Пойдем домой

      — Мама спрашивала у меня про имя… Дважды. — Сакура перевела взгляд со свертка в руках на него. — Мне не хочется торопить тебя, я могу подождать, правда могу. Я все равно называю его «малыш» с тех пор, как узнала, что беременна. И, думаю, очень важно, чтобы ты выбрал такое имя, которое тебе понравится. Но, честно говоря, я не знаю, как долго смогу отбиваться от маминых вопросов…       Мадара мог лишь посочувствовать ей. Он тоже не был уверен, долго ли сможет отбиваться от Харуно Мебуки… Он взял себе за правило никогда не проверять это на себе. Сакура прекрасно справлялась сама. Разобраться с тещей, не вызывая у той враждебности, было достаточно сложно.       Мадара посмотрел на сына. Он предполагал, что будет легче выбрать имя, когда он увидит его воочию, что уйдет та странная пустота и смятение, которые он чувствовал, а на их место придет осознание того, что у него на самом деле есть ребенок. Что ж, отчасти получилось. Пустоты больше не было. Сейчас чувство было таким конкретным, таким осязаемым. Когда Сакура забеременела, умом он принял тот факт, что станет отцом. Но это было очень абстрактное понятие. Теперь уже ничего абстрактного не было в этом крошечном красноватом личике, в глазах странного, непередаваемого цвета, в хватающихся за все пальчиках и в этих пронзительных писках, издаваемых его сыном. Он ожидал, что завтра все станет еще интереснее, как только Сакура с ребенком вернется из больницы домой.       — Если хочешь, можем сесть и вместе подумать… Есть какие-нибудь пожелания? Ты… ты предпочитаешь короткое или длинное имя? Оно должно быть традиционным? — Сакура с нежностью смотрела на него. Он правда ценил это. В сложившейся ситуации он почему-то чувствовал себя не в своей тарелке, очевидно, в отличие от Сакуры. — Потому что, как мне кажется, ты бы хотел дать сыну традиционное имя…? — Сакуру прервал дикий визг. — Ох! Наверное, он проголодался! Прости, но сейчас я должна его покормить…- она на автомате расстегнула рубашку. — Это самое настоящее испытание, для нас обоих, понимаешь? — Сакура улыбнулась крошечному малышу, лежащему у нее на руках.       Он смотрел, как она кормит грудью. И задавался вопросом, как ей все так легко удавалось, откуда она знала, что делать с крошечным младенцем. Как это понимание пришло к ней так естественно, будто она с ним родилась. Она прекрасно справлялась со своей ролью, хотя та была гораздо больше. В то время как роль Мадары была до сих пор ничтожной. В самом начале он радовался, затем приспосабливался к перепадам настроения Сакуры (которые на самом деле были пустяковыми), брал на себя домашние обязанности последние два месяца беременности, когда Сакуре было уже тяжело, и вот теперь… теперь имя. Мадара вспомнил, когда они впервые его обсуждали, как Сакура поразительно догадалась, что это имеет для него большое значение. В конце концов, они возрождали клан. Он был главой, и его сын, по всей вероятности, станет его наследником.       Он никогда не думал, что ему придется кого-то называть. Было что-то очень серьезное в том, чтобы дать человеку имя. Сакура дала их сыну тело. В свою очередь, он должен был создать то, что будут произносить люди, когда будут думать о его сыне, называть его, представлять его. Определять. И оно должно быть хорошим.       На следующий день Сакура вернулась домой вместе с малышом. Она даже не успела распаковать свою сумку, а проклятый джинчуурики уже стоял на пороге. Хотя… не совсем так. Он вовсе не стоял и тем более не на пороге — он висел над открытым окном.       — Эй, Сакура-чаан! Как ты могла родить, пока я был на задании, а? Как ты могла!       — Наруто. Это не тот процесс, который можно контролировать!!! И прекрати орать, ты его разбудишь, — осадила его Сакура странным приглушенным голосом. У Мадары сложилось впечатление, что теперь таким тоном она будет говорить очень и очень часто.       Тем временем джинчуурики залез через окно. Мадара мысленно пометил себе установить противомоскитные сетки. На все окна.       — Ну, — блондинистый недоумок устроился поудобнее на их кровати. — Как вы назвали его?       Сакура старательно избегала смотреть на Мадару. И еще старательнее поджимала губы.       Джинчуурики перекатился (на их супружеской постели. Он катался по их супружеской постели) и склонился над кроваткой.       — Как тебя зовут, малыш? — Он пощекотал мальчика по щечке. — Как дядя Наруто должен тебя называть?!       — У него пока еще нет имени, — сказал Мадара и ушел.       Вечером он не мог не услышать, как уже подруга Сакуры спрашивала про имя. У Яманака был такой раздражающе высокий тембр, что от ее голоса не спасали даже стены.       Мадара вздохнул. Он правда должен принять решение. Но это имело такое огромное значение. Это определило бы этого маленького человечка, и почему-то он не чувствовал, что вправе это делать. Возможно, ему следует оставить эту задачу Сакуре.       Он сидел, мрачнея все больше, когда вошла она. Без малютки. Она забралась к нему на колени и медленно провела пальцами по его волосам.       — Итак, — начала она. — Тебя так беспокоит это имя? Если да, мы можем ждать сколько угодно. Мне все равно, что говорят другие.       Мадара покачал головой.       — Нет, нам нужно на каком-то остановиться.       — Нам? Я думала, ты будешь выбирать?       — Похоже, что не могу.       — Нужна помощь? — Она пропустила между пальцев его волосы, царапая ногтями кожу головы. — Итак, какие имена ты рассматривал?       — Ну, традиционные. Как Хаябуса, Такеши… Все они хорошо сочетаются с фамилией «Учиха».       — Но? Где-то же есть «но»…       — Меня иррационально тянет к именам, которые были у членов моей семьи…       — И что в этом плохого? Это отличная идея! — Сакура сцепила руки.       — Все они давно мертвы.       — Ничего необычного в том нет, если назвать ребенка в честь кого-то из предыдущего поколения. Особенно со всеми этими войнами…       — Я думал о своих братьях, — сухо пояснил Мадара. — И все они умерли молодыми. Ты же знаешь.       Сакура воспользовалась моментом, чтобы вставить слово. Он почувствовал, как она заерзала у него на коленях.       — Я не верю в такое, — сказала она наконец. — В смысле в предзнаменования. У тебя есть на примете какое-то конкретное имя?       — Такаюки и Аю… Масару…       — И это имя ты хочешь для него. Масару. Я права?       — Я все время о нем думаю. Всякий раз, когда я размышяю об имени, постоянно всплывает именно «Масару»…       — Тогда, может быть, это что-то значит? И знаешь что? Я думаю, это знак судьбы… Знак, в который я решила поверить, — замолчала Сакура, улыбаясь.       — Знак? И надо ли мне знать, какой?       — Думаю, да… — Сакура провела пальцами по его щеке. — Первый слог твоего имени, за которым следует первый слог моего… Если это не знак, что это имя — самое правильное, тогда я не знаю, что это…