Полюбив тебя, проиграю я

      Огромная площадь перед основным строением дворца Хуанхуа была до отказа заполнена людьми. Оно и не мудрено, ведь арена чаще всего использовалась для общественных мероприятий, сражений и дружеских встреч между представителями разных заклинательских школ. Это место всегда ассоциировалось со справедливость и ответственностью, общественными догмами и правовыми обязательствами. Но сегодня был особенный случай. В этот день глава дворца лично и весь мир, ступающий по пути бессмертия, в частности собрались, чтобы провести незаконный с точки зрения морали судебный процесс и вынести, если не смертельный, но бессердечный приговор. Светлые учения никогда не отличались либерализмом. Они делили жизнь на чёрное и белое, совсем не понимая, что в любом существе, будь то человек, заклинатель или демон, сочетаются две крайности одной личности. Как в бессмертном может быть зло, так и в нечисти есть добро. Главное вовремя и правильно расшифровать знаки.       Для Шэнь Цинцю, привыкшему к несправедливости и жестокости жизни, подобная точка зрения была неопровержимой истиной. Она была выбита на разодранном в клочья сердце хлестким кнутом Цю Цзяньло, выгравирована у него на рёбрах острым ножом У Яньцзы и окроплена ядом злых языков братьев по оружию. Молодой мужчина всегда был белой вороной в мире напыщенных павлинов. Слишком красив, чтобы принадлежать кому-то одному. Излишне элегантен и благороден, дабы жить жизнью незадачливого рыбака или плутоватого торгаша. Крайне злопамятен и эгоцентричен, чтобы зваться Белым Лотосом Поднебесной. И тем не менее в нем было больше истинного благоразумия и нежного сострадания, чем в сотне даосских святош, готовых без разбирательств сносить головы всем неверным. Это ли не святотатство? Окропить руки кровью невинного лишь потому, что он не такой, как все.       Железные кандалы нещадно рвали тонкую кожу запястий, а глубокие раны от проклятых шипов и внушительные синяки по всему телу мучительно ныли под тонкой материей цвета цин. Но горный лорд пика Цинцзин с гордо поднятой головой и самодовольной улыбкой на лице высокомерно смотрел на толпу. Шэнь Цинцю давно знал, что однажды деяния прошлого нагонят его, а расплата подарит бесславный конец. Он был готов к нему, как немощный старик не против скорой смерти. Физическая боль ничто, если она способна уберечь ранимую душу от страданий и преданное сердце от тревог. Много лет назад бессмертный мастер выбрал свой путь. Мужчина усмирил гордыню, переборол жгучую ненависть, отринул мелочную злобу и позволил своему сердцу любить. Шэнь Цинцю поклялся, что никогда не позволит отнять у него то единственное, что делает его счастливым, и причинить вред тому, кем он дорожит. Именно поэтому сегодня он здесь, в центре нестройной возбужденной толпы, платит собственной кровью за выдуманные грехи Ло Бинхэ и защищает школу, что некогда стала его домом.       — Недавно, - гремел над площадью противный голос старого главы дворца Хуанхуа, — мы вновь столкнулись с демонами. С их злом и коварством. Они при свете дня напали на молодых даосов, украли наши талисманы. Однажды мы уже объединялись против огромной опасности, но сейчас привычный нам мир вновь стоит на пороге войны! – он сделал непродолжительную паузу, тем самым нагнетая обстановку вокруг, и остановился аккурат напротив помоста, на котором с холодной отреченностью на лице стоял мастер меча Сюя. — Все мы, исполняя волю Неба, должны уничтожать тьму и её порождения. Ответьте мне, так ли это?       — Так! – безумно взревели бессмертные, вызывая на устах Шэнь Цинцю ироничную усмешку.       Эти пропагандистские лозунги были ему хорошо известны, ведь это все, на что способны светлые учения. Трепать языком и строить из себя центр Вселенной, искать сор в чужом глазу, не замечая бревна в собственном. Когда-то и он сам поступал точно также, ведь, плывя по течению, было гораздо проще добиться уважения и статуса, к которым мужчина так стремился. Однако всякому терпению рано или поздно приходит конец.       — Нечисть изворотлива, - тем временем продолжил вещать Лао Гунчжу. — Обретая человеческую форму, она становится неуловима. От неё нет спасения. Однако, - старый изврат ухмыльнулся, — справедливость всегда восторжествует. Сегодня мы изгоним беса. Пусть поймёт, каково это быть на месте жертвы.       — Смерть предателю! – послышалось с одной стороны арены. — Это ты во всем виноват! – кричали с другой. — Он бросил тень на все светлые фракции. Позор!       — Ныне пиковый лорд школы Цанцюн был уличен в опасной связи с демоническим императором Ло Бинхэ. За это положена казнь без суда и следствия. Но светлые учения великодушны, - старик манерно поклонился, продолжая перед всеми разыгрывать трагикомический спектакль. Не будь руки Цинцю скованны волшебными кандалами, а тело опутано вервием бессмертных, он бы давно плюнул в морду двуличному старику. — Мы не убиваем, не доказав вины. А потому – изгоняющий кнут откроет нам истину. Если Шэнь Цинцю вынесет три удара волшебной плетью и докажет свою невиновность, он будет отпущен. Но если плеть явит миру его демонический облик, который он скрывал все это время, то никакой пощады. Казнь на месте!       — Никакой пощады! Казнь на месте! – вторили его словам бессмертные бараны.       В центр площади поспешила выйти молодая госпожа. Она была юна, хрупка и невинна, но в её глазах читался неподдельный восторг от происходящего вокруг. Ее тонкие, предназначенные исключительно для игр на цине, пальцы до побелевших костяшек сжимали рукоять изгоняющей плети, а пухлые губы изгибались в усмешке. Она размахнулась и тысячи маленьких молний в мгновение ока поразили свою цель. Алый цветок тут же расцвел на изумрудном платье бессмертного, из глаз брызнули слезы, а изо рта и носа потекла вязкая кровь. Боль была адской. Казалось, что сотни плотоядных паразитов разом ринулись жрать плоть и органы все еще живого человека. У Шэнь Цинцю подкосились ноги. Он с грохотом упал на пол и его несколько раз вырвало желчью и кровью. Зрелище не из приятных, а ощущения и вовсе смерти подобны, но мастер Сюя, стоически игнорируя боль, вытер рот длинным рукавом и поднялся.       — Лорд Шэнь, - вклинился в экзекуцию достопочтенный настоятель Уван, — вы можете облегчить свой крест. Говорите, где находится вход в демоническое царство и где собственно скрывается ваш бывший ученик?       — Хм, - надменно фыркнул пиковый лорд, приподнимая верхнюю губу в отвращении. — Я уже говорил множество раз. Только у вас на уме ответ совершенно иной. Сколько не повторяй, все без толку. Так к чему метать бисер перед свиньями? Ещё два удара. Я жду!..       Новая стремительная атака не просто выбила весь воздух из лёгких, но и в буквальном смысле вывернула внутренние органы наизнанку. Будь Шэнь Цинцю действительно замаскированной под человека нечистью, давно бы явил миру свою демоническую природу. Но, увы, он был всего лишь слабым и никчёмным человеком, которому вряд ли удастся пережить последний удар. Молодой мужчина и так держался из последних сил, на чистом ослином упрямстве продолжал цинично ухмыляться, глотая кровь и нецензурные ругательства. Дьявол! И угораздило же его так глупо попасться…       — Наставник, - обеспокоенно позвал Гунъи Сяо, хмуро смотря на приклонившего колени пикового лорда, — проявите милосердие.       — Да, глава, - подхватила просьбу какая-то женщина. — Два удара было, ни следа тёмной сущности. Давайте прекратим. Третьего удара он может не пережить.       — Уважаемые главы, - обратился к другим заклинателям Лао Гунчжу, точно зная каким будет ответ, — считаете ли вы нужным и третий удар?       — Раз сказали три, будет три! С чего вдруг менять решение? Пусть бы и сам человек, но духа злого покрывает. Раз не выдаёт нам беса, пусть терпит.       Не успел глава праведной секты закончить, как с неба спустился человек. Он был одет в красные с чёрным одежды, длинные шелковистые волосы трепетали на ветру, а на лбу алым пламенем горела демоническая метка, сообщая всем и каждому истинное происхождение юноши. Ло Бинхэ был последним человеком, которого Шэнь Цинцю сейчас хотел видел. И все же внутри как будто отлегло. Последнее, что услышал мастер Сюя, прежде чем отключиться и провалиться в сон без сновидений, были слова, наполненные неконтролируемым гневом:       — Кто посмел тронуть моего учителя?       Холодный пот струился по спине, а к влажному лбу липли спутанные из-за беспокойного сна волосы. Я резко распахнул глаза и поднялся на кровати, мучительно морщась от фантомных болей во всем теле. Это был второй такой реалистичный сон в моей жизни, от которого стыла в жилах кровь, а слезы сами по себе выступали на глазах. Почему? За какие-такие прегрешения я должен терпеть эту пытку? Ведь сон предназначен для успокоения и расслабления, лечения и жизни, а никак не для того, чтобы рушить и без того хрупкую нервную систему. В этот раз все снова было, как тогда. Я словно оказался заперт в теле Шэнь Цинцю. Не мог ничего сделать или сказать, но отчётливо чувствовал все, что терпело его тело. И это было по-настоящему кошмарно. Мужчина был прав в своих суждениях. Светлые заклинатели – ужаснейшие из чудовищ, которых родила земля. Грубые, бескомпромиссные, жестокие. А ведь в них нет той животной природы, которой так гордятся демонические племена. Ха! Дьявол! Я точно схожу с ума, раз ищу оправдание выдуманным героям.       Проведя рукой по лицу и вытерев с глаз влагу, я подтянул к груди ноги. Обхватив их руками и уткнувшись лбом в колени, я постарался успокоить дыхание и выровнять свой пульс. Выходило из рук вон плохо, но я не спешил сдаваться. Видимо, все-таки придётся переступить через себя и посетить ненавистную мне больницу, чтобы попросить помощи у врачей. Я думал, что смогу выдержать груз ответственности и не замечать реалистичности кошмаров. Но видимо я переоценил силу персональных возможностей. Конечно, накачивать себя сильными успокоительными препаратами и злоупотреблять транквилизаторами было большой ошибкой. Ведь их эффект на нервную систему достаточно релаксирующий, а с моей профессией, где важна концентрация внимания, это чревато плачевными последствиями. Но лучше уж быть заторможенным и сонным, нежели каждую ночь просыпаться в холодном поту и думать, какое ещё злоебучее приключение мне придётся пережить в собственном подсознании.       Теплая рука коснулась моей поясницы, пуская по коже табун колких мурашек. За несколько недель наших с Ло Бинхэ сомнительных отношений мне пора было привыкнуть к столь простым проявлениям чувств. Но мне, как человеку закрытому, не привыкшему к глубокой тактильности, постоянно приходилось переступать через себя. Не то, чтобы мне совсем не нравились дразнящие прикосновения или жаркие слова, что шептались мне на ухо юношей в порыве страсти, просто… Ай, чего ходить вокруг да около и косить под дурочка. Просто я все ещё испытывал странное стеснение и острый стыд, чувствуя себя невыразимо счастливым подле этого экстраординарного мужчины. Да-да, именно мужчины, ведь после того, что между нами было, воспринимать директора Ло, как желторотого юнца, у меня больше не получалось. Что до приятной мечты, в которую меня погрузил конфетно-букетный период, то мне все время казалось, что я отнимаю её у кого-то другого. Абсолютно тупой, иррациональный страх, но неужели я могу игнорировать тревожные звоночки? Порой Ло Бинхэ обращается ко мне так, словно я бледная тень кого-то другого. Я стоически игнорирую это, но насколько меня хватит совсем не уверен.       — Я разбудил тебя, - слегка скосив взгляд в сторону Бинхэ, скорее утвердительно нежели вопросительно тихо прошептал я. — Прости.       В лунном свете кроваво-красные глаза юноши казались еще более притягательными и чарующими. А легкий прищур создавал флёр лисьей хитрости и соблазнительности, не давая сразу понять, о чем, собственно, думает директор.       — У тебя снова кошмары? – участливо спросил Ло Бинхэ, вслед за мной выпрямляясь в спине и почти невесомо целуя плечо. — Может расскажешь?       Психологи утверждают, что лучший способ разобраться в себе, это выговориться. Другу, партнёру, специалисту – совсем не важно, главное, чтобы в итоге человеку помогли разложить все по полочкам и дать объективное мнение по тревожащему его вопросу. Вот только, как бы смешно это не звучало, я не хотел, да и не мог доверить свои страхи Ло Бинхэ. Не потому что не доверял или что-то в этом роде, просто я искренне боялся, что, услышав мою занимательную историю в стиле сянься, он сочтёт меня на голову больным и больше никогда не захочет видеться.       — Я… не помню, - подло соврал я, вымученно улыбнувшись. — Я только знаю, что чувствую мучительную боль, которая лишает меня всякого желания жить. Вот и все.       В каждом вранье должна быть доля правды, как и наоборот. Поэтому, не сказав ровным счётом ничего, я тем не менее пресек всякое недоразумение. Ложь во благо все ещё остаётся ложью, но она вместе с тем очищает совесть обманщика. Не до кристального блеска, конечно. Но ровно настолько, чтобы не чувствовать дискомфорт.       — Хм, ладно, - недоверчиво хмыкнул юноша, опрокидывая меня на постель и утягивая в жаркие объятия. — Раз не помнишь, значит это не столь важно.       — Да, наверное, - кротко ответил я, положив голову на любезно предоставленную юношей руку и рассеянно гладя запястье на своей талии. Макушку обдало горячим дыханием, от чего я невольно улыбнулся. — Бинхэ…       — Ммм, - сонно промурлыкал директор, по наитии сильнее прижимая меня к себе.       — Ты ведь помнишь, что завтра за день?       — Ага, - иронично процедил Ло Бинхэ, зарываясь носом в мои отросшие за последнее время волосы. — День, когда я должен быть паинькой и не строить планы, как начистить рожу зажравшемуся уроду. Но, Юань, ты же понимаешь, что всегда можешь отказаться от встречи?       — Ха, конечно, знаю, - громко фыркнул я. — Но мне ведь теперь интересно, что за контракт подготовил Ли Кан, что так уверен будто я сразу соглашусь стать звездой «Royal Intertainment».       Последние несколько недель были сущим кошмаром для меня. Не из-за того, что у меня было полным-полно изнурительной работы днем и горячих внеклассных занятий ночью, а по причине излишнего внимания со стороны генерального директора Ли. Несомненно, как актеру, мне льстила заинтересованность столь крупной фирмы в моем таланте. Но с другой стороны я понимал, что повышенный интерес к моей личности может принести мне лишние хлопоты и стоить огромных затрат, с которыми связываться я не хотел. С некоторых пор я пришёл к выводу, что быть тише воды ниже травы гораздо выгоднее, чем мелькать на каждой обложке модных журналов. Как там говорят? Тише едешь – дальше будешь. И если уж взялся блюсти собственную общественную целомудренность, нужно идти по этому пути до самого конца. Что совершенно точно не вяжется с работой на «Royal Intertainment».       Однако, стоит смотреть правде в глаза. Я был слишком заинтригован и возбужден, чтобы отказываться от встречи с Ли Каном. И пусть любопытство сгубило кошку, в некотором смысле пытливость отнюдь не порок. Именно поэтому, когда Юэ Цинъюань посоветовал мне выслушать деловое предложение компании, я не без вопросов, но согласился на личную встречу с директором Ли, которая должна была состояться как раз…хм, сегодня. Да и, честно сказать, я хотел взглянуть в эти бесстыжие глаза и пожурить нерадивого прилипалу, который, получив от Юань-гэ мои личные данные, стал написывать мне без остановки. Акстись, юродивый! Мы разве с тобой друзья? Даже Бинхэ строчит мне меньше смс, а он, на минуточку, мой bien-aime.       Круглый стол был запланирован на послеобеденное время. Тем не менее, чтобы добраться вовремя по загруженным пробками улицам до околиц Пекина, мне пришлось выехать из дому заранее. К моему большому удивлению менеджер Юэ, сославшись на простуду, отказался сопровождать меня, поэтому это почётное место было занято никем иным, как Ло Бинхэ. Оставалось надеяться, что вздорный юнец сделал это по доброте душевной, а не специально заставил Цинъюаня приболеть. С него, как говориться, не убудет, а мне после будет стыдно смотреть близкому человеку в глаза. Как бы то ни было, я был рад видеть подле себя директора. Его неуемная энергия, юношеская страсть и непоколебимое мужество предавали мне сил и заставляли чувствовать себя гораздо увереннее. Рядом с ним я ощущал себя по-настоящему живым, а не мелкой песчинкой в океане посредственной биомассы. И эта жизнерадостная позиция нравилась мне гораздо больше угрюмого пессимизма, коим всегда было полно мое существование. Странно в таком признаваться, но мне всегда казалось, что чего-то не хватает. Да, у меня была заботливая семья, какие-никакие, но верные друзья и любимая работа, приносящая мне не только славу и почёт, но и удовольствие. Однако я все равно чувствовал себя разбитым, состоящим из крохотных разрозненных осколков некогда цельного, прекраснейшего зеркала. И, лишь встретив на своём пути Ло Бинхэ, я, наконец, смог собраться в полностью законченный шедевр. Судьба это или проделки злого бога – мне было все равно, лишь бы счастливая сказка длилась вечность.       — Это еще что такое? – недоверчиво спросил я, удивленно глядя в окно, пока автомобиль Ло Бинхэ заезжал на парковку перед огромным зданием, утопающем в свежей зелени.       Конечно, я догадывался, что власть этого человека велика, но, чтобы подобное место стало перевалочным пунктом, просто не укладывалось у меня в голове. Оно и не мудрено, ведь я искренне верил, что деловая встреча пройдёт в какой-нибудь уникальном ресторане, забронированном на несколько часов исключительно для нас. Но чтобы целый членский, загородный клуб и все туда же, это действительно поражало и в некотором смысле даже восхищало. Все-таки власть, деньги и жёсткая рука творят чудеса.       Попрощавшись с Ло Бинхэ лёгким поцелуем в губы, который он совершенно бессовестно украл прежде, чем я вышел из автомобиля, я поспешил по мощенной крупной галькой дорожке к загородному клубу. Мне как никогда нетерпелось войти внутрь и насладиться спокойной обстановкой, о которой так часто рассказывал отец. Будучи достаточно уважаемым и благородным джентльменом, Шэнь Чуанли ещё в пору своей бурной молодости частенько пропадал в подобных местах и всегда с теплотой отзывался о каждой встрече. В настоящее время в связи с возрастом собрания клуба стали куда менее частыми и оживленными, однако даже сейчас папенька строго раз в неделю отправлялся повидаться со своими друзьями, что ужасно раздражало и расстраивало маму. Ведь попойки обычно заканчивались давлением отца и ее убитой нервной системой. Как бы то ни было, быть причастным к чему-нибудь эпохальному, как по мне, весьма неплохо. Поэтому я всегда так стремился влиться в какой-нибудь коллективный кружок: клуб любителей фотографии в школе, литературный кружок в университете, сообщество актёров сейчас. Но из-за своей холодной отрешенности и некоторой мизантропии мне не всегда удавалось удачно сосуществовать с обществом. В некотором смысле доверительные отношения – моя ахиллесова пята, о которой я не шибко заикаюсь. Ведь милый образ все ещё в приоритете.       Поправив солнцезащитные очки и маску на лице, я вошёл в стеклянные вращающиеся двери и уже спустя мгновение оказался в просторном холле, где сдержанная элегантность хорошо сочеталась с домашним уютом. Нежные пастельные тона в интерьере, строгие линии мебели, дорогие детали в отделке и «островки» живых растений – все это, несомненно, было создано не только для того, чтобы радовать глаз, но и с целью привлечь внимание потенциальных клиентов на долгий срок. Весьма недурно, скажу я вам. Предложи мне кто-то сейчас купить членский билет, то я бы непременно это сделал, даже не задумываясь. С любопытством оглядываясь по сторонам, я не сразу заметил, как ко мне подошёл ухоженный молодой человек в достаточно дорогом костюме. Он почтительно поклонился и дежурно улыбнулся мне, тем самым выдавая в себе сотрудника компании.       — Добро пожаловать в частный членский клуб «Скорпион», господин Шэнь, - официально поприветствовал работник, чем немало удивил меня. Неужто Ли Кан и к этому приложил свою руку? — Можете не беспокоиться по поводу маскировки, - он красноречиво посмотрел мне прямо в лицо, — и чувствовать себя, как дома. Ведь главная задача клуба – это полная конфиденциальность его дорогих клиентов. Прошу за мной. Господин Ли ожидает вас.       Молодой человек махнул рукой вправо, приглашая меня следовать вслед за ним. Дорога заняла не больше десяти минут и вела в отдельную пристройку, расположенную позади особняка. Хм… нет, скорее даже не пристройку, а оранжерею с высоким стеклянным куполом и огромным плавательным бассейном, шезлонгами, столиками и небольшой сценой в самом центре. Эффектно, ничего не скажешь, но я разительно не понимал, почему именно здесь нужно было проводить деловой разговор. Эта обстановка расслабленности и безмятежности не совсем то к чему я привык. Сосредоточиться в подобных условиях и вести серьёзный разговор все равно что доить шелкопряда. Унизительно и главное малоэффективно. Вопреки этому я поднял очки на голову, снял маску и, подойдя к краю бассейна, скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как тело рассекает воду. Красиво, не спорю. Но я здесь совсем не для того, чтобы оценивать спортивную подготовку директора Ли.       — Мне так неловко, актер Шэнь, - участливо начал Ли Кан, надевая махровый халат и завязывая пояс после того, как покинул воду, — что пришлось заставить вас прийти на встречу.       — Хм, - иронично фыркнул я, не убирая рук от груди и невольно усмехаясь, — а вы и правда знаете себе цену.       — Что есть – того не отнять, - самоуверенно заявил мужчина, широко улыбаясь мне. — Пообедаем? Шеф-повар «Скорпиона» готовит отменные европейские блюда. Вам понравится.       — Я здесь не для того, чтобы чаи гонять, - строго ответил я, стараясь свести общение к минимуму. Что-то в директоре Ли мне не нравилось, казалось пугающим, поэтому и оставаться с ним наедине надолго я не спешил. — Перейдём сразу к делу.       Как раз в этот момент мой желудок протестующе заурчал, выдавая меня с головой. Дьявол! Все-таки нужно было послушать Бинхэ и хоть что-нибудь кинуть в рот. Ли Кан с усмешкой покачал головой.       — Кажется, - мужчина по-лисьи прищурился, — желудок с вами совсем не согласен. Не противьтесь, актер Шэнь. Сытый голодному не товарищ.       Обед оказался действительно вкусным и сытным. Вначале горячий суп со странным названием «Калду верде», после осьминог с рисом со специями и томатами и на десерт – «Паштел де Белен», который мне понравился больше всего из перечисленных южноевропейских блюд. А если вспомнить, что его подали вместе с кофе Meia de Leite, отвечающее всем моим вкусовым требованиям, то к концу трапезы я чувствовал себя самым счастливым человеком на этой планете. Все-таки правду говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Впрочем, уверен, эта поговорка распространяется на каждый гендер, ведь вкусной едой наслаждаться не станет разве что дурак.       — В этом месте действует членская система, - тем временем напомнил о себе Ли Кан, пока я забрасывал в рот очередной наполненный кремом корзиночку, встревоженно оглядываясь по сторонам. — Папарацци сюда не войдут. Не беспокойся об этом.       — Вот как, - рассеянно промямлил я, возвращая внимание мужчине. — А вы оказывается продумали все до мелочей.       — В медийной мире у меня очень много связей, - пожал он плечами, раскачивая бокал и с наслаждением наблюдая за алым цветом вина.       — Несомненно, - криво усмехнулся я. — Но может хватит заговаривать мне зубы и перейдем непосредственно к обсуждению контракта?       Для начала стоит сказать, что от возможного сотрудничества с компанией я получал гораздо больше плюшек, чем «Royal Intertainment». Несомненно, став моим эксклюзивным представителем они не прогадают и особо не потратятся на первоначальную раскрутку, ведь я давно сделал себе имя. Но тот факт, что они готовы были дать мне больше, нежели получат в ответ, немного напрягал. В нашем мире ничего не даётся просто так и за все рано или поздно придётся платить. А я не готов был окунаться в омут с головой, не зная до конца всех условий. Несмотря на мой, в некотором смысле, мерзкий характер, я достаточно быстро привыкаю к людям и открыто доверяю им. Наверное, именно поэтому меня так легко предать. Сейчас я пытаюсь отринуть дурную привычку и гораздо въедливее относится к собственному окружению. Но этот Ли Кан… он ломает все барьеры, предлагая мне то, от чего действительно сложно отказаться человеку, однажды вкусившему славу.       Собственно, его план был до безобразия прост: вывести актёра Шэнь Юаня на международную платформу и уже там позволить мне развиваться. Это предложение по объективным причинам считалось мировым, ведь получить признание от зарубежных критиков и публики все равно что родиться заново с золотой ложкой во рту. Прибыльно, конкурентоспособно и главное очень удобно. Ведь получая признание на интернациональном уровне, актер никогда не останется без работы. Возможно, роли и не будут первого плана, как было бы на родине, но последний кусок хлеба звезда точно доедать не будет. В особенности, если раскрутку возьмёт в свои руки «Royal Intertainment». Итак, моя выгода от контракта стопроцентная. Но в таком случае, что получает компания и почему сие лестное предложение сделано актеру-новичку, а не более опытному кандидату? И главное – почему именно сейчас?       — Хм, - задумчиво хмыкнул я, снимая очки и по наитии закусывая дужку. — Это, - я кинул быстрый взгляд на бумаги на столе, — слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Вы довольно-таки мнительный, господин Шэнь, - широко улыбнувшись, спокойно ответил директор Ли. — Видите подвох там, где его нет.       — У меня есть на то причины, - холодно осведомился я, вновь надевая очки и прямо смотря на мужчину. — И все же, что сподвигло вас сотрудничать со мной?       — Если я скажу, что вы мне нравитесь, это будет считаться правильным ответом? – съязвил Ли Кан, откидываясь на спинку кресла и отпивая вино.       — Так же как Цай Лин? – иронично парировал я, отзеркаливая позу директора, но скрещивая руки на груди. Дёргать тигра за усы – не самая умная идея, но я был бы не я, если бы позволил себе промолчать.       — И все же чутье меня не подвело, - склонив голову набок, хитро прищурился Ли Кан. — Вы и есть тот анонимный источник, что слил конфиденциальную информацию СМИ.       — Понятия не имею, о чем вы говорите, - тут же среагировал я, мягко улыбнувшись. — Однако, во избежание каких-либо недоразумений, сразу сообщу: я по натуре своей одиночка и поэтому любой вид близких отношений мне претит.       — Хм, странно, - задумчиво протянул мужчина, внимательно смотря мне в глаза. — Я слышал, что вы состояли в довольно длительной любовной связи с ранее упомянутой мадам.       — Всего лишь выгодная обеим сторонам пиар-компания, - кристально-ровным голосом ответил я, ни на йоту не изменившись в лице. — Если на этом все, то…       — Секс с мужчиной мне не интересен, - твердо перебил меня он, заставляя задохнуться от грубой прямолинейности. — Я действительно заинтересован в вас, как в личности и талантливом актёре. Я долго наблюдал и пришёл к выводу, что вы, господин Шэнь, сможете справиться с нагрузкой зарубежного кино и при этом не ударить в грязь лицом. Поэтому и предложил столь выгодные условия сотрудничества.       Похвала и признание сильных мира сего – лучшая награда для актёра. Мне действительно было приятно слышать это из уст Ли Кана. Но ещё больше меня радовала новость, что мужчина заинтересован исключительно в деловых отношениях. Во-первых, как бы глупо это не звучало в сложившихся обстоятельствах, но я действительно не испытываю никакого сексуального или любого другого влечения к представителям разных гендеров. Я могу по достоинству оценивать их красоту, характер, имя, но, чтобы влюбляться или банально плотски желать, это увольте. Все это предназначено лишь одному человеку. И этот человек Ло Бинхэ. Во-вторых, если дело касалось эксклюзивного представительства, то по сути мне можно было немного расслабиться и вести себя более открыто. Ведь, беря надо мной шефство, компания должна в полной мере ознакомиться со своим товаром, чтобы в случае чего быть готовой отразить удар. А посему, к чему ужимки?       — Приятно слышать, - как бы между прочим заметил я, поднимаясь из-за стола. — Что ж, в таком случае пришлите копию контракта моему менеджеру, а я постараюсь в кратчайшие сроки его подписать. Если позволите, - слегка кивнул я головой, — теперь откланяюсь.       Пройдя уже несколько метров, я вдруг обернулся, кое-что вспомнив.       — И кстати, - склонив голову набок, я мягко улыбнулся, — в договор необходимо добавить один пункт: отказ от претензий. Ведь я не могу, да и не стану расторгать свою сделку с модельным домом Lanvin.

***

      С той многообещающей встречи прошло несколько недель. Лето близилось к своему логического завершению, но дни все ещё стояли знойные, а ночи – чересчур влажные, из-за чего ни на мгновение нельзя было расслабиться. Привыкшие к более умеренному климату городские жители в прямом смысле сходили с ума, стараясь как можно реже покидать уютные офисы или квартиры и не бродить по удушливым улочкам. То же касается и меня. Как достаточно метеозависимый человек, не терпящий как холода, так и жары, я предпочитал свободное от работы время проводить дома под кондиционером. Благо, незапланированный отпуск, который свалился мне на голову пока Юэ Цинъюань решал юридические вопросы моего перехода в «Royal Intertainment», прекрасно этому способствовал. И пусть я достаточно сильно нуждался в отдыхе (как физическом, так и моральном), уже спустя неделю творческого простоя я готов был волком выть да на стены лезть. Привычка, не более. Но от этого легче не становилось.       Что до контрактных обязательств, то Ли Кан справился с ними как нельзя хорошо. Договор был составлен грамотно, равноправно и честно. Он даже прислушался к моему замечанию и добавил пункт о внештатной деятельности, о которой я настаивал на деловой встрече. Что, несомненно, не могло не радовать меня. Однако, стоит отметить, что столь скрупулёзный подход одновременно и располагал к себе, и напрягал. Но я предпочитал не думать о последствиях, стараясь жить одним днем. Главное у меня была работа и иллюзия осознанного выбора – пока что этого было достаточно. В отношении вариативности ролей у меня также не было никаких нареканий. Несмотря на то, что я находился в весьма подвешенном состоянии, кастинг-машина ни на минуту не прекращала своей предпринимательской деятельности. И уже спустя неделю внепланового отпуска я был по уши завален щедрыми предложениями, которые для меня подобрала компания. Некоторые из них отвечали моему амплуа, другие же критически разнились. Но абсолютно все были связаны с громкими именами самых востребованных в последнее десятилетие режиссёров, одним из которых был небезызвестный Чу Веньян.       На этот раз на свой страх и риск господин Чу решился на грандиозную авантюра. Его фильм «Прикосновение греха» рассказывал о молодом принце и его утонченной мести. Будучи высокомерным, гордым и не считающемся с чужим мнением представителем высшей аристократической власти, главный герой с самого детства привык получать все, чего бы не пожелал. Однако однажды его втаптывают в грязь, опустив на самое дно. И эта история о том, как принц, преодолевая всевозможные препятствия и переосмысляя свою жизнь, снова забирается на свой трон. По-настоящему мотивирующая кинокартина, которая заставляет задуматься не только о собственной жизни, но и о влиянии первородных грехов на характер человека и его поступки. Примечательно ещё и то, что в «Прикосновение греха» нет того градационного разделения, к которому так привыкло современное общество. Главный герой не святой, который неожиданно раскаялся во всех своих пороках и стал вести себя, как подобает, но живой человек, который, наконец, принял себя таким, какой он есть.       Второй картиной, что заинтересовала моё внимание, стала романтическая мелодрама «На поводке». Современные реалии жизни и сложность традиционного уклада, борьба за свою идентичность и отставание собственных в некотором роде гнусных пристрастий на фоне простых житейских и рабочих проблем – разве не большинство фильмов сейчас об этом? Вместе с тем для меня роль улыбчивого дельца с действительно грязным прошлым и фетишем на подчинение, стала бы чем-то новым и необычным. Но проблема выбора заключалась в том, что я понятия не имею, как должен вести себя герой, скрывающий ото всех свою любовь к БДСМ и предпочитающий играть роль сабмиссива. Не то, чтобы в моем лексиконе не было слова «эсклаваж» или «подчинение». Просто с моим въедливым подходом к роли, поверхностных знаний о психосексуальной субкультуре было недостаточно. Единственный беспроигрышный вариант – это найти реальный пример, но, к сожалению, не имея за плечами необходимых связей сделать это было практически невозможно. Конечно, будь я рядовым человеком, можно было бы обратиться за помощью к третьим лицам. Но из-за обоснованного недоверия и лёгкой паранойи я не мог решиться на столь отчаянный шаг. Поэтому каждый божий день перекладывал сценарий с места на место, не желая терять его из виду.       Мохнатая белая голова ткнулась в руку, требуя от сосредоточенного меня внимания и ласки. По наитии я зарылся пальцами в мягкий мех Иньхэ, не отрывая серьёзного взгляда от экрана планшета, где мелькали разнообразные вкладки, посвящённые БДСМ. Даже спустя три недели я все ещё надеялся найти что-нибудь стоящее, хотя и не видел ничего интересного в просмотре порнографических картинок. Все они были поверхностными, беглыми и полностью лишенными необходимого анализа. И как прикажете с таким материалом работать? Агрх. Словно почувствовав моё не самое стабильное и радостное состояние, пёс запрыгнул на диван и с удвоенной силой стал клянчить моего внимания, то бодая в плечо, то лапой опуская планшет. Все-таки животные лучшие стресс-игрушки, которые могла создать матушка-природа. И пусть Иньхэ не был моим домашним четвероногим питомцев, я был несказанно счастлив уже от того, что директор Ло частенько берет его с собой, когда приходит ко мне.       — Если бы я плохо тебя знал, - с иронией пропел бархатный баритон у меня над головой, — то несомненно бы решил, что мой Юань хочет как-то разнообразить нашу скучную сексуальную жизнь.       — Ага, - насмешливо усмехнулся я. — А по ночам я плачу в подушку, вздыхая о нашей любви, и в личный дневничок под замочком записываю все свои мечты. Очнись, Бинхэ, - я поднял голову, снизу-вверх смотря на юношу, — и перестань уже путать дешевую мелодраму и реальность.       — Ты слишком жесткосердечен, - обиженно надул он губы, но уже спустя секунду криво усмехнулся, наклоняясь и целуя меня в лоб.       — Отнюдь, - честно ответил я, чувствуя, как теплеет все внутри после мимолетного поцелуя и как губы сами по себе складываются в счастливую улыбку. — Я просто зову вещи своими именами, не более.       — Ты-то? – удивился Ло Бинхэ, но, заметив мой испепеляющий взгляд, примирительно поднял руки вверх, обратив внимание на планшет. — Так что. Не хочешь мне ничего рассказать?       Я откинулся на спинку дивана, устало прикрывая глаза. Несмотря на то, что мы с директором уже какое-то время состоим в достаточно близких отношениях, я все ещё чувствовал непонятную робость и глубинный страх, когда дело касалось откровенности. И именно поэтому всякий раз уходил от простодушных разговоров с юношей, сославшись на то, что в будущем (если оно, конечно же, наступит) у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше. Несомненно, в ходе общения волей-неволей приходилось обнажать некоторые участки души, но эти моменты были весьма незначительны и кратковременны. Так почему бы прямо сейчас не начать меняться, делая робкие шаги на пути к доверию?       — Тебе действительно интересно или спрашиваешь просто чтобы спросить? – почти шёпотом осведомился я, поднимая веки и сталкиваясь со слегка раздраженным взглядом рубиновых глаз.       — Мне любопытно все, что связано с тобой! – жёстко отрезал юноша, с силой сжимая подушки по обе стороны от моей головы. — Потому что ты тот, кого я…       Директор Ло замешкался, отводя чуть расфокусированный взгляд в сторону, а я не стал требовать. Всё должно идти своим чередом, не так ли? К чему спешить и настаивать.       — Не уверен знаешь ты или нет, но я достаточно требовательный человек, - возвращая внимание к экрану, спокойно начал говорить. — Я строг ко всем в моем окружении, но больше всего – к самому себе. Все, что я делаю, должно быть идеально. Тоже касается и ролей. Примеряя на себя очередную личину, я стараюсь понять каков мой герой на самом деле, что им движет, какие мотивы он преследует.       — Дай угадаю, - лукаво усмехнулся Ло Бинхэ, накручивая пряди моих волос на пальцы. — Ты в тупике?       — Глухом и беспросветном, - безысходно выдохнул я, чувствуя, как вибрирует гаджет, сообщая о приходе нового письма. — Мне действительно интересна эта роль, но я совершенно не понимаю, что особенного может быть в доминировании и подчинении.       — Что ж, - юноша выпрямился, скрещивая руки на груди. — Проблема не безнадежна, и я вполне могу с ней справиться.       — И почему я не удивлён? – задал я риторический вопрос, за что тут же получил тычку в макушку. — Грубиян!       Недовольно фыркнув, я тем не менее достаточно ласково улыбнулся, открывая недавно пришедшее на почту письмо. И тут же обомлел, до побелевших костяшек сжимая руки в кулаки. Сердце ускорило свой бег, а в голове как будто опустело. Но я стоически старался цепляться за здравый смысл и не показывать юноше своего беспокойства и страха, как было это в прошлый раз. Поэтому лишь сильнее сжал пальцы, вгоняя ногти в плоть и тем самым отрезвляя себя.       — Кстати, - между тем опомнился директор, — суп с рыбой и грибами готов. Поэтому бросай все и пошли есть, пока он не остыл. А после я расскажу свои мысли по-поводу твоего вопроса.       — Уже иду, - через силу улыбнулся я, со всей серьёзностью перечитывая сообщения, в котором было всего два слова – «Игра началась» и скромный смайлик рождественского шара.