Разделите на четверых, пожалуйста

— Не то, чтобы я помнил все подробности. Много лет прошло, да и воспоминания могли попутаться, меня же разделили, — Россия хотела с облегчением выдохнуть, — Так что не переживай так, ладно? — его лицо хоть и было серьёзным, но глаза были добрыми. — Не буду, — Федерация прекрасно поняла, что он помнит многое. И поэтому так сказал. — «РСФСР, как и я, никому не изливал свою душу. И излив душу Германии, он попросил его молчать. Для меня и для него было важно, чтобы никто ничего не знал о нас настоящих. Ты и вправду хороший друг, Германия.» — Мне бы хотелось спросить… — Россия не была уверена, стоит ли спрашивать, вдруг что пойдет не так, — Как там Рейх? Германия сглотнул. Он ожидал, что она спросит что-то о нём. Как никак, дитя Союза. — Живёт… Меняется со временем, хотя остался всё таким же. Когда Германия узнал, что за страна его отец (а узнал он от СССР), ему стало нехорошо. Тогда он понял, почему Союз и его дети недолюбливали Германию. И удивился, как РСФСР спокойно отнёсся к нему. Только через 4 года, когда Германия стал ГДР, он увиделся с ним вживую. Немца просто не могли с ним не познакомить. Тогда же он смог встретить и вторую свою часть — ФРГ. Первое впечатление… было не из приятных. Третий Рейх тогда сидел в тюрьме. Тяжёлые кандалы, тюремная камера… Как сейчас помнит весь ужас осознания того, кем именно являлся родной папа.

***

— Bist du meine Kinder? — хриплый голос донёсся из маленькой комнатушки. Звон кандалов, и Третий Рейх поднялся, чтобы стоять прямо перед ними, ограждённый прутьями. Алые потрёпанные волосы, чёрные, бросающие в страх, глаза. Ужасный глубокий шрам на шее. — Ja, — ответил запад. ГДР же в это время неуверенно рассматривал силуэт преступника. — Wenn Sie nicht geboren worden wären, wäre ich nicht hierher gekommen, — тела детей покрылись мурашками. Ледяной голос и холодные глаза. Кажется, он ненавидел своих детей. Третий Рейх был прав. Но тут виноваты не они. Когда страны поделили Третьего Рейха на несколько частей, появилось столько же Германий. Только принадлежали они другим странам. Из-за того, что появились наследники его территорий, Рейх уже ни на что не влиял, как СССР сейчас. И за то, что он натворил, было решено посадить его за решетку. Не подели другие страны Рейха, его не имели бы права посадить. — Auch wir möchten nicht Ihr Kind sein, — восток с презрением прошептал ему в лицо. — Aber ich hasse dich nicht, — близнецы удивились и недоуменно посмотрели на отца, — Jetzt kann ich mich von hier befreien und mit dir leben. Du bist mein Kummer und meine Freude. Kinder… — Рейх оскалился, жутко смеясь. Республики поняли, что он никогда не станет любящим отцом. Всё, что ему нужно от детей, выгода. О какой любви может идти речь?

***

— А СССР? Как у него дела? — сменив тему, Германия решил спросить об отце России. — Замечательно, — процедила девушка, совершенно не интересуясь, как там его жизнь. Парень понял, что на разговоре можно ставить точку, но ему не хотелось расставаться с Федерацией. — Я пойду, — Россия развернулась и ушла в свой класс. Германия даже слова вставить не успел. Сверхдержава прикрепила герб и закрыла дверь. Пройдя взглядом по сидящим на местах странам, она заметила на удивление грустное лицо Казахстана. Парень теребил в руках ручку, смотря в никуда. — «Плевать, — проигнорировав явно плохое настроение брата, Россия села на своё место, — Мне даже нравится, когда он такой,» — злобная ухмылка и жуткий блеск в красных глазах. Дверь открывается и в неё входит знакомый силуэт. Да, это Украина. — Казахстан. Гей, ти чого розкис? — подойдя в плотную к младшему, он приложил руку ко лбу. — Температури начебто немає. — Украина задумался. — Тоқтат. Менде бәрі жақсы, — Казахстан аккуратно убрал руку старшего и отвернулся к окну. — Я ж бачу, що щось трапилося. Все одно нас ніхто не зрозуміє, говори, — ярко улыбнувшись, Украина присел на корточки. — Ресей туралы ұмытпаңыз, — старший удивлённо похлопал глазами и повернулся к сестре. Федерация тоже смотрела в их сторону. Но, встретившись взглядами, резко отвернулась. Украина усмехнулся. — Вона ж наша сестра. Нехай слухає, — пальцы Казахстана нервно застучали по парте. Лицо покрылось румянцем. — Істей алмаймын, — и тут Украину будто осенило. — Ти теж? — младший обернулся, смотря в шокированные жёлтые глаза украинца. — Сондай-ақ қайсысы? — теперь и лицо старшего покрылось румянцем. — Ну це… Ну того… Ти ж зрозумів, припини знущатися! — Казахстан же после этого ответа был не менее удивлённым. — Бұл таңқаларлық. Сіз бұлай ойламайсыз ба? — лицо казаха стало серьёзным. — Думаю. І що з того? — Казахстан тяжело выдохнул. — Бірде байсалды болыңыз, — старший же начал мило улыбаться. — Не хочу. Приймай мене таким, — казах улыбнулся и погладил Украину по голове. — Қабылданды, — это выглядело мило. Только Россия чуть не блеванула радугой. — «Аж бесит,» — ей хотелось свалить из этого класса, где уже во всю летали цветные бабочки и розовые сердечки. — О! Дык вось вы дзе! — беларуска врывается в класс и подходит к братьям. — Ох… Расея… — Беларусь виновато отвернула голову, когда увидела красные от слёз глаза сестры, — Чаму мне яе раптам стала шкада? — братья вскинули головы и одновременно сказали: — Сен де? — Ты теж?! — А? Што таксама? — Беларусь похлопала глазами. — Бұл қазірдің өзінде барлық шекаралардан асып кетті… — Казахстан схватился за голову. Белоруска же никак не могла понять, что происходит. Украина встал с корточек и, взяв Беларусь под руку, вышел с класса. — Зараз розкажу, — парочка вышла и тут прозвенел звонок. //Звонок// — «Видимо, не расскажешь, — Россия ухмыльнулась, — Хотя вряд ли это ему помешает. » Только закрылась дверь и прозвенел звонок, но Украина схватил Беларусь за плечи, нервно что-то говоря. — Ти теж в Росію закохалася?! — девушка похлопала глазами, уже в какой раз. — Ну я да канца не зразумела, што гэта за пачуццё… — лицо Беларуси покраснело. Украина удрученно выдохнул. — Це і справді починає ставати дивним, — прошептал парень, замечая Москву, — Эй, Москва! — Ты что-то хотел? — мужчина остановился перед братом страны. — Ти любиш Росію? — прямой, как рельсы. Хотя даже рельсы не такие прямые. — Конечно, она же моя страна. С чего ты вдруг спрашиваешь? — незамедлительно ответил столица. — Так я не про це! Ти любиш її, ну… Як дівчину? — Москва просто охренел. Это мягко сказано. — Стоп, что? Иди на урок и прекращай со своими пранками, — пройдя мимо них, он зашёл в класс. — Украіна, ты ў кожнага цяпер пытацца будзеш? — Беларусь была возмущена. Зачем вообще нужно было спрашивать? — Звісно! — в глазах парня сияли решительные звёздочки. — Гэта было рытарычнае пытанне… Пошли уже на урок! — девушка пошла к себе в 6-й класс, в то время как Украина остановился у 3-го. //После школы// Федерация вышла со школы в душную летнюю улицу. — «Сегодня был нагруженный день…» — Россия тяжело выдохнула. Раздражённо смахнув пот со лба, её неожиданно заключили в объятия. — Сестричка, почему ты не подождала меня? — услышав знакомый голос, она как ошпаренная отскочила в сторону. — Эй, ты чаго? — Беларусь, какого черта?! — старшая сестра была на голову выше России, поэтому смотрела сверху вниз. — Что-то не так? — она невинно похлопала глазами, будто совсем не понимает реакции сверхдержавы. — Во-первых, какого хрена ты меня обнимаешь?! А во вторых, почему ты говоришь на русском?! — Беларусь мило улыбнулась. Любой мужчина упал бы на повал от этой прекрасной улыбки. — Тебе же так удобнее, да? Але калі хочаш, магу гаварыць і так, — глаз России нервно задёргался. — Чт?.. — Беларусь, не приставай к сестре! — Украина и Казахстан подошли к девушкам. Федерация впервые за столь долгое время была с ними согласна. — Россия устала. Не трогай её, — Казахстан тоже заговорил на русском. Казах прекрасно знал, что для младшей было сложно его понимать. Ведь языки у них совсем разные. — Я нічога такога не рабіла. Падумаеш, абняла. Мы ж сёстры! — тут троица начала ругаться. Только Россия их уже не слушала, находясь в шоке от ситуации. — Это пранк, да? — другого варианта она придумать не могла. — Ти про що? Звичайно, я люблю пранковать, але не зараз. Та й нічого такого я не зробив, — Украина, так же, как и Беларусь, построил из себя дурочка. — Чт… Вы с ума сошли? — девушка уже была на пределе. — А. Я поняла. Это розыгрыш, да? Ждёте, когда я, со всей душой вам поверю и буду вести себя, как младшая сестрёнка? А вот х#й вам! — нет ничего удивительного, что Федерация не поверила никому из них. — Но... — Енді көлікке барайық. Мұнда тым ыстық, — Казахстан пошёл по направлению к машине. И вправду. Июнь месяц, двадцать два градусов тепла. Не слишком жарко, но в чёрных брюках и рубашке можно ужариться. Россия на удивление быстро послушалась, даже не пытаясь противиться. — «Эти придурки реально думали, что я им поверю? Наивные ублюдки,» — Россия села в машину и захлопнула дверь прямо перед лицом Беларуси. Старшей было обидно, но, ничего не сказав, она прошла с другой стороны.

//Продолжение следует...//