Пойдем домой

      Сакура собрала волосы в пучок.       С тех пор как у нее появилась семья, она стала по-другому относиться к домашним обязанностям. Раньше это было самое ужасное занятие в сочетании с чувством «зачем я вообще это делаю, это не стоит таких усилий». Было бессмысленно готовить на одного, бессмысленно делать уборку, поскольку ориентироваться в устроенном ею беспорядке приходилось только ей.       Тем не менее, время от времени она хлопотала по дому, и каждый раз от сего действия она чувствовала одиночество и уныние.       «Теперь все по-другому», — подумала Сакура, доставая из-под стула носок Масару. А где же второй? Сакура огляделась. Как, ради всего святого, он оказался на люстре?       Сакура забралась на стул и достала второй носок.       Да, работа по дому до сих пор раздражала, доставляла беспокойство и утомляла морально. Но теперь она делала это для кого-то. Для своих. И, как ни странно, в том бардаке, который они устраивали, она могла разглядеть сущность их личностей. Даже беспорядок, оставленный Масару и Мадарой, нес на себе безошибочный отпечаток того, кем они были.       Она ожидала, что в ближайшие годы это теплое смутное чувство сменится раздражением, но сейчас оно было вовсе не плохое.       Сакура положила брюки Масару — как всегда вывернутые наизнанку и измятые — в корзину, прижатую к бедру. Масару обязательно хлестал каждую снимаемую вещь об пол. И желательно еще и потоптаться на ней. И никакие объяснения того, что так он портит одежду, не помогали.       Сакура наклонилась, чтобы сменить простыни для сына. У Масару была современная кровать, довольно высокая. Он сам захотел такую, хотя весь первый год после того, как он начал спать один, Сакура места себе не находила. Масару так ворочался во сне, что Сакура каждую ночь после того, как он засыпал, раскладывала вокруг кровати этакий защитный слой из футонов. Она бы предпочла, чтобы сынок, как и они с Мадарой, просто спал на одном из них, но Масару даже в три года имел свое мнение. И хотел, чтобы они ему следовали.       Она откинула одеяло и опустилась на колени, чтобы достать простыню. Под коленом что-то хрустнуло.       Нахмурив брови, Сакура приподняла матрас. Конечно. Одна из реек в каркасе была сломана. Что здесь творил этот мальчишка? Он, конечно, регулярно прыгал на кровати, именно поэтому ему и нужен был современный вариант, а не футон, но Масару весил максимум 15 кг. Как такой малыш мог проломить кровать?.. Что ж, теперь Сакура вспомнила тот странный треск, который услышала вчера вечером, когда ей наконец удалось уговорить Масару, что пора спать.       Тогда она не смогла определить, что это был за звук. Когда она окликнула Масару, он был подозрительно спокоен и прокричал в ответ, что уже переодевается в пижаму. Сейчас же Сакура живо представила себе, что произошло. Масару с разбегу запрыгнул на кровать, вероятно, начав набирать скорость еще от кухни. Это также объясняло, почему он вел себя тихо, как мышь, и больше не ныл, что его заставляют ложиться.       Удивленная и в то же время раздраженная Сакура направилась в спальню, принадлежавшую им с Мадарой. Она устроит одну большую стирку всего постельного белья, решила она, стягивая одеяло.       Ох, эти простыни просто необходимо было сменить. Они все были в пятнах от их соков. Обычно после занятий любовью они оба вставали и принимали душ. Но вчера вместо этого они обнимались, им было так уютно, радостно и прекрасно, и Сакура предположила, что они просто оба потеряли голову. Редкий случай. Мадара всегда был таким обязательным.       Следующей была мастерская Мадары. У него есть своя собственная, выходящая прямо на пруд с кои и самую длинную часть сада. Он утверждал, что всегда хотел иметь место с хорошим обзором. Говорил, это помогало ему помнить о перспективе, когда он разбирался с проблемами. А разбираться с проблемами он умел. Многим было от него что-то да надо. Внезапно, когда клан Учиха вернулся, оказалось, что у десятков людей есть претензии. Как удобно: когда Коноха распоряжалась жалкими остатками от клановых активов, те всегда молчали.       Дома он занимался делами как глава клана Учиха. Что отнюдь не уменьшало его обязанностей как Хокаге. Это только заставляло Сакуру волноваться — как долго он сможет выдержать такую нагрузку?       На его столе — груды петиций от людей, которые чего-то от него хотят. Или жалуются на что-то.       И пока шла реконструкция квартала Учиха, на данный момент восстанавливали дом Саске, соседи закидывали Мадару своими письмами. В основном они касались территориальных проблем с кланом Учиха, посягающего на их земли. Некоторым не нравился шум от стройки. Сакура сложила бумаги. Было даже письмо с жалобой на звон колокола во время церемоний. Сакура закатила глаза.       Но попадались и лестные письма. Потомки прежних вассалов клана заявляли о готовности снова сотрудничать с Учихами. Письма с просьбой о поддержке. Конечно, некоторые просили денежной помощи, но были и те, кому хотелось получить совет. Взгляд Сакуры остановился на письме, написанном на желтоватой, явно самодельной, бумаге. Речь шла о ребенке, родившемся с сильным сродством с огненной чакрой, что создавало проблемы в сельской местности, поскольку его родители боялись его способностей, как описывал местный священник в тщательно составленном послании. О, это, должно быть, тот самый вопрос, который Мадара поднял два дня назад — о том, чтобы привести в дом вассалов, принять их в семью. Сакура вначале отреагировала отказом, но теперь, держа в руке письмо, написанное на старой, видимо, хранимой для особых случаев бумаге, написанное дрожащей рукой священника, пересмотрела свой ответ. «Обсудим еще раз», — заключила она, возвращая письмо в стопку.       Из-под другого листа бумаги появилась маленькая коробочка — о, ее домашний набор скальпелей! Она искала его повсюду! По-видимому, Мадара использовал ее инструменты в качестве канцелярского ножа. Сакура с раздражением подавила желание сунуть коробочку со скальпелями в карман. Но с таким же успехом она могла оставить их здесь — они наверняка уже все затупились. И теперь она знала, что подарить ему на день рождения.       Она рассортировала бумаги, надеясь, что он не будет возражать. Полученные послания — в одну стопку, черновики его ответов — в другую.       Она собрала письменные принадлежности, чтобы вытереть со стола пыль. Еще одна находка — ручка, которую она считала потерянной. Та, что была у нее еще со времен учебы в Академии, ярко-красная.       Грязная чашка, из которой он когда-то пил зеленый чай, сколько раз она просила: принеси на кухню, потому что иначе потом будет не отмыть.       В левой части стола стояли несколько заготовок статуэток животных для Масару. Сакура почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке, и положила фигурки в ящик. Если оставить их так, будут только пыль собирать. Ее взгляд упал на маленькую коробочку, обтянутую атласом цвета морской волны. Снедаемая любопытством, она открыла ее. Внутри на маленькой бархатной подушечке лежали сережки с драгоценными камнями. Выполненные в абстрактном дизайне из зеленоватого металла, по форме чем-то напоминавшие ветви сакуры перед цветением.       Сакура осторожно закрыла коробочку и обратно достала статуэтки из ящика. Пусть еще немного пылятся. Нехорошо получится, если она испортит сюрприз, который он хотел ей сделать.