Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

— Итак, я хочу поднять этот бокал за прекрасного человека, моего старого друга — Хиро Като! Помню как в двадцать он мечтал открыть гаражик и ремонтировать автомобили… Слова Мамору Ито заглушил смех людей, сидящих за праздничным столом. Мамору тоже широко улыбнулся. — Так вот, он не предал свои идеалы, работая в лучшем автосервисе нашего города! С днём рождения, с юбилеем! За то, чтобы наши мечты дали нам сил двигаться дальше! Чтобы Хиро был для нас всех примером! И чтобы твоя жизнь, Хиро, и дальше складывалась, как ты задумал! Потянулись руки, зазвенели бокалы. Пэтти чокнулась фруктовым соком — просто не умела пить спиртное. Впрочем, даже без этого ей сейчас было так хорошо! Тут собрались все их знакомые и родственники — папе исполнилось пятьдесят лет. В отличие от мамы, он сейчас казался старше из-за загара, морщин в уголках рта и глаз. Как и его отец, Тору Като, Хиро был поджарым и мускулистым, очень энергичным и жизнелюбивым. Потом, когда ему исполнится шестьдесят и семьдесят, он тоже не поменяется. Морщины есть, но в душе папе те же двадцать. Они накрыли стол на террасе, под зеленеющими персиками. Эта весна выдалась тёплой, поэтому никому даже не пришлось тепло одеваться. Мама бегала туда-сюда в розовой спортивной кофточке, вынося всё новые блюда. С её лица не сходила улыбка — каждый знал насколько Йошико любит своего мужа. Мама рассказывала Пэтти, что в тот день, больше тридцати лет назад, приехала с моря. Её родители перепутали время, не забрали с перрона. Здесь и подвернулся просто сказочный красавец, который предложил её подвезти. «Сначала я, конечно, не хотела. Всё-таки незнакомый человек. Но потом поняла — не прощу себе, если его потеряю. Хиро довёз меня, дал свой адрес. Так мы начали встречаться». Они часто ездили на пикники — ветер играл в длинных волосах Йошико, Хиро белозубо улыбался; а впереди было бесконечное раскалённое шоссе. Оно вело прямо к солнцу. Через год Йошико с Хиро поженились. Вскоре у них родилась дочь, названная Патрицией. Да, это имя было странное для Японии. Пэтти оно досталось в память о прабабушке, имевшей американские корни. Семья Като не была образцовой — где-то ссоры, где-то взлёты и падения. Йошико теряла работу, тяжело пережила беременность — и всё же Пэтти никогда не могла представить, чтобы её родители всерьез поссорились. — Я хотел бы сказать слово, — поднялся дедушка. — Мне радостно смотреть как много людей собрались тут, ради моего сына. Я всегда тебя очень любил, Хиро. Но твоя семья и друзья — только твоя заслуга. С детства я наблюдал как ты становишься мудрее. Даже когда был подростком, ты смог преподать мне множество уроков. Я хочу пожелать только счастья. И денег, и успеха в карьере, и любви. Я горжусь тобой и всегда буду рядом. Как все мы. Мы всегда будем на твоей стороне. Бокалы чокнулись. Пэтти заметила, как мама тайком вытирает слёзы умиления — от неё Пэтти передалась эмоциональность. — Спасибо, пап, — улыбнулся Хиро. — Помню, в детстве ты старался меня много не хвалить. Сегодня вдвойне приятно, такая пышная речь. — За дело я хвалил, не надо, — дедушка погрозил пальцем. — Моя первая «отлично» в школе… — А как бы иначе ты стал отличником? За такие вещи надо поощрять. — Да шучу я, конечно. И тебе спасибо. Йоши, давай уже ты говори тост. Не стесняйся. — Да как-то даже не знаю… Тору-сан так красиво сказал, что уж мне… — Тогда давай скажу я. Мне очень повезло тогда встретить заплаканную девушку, которая пыталась нести сразу три чемодана. — Да не три, там только два и сумка!.. — Ну, не буду спорить. Спасибо, дорогая, и за этот праздник. — Что ты, я же не одна. Мне вот Майко помогла. Пэтти, спасибо, приехала и сразу подключилась. Родители с улыбками посмотрели на Пэтти. Она, краснея, тоже улыбнулась. Может, она могла бы делать им больше добра. Но в эти дни ей всё сильнее хотелось назад, к Ринтаро. Будто из-под неё выбили почву. Это чувство не описать — будто всегда позади было что-то надёжное и тёплое, но сейчас там пустота. И ещё Пэтти завидовала маме с папой. У них было всё так просто — ну почему тогда ей приходится гадать, мучиться кошмарами, придирчиво изучать каждый сантиметр своего тела? — Устала? — сочувственно спросила тётя Майко. — Студенты, да… Только выпорхнули с родного гнезда во взрослую жизнь… — Нет, просто тоже хочу парня. Чтобы он меня так любил, — вырвалось у Пэтти. — Всем хочется. Ты молодец что терпишь, не сдаёшься. Девочка ты красивая, всё приложится. — Точно?.. — Конечно. Глаза у тебя от папы — большие, нижних ресниц много, будто чёрным обвели. Волосы как у твоей прабабушки, чуть рыженькие. И носик остренький, как у неё. Просто улыбайся и точно будешь самой красивой. — Сп-пасибо. Но тут же не красота самое главное, да? — Душевное содержание? — усмехнулась тётя Майко. — Поверь, у тебя всё в порядке. Не доводи себя до крайности. Парни только с виду выглядят как жюри на конкурсе. А на самом деле такие же люди, как и мы. — Да?.. Ну, может… Ринтаро, который находится за кулисами этого мира. Как сказал Рику, она полюбила его за то, что он призрак. Может, и так. Но тогда разве скучала бы по нему? Разве чувствовала бы его присутствие так чётко? Почему она решила что больше никого не полюбит? А если полюбит? Ведь бывает что девушки часто ошибаются, когда просто хотят любви. Нет, иначе бы так не тянуло к нему. Пэтти посмотрела на дедушку и поняла, что он тоже смотрит на неё. — Ты же понял…что я к нему чувствую? Они с дедушкой шли по роще к озеру. Дача Като стояла последней в ряду прочих дач, после неё тянулась полоса нетронутой природы. Поэтому такая прогулка была для Пэтти обычным делом. Она поняла, что ей нужно поговорить с дедушкой о Ринтаро, но не знала как начать разговор. — Ты же знал, что так будет?.. — Не знал. Ты очень терзаешься, Пэтти. И я тебя понимаю. Тем, кто видит призраков, сложно объяснить другим каково это. — Но я полюбила его… Я правда не знаю что мне делать. Иногда он мне кажется таким ранимым, таким грустным, что я хочу его обнять. И когда он злится — тоже. Нет, я говорю не то. Я не хочу просто его утешать. Я хочу ему…принадлежать. Чтобы мне не играли в добрых соседей — хочу чтобы он считал меня самой желанной девушкой, второй половинкой. Сейчас я чувствую, что для него как друг. Между нами ничего нет… какая-то связь, какие-то общие тайны, но этого мало. Любовь и дружба отличаются по остроте. Её пока мало. — Хорошие слова, Пэтти. Ринтаро сложный человек. Даже я с ним не сразу поладил. Ты уже знаешь про его прошлое? — Да. — Надо же. Насколько я знаю, с девушками у него не ладилось. Ринтаро называли рабом привычек, скучным моралистом, бездушным карьеристом. Они рисовали себе образ, но, когда понимали что Ринтаро другой, пожимали плечами и уходили. Может, он сам тогда не понимал что хочет любить кого-то. А сейчас Ринтаро… возможно, тоже полюбил тебя. — Что?! — Я предполагаю, Пэтти. Не забывай что Ринтаро ненамного старше тебя. Я не считаю время после его смерти, хотя этот период очень изменил его характер. Ему тогда исполнилось двадцать три. Четыре года разницы между вами не так много, когда вы уже не дети. Ты можешь быть ему так же важна, как и он тебе. И его волнует то же самое, что и тебя. — Не может быть. Я не знаю про жизнь и половины того, что знает он. — По части любви Ринтаро знает не так много. В отличие от тебя, он даже не влюблялся по-настоящему. — Ты же сказал что он меня любит… — Я имел ввиду твою прошлую жизнь, Пэтти. Он не пережил такого болезненного разрыва. У него рано умерли родители, поэтому Ринтаро не знал что такое семейный уют. Тогда, после их ухода, он стал его искать. Ринтаро не любил свою первую девушку. Она пыталась переделать его под себя. Он понял что не любим, что уюта не будет, поэтому так легко её забыл. — А почему он может любить меня? В нашу первую встречу я на него накричала. — Возможно, именно поэтому, — дедушка улыбнулся. — Тебя он не смог разгадать и объявить такой, как все. — Неправда, он очень хорошо понял почему я такая нервная. Он понял почему я решила больше никогда не любить. — Понял, да не всё. Ведь, Пэтти, ты это не только твоё имя, фамилия, возраст и социальный статус. Тебе может казаться что ты предсказуемая, неинтересная и некрасивая. Но на самом деле…какая же ты? Каждый твой поступок или действие завораживают, за какую-то неуловимую яркость. — Это называется харизма? — Это называется личность. — Нет. Я ничего с собой не делала. Я не менялась. Я только притворялась, чтобы ничем не отличаться от других. — Мне кажется, личности людей зависят от их желаний. Чем более страстное желание, тем ярче сияет человек. Каждая капля горечи всё равно имеет свой цвет. Каждая недосказанность. Каждый порыв. Поэтому ты такая потрясающая. — Я не думала…правда?.. Сп-пасибо, д-дедушка… Я не знаю как я поступлю, но мне так хотелось кому-то всё рассказать. Это будто сон. Я не хотела. Я дала клятву. Но я не хочу жить без него. Пэтти дрожала и по её щекам катились слёзы. Тору Като заботливо вытер их платком и обнял внучку. — Он призрак. Я человек. У нас бы не получилось настоящей семьи, как у мамы с папой. Но я всё равно хочу его любить. И чтобы он меня тоже любил. — И ты готова к тому, что ваши судьбы будут отличаться? Что ты будешь жить полной жизнью, а он — нет? Что вы не сможете разделить все радости? — Этого не может быть. Мы обязательно придумаем что-то. Если мы любим друг друга, то придумаем. — Тогда сил тебе, Пэтти. Это будет непросто… Тору Като задумался, поглаживая волосы внучки. Любовь призрака — не то, чего надо желать. Пэтти может пострадать, её счастье не будет полным. И всё же… Ринтаро, упрямый, несносный мальчишка…если ты сделаешь её счастливой, то это будет лучший подарок. Я знаю что ты лучший для неё. Тебе не повезло встретить её тогда, так не упусти свой шанс теперь.