Пойдем домой

      Точный бросок двух кунаев, и оба парня убиты. Быстрая, легкая смерть. Они сражались достойно, они это заслужили.       Он поворачивается к девушке. Она стоит на коленях, невидяще глядя широко раскрытыми глазами в пространство между трупами своих сокомандников, словно не в состоянии решить, к кому из них подползти сначала. Слезы текут по ее лицу. Он замечает мокрые пятна на грязной земле — лунный свет такой яркий, что он может их различить.       Она поднимает к нему лицо, и тут что-то вспыхивает на нем, вытесняя отчаяние. Неожиданность, намек на… Что это? Удовлетворение? Чем она может быть довольна? На что она смотрит, что происходит у него за спиной? В мозгу Мадары внезапно раздается сигнал. Не зря же он прожил сто лет. Он приучен реагировать на любую возможность угрозы, даже самую невероятную.       Он оборачивается назад. Рука Черного Зецу царапает его по ребрам. Разрывает его плоть, и Мадара удивляется, как рука может быть такой острой.       Несмотря на боль, Мадара хватает существо за горло. Черная слизь пытается ускользнуть, но гендзюцу быстрее. Он поджигает черный шар, в который превратился его слуга, пламенем Аматерасу и смотрит, как тот горит, пока от него не остается даже пепла.       Расправившись с последним противником, он снова поворачивается к девушке. Она по-прежнему сидит на том же месте, только теперь ее голова низко опущена.       Она не представляет совершенно никакой опасности. Во время боя она мало что могла сделать, а теперь и вовсе бесполезна. Мертвецы могли навредить ему куда сильнее, чем она. Она безобиднее даже трупа. По сравнению с ним она просто новорожденный котенок. Она оказалась в своей команде случайно, ничего особенного, ничего примечательного, судя по виду, ее родители — гражданские. Она должна была спать в Цукуеми и видеть счастливые сны вместе с остальными.       Вместо этого она стоит тут на коленях.       И плачет.       Он больше не может соединить ее с древом, дзюцу уже активировано.       Хотя он, конечно, мог убить ее.       Что-то в Мадаре протестует против убийства беспомощного, безобидного существа. В том, что она оказалась здесь, нет ее вины.       Против воли он подходит к ней. Он все еще мог бы притвориться, что это потому, что он хочет, чтобы смертельный удар был безболезненным. Хотя на каком-то уровне он уже знает, что не может это сделать.       Она не реагирует. Должно быть, что-то случилось с ее разумом. В таком случае будет лучше, если он убьет ее. Может быть, смерть будет милосердием, раз она сошла с ума.       Он вытаскивает кунай.       Девушка наконец опоминается — отшатывается от него, падает на задницу, отползает…       Отчаянно отталкиваясь от грязной земли, она пытается оказаться подальше от него. Она хочет жить, заключает Мадара. Что же, пусть живет.       — Идем, девочка, — он убирает кунай обратно и протягивает ей руку. Когда в ответ она отползает еще дальше, он наклоняется и хватает ее за запястье. — Мы уходим. — Он тянет ее вверх, чувствуя, что она подчиняется только из-за боли в руке.       Оказавшись на ногах, она приходит в себя; дергается и пинается, старается высвободиться из его хватки. Пытается ударить. Но он удерживает ее. Чтобы ее махания его не задели, он потихоньку высасывает ее чакру, используя способность Риннегана. Наконец девочка, покачнувшись, перестает сопротивляться.       — Что тебе от меня надо? Отпусти меня! — Протестует она.       — Отпустить тебя? Серьезно? Ты хочешь остаться здесь, среди спящих и трупов?       — Что ты имеешь в виду?       — Я не могу оставить тебя здесь, ведь так? Я ответственен за тебя. Как и за всех остальных. Ты хотела жить. Ты как идиотка боролась за это, боролась вместе с другими такими же идиотами. Тогда я подарю тебе жизнь.       Он сильнее хватает ее за запястье и активирует Шинра Тенсей. Одна из прелестей Риннегана в том, что в печатях нет необходимости. Достаточно только силы мысли.       Земля уходит у него из-под ног. Навсегда.       Девушка вскрикивает и вновь сопротивляется. В нескольких сотнях метров над землей она успокаивается, видимо, осознав, что если сейчас он ее отпустит, то она упадет и разобьется насмерть. Так что она лишь переводит растерянный взгляд с него на исчезающую Землю.       Они летят все выше и выше.       Ночь прекрасна, бело-голубая луна светит, как фонарь, прямо над их головами.       Когда они на нее приземляются, тончайшие пылинки поднимаются вверх и танцуют нескончаемыми вихрями. Все бело-голубое, как будто сама Земля излучает свет. И царит полная тишина.       Краем глаза Мадара замечает, как девушка оглядывается по сторонам. Она кажется такой потерянной. Впрочем, неудивительно — вокруг них нет ничего, совсем ничего, кроме непонятных геологических образований, там и сям виднеющихся на горизонте.       Он должен остаться здесь, направить свою чакру в Луну, закрепить гендзюцу, по крайней мере, до тех пор пока последний из захваченных людей не проживет свою жизнь. Его чакра, благодаря Джуби, безгранична. Но чем заняться девушке?       Мадара кладет ладонь на землю. Из серой, едва светящейся пыли вырисовывается здание: стены, крыша, двор.       — Иди, — говорит он девушке. — Этот дом — твой.