Глава 14. Пряный вкус древесного кориандра¹
10 марта 2023 г., 14:33
Примечания:
¹Кориандр - символ жгучего желания.
Белый цвет в традициях Древнего Китая считается символом смерти и скорби. Но также знаком ритуального очищения, строгого аскетизма и истиной праведности. Поэтому совсем не мудрено, что большинство сект, следующих по пути меча, выбрали в качестве ученической униформы ткани светлых оттенков. Кто-то скажет, что белый цвет прививает дисциплину. Ведь на подобном наряде отчетливее видны пятна крови, которой не избежать, как на духовных, так и физических тренировках. Кто-то посмеёмся и спишет сей трудный выбор на финансовые проблемы школы. Остальные же, так называемые непосвящённые, коими полнится окружающий мир, приравняют цвет к благородству и божественности, к которой, по их мнению, стремятся все бессмертные даосы. Однако для Шэнь Цинцю белый цвет имеет свой сакральный смысл и также является тем, что он ненавидит больше всего на свете.
Эта неприязнь началась много лет назад, ещё в ту пору, когда он служил мальчиком для битья в доме удовольствий, где жила его мать. Смерть была извечным спутником наивных куртизанок и опасным оружием в руках опытных продажных шлюх. Тогда ещё ребёнку ему казалось, что побег – единственный способ выжить. Что, возможно, там, за пределами борделя существует жизнь полная счастья и радости, а не горьких слез и поминальных одежд. Однако реальность оказалась гораздо жёстче иллюзий. Холод и голод улиц, беспощадная конкуренция и безразличие в глазах прохожих – все это больно било по юному Шэнь Цинцю, но упрямая гордыня не позволяла вернуться под крыло матери. Раз однажды он принял решение быть сиротой, то таковым останется до самого конца. Так будущий горный лорд встретил Цю Цяньло на своём пути, заставившего его с новой силой возненавидеть белый цвет. Маленькая комната, в которой юношу закрывали после побоев. Снежные простыни на кровати, лицом в которые его вдавливали, подвергая насилию. Льняные рубашки, в которые его обряжали, чтобы казаться чистым и целомудренным в глазах невесты. А после, словно в насмешку, парадная униформа в школе Цанцюн.
И все же Шэнь Цинцю выжил. С того момента, как пышная гуань украсила длинные чёрные волосы, а имя претерпело изменений, для мастера Сюя настали радостные дни. Ему больше не нужно было притворяться и юлить в своих предпочтениях, а лишь наслаждаться тем, чего добился упорным трудом. Дорогие шелка, драгоценные камни, ветхие трактаты и лучшие музыкальные инструменты. У него было все, чего бы он не пожелал. А сейчас и подавно, ведь на коротком поводке у бессмертного был великий демон – император Ло Бинхэ. И тем не менее он здесь, в похоронном бюро, в белых траурных одеждах прощается с той, что в свое время дала ему жизнь. Полную боли и страданий, ненависти, желчи и недоверия, но все-таки жизнь. Когда-то в нежном детском возрасте он любил эту женщину, полагался на неё и верил, что однажды она сможет исправиться. Но сейчас, смотря на застывшие черты хладного трупа, Шэнь Цинцю…нет!.. Сяо Цзю больше ничего не чувствовал. Лишь слабые отголоски тоски, да и те были столь слабы, что их легко можно было списать на несварение.
— Молодой господин, - обратился к горному лорду услужливого вида старичок, — вы были знакомы с усопшей?
— Можно сказать и так, - после продолжительной паузы холодно ответил Шэнь Цинцю, извлекая из кармана увесистый мешочек с золотом и передавая хозяину. — Несмотря на то, кем она была, проведите церемонию в лучшем виде. Если мне придётся сюда вернуться, чтобы упокоить её дух, вы больше никогда не увидите солнечный свет.
Он кинул на женщину на столе последний взгляд и, более не сказав ни слова, вышел из ритуального бюро на белый свет. Свежий ветер тут же ударил в нос приятным разнотравьем, заставляя вздохнуть полной грудью и почувствовать какое-никакое, но облегчение.
— Не думал, что ты придешь, - тихо прошелестел знакомый до боли голос, а в шаге от мужчины остановилась высокая фигура в черно-серых одеждах.
— Мне стоило догадаться, - вяло ответил мастер Сюя, поднимая голову к небу и кривя губы в усмешке. — Кто, если не Ци-гэ, стал бы помогать грязной шлюхе?!
— Она все еще твоя мать…
— Из песни слов не выкинешь, - пожал Шэнь Цинцю плечами. — Моя мать…нет, - он покачал головой, чувствуя горечь на языке, — эта женщина не заслужила твоего сострадания.
— Как и твоего, - спокойно парировал Юэ Цинъюань, скрестив руки за спиной. — И тем не менее ты здесь.
— Кажется, - невесело хохотнул молодой мужчина, — женившись, я стал излишне сентиментальным.
На мгновение между двумя людьми повисло тягостное молчание. Каждый думал о чем-то своём, и ни один не желал делиться вслух сумбурными мыслями.
— Сяо Цзю, я смогу тебя защитить! – первым заговорил глава Юэ, мягко сжимая чужое плечо. — Запрет ничто, если ты вернёшься обратно в Цанцюн.
— Птичка в клетке не поет, Ци-гэ, - мягко улыбнулся бессмертный, смахивая со своего плеча чужую руку. — Да и школа мне больше не дом. Теперь моё место подле Бинхэ и вопреки всему я наконец-то счастлив.
***
Я никогда не отличался безграничным терпением, подлинной добродетелью и ангельским характером. Когда мне что-то не нравилось, я прямо высказывался о своих предпочтениях. Угрозы позволял устранить менеджеру Юэ или старался и вовсе не попадать в компрометирующие ситуации. А проблемы сносил с гордо поднятой головой. Ведь мужчина должен быть сильным. Мужчина должен уметь постоять за себя и своих близких. Это основополагающий инстинкт и тривиальное правило, которому следуют все этносы и народности. Вот только время рыцарей прошло, а драконы давно пали жертвой собственной неуемной жадности. Однако похоже для старшего сына семьи Шэнь современные реалии не имеют никакого значения. Ведь он похоже застрял в том периоде, где главенство в семье, как и накопившиеся проблемы и обязанности, переходят по старшинству. Шэнь Шуи был славным малым. Улыбчивым, приветливым, добрым. Готовым всегда, везде и всем протянуть руку помощи, если увидит в человеке или предприятии безграничный потенциал. Казалось бы, что плохого? Живи и радуйся. Вот только была в этом светлом человеке и обратная сторона – старший брат был до безобразия прямолинейным. Настолько непосредственным, что можно даже назвать примитивно грубым. Конечно, в некоторых вопросах подобный перфекционизм является выгодной чертой. Ведь ни для кого не секрет, что работать с человеком без ужимок гораздо приятнее, чем со лжецом и лицемером. Но вот что касается повседневной жизни, то здесь излишняя педантичность играет губительную роль. Люди по своей природе совсем неидеальные существа. Энтропия и хаос принимается ими гораздо легче, нежели порядок. Поэтому так сложно уживаться с человеком, что стремится к чистой утопии. Таким, как мой старший брат. Ещё на дне рождении я заметил одну странную вещь – Шэнь Шуи весь вечер после моего приезда домой не сводил с меня пристального взгляда. Не знай я его достаточно хорошо, посчитал бы, что мужчина волнуется о моем смятенном и полусонном состоянии, а также нервничает из-за отказа от тяжёлой пищи в пользу лёгких закусок. Вот только будь это так, четко следуя своему собственному характеру, дагэ давно бы сообщил мне о своих беспокойствах и хорошенько напомнил, к чему в прошлом привела моя безалаберность. А здесь… тишина. Настороженная и в некотором смысле зловещая. Такая, что не предвещает ничего хорошего и ведёт к катастрофическим последствиям, которые не заставили себя долго ждать. Именно поэтому сейчас я здесь, в VIP-зоне престижного рыбного ресторана, куда меня неожиданно среди рабочего дня пригласил Шуи-гэ, сославшись на послеобеденное время и необходимость обстоятельного разговора. К сожалению, как бы я не старался улыбаться или проявлять инициативу, дальше приветствия и обыденных фраз у нас дело так и не дошло. Поразительно ещё и то, что режиссёр старательно избегал моего взгляда, но напряжённо следил за тем, чтобы мои блюда, которых, на минуточку, было три, были полностью съедены. После чего он как ни в чем не бывало заказал калорийный десерт и две большие кружки мокко, чтобы таким своеобразным образом поставить жирную точку в нашем обеде. Приятно, конечно, когда о тебе так заботятся. Но совершенно неудобно, когда трапеза проходит в гнетущей тишине. Складывается удручающее впечатление, что это последний кусок хлеба перед смертной казнью. Вот только с чего бы вдруг? Несомненно, за последний год со мной произошло множество казусных моментов: расставание с фиктивной девушкой, травма на рабочем месте, скандал и подписание нового контракта. Но я все ещё не уверен, что подобное могло хоть как-то повлиять на дагэ. Тем более спустя столько времени. А значит его тяготило что-то ещё и мне позарез нужно было разузнать, что именно. — Если на этом все, дорогой брат, - первым подал я голос, вставая из-за стола, — то спешу откланяться. В благодарность я как-нибудь тоже свожу тебя куда-то. Поэтому, будь добр, - я мягко улыбнулся, — оставайся на связи и не пропадай. — А-Юань, стой! – слегка повысив голос, схватил меня за руку Шуи. — Мне есть… — Ох! – театрально вздохнул я, небрежно перебивая мужчину и возвращаясь на место напротив. — Так значит ты все ещё помнишь родной язык? – саркастично усмехнулся я, скрещивая руки на груди. — А то мне вдруг почудилось, что ты забыл, как говорить. — Гкхм, - откашлявшись в кулак и прочистив горло, уже более уверенно заговорил дагэ. — Твой контракт с «Royal Intertainment», поздравляю! Спасибо, конечно. Но, Шуи, разве это то, о чем ты в действительности хотел со мной поговорить? Сомневаюсь. Ты ведь не малыш на выгуле в детском саду. Так почему же мнешься? Мне от этого не по себе. Однако, вместо того, чтобы вслух озвучить свои опасения, я лишь слегка пожал плечами. — Это не моя заслуга. Директор Ли крайне специфическая личность и ужасно падок на симпатичные мордашки. — Будь это действительно так, - спокойно парировал дагэ, приподняв уголки губ в слабой улыбке, — он бы постарался держать тебя, как можно ближе к себе. Но до меня доходили слухи о твоих пробах за рубежом. — Ах, да. Америка и её знаменитый либерализм, - закатил я глаза, громко фыркнув. — И как оно? — Довольно сносно, если не вспоминать о смене часовых поясов и отвратительной еде. — Теперь понятно почему ты так похудел, - прошёлся я многозначительным взглядом по фигуре Шуи, слегка нахмурившись. — Неужели невестка совсем о тебе не заботится? — Все сложно, - твердо ответил брат, ставя последнюю точку в разговоре. После чего, словно невзначай, скосил взгляд к александриту на моей шее, что маняще блестел в лучах полуденного солнца. — Красивый кулон. Я его раньше не видел. — Да и с чего бы? – любовно огладил я камень, загадочно улыбнувшись. — Это подарок на день рождения от моего… - я слегка стушевался, подбирая слова, — друга. Очень близкого друга. — Друг… - Шуи словно пробовал слово на вкус, после чего ни с того ни с сего ударил кулаком о стол. — Это должно прекратиться, Юань! Попался! Конечно, я до последнего надеялся, что странное поведение дагэ связано с чем-то ещё, помимо моей личной жизни. Но, как не крути, столь очевидный вывод напрашивался сам по себе. В тот день Ло Бинхэ любезно предложил подвезти меня и малышку Чуньхуа домой, но сам отказался присутствовать на семейном празднике, сославшись на работу. Я понимал его страхи, поэтому не стал настаивать. Перед тем как расстаться, я взял на себя смелость и поцеловал юношу, тем самым ещё раз поблагодарив за чудесный день и подарок. Кто ж знал, что закоренелый моралист Шэнь Шуи станет невольным свидетелем любовной сцены. Не то, чтобы это имело хоть какое-то значение, просто избежать головной боли теперь не получится. Ха! И как после такого не верить в карты? Гадалка ведь обещала испытания. Что это, если не они? — И не подумаю, - на удивление холодно отреагировал я, спокойно смотря в яростные глаза напротив. — Этот человек делает меня счастливым. И тот факт, что он того же пола, что и я, ничего не меняет. — А-Юань, ты вообще понимаешь, о чем говоришь? – гневно продолжил брат. — Всерьёз считаешь, что ты обычный человек или, может, что он обычный? Ты бы так не поступал, если бы у тебя была хоть капля ответственности. — Думаешь, я этого не знаю? – вопросом на вопрос ответил я, невесело рассмеявшись. — Как бы не так! Я осознаю все риски и последствия, но не могу иначе. — Ты… любишь его? – сквозь зубы процедил мужчина, прежде чем я ушёл. — Кто знает?.. – легкомысленно пофилософствовал я, пожав плечами. После чего похлопал брата по плечу и без прощаний удалился. Весь день вопрос Шуи не давал мне покоя. Люблю ли я на самом деле Ло Бинхэ? Скорее да, чем нет. Но сам не знаю почему. На самом деле, если смотреть объективно, то меня раздражает все, что связано с директором. Его мужественная красота и колдовское очарование, длинный язык и трудный характер. Мне не нравится его пол, род занятий, влияние. Его хитрость и коварство, а также откровенный флирт и скрытое презрение. Но больше всего возмущает факт моего собственного бессилия. Бинхэ – не наркотик. И я спокойно могу прожить без него. Вот только совсем не хочу! С каких-то пор я стал ловить себя на мысли, что не позволю ему так просто уйти. Я лучше пойду на убийство и собственноручно вырою ему могилу, но никогда не позволю юноше спутаться с кем-то еще. Ведь Ло Бинхэ лишь мой и раз уж приручил, то должен нести полную ответственность. Вот только считаются ли эти чувства любовью в полном смысле? Или же это всего лишь болезненная одержимость? Ответы на эти и некоторые другие вопросы мне до сих пор неизвестны. К сожалению, к вечеру небеса магическим образом не расступились и не явили мне свою многовековую мудрость. Я все также продолжал пытаться дать определение нашим с Ло Бинхэ отношениям. Конечно, уже не столь рьяно, как сразу после разговора с братом, но данный вопрос все ещё занимал мои мысли. Поэтому, чтобы немного отвлечься, я выудил из шкафа давно купленную, но так и непрочитанную книгу, и, устроившись на кровати, стал с упоением её читать. История оказалась стара, как мир. Она повествовала о страстной, трагической любви двух горячих сердец, которым не суждено было быть вместе. И лишь смерть влюблённых смогла навеки соединить их мятежный души, которые, наконец, обрели покой. Не то, чтобы я был романтиком или идеалистом, просто сия трагедия была вскользь упомянута на уроках зарубежной литературы. И мне, как истинному исследователю, захотелось тщательно разобраться в ней. Я выписал книгу, получил покупку, но руки до неё так и не дошли. Обидно, конечно. Но сейчас я здесь и готов наверстать упущенное. Послышался характерный щелчок открывающейся двери, а воздух наполнился паром и слабым запахом геля для душа. Шаги и вот уже матрас прогнулся под тяжестью второго человека, а в области поясницы появилось избыточное давление. Сильные руки скользнули по моей спине, успокаивая и расслабляя. После чего перешли к плечам и шее, мягко разминая и массажируя затекшие мышцы. Приятное ощущение, словно все беды вмиг спадают с твоих плеч. Но зная того, кто все это затеял, с уверенностью заявляю – мои проблемы только лишь начинаются. В особенности, если вспомнить, что мы не виделись с Бинхэ почти неделю. Уж его-то неуемное либидо не заставит себя долго ждать. — Ты крайне напряжен, - лукаво усмехнувшись, шепнул мне на ухо юноша, практически ложась на меня сверху. — Что-то случилось? — С чего ты взял? – равнодушно спросил я, чувствуя в области шеи слабый укус. — Ты всегда читаешь книги, когда волнуешься или переживаешь, - пожал он плечами, прикусывая мочку моего уха. — Так что? И откуда ему только это известно? Наблюдательность вышла на новый уровень. И это порой меня жутко пугает. — Да так, - холодно ответил я, слегка поворачивая голову и ловя пронзительный взгляд алых глаз. — Дагэ обязал меня расстаться с тобой. — ЧТО?! – прикрикнул Ло Бинхэ, от чего я невольно поморщился. Резкий разворот и вот я уже прижат спиной к кровати, а руки скованны крепкой хваткой директора, словно я действительно хотел сбежать. Нет, ну, ты серьёзно? Я, конечно, не против экспериментов, но эта твоя мнительность ужасно раздражает. А значит я имею полное право подшутить и отомстить. — Что слышал, - вяло отозвался я, снизу-верх смотря на юношу, который сердито хмурил брови. — Так что давай без сцен…ай! И без того крепкая хватка на запястьях стала еще сильнее, вынуждая меня заерзать по постели. — Мне нужен его номер телефона. — Переубеждать моего брата все равно что звезду с неба доставать – дико и невозможно, - парировал я, криво усмехнувшись. — Однако… — Это значит нет? – перебил меня Ло Бинхэ, раздраженно сверкая глазами. — Что ж, тогда я сам со всем разберусь! О, нет! Кажется, шутка затянулась. — Расслабься, Бинхэ, - заговорил я как можно нежнее. — Твоё вмешательство необязательно. Я счёл необходимым проигнорировать его непрошенный совет. — Правда? – с надеждой спросил директор, отпуская мои руки и, после грубых тычков в грудь, перекатываясь на свободную часть кровать. — Я рад. — Будь на моем месте девушка, она бы после такого, - я сделал акцент, растирая ушибленные места, — незамедлительно с тобой порвала. — Тогда хорошо, что я не намерен с тобой расставаться до конца своих дней, - он широко улыбнулся, укутывая меня в своих объятиях и прижимаясь губами к шее. Приятное тепло тут же поселилось где-то за грудиной. — Кстати, совсем забыл сказать. — Ммм… — В воскресенье пройдёт вечеринка в клубе «Дуэль». — И? – вопросительно вскинул я бровь, взглянув на Бинхэ через плечо. — Ну, ты ведь хотел изучить тему БДСМ на наглядном примере, - просто ответил юноша. — Полагаю секс-вечеринка тебе в этом круто поможет.***
Мне впервые доводилось бывать в учреждения подобного толка. Нет, конечно, в пору студенчества мы частенько проводили вечера в закрытых ночных клубах, прокуренных барах и фешенебельных ресторанах, чтобы развеять скуку, но подобное зрелище было для меня в новинку. На самом деле не будь за моей спиной Ло Бинхэ и неуемной жажды познания, я бы ни за что здесь не остался. Не потому что стыдно или зазорно (в наше время рейтингом 18+ никого не удивить), а из-за того, что к вуайеристам я себя никогда не относил. Чтоб вы понимали, проведу небольшой экскурс в историю, которым со мной поделился директор. Не скажу, что я в этом уж больно сильно нуждался, но что есть, то есть. В заведениях такого рода правила обычно разные. В клубы свингеров, где практикуется групповой секс и участвовать может каждый, доступ строго регламентирован. Одиноких женщин туда пускают всегда, парочкам предъявляют кое-какие условия. Холостым мужчинам приходится потруднее, но, когда свербит, все средства хороши. А в клубах вроде «Дуэль», где большинство только смотрит и лишь изредка принимает участие, правила не так строги. Мы просто заплатили за вход и вошли. Правда, чтобы попасть в VIP-зону, Ло Бинхэ пришлось предъявить членскую карту, но это было меньшим из зол. Собственно, ночной клуб «Дуэль» представлял из себя среднестатистический танцевальный клуб, где в темном зале гремела музыка «техно», а единственный свет исходил от заглубленных ламп – голубых и фиолетовых. Но это лишь на первый взгляд, ведь этажом ниже, в цокольном помещении, доступном для посещения избранных, творилась иная жизнь, способная в считанные мгновения заставить покраснеть даже благовоспитанного священника. В отличии от диско-яруса свет здесь фокусировался в основном на приподнятых площадках, обнесенных канатами, предназначенных для тех, кто желал «представлять». Это фокусировало внимание на деталях и упрощало просмотр, позволяя посетителям наблюдать за происходящим со всех сторон. Некоторые маленькие эстрады были оборудованы тематически – в виде, например, больничной операционной; на других стояли обыкновенные кровати и кушетки. Что до правил пользования, то особой сложностью они не отличались – кто захотел, тот и поднялся. Впрочем, анонимность, которой, по словам юноши, кичилась администрация, не особо меняла дело. Ведь большинство эстрад все ещё пустовали. Сегодня в клубе «Дуэль» был свободный вечер, что, по словам директора Ло, крайне редкое явление. Ведь в такие часы были сняты всякие ограничения и визитеры предоставлены сами себя. Обычно владелец вечеринки (а им мог стать любой желающий) заранее придумывал концепцию и приглашал парочку обязательных гостей. Правда, это ничуть не мешало им привезти своих друзей и так по накатанной, пока достаточно обширное помещение сплошь и рядом не заполнялось людьми. Но сегодня, в этот воскресный вечер у вечеринки не было хозяина, а значит управляющим мог стать любой желающий. Здесь исполнялась любая эротическая фантазия или вожделенная мечта. И главное – она могла быть осуществлена с совершенно незнакомым тебе человеком, с которым ты, возможно, больше никогда не встретишься вновь. По сути, вполне неплохая концепция. Человек получает плотское удовольствие и духовное удовлетворение, а на утро с чистой совестью отправляется на работу и не краснеет перед близкими за свои извращенные пристрастия. И все в шоколаде. — Ну, так… – неуверенно начал я, застенчиво убирая прядь волос за ухо. Мне было абсолютно некомфортно о подобном говорить, но блядское любопытство оказалось сильнее. Поэтому, немного погодя, я взял себя в руки и уже более непринуждённо добавил. — Частый ли ты гость подобных мест? Ло Бинхэ в ответ на это лишь загадочно усмехнулся, пряча за маской лукавый взгляд. — И чего же ты хочешь от меня сейчас? – вопросом на вопрос ответил он. — Суровую правду или сладкую ложь? — Истину? – как будто спрашивая, нетвердо отозвался я. — Я здешний завсегдатай, - пожал он плечами, криво усмехнувшись. — Однако в последнее время подобные «развлечения» потеряли для меня всякий смысл. — Хм… Наконец нам удалось подобраться к огороженной площадке. Мужчина на ней пылко входил в женщину в мини-юбочке и кожаном бюстгальтере, нагнувшуюся над изысканно сервированным обеденным столом. Ничего примечательного, самый обычный секс в своеобразном месте. Поэтому я почти сразу потерял интерес, переходя к следующей эстраде. Здесь дела между любовниками обстояли гораздо лучше и уже больше отвечали моим абсурдным требованиям. Мужчина тут выполнял роль раба, тогда как молодая девушка – хозяйки, а само действо происходило на кровати. Его руки были скованны кожаными ремнями и подняты над головой, на шее красовался собачий ошейник, который периодически туго натягивался госпожой, вынуждая «собачонку» скулить и стонать. Тоже происходило, стоило лишь девушке неосторожно задеть ногтями пережатые зажимами соски или сильнее сжать основание возбужденного члена красной лентой, мешая процессу преждевременной эякуляции. Но главное, что будоражило умы, была великолепная поза «наездницы», позволяющая в пикантных деталях рассмотреть церемония слияния двух разгоряченных тел. Довольно эротично и возбуждающе. Так, словно боль и наслаждение стали для них квинтэссенцией любви. Тем не менее сия пара хоть и была отличным образцом истинных ДС отношений, но все же недотягивала до вершины сексуальной революции. Чего нельзя было сказать о той, что развлекалась на третьей платформе. Чувственная сексуальность, грубая вульгарность и чистый животный инстинкт. И все это в нетрадиционной паре, где сложно было назвать ведущего. Казалось бы, кто если не высокий худой мужчина, носящий кружевное белье, пояс, ажурные чулки и лиф, должен быть ведомым? Тогда, как серьёзный блондин в строгом длинном кителе и фуражке, уверенно сжимающий в руках флоггер, активом? Но вот проходит пять минут и роли становятся очевидны, когда незнакомец в чулках вжимает партнёра в стену и грубо трахает растянутый анальной пробкой вход. Глубоко, жёстко, до слез в глазах и пошлых хлюпающих звуков, царапин на спине и красных следов на ягодицах. Но главное, они смотрят друг другу в глаза с таким напряжением и страстью, что невозможно не заметить, насколько сильно это возбуждает обоих, что даже я непроизвольно вздрогнул. — Неужели ты, - прошептал на ухо Ло Бинхэ, плотнее прижимаясь ко мне со спины и играючи касаясь моего бедра рукой, — настолько поражён? — Не так, как некоторые, - иронично заметил я, чувствуя задом чужое возбуждение. — Разве я недостаточно хорош? Или, быть может, моя талия не столь тонка, а бедра – туги? Крик души, не более. Тревожные мысли, подпитанные болезненной неуверенностью и обоснованными предположениями. Глупая ревность, направленная на бестелесный призрак. Ах, я до безобразия смешон. — Отнюдь, - тихо рассмеялся он, почти невесомо целуя плечо. — Я просто представил, как сексуально ты бы выглядел в подобном белье и на высоких шпильках. И как ужасно правильно смотрелись бы твои стройные ноги, затянутые в чулки, на моих плечах, а ты сам на моем члене. — Животное, - резко съязвил я, ощущая, как жар приливает к щекам и увлажняется рот. — Пусть так, - снисходительно согласился директор, потираясь об меня все настойчивее и тем самым вызывая дрожь возбуждения во всем теле. — Я готов быть даже паршивой псиной, если ты будешь моим хозяином. — Это отврат… Не успел я договорить, как чужие губы накрыли мои. Поцелуй с Ло Бинхэ всегда был страстным, жадным, горячим. Словно взрывалась маленькая звезда или извергался древний потухший вулкан. Быть может, дело в том, что мне не с чем было сравнивать, но я определённо мог поклясться, что внизу живота порхают бабочки, а земля уходит из-под ног. Это больше, чем простая влюблённость конфетно-букетного периода отношений. Сильнее, нежели самоотверженная любовь после тридцати лет брака. И глубже, по сравнению с гнусной похотью всегда неудовлетворенного юнца. Это – связь сквозь время и пространство, которая когда-то сплела две одинокие души. Знаю-знаю. Излишне пафосно и высокопарно. Зато в духе выдающегося литератора, коим я когда-то хотел быть. Язык директора по-свойски хозяйничал у меня во рту и я сам того не замечая позволил наглецу увлечь меня за собой в бессмысленную игру. Ведь, уже спустя мгновение, мы нырнули под ограждение, а вокруг сразу же собралась толпа. Привлеченная, скорее всего, не столько нами, решил я, сколько тем, что мы — новая пара. Ох уж это разнообразие. Острота жизни. — Ну, нет! – с придыханием протянул я, наконец, сложив два и два и получив законные четыре. — Мы не будем этим заниматься здесь. — Испугался? – насмешливо кривя губы, поинтересовался Ло Бинхэ. — Вовсе нет! – жестко отрезал я, хмуря брови. — Просто это как-то… слишком. — «Слишком», - он изобразил в воздухе кавычки, — было бы, если я пригласил кого-нибудь присоединиться. А это лишь новый чувственный опыт. Все равно что, - юнец задумался, — тот раз в кабинке туалета. — Я набил себе пару синяков и чуть было не сломал мизинец... — И кончил трижды лишь от ощущений сзади, - уверенно парировал директор, забираясь пальцами под рубашку. — Брось! Нам все равно что-то нужно будет сделать с этим, - он грубо заставил меня коснуться своей эрекции. — Так почему бы не сделать это с размахом? Чертов демон-искуситель с щенячьим взглядом! И почему я только позволяю ему так собой манипулировать? Это явно ненормально. И все же… Здравый смысл полностью покинул чат, а последний стыд утонул где-то на дне бокала со шампанским, который я залпом выпил, взяв у проходящего мимо официанта приблизительно десять минут назад. Во мне горело любопытство, в крови бурлили адреналин и тестостерон, а лицо скрывалось маской. Поэтому, по сути, заниматься сексом в публичном месте буду не я, а тот самый гость, коим меня представил Ло Бинхэ при входе. Это определённо развязывало руки. Да и я всегда мог сделать вид, что ничего не было. Вот почему, наконец, приняв решение, я не слишком заморачивался и с силой толкнул юношу назад. Он приземлился на одну из лежанок, которой на нашей платформе оказался шезлонг, накрытый белым бархатом, в свете ламп отливавший голубым. Насмешливый взгляд алых глаз тут же прошёлся вдоль моего тела, задерживаясь на лице. Не слишком акцентируя на этом внимание, я тоже забрался на шезлонг, обхватив ногами бедра Ло Бинхэ, и, наклонившись, жадно поцеловал его в губы. Он удивленно охнул, ведь я не часто проявляю столь смелую инициативу, чаще пассивно принимая ласки, но звук этот потерялся в поцелуе. А я уже расстегивал на нем рубашку. И кажется, оторвал в спешке пуговицу, что явно в будущем мне аукнется. Провел руками вдоль идеального пресса, сжал тугую грудь. Прошёлся поцелуями от уха и до шеи, скользнул языком по груди, чуть задержался, чтобы приласкать губами сосок. С родных губ сорвался слабый вздох-стон, дающий право к будущим исследованиям и распаляющий в сердце пожар. Спустился ниже, к брюкам. Расстегнул их одним быстрым движением. Спустил до колен вместе с нижним бельем и добрался до массивного восставшего члена. Поразительное зрелище, скажу я вам. Настолько удивительное, что я каждый раз задаюсь одним единственным вопросом: как эта штука помещается во мне, вызывая отнюдь не боль, но наслаждение? Играючи, я провел несколько раз вверх-вниз по всей длине, а после взял его в рот, позволив скользнуть чуть ли не до горла. Рвотный рефлекс не заставил себя долго ждать, но я сосредоточился на блаженном стоне Бинхэ и благодарном эхе зрителей. Я принялся посасывать и дразнить его настойчивее. Он застонал, чувствуя, как скользят вверх и вниз мои губы. Зарылся пальцами в мои волосы и жестко надавил, заставляя упереться носом в гладковыбритый лобок. Я по наитии выпустил зубы, чтобы добавить каплю дёгтя в бочку мёда и тем самым слегка ослабить хватку. Ло Бинхэ напрягся, и я, опасаясь, что на том все может и кончиться, отодвинулся. Облизнувшись, аки кот после сметаны, я, не разрывая зрительного контакта с юношей, встал. Я – отличный актер. Популярный и не побоюсь этого слова талантливый, но, к сожалению, когда дело доходит до ролевых игр, становлюсь полным профаном. Я не умею соблазнять и заводить, лишь холодно использовать и принимать. Но сегодня приходилось переступать через себя, бросая вызов собственному «я». И как бы глупо это не звучало я хотел сделать все, как нельзя хорошо. Поэтому… Небрежным жестом я спустил штаны и сбросил их на пол. Медленно расстегнул пуговицы на рубашке, но не стал её полностью снимать, а лишь легонько приспустил, стыдливо прикрываясь тканью. Алые глаза Бинхэ сверкнули похотливым блеском, словно вопрошая, что я буду делать дальше, но на удивление он не сдвинулся со своего места ни на йоту. Что ж, ладно. Я нечто такое и предполагал, но думаю следующее мое действие не оставит никого равнодушным. Рядом с шезлонгом стоял резной деревянный стул. Подойдя к нему, я встал коленями на мягкое сиденье и прижался грудью к перекладинам спинки. — Время начинать шоу, – оглянувшись назад, томно прошептал я, кривя губы в соблазнительной усмешке. Не то, чтобы я когда-то надеялся на свою обворожительность, но для Ло Бинхэ похоже это стало последней каплей. Он выбрался из шезлонга и стремительно подошел ко мне. Провел руками по моим бедрам и резким движением стянул с меня белье. Я придвинулся ближе и ощутил, как он вошел, мощно и глубоко. Хорошо, что прямо перед поездкой мы устроили небольшой забег и я до сих пор был достаточно растянут для него. В противном случае мне пришлось бы тяжело, а так я чувствовал лишь слабый дискомфорт и жжение, которые почти сразу исчезли, стоило лишь Бинхэ начать двигаться. Я громко застонал, сам не понимая, кому хочу доставить больше удовольствия – директору или зрителям. Я стоял в такой позиции, что мог их видеть — лица, взгляды, устремленные на меня. Зрительный контакт дает очень много, это я и раньше замечал. Поэтому я каждому отвечал пристальным, пылким взглядом — взглядом человека, который получает наслаждение и ничего более не хочет, кроме как получить его потом и от них. И это тоже меня будоражило — думать о мужчинах и женщинах, которых я возбуждаю, жаждущих секса… жаждущих меня. Удивительно, но я почти забыл, что со мной сейчас Ло Бинхэ. То мог быть любой, и, судя по выражению лиц, все они были бы счастливы поменяться с ним местами. Переводя взгляд с одного на другого, я пытался представить, как любил бы меня каждый из них и что я при этом чувствовал бы. И дошел вскоре до того, что начал грезить о двоих сразу. Один — сзади, другой — спереди… Это стало для меня роковой ошибкой! Ведь с ним никогда нельзя забывать, что находишься в постели с диким зверем. Почувствовав мою отстранённость, директор, держа меня одной рукой за бедро, другой вцепился в волосы и с силой дернул, тем самым меняя угол входа. А после жёстко впился зубами мне в плечо, заставляя не просто прослезиться, но тут же кончить. Унизительно, конечно, но это не предел. Ведь уже спустя мгновение член юноши выскользнул из меня, но лишь для того, чтобы была возможность сменить позу. Повернув меня лицом к себе и закинув ноги к себе на плечи, демон резко вошёл снова, жадно впиваясь в мои губы и проталкивая в рот свой язык. Мы самозабвенно трахались ещё около часа. Позы сменяли одна другую до тех пор, пока на моей коже не осталось ни одного живого места, а Ло Бинхэ не убедился, что заполнил меня до остатка. Это действительно стало новым опытом. Бесценным и уникальным во всех отношениях. Масштабным экспериментом, который я запомню на всю свою жизнь, а полученные знания смогу использовать в той самой кинокартине. Однако кое-что все же огорчало меня. Уже даже не любовные следы на бледной коже, трясущиеся ноги и будущая боль в пояснице. Но отчаянный шёпот юнца, который яростно входил в меня и метил, но продолжал звать другого.
