Сульфид рения

      — Да чего ты, Гарри, — Криви обиженно посмотрел на него. — Сам, что ли, не ошибался?       Поттер отвернулся от его стола. Этот день с самого начала был обречен на…       На что, кстати, он был обречен, а, Поттер? На романтичное завершение?       Голос в голове был неприлично знакомым.       Черта с два, Мерлина лысого, будет это завершение романтичным. Не стоило даже пытаться.       — Да у тебя недотрах, дружище, — рыжий, рыжий, конопатый, да и деда его Поттер никогда не видел, за соседним столом хохотнул.       Поттер грохнул на стол Криви кружку с кофе, и половина выплеснулась на тонкие листы. Поплыли чернила.       Как моя жизнь.       Недотрах, недотрах. Какой там недотрах. Поттер брел по грунтовке, расшвыривая кроссовками камни, как будто те были виновны. Прошел уже год. Год — это много, только когда календарь открываешь, а так… Да что этот год? Поттер его не заметил. Сегодня утром он… самый последний кретин он. И не только сегодня, а вообще.       Привычное ощущение колючей щеки под ладонью. Привычная морщинка между бровями. Привычно Северус узкой ладонью отмахнулся от него.       Отстань, Поттер.       — Я сегодня пораньше вернусь.       — Это еще зачем, — в холодном свете, пробивающемся через жалюзи, взметнулись черные волосы, и на Поттера уставились такие же черные глаза.       Как и не спал.       — Затем.       — Поттер, головой ударился? Что тебе надо?       — С головой… — протянул Поттер, заглядывая Снейпу в глаза. — Определенно.       С головой у него точно был непорядок, потому что после прощального-       И не вздумай устроить какую-нибудь катастрофу.       -именно катастрофа и случилась. Поттер пригласил на ужин в честь годовщины (встречи? отношений? совместной жизни? он сам не знал, почему зациклился на дате) древнего старичка — профессора Пиллинджерри и заказал маленький презент. В итоге, Вселенная приняла сторону Снейпа.       Пиллинджерри этот, с которым, как знал Поттер, Снейп никогда не общался, но его книги и статьи занимали все поверхности их маленькой квартиры, как по волшебству, оказался а) в Лондоне, б) незаконным «весельчаком» — полчаса кричал в трубку, как он будет рад, как счастлив встретиться с самим профессором Снейпом. Как бы невзначай добавил, что устроит публичную лекцию и приведет группу студентов. Поттер от тут же возникшей перед глазами реакции Снейпа крякнул.       Вообще-то, Северус занимался их «нормальной», «земной» химией. Почти с благоговением рассказывал о высокопрочном материале, разработанном на Востоке. Для лифтов. Из всего рассказа Поттер запомнил только улыбку на тонких губах, блестящие от возбуждения глаза и то, что дюйм этой штуки способен выдержать 200 слонов. Пиллинджерри же занимался тем, что Северус называл «космическим мусором, абсолютно не применимым для решения актуальных жизненных проблем». Например, в последней статье ученый копался в пыли Мурчисонского метеорита. Научное сообщество было в восторге. Снейп — в ужасе. Поттер был уверен, что Снейп интересуется работами Пиллинджерри из чистой вредности и мечтает разнести до кавычек его статьи. Судя по количеству красных «???» и «?!» на полях, так оно и было.       Такого Северуса он любил. Таким он и увидел его впервые.              — Гарри, — Рон ныл, склонившись над столом. — Пятница, конец рабочего дня, а тут этот осьминог.       Поттер откинулся на спинку кресла. Спина нещадно ныла. Осьминогом Рон называл какого-то местного непризнанного гения, который в каждый выпуск альманаха их маленькой редакции неизменно присылал свои криптографические статьи. Рон его просто ненавидел. При наборе текста он жаловался всем святым и грешным.       — Ну что за?!       — Давай посмотрю.       Рон, насупившись, подкатился к соседнему столу и шлепнул листы на стол.       —  Кажется, ReS2. Сульфид рения, если я верно помню.       — Кажется? Меня этот сульфид гения четвертует, если тебе «кажется».       Поттер поднял листок на просвет.       — Да пиши ReS2.               В понедельник в редакцию под химфакультетом ворвался смерч. Поттер только успел рассмотреть черную тонкую фигуру, тут же затянувшую кабинет в горизонт событий черной дыры. Мерзкое сосущее ощущение, как будто тебя затягивают в бездну, невероятно медленно, но бесповоротно точно, поднялось от коленей до шиворота. Поттер сглотнул.       — Кто из вас, недоумков, превратил пирит в рений?!*       Уизли посмотрел на Поттера «ну вот, началось». Поттер на Уизли не смотрел. Поттер слышал «Доброе утро, профессор», произнесенное Уизли. Поттер смотрел на то, как в ярости этот темный человек метался от стола к столу. Поттер смотрел на беспокойные полы плаща. На свои ноги, по которым хлестнула ткань. На то, как его собственная рука, как чужая, оглаживает то место, на которое, как хлыст, пришелся черный тренч. На неровно алеющие пятна на впалых щеках. Бесконечно всплескивающие бледные руки, рваные и дикие движения пальцев. Вслушивался в тихий шелест голоса. Слова, да кому нужны эти слова, когда их произносят так.       Обманчиво нежно. Говорят, ссыльные в концлагерях каждое утро поднимались под повторяющееся из громкоговорителей-       Leichenträger zu Wache!**       -напеваемое детскими голосами на манер песенки.       Нелепо. Просто нелепо. Но как он был красив в этой своей ярости.       — Я.       Воздух в кабинете застыл.       Поттер наблюдал, как страшный человек медленно, почти крадучись, подходит к его столу. В каморке их было трое: он, редактор технических текстов, Рон, наборщик, и Криви, корректор. Иногда забегал главред. Так что места было совсем немного, но у него получилось пройти к его столу невероятно медленно.       Человек мягко положил ладони на его стол и наклонился. Их лица оказались на одном уровне.       — Вы.       Несмотря на отсутствие шипящих, мягкое «вы» по-змеиному прошелестело. Поттер сглотнул второй раз, не отрываясь от узкого лица с провалами глаз.       Какие длинные ресницы.       Человек продолжал смотреть.       Поттер ждал. Броска. Рева. Да чего угодно. Только не того, что человек стремительно выпрямится и вылетит из кабинета. Если бы дверь не была оснащена магнитным механизмом, она бы слетела с петель.       — Дело твое дрянь, — сказал Рон.               С того дня все признали, что противостоять профессору может только Поттер. Тот, к своему удивлению, понял, что готов. Этот тип казался… интересным? Брать его Поттер решил штурмом. По 10 раз в день он доставал Снейпа своими замечаниями по статьям, правке оформления и выдумывал самые идиотские причины, чтобы зазвать в редакцию или просто позвонить.       Незаметно для обоих взаимный обмен колкостями стал больше походить не на перепалку диких псов, а на «Эрудит». Поттер сам не заметил, как поле боя переместилось из маленькой редакции в университетскую столовую, а после — и в кафе через дорогу.       — Поттер, когда вы уже перейдете от конфетно-букетного периода к настоящему свиданию? Мне надоело протирать задом эти пластмассовые табуретки. — Стулья в студенческой столовой превращали длинноногого Снейпа в кузнечика, ему приходилось старательно умещать их под столом крестиком. Гарри счел фразу про свидание неудачной шуткой, но… Но. Снейп был идеальным претендентом на-       — Плохо.       — Мне тоже не нравится.       Поттер смотрел на него и думал. Почему бы и нет? Напротив него Снейп с упоением распекал студента, выступавшего с докладом на конференции в Кингстонском университете. На него упал солнечный луч. Северус сощурился.       Какие длинные у него ресницы.              Поттер уже несколько месяцев довольствовался тем, что рассматривал эту нескладную фигуру со всех сторон. Подмечал, как барабанит по столу узкая кисть, когда Снейп раздражен. Как мгновенно заостряется лицо и взгляд становится хищным, жадным, когда речь заходит о новой теме.       Не уставал наблюдать, но насколько другим было бы прикоснуться.       — Он катализирует расщепление и образование пепти...       Поттер аккуратно дотронулся до ладони Снейпа, лежащей на столе, и провел пальцами по фалангам указательного пальца.       Снейп замер, мгновенно сосредоточив взгляд на Поттере. Если бы Гарри не знал этого выражения чуть лучше, он бы подумал, что Снейп адски зол. Нет. Нет. Он был растерян. Кажется, даже испуган. А еще он не убрал руку.       — …тидных связей.       Поттер улыбнулся в ворот рубашки, продолжая поглаживать узкую ладонь.               Из-за ажиотажа вокруг статей по результатам декабрьской конференции Поттер жил в редакции. Об обедах в приятной компании не могло быть и речи. После пятого пропущенного обеда Поттер, выходя из редакции, помятый и небритый, обнаружил на крыльце Снейпа.       — Что-то не так со статьей? — спросил он, мысленно готовясь отбиваться. Статья была проверена и перепроверена бесчисленное количество раз всем составом. Срок печати был завтра. Если Снейп своим длинным носом унюхал какую-то специфическую неточность, остановить печать тиража еженедельника будет сложно.       — Статья в порядке, мистер Поттер. — Снейп склонил голову на бок, разглядывая его. — А вы — нет. Мы идем ужинать.       Через час сытый Поттер устало привалился к Северусу, и его не оттолкнули. Его обняли за плечи. Это ли не победа?              Кафе и кофейни плавно, но верно отдалялись от здания редакции и приближались к дому Снейпа. В один день Поттер заметил, что после того, как они попрощались, профессор свернул за угол и вошел в соседний дом. Наступательная кампания Поттера началась. Через неделю они ужинали на маленькой кухоньке Снейпа. Еще через неделю — завтракали.       Один раз, отдирая от себя неуемно счастливого Поттера, вылакавшего полбутылки вина после сдачи в печать альманаха, Снейп сдержанно отстранился. Поттер привык к тому, что тот не любил прикосновений, и только позволял ему касаться себя. Но тут было что-то другое. Снейп поднялся в спальню, рубанув-       Доброй ночи, мистер Поттер.       Поттер побрел к своему дивану. Он приручал Северуса, как дикое животное. Сначала аккуратно, как бы невзначай: руки, встретившиеся на солонке, столкновения плечами в узком дверном проходе, невесомое касание к шее, чтобы поправить воротник рубашки, который того не требовал. Через время это окупилось. Северус перестал вздрагивать от прикосновений и застывать на месте, как лань.       Следующим утром Снейп молча поставил перед Поттером кружку кофе.       — Поттер. Нам нужно поговорить.       Течение жизни поставили на паузу. Фаянс, от которого поднимался пар, показался Гарри куском льда. Он молчал.       — Я не смогу дать тебе то, что тебе нужно. Мы… я не испытываю потребности в физической близости. — Узкая кисть, которая, Поттер знал, хотела забарабанить по столу, сжалась на столе в кулак.       Поттер смотрел на него.       — Ты должен уйти.              Физическая близость? Мерлин, конечно Поттер хотел его. Хотел до священного трепета. Представлял приятную тяжесть тела. Жесткие губы. Конечно, они не могли быть другими. Сухие, требовательные руки на своих бедрах, в паху, и… Он представлял его, да. Но Северус перед ним был другим. Он целиком и полностью принадлежал непроизносимым формулам и меловой пыли. Настоящий неприятный Снейп болезненного подросткового склада уже был его настолько, насколько только мог. И если это все, что он мог дать ему, что ж. Этого уже было слишком много.              — Нет. — Просто ответил Гарри. — Нет. — Еще раз повторил он. — У меня уже есть все, что мне нужно, Северус.       Он осторожно, как в тот первый раз, протянул руку и погладил сжатую в кулак ладонь Северуса, косточку на указательном пальце. В этот раз это было сделать сложнее. Больше они к этому разговору не возвращались.       А потом Поттер заболел. Это была зимняя эпидемия, когда половина Британии слегла с гриппом. Поттер, измотанный дэдлайнами и хроническим недосыпом, слег тоже.       Снейп порывисто метался от аптеки к кровати. Варил какие-то отвары по собственным рецептам и приходил к Поттеру читать жутко занудные научные статьи. Поттеру в принципе было плевать, что ему читают. Приятная тяжесть прогнувшейся под чужим весом кровати успокаивала, как и голос. Гарри не возражал бы, если ему читали бы и «Майн кампф». Снейп потянулся к тумбочке, чтобы налить Поттеру воды, Поттер перехватил его руку и сжал. Притянул Северуса ближе, к красным, сухим от температуры губам и, не дыша, прижался. Прошло бесконечное мгновение, за которое метроном в его груди просчитал от начала до конца марш британских вооруженных сил. И Северус ответил. Это был неловкий поцелуй, как будто человек перед ним никогда никого не целовал. Но он был.       После Снейп долго смотрел на него странным, непонятным взглядом, натянул Поттеру одеяло до самой улыбки, и, пожелав ночи, ушел к себе, на диван. На следующий день вечером Северус методично разделся, не обращая никакого внимания на веселый ужас на лице Поттера. Как будто так было всегда.       — Подвинься. Я не собираюсь спать на коврике, как бы тебе того не хотелось, Поттер.       И лег рядом, вздохнув, когда горячее от температуры тело подкатилось к нему под бок. И обнял.       — Если будешь так громко сопеть, я уйду на диван.       Поттер хрюкнул и постарался не дышать. Он не спал всю ночь, слушая, как Северус моргает.       Своими длинными ресницами.              Сейчас Поттер был в ужасе, но совсем не веселом. Отказать звезде химической арены из-за того, что тот хотел шоу, Поттер не мог.       Северусу это не понравится.       А еще заказ так и не пришел. При таможенном оформлении возникла какая-то ошибка, и посылка застряла в Австралии. В Австралии! Он заказывал подарок из Америки.       Северус был напряженно молчалив. Поттер знал, что это плохой знак. Кроме того, он был пугающе вежлив.       Подайте мне, пожалуйста, пальто, мистер Поттер.       Думаю, нам проще будет добраться до ресторана на такси, мистер Поттер.       Не напомните ли вы мне, когда выходит та статья?       «Мистер Поттер» и подал пальто, и такси заказал, и напомнил, что в пятницу. А еще то, что «профессору Снейпу» это отлично известно. От «выканья», пробирающего в начале Гарри до мурашек, теперь тянуло студеным, колодезным холодом.       Пока профессор Пиллинджерри бросался словами, как звонким бисером-       Как я рад!       Как счастлив!       Поттер все сильнее желал провалиться под пол — на первый этаж ресторана к какой-нибудь пышной особе с ниткой жемчуга на шее. Прямо на колени. Только бы не быть здесь. Пиллинджерри рьяно кинулся к Северусу, определенно намереваясь стиснуть его ладонь и трясти до второго пришествия Мерлина — это читалось в его позе, нехватку слов он успешно компенсировал невербаликой.       Поттер вдруг ясно вспомнил, что на правой руке Северуса, к которой тянулся старик, на ребре, у мизинца, была крошечная родинка. На ней фокусировался Поттер за завтраком, чтобы не совсем откровенно пялиться. От мысли о том, что кто-то кроме него коснется этой крошечной точки, Поттер застыл. Как молодой горный козел он выскочил перед Снейпом и заслонил собой. Схватил Пиллинджерри за протянутую руку и стал трясти сам.       — Как я рад, как счастлив, что эта встреча состоялась. — Затараторил он.       Ему показалось, что Северус за ним ухмыльнулся.              Несмотря на нестройное начало, к кульминации беседы Северус распалился. На его щеках расцвели те же алые пятна, что и в первую их встречу. Руки танцевали над тарелкой с дичью. Поттер улыбался. Эти двое, казалось, теперь были в родной стихии. Холодность и чеканка фраз сменилась плавной речью. Профессор вовсю хохотал над напыженностью и собранностью Снейпа, которому, в конце концов, пришлось признать право на существование любой науки, даже не имеющей непосредственного прикладного применения.        — Для того, чтобы наслаждаться знанием, не обязательно видеть его конечную цель! Кто-то стремится к безотходной переработке пластика, а кто-то — к звездам. В конце концов, они проливают свет на историю нашей планеты. Ваш спутник производит впечатление мечтательного юноши. Неужели и человеческие отношения должны служить какой-то конкретной практической цели?       Поттер вскинулся, намереваясь отстоять свою вполне себе не-мечтательность, но поймал взгляд Северуса и осекся. Он смотрел так же совсем нечасто: а) после поцелуя, б) когда открывал глаза ранним утром и высвобождался из его объятий, в)когда видел его, Поттера, хорошо проделанную работу над своей статьей. Это был такой противоестественный для Северуса открытый взгляд, которого Поттер первое время боялся. Смотреть в ответ без солнечных очков было больно.              Прощались уже тепло. Профессор, помня выходку Поттера в начале встречи, лаконично обменялся контактами с Северусом, кивнул Гарри и заковылял к стоянке такси. По дороге обратно молчали, и Поттер осмелился переплести их пальцы.       Они подошли к дому, у подъезда топтался мальчишка, одетый слишком легко для ветреного сентября. Он раз за разом набирал номер на клавиатуре домофона, но в ответ раздавались только одинокие гудки. Поттер впустил его в подъезд, тот резво взбежал по ступенькам. Остановился перед их дверью. Потоптавшись на коврике, обернулся.        — Мистер Поттер?        И тут до Гарри дошло.        — О.        — Это вам, — он потянул маленький сверток и ручку с бланком доставки.        — Почти. — Поттер спиной почувствовал, что Северус поднял бровь.              — Это тебе. — Гарри протянул простую картонную коробочку.       Снейп взвесил ее на ладони.       — Поттер, предложение руки и сердца я не…       — Открой.       Тусклый свет из кухни заиграл на блестящих гранях.       — Пирит. — Констатировал Снейп очевидное. — Золото дураков.       — Ага. Наше.       Северус смотрел на Поттера, сияющего от счастья сильнее, чем камень. И впервые обнял его первым. Закатное солнце играло на гранях пирита. Камня, высекающего огонь.