и не хотела рассказывать об этом мало знакомому человеку. — Нет, — приняв решение все скрыть, златовласка помотала головой, прикусив разбитую губу. — Знаешь, — Шикамару нахмурился, собираясь с силами. — Если честно, я давно наблюдал за тобой. И думаю, что ты — самая добрая в нашей Деревне, и когда-нибудь это поймут. Я бы очень сильно хотел знать причину такого отношения к тебе… Но даже не зная этого, я могу уверенно сказать, что когда-нибудь твоя улыбка осветит Мир, — сапфировые глаза удивленно расширились, встретившись взглядом с непоколебимыми карими глазами. Наруко застыла, забыв, как дышать. Это было неожиданно. Не считая близких людей, никто из жителей Деревни никогда не говорил ей ничего такого. И услышать такую речь от, по сути, постороннего, было невероятно неожиданно. Чувствуя, как кровь медленно приливает к щекам, Узумаки краснела от смущения, не зная, что вообще стоило ответить. — Ты первый из людей, кто такое сказал, — смущенно отведя взгляд, девочка тихо спросила: — Ты… Правда так думаешь, Даттебайо? — Я полностью уверен в своих словах. — вспыхнув еще сильней, Узумаки широко улыбнулась. — Спасибо. — У тебя есть друзья? — задав новый вопрос, Нара стал наблюдать за мысленным процессом золотоволосой девочки. Он догадывался о том, какой ответ мог получить, однако ему все равно нужно было уточнить. А Наруко действительно задумалась над тем, были ли у нее друзья. Да, они были, но только не друзья-ровесники. У нее был Клан Учиха во главе с Фу-саном, Ми-сан и Ичи-куном; у нее был Третий Хокаге, Асу-кун и Ку-чан вместе с Защитниками. У нее были Анбу и Джонины. А еще у нее был Шисуи. Но Наруко никогда не играла с ровесниками. — Нет, детям нельзя со мной общаться, — спокойно ответила Узумаки, просто пожав плечами. Она уже давно не считала это несправедливостью, просто привыкла. Да и чем чаще Наруко наблюдала за играми детей, тем сильней убеждалась в том, что с ними ей было бы просто неинтересно. — Давай я стану твоим другом? — очередной вопрос Шикамару вновь заставил Узумаки застыть. Удивленно уставившись на нового знакомого, Наруко сощурилась, недоверчиво уточнив: — Ты не боишься? — уловив непонимающий взгляд, она пояснила: — Что скажут на это твои родители? А другие дети? Или твои друзья? — Родители не будут против, как и мой друг. А что насчет других, — Шикамару пожал плечами, убрав руки в карманы. — Мне все равно на чужое мнение. В уголках льдисто-голубых глаз в очередной раз стали накапливаться бисеринки слез. — Ну так что? — заметив блеск голубых глаз, Нара протянул девочке руку, слабо улыбаясь. — Будем дружить? — Да, Даттебайо! — ухватившись за протянутую ладонь, она сморгнула слезы, растягивая губы в широкой улыбке. В следующий момент новая дружба была скреплена рукопожатием. ________________________ Написано — 22.05.24 г. В 18:25.