Пойдем домой

      Она была другой. Другие волосы, другой рост. Другое лицо, другие способности. Другая, но по сути — та же. Он не знал, откуда у него взялась такая уверенность, но она была.       Девушка, третье звено, которое им не удалось найти, третье звено, без которого конструкция была обречена на провал. У той девушки из кочевого племени были пепельные волосы, она была выше и крепче. Ее глаза тоже были не такими, но все же имели некое сходство с глазами девушки, что была сейчас перед ним. И ее предшественница тоже была целительницей. Или, если точнее, знахаркой, именно так называли эту профессию в племени.       Когда он впервые увидел ее, она была ребенком, как и он сам. Ее племя остановилось на территории Учих, а он был среди членов отряда, посланного на разведку. Его клан намеревался уничтожить незваных гостей, но, увидев, насколько безобидны кочевники, командир счел их, что нет смысла с ними сражаться. С этих людей и дань-то собрать было нельзя — у них были только стада животных и палатки. Таким образом, было решено, что они будут предоставлять своих целителей для работы в поселении Учиха. Девочка была одной из них, тогда еще ученицей.       Знахари провели пару дней в деревне Учиха и смогли вытащить с того света нескольких человек своими странными песнопениями и вонючими травяными отварами. Конечно, старейшины хотели оставить целителей при себе, но однажды ночью те буквально исчезли.       Он был слишком мал, чтобы понять, что чувствует к той девочке. Лишь когда он встретил Хашираму, его поразило, насколько знакомое чувство он испытал. Чувство связи, которое существовало задолго до самой встречи. До встречи не с незнакомцем, а с кем-то, кого он давно потерял, а теперь наконец нашел.       Когда он пробудил Мангеке Шаринган и прочитал на скрижали о трехстороннем тупике между потомками мудреца Шести Путей, тогда он понял. Его отношения с Хаширамой определялись соперничеством. Они изо всех сил старались доказать каждый свою точку зрения. Продолжали сражаться. Каждый хотел победить, превзойти другого.       Предоставленные самим себе, они были обречены бороться друг с другом.       Третьего элемента, который смог бы их сдерживать, не было. Третий элемент отсутствовал.       После основания Конохи, подмечая, как его отношения с Хаширамой неизбежно развиваются (или, скорее, ухудшаются), Мадара отправился на поиски той девочки. Нелегко было найти кочевников, которые проходили через эти земли почти два десятилетия назад, но он нашел их. Нашел ее. Уже взрослую, окруженную своими собственными детьми. Какая-то часть его сердца умерла. Он даже не подошел к ней — тогда он еще не знал, каковы будут последствия.       И в результате Мадара натравил разъяренного Кьюби на Хашираму. На Хашираму — своего друга, своего названого брата — который его же и убил.       Даже сейчас, пережив все это, он до сих пор не знал, смог бы похитить ее тогда. Забрать от ее народа, от ее семьи. Или, если выбрать не столь жестокий вариант, переселить весь ее народ в Коноху и медленно и мучительно вклиниться между ней и ее мужем. Потому что это было неизбежно… Связь была слишком сильна.       Тогда он еще не знал, была ли это любовь. Даже сейчас не знал. Ему не на что было ориентироваться.       Но сила этой связи могла изменить буквально свернуть горы.       Поэтому, когда Мадара увидел девушку, сражающуюся бок о бок с их с Хаширамой реинкарнациями, то первая его мысль была: он может проиграть. Одна фигура против всех трех. Но он думал так всего мгновение.       Настоящая помеха была в том, что он постоянно был занят, наблюдая, как девушка уравновешивает своих товарищей. Они, нет, она, особенно она, заставляла его терять концентрацию раз за разом. Это было нечто прекрасное-тройной тупик, обретший плоть и приведенный в действие.       Когда его предал этот подонок, которого он считал своим слугой, все, на что он был способен, — это лежать поверженным на земле и смотреть, как новые реинкарнации сражаются с богиней.       На мгновение ему показалось, что мир обрел равновесие. Что, может быть, на этот раз все и правда будет хорошо.       Когда три руки, светящиеся знаками Хагоромо, дотронулись до богини, он был уверен, что проиграл и что, возможно, так даже лучше.       Но потом он увидел, как его реинкарнация выступает против двух других, объявляя о своем желании сразиться со вторым парнем. Почему? Неужели влияния девушки недостаточно? Почему его перевоплощение было таким упрямым, таким недальновидным?! Неужели в свое время он тоже не сумел разглядеть собственное эго?       В руке Учихи появился световой разряд, и он направил его в грудь замершей девушки. Она могла увернуться или хотя бы попытаться, но, очевидно, предательство выбило ее из колеи. Слава всем богам, мальчишка только игрался и вместо этого наложил на девушку гендзюцу. На мгновение Мадара почувствовал облегчение. Парень оказался не настолько тупым, чтобы убить ее. Может, еще есть надежда.       Но когда девушка упала навзничь и начала кричать и кататься по земле, он едва не подорвался со своего места, несмотря на все сломанные кости. Какого черта? Мадара напряг зрение. Девушка была под гендзюцу. И тем не менее кричала. Что сделал с ней этот парень?       Его и Хаширамы реинкарнации куда-то сбежали, бросив коноховского джонина, по-видимому, учителя команды, беспомощно стоящего над девушкой, у него вновь не было Шарингана. А девушка продолжала кричать.       — Эй. Ты, — выдавил Мадара. — Принеси ее сюда. Я могу развеять иллюзию.       Пепельноволосый джонин всерьез подумывал его убить, Мадара прекрасно чувствовал его намерение. Но этот человек был слишком опытен, чтобы сотворить такую глупость. Он подавил свой гнев и осторожно поднял извивающуюся девушку на руки. Ему пришлось удерживать ее всем своим весом, чтобы открыть ее невидящие глаза, когда Мадара направил последнюю чакру на рассеивание гендзюцу.       Девушка пришла в себя и задергалась, за долю секунды спихнув с себя джонина. На ее увеличенную чакрой силу было приятно смотреть. Но она использовала ее лишь для того, чтобы освободиться, потому что второе, что она сделала, — это перевернулась на бок и вздохнула.       Когда она пришла в себя, Мадара удивился ее спокойствию. Она не вскочила, чтобы броситься вслед за сокомандниками. Вместо этого она попросила ввести ее в курс дела. А после приняла решение, которое привело Мадару в ступор, — исцелить его.       Когда она положила руки ему на грудь, ему показалось, что он разглядел в ее лице какую-то тоску и печаль… Чувствовала ли и она связь между реинкарнациями?       — Я помню тебя, — сказал он. — Или не тебя, а твою прежнюю версию. Ты промелькнула в моей жизни, но тогда я не мог удержать тебя в ней.       Девушка подняла голову.       — Не помню, — покачала она головой. Она замолчала и посмотрела на него, в ее глазах было заметно страстное желание вспомнить. — Но мне, кажется, жаль, что ты этого не сделал. Не знаю почему, но сейчас я испытываю сожаление.       — Как и я. Я должен был привести тебя в Коноху. С тобой у нас бы все получилось. Ты была недостающим элементом.       — Недостающим элементом? Ты имеешь в виду…       — Для себя? Нет. Если бы один из нас заполучил тебя, это сместило бы чашу весов. Нам нужно было, чтобы ты была рядом, на одном уровне с нами.       — Ты думаешь, это сработало бы? У человека есть не только судьба, но и сердце тоже… Ты говоришь так, будто этого хочешь, хотя и знаешь, что не должен. Сердце не всегда слушается, — тихо произнесла она.       Она говорила, исходя из собственного опыта, он это видел. Видел, как она смотрит на своего темноволосого товарища. Сможет ли эта девушка удержать равновесие? Или она будет раскачиваться и склонять его? Как он поступил бы тогда. Может быть, в конце концов и хорошо, что он сдержался. По крайней мере, она прожила хорошую жизнь.       — Ну вот, все готово. — Она убрала руки с его груди. — Мне пора. Я… Ты сказал, что я должна сдерживать их. Тогда я сделаю то, что должна.       Она побежала, но не смогла избавиться ни от него, ни от своего учителя. У нее осталось не так уж много чакры, а ту, что сейчас была, она берегла.       Когда они подошли к краю обрыва, он был немного разочарован масштабами разрушений. По-видимому, сопляки уже выдохлись, так как в целом Долина еще сохраняла форму. Тем не менее, девушка согнулась почти пополам, когда ее тело дернулось вперед при виде ее сокомандников. Мальчишек, которые, находясь на противоположных сторонах Долины, прямо сейчас собирались атаковать друг друга своими мощнейшими техниками, сияющими вокруг их рук. Она спрыгнула вниз. Слишком поздно, чтобы остановить их, слишком поздно, чтобы они остановились. Она как раз успела добраться до места их скорого столкновения.       — Сакурааа!!! Неееет!!! — Крикнул ей вслед учитель, а его лицо исказил такой ужас, что Мадара сразу понял: подобная сцена уже случалась в их жизни.       Как только дзюцу столкнутся друг с другом, она окажется между ними. Она может спасти их, вероятно, на самом деле спасет, но ценой своей жизни. Она не владела никакими техниками. Но даже если и владела, то не применяла их. Она собиралась использовать свое тело в качестве буфера.       Третьего элемента больше не будет, и история повторится.       Нет.       Не в этот раз.       Он потерпел поражение не для того, чтобы история повторилась.       Мадара поднял с земли два камешка. Такого знакомого веса и формы, они, можно сказать, согревали ладони. Специалист с камнем может победить новичка с кунаем — так говорили им в детстве.       Справится ли он?       Два камня летели быстро, словно пикирующие соколы.       Сопляки обмякли всего в нескольких метрах от того места, где должны были встретиться их атаки. И где стояла девушка. Она резко остановилась, упала на колени и задрожала.       Мадаре потребовалось некоторое время, чтобы спуститься со скалы — с коленями у него все еще было что-то неладно — девушка, должно быть, в спешке не вылечила их до конца. А еще ему нужно было помочь ее учителю-джонину, поскольку тот был тоже измучен.       Когда он наконец подошел к ней, она не обернулась.       Он сел рядом с ней.       — Спасибо… — поблагодарила она, не поднимая головы.       — Пожалуйста, — ответил он. — Я не мог просто стоять и смотреть, как тебя убивают. — Это было совершенно не в его характере. — Почему ты их не лечишь? — Спросил он вместо дальнейших откровений.       Девушка вытерла мокрую щеку.       — Пока они без сознания, от них меньше хлопот. — Объяснила она дрожащим голосом.       — И правда.       — Сам сказал, что мне нужно сдержать их.       — Да. Но для начала, это означает то, что ты останешься в живых, — Мадара не смог сдержать ехидства.       — Тогда… Я не могу принять чью-то сторону, верно? Может быть… может быть, так будет лучше. Потому что я не думаю, что он… он когда-нибудь… — ее голос сорвался, и она не закончила фразу.       — Что? Полюбит тебя?       Девушка лишь кивнула.       — А ты? Ты его любишь?       — По крайней мере, я решила так думать. Я вижу его в третий раз за четыре года. Предыдущие два раза он пытался убить либо Наруто, либо нас обоих. Я даже не разговаривала с ним. Я не знаю, какой он сейчас человек. Тогда, у древа — то самое гендзюцу, которое он на мне применил… Как можно быть таким жестоким? — Она подняла глаза на Мадару.       — Возможно, это и не было жестокостью. Возможно, он старался держать тебя на расстоянии.       — Возможно, и так. Но что бы ни происходило, меня не может к нему не тянуть. Я ничего не могу с этим поделать…       — Забавно, в прошлый раз все было как раз наоборот.       — Что ты имеешь в виду?       — Думаю, если бы у меня был шанс, я бы полюбил тебя. Или ту девушку, которой ты была тогда. Не мог не полюбить. Но в жизни все сложилось иначе.       — И что же ты сделал?       — Я держался на расстоянии. И мне кажется, что с тех пор я, если можно так выразиться, скучаю по тебе.       Девушка уставилась на свои руки.       — А со мной будет то же самое? Буду ли я вечно скучать по нему? Придется ли мне вечно держать дистанцию, даже если все, чего я хочу, — это быть с ним?       — Я не знаю. Может, и да.       Девушка обхватила свои согнутые ноги руками, словно пытаясь обнять себя.       — Не знаю, смогу ли я… — прошептала она, уткнувшись лбом в колени. — Всю жизнь?.. Неужели она будет вот такой?       Он не знал, что побудило его к этому жесту. Правда не знал. Но он протянул руку и похлопал там, где была лопатка. Девушка подняла голову. Ее глаза блестели от слез.       — А ты? Ты все еще…? Все еще чувствуешь эту связь?       — Да.       Девушка заерзала. Оставаясь все в той же позе, но теперь сидя лицом к нему. Он заметил, что ее щеки тоже мокрые.       — Ты… скучаешь по мне?       — Да.       Девушка фыркнула. Потом потерла глаза. И еще раз. Она дважды отводила от него взгляд, пока наконец не выпрямилась и не сказала:       — Я здесь.