Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

Пэтти приехала поздно, в плохом настроении. Она уже не помнила что её расстроило, но ей всё казалось будто вот-вот произойдет неприятность. Автобус ехал долго, у неё было время подготовиться ко встрече с Ринтаро. Поля за окном напоминали ей сон, только сейчас она не боялась. «Я так устала. Не знаю что это. Наверное, слишком переживала из-за пустяков, поэтому теперь не могу переживать». Пэтти с трудом подавила желание встать посреди дороги, чтобы пойти по полю вдаль, в сон… У неё в кармане лежала бумажка с тем непонятным знаком, который привиделся на тыльной стороне кисти. Пэтти не знала правильно ли запомнила как он пишется, но по приезду хотела попросить Юя расшифровать его. Вдруг это слово многое прояснит. И вот показался силуэт особняка. Пэтти отпустила такси, медленно пошла по садовой дорожке. Ринтаро вон там. Сейчас она его не видит за деревьями, но чувствует горьковатую решимость. Ринтаро тренируется? Пэтти села на траву и закрыла глаза. Ещё немного покоя…которого так хочется. «Это будет непросто…» — Плащ военного тебе не идёт. Пэтти дёрнулась, но тут же замерла в объятиях Ринтаро. — Я…эээ…забываю что ты так тихо подкрадываешься. — Я просто подошёл. А тебе надо быть внимательной. Я убрал в нашей комнате и приготовил ужин. — Спасибо. Я скучала по тебе. Пэтти расслабилась и уткнулась в его грудь. Когда-то давно Ринтаро казался ей прохладным на ощупь. Сейчас он был теплее и реальнее любого человека. Сердце ныло, плохое предчувствие никуда не делось, но хотя бы дома ничего не поменялось. Может, не стоит верить снам?.. — Правда скучала? — Не вынуждай повторять. Скучала. — Конечно. Я спросил не потому, что не услышал. Просто ты сама не своя. Как будто меня боишься. — Не тебя… Пэтти подняла голову. Грустные и внимательные глаза Ринтаро были так невыносимо близко, что пришлось отвернуться. — А ты скучал по мне? — Я знал что ты вернёшься. — Конечно, я же тут живу. Ты сам…скучал? — Да, без тебя здесь не так оживлённо. «Конечно же, он будет уклоняться от прямого ответа. Такой, как Ринтаро, никогда не признается что привязался к девушке. А, может, и не привязался». — Лишился партнёра для спарринга? — Ты вряд ли отразишь все мои удары. Я тренировался для схватки с очень сильными противниками. Демонами, для которых предназначен Мурасаме. — Такой противник может появиться? — Боюсь что да. Я встретил Сагиши, он говорил что-то про печати внутри людей. И с твоей что-то не так. Мне сложно понять его бред, но есть одно подозрение. Бывает, что людям, говорящим с призраками, встречается дух… В общем, про него пока рано говорить. Мне бы не хотелось. Но я должен быть готовым ко всему. — Печати… Вот этот знак мне часто снится в кошмарах. Пэтти показала ему бумажку с непонятным иероглифом. Ринтаро нахмурился. — Всё слишком туманно. Может, Сагиши говорил про него? — Я думала попросить Юя расшифровать. Он много читает, в том числе и на других языках. Может, он встречал подобное. — Да, действительно имеет смысл. Я с ним тоже поговорю. Ринтаро не рассказал Пэтти чем занимался в эти дни. Мурасаме оказался упрямым и совсем не желал слушаться нового хозяина. Умер — всё равно что сбежал. Проиграл. Ринтаро снова и снова сжимал неудобную рукоять меча, который не признавал его. «Только потому что я должен. Я понимаю что не заслужил власти над тобой. Но, пожалуйста, помоги мне защитить ту, которая не может защитить себя сама». Только ради тебя, Патриция, иду на унижение. Я не такой совершенный, как ты думаешь. После разговора с Пэтти он снова вернулся к тренировкам. Конечно, лучше бы провести спарринг с кем-то. Но это слишком опасно — раны от Мурасаме почти не заживают. А призрака так и вовсе могут убить с одного удара. Конечно, Ринтаро думал просто уйти. Просто вонзить клинок себе в сердце и забыться. Но что же тогда будет с ней?.. Кто будет охранять её так, как он? Кто будет контролировать её распорядок? Юя, конечно, не оставит Пэтти. Вот только…зачем отдавать её кому-то? Ринтаро был уверен что просто выполняет свой долг. В конце концов, Тору Като приютил его. Только не спросил себя почему выполняет с такой готовностью. И не спросил себя действительно ли хочет уйти. Наверное, нужно. Пэтти не должна поломать свою жизнь. Ей нужен живой мужчина. Кажется, недавно Пэтти провожал домой какой-то знакомый. Тогда Ринтаро придирчиво расспрашивал кто он такой. Пэтти заверила что просто друг из института. Они оба поняли к чему эти вопросы. — Проклятье!.. Только ревности мне не хватало! Надо оставить её в покое. Пусть встречается с кем хочет. В конце концов, он, призрак, всего лишь фантом, тень, каприз мироздания. Он принадлежит своей эпохе. Не нужно вмешиваться в жизни живых… Вечером Ринтаро зашёл в библиотеку. Юя, конечно, читал. — Я по поводу Патриции. По поводу её шифра. Ты понял что там? — Как сказать., — Юя повёл плечами. — Безумная смесь японского, корейского, китайского и прочей чертовщины. К тому же, Пэтти не уверена в правильности написания. — Но там хотя бы что-то понятно? — Этот знак состоит из двух частей. Одна из них, мне кажется, переводится как «полёт». Ну или «освобождение, парение, свобода». Это ничего не объясняет. — Тогда я поищу Сагиши. Он мне всё расскажет. — Вряд ли. — О, поверь, — сухо улыбнулся Ринтаро. — Мы поигрались и хватит. — Он может спокойно солгать. Ты не уверен даже в том, что Сагиши разбирается в таких знаках. — Теперь уверен. — Ринтаро, прошу, не надо. Пока что мы спокойно живём. Ты поможешь Пэтти, если что. Но не трогай этого сумасшедшего. Мало ли что ему в голову взбредёт. Он точно помешает нашей спокойной жизни. — Существованию. — Для некоторых здесь — жизни. — Хорошо, я его не трону. Может, ты и прав. Но, чёрт возьми… — Надо же, ты иногда чертыхаешься. — Ты думал что я не умею? Я рос не в скорлупе. — Да пожалуйста. Как Мурасаме? — Никак. Плохо. Мне не удается высвободить всю его силу. По силе он будто не отличается от моей катаны, даже хуже. Постоянно тупится лезвие, как будто смещается тяжесть клинка. Мурасаме достался мне случайно и я чувствую это. — Может, нужны сильные эмоции? Боевая обстановка? Тогда ты сможешь ему приказывать. — Я тоже про это думал. Но так я легко могу допустить ошибку. — Тогда…что насчёт того самого, что гложет тебя? Та история на фронте. — Здесь ничего нельзя исправить. — Там есть мемориал в память об их подвиге. Ты должен хотя бы увидеть его. — Нет… Нет, я не смогу больше чувствовать эту вину. Ещё капля и я не выдержу. Я окончательно убью себя и она…она останется одна… Нет. — Ты скучал по ней? — Да, — Ринтаро грустно улыбнулся. — Всего один человек…не десятки и не сотни. Но, может, помогая ей, смогу искупить хотя бы часть греха. — Ты правильно решил. — Что? — Ты правильно решил остаться ей только другом. Девочка должна сама выбирать. И, боюсь, мы оказали на неё не лучшее влияние. — Ты уверен? — глухо спросил Ринтаро. — Да. Мне жаль так говорить… — Ничего, я понимаю. Хорошо. Ты и здесь прав. Мне пора возвращаться к тренировкам. Когда за Ринтаро закрылась дверь, Юя со стоном откинулся в кресле. Он был почти уверен, что смог расшифровать печать. Снилась в кошмарах, да? Ничего, Пэтти… Ничего, если ты забудешь что когда-то любила его. Мы все тебя любим, но когда-то должны отпустить. Сагиши знал про что говорил. Им надо расстаться. Юя вспомнил Кирику. Тот вкус… Это был вкус её последнего поцелуя. Вкус яда. Она осталась жить. Он же мог только бессильно ненавидеть. Сколько воды утекло… Юя снова научился улыбаться, философски рассуждать, находить что-то важное в книгах про ту жизнь. Знал ли он что сейчас испытывает Ринтаро? Конечно. Вкус яда — вкус расставания и предательства. Вкус одиночества. Юя смотрел в потолок, его глаза блестели больше, чем обычно. «Я тебя понимаю. Ринтаро, тебе больно. Мне тоже очень больно. Я тоже хотел, чтобы меня любили. Как бы много я мог дать за один поцелуй! Надо мной только посмеялись, перешагнули и забыли. Но я здесь, Ринтаро, и всё равно хочу тепла. Я помогаю Пэтти с учёбой — меня ранит каждое её слово. Я тоже мог бы учиться. Мы все видим в ней то, чего лишены сами. Хорошо если она об этом не узнает».