Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

Труя, городок, около которого вырос Лиас, была основана много веков назад, и большинство названий в ней не имели никакой связи с современной действительностью. Так, некогда находившаяся за крепостной стеной Кожевенная улица, после расширения города оказалась внутри укреплений, и теперь на ней располагались в основном дома небогатых швей и портных. На Лесной улице раскинулись ристалище и казармы, Ювелирный квартал населили не только золотых дел мастера, но и прочие зажиточные горожане. Адальгон же по меркам городов был еще совсем молод, и названия здесь полностью отражали суть места. На Торговых площадях устраивали рынки и ярмарки, в Гончарном секторе изготавливали и продавали глиняную посуду, а в Суконном, конечно же, ткани. Все здесь было подчинено строгой логике, и в первые же дни в столице Лиас оценил удобство такой системы. Зная адрес, тут можно было с уверенностью сказать, в какой части города находится нужный дом. Что, впрочем, не отменяло запутанности улиц и переулков внутри секторов, возможности часами бродить по каменному лабиринту, пока случайно не наткнешься на искомое. У Лиаса сложилось ощущение, что в рамках одного квартала дома нумеровались не по порядку, а по мере постройки. И десятый запросто мог соседствовать с тридцать пятым, а первый — с сорок седьмым. Но в Первом Круге порядок был возведен в абсолют. Вдоль ровных широких дорог сплошной линией фасад к фасаду стояли величественные дома аристократов. Все они были построены в едином стиле, не столько соревнуясь друг с другом в великолепии, сколько создавая общий ансамбль. В самом центре на высоком рукотворном холме возвышался императорский дворец, с двух сторон обрамленный огромными площадями: Храмовой с востока и площадью императора Тасана Великого с запада. По рассказам ке Морара, именно на площади Тасана устраивались парады в честь прошлых и настоящих военных побед, смотр гвардии, торжественные шествия в честь тех или иных праздников. На ней аристократам представляли новых членов императорской семьи: прекрасных юных невест или громко кричащих младенцев. В тот раз, когда Лиас приходил подать прошение в императорскую канцелярию, он полдня гулял по Первому Кругу. С восторгом и благоговением любовался центральными храмами империи: только здесь, на Храмовой площади, обители всех шестерых богов находились рядом друг с другом. Они, единственные из всех зданий Первого Круга, были построены не из розового камня, а из белого. И напоминали скорее тонкое кружево, сплетенное искусной мастерицей, чем сооружение из камня. Лиас даже не удержался, потрогал орнамент на стене храма Олта рукой, чтобы убедиться: это не обман зрения, не какое-то волшебство. Неизвестные великие мастера, действительно, смогли обработать камень так, что он стал казаться воздушным и легким. С юга и севера дворец окружали островки зелени: там находились Летний и Зимний сады. Разбитые по приказу двух императриц, арони Фииниры и арони Тианиды, двух сестер-северянок, по странной воле Богов вышедших замуж за первого императора и его среднего сына, эти сады полнились диковинными растениями, привезенными не только из всех пяти провинций империи, но и из дальних стран. При жизни императриц сады были закрыты для посещения, но теперь каждый, кто имел доступ в Первый Круг, при желании мог прогуляться по извилистым дорожкам. Отдохнуть в тени развесистых деревьев на берегу живописного пруда или канала, полюбоваться на экзотические растения. Увы, но, когда Лиас был здесь в прошлый раз, весна еще только вступала в свои права, и лишь редкие кустарники радовали взгляд раскрывающимися соцветиями. С северной стороны во дворец вело двое ворот: Фруктовые и Цветочные. И как все названия в Адальгоне, эти были точны: напротив Цветочных ворот начиналась розовая аллея, были разбиты многочисленные клумбы и цветники. Фруктовые же ворота выходили на старый фруктовый сад, сейчас утопающий в бурном цвету. Как они и договаривались накануне, утром Лиас встретился с ке Мораром, и тот проводил его в Первый круг. У него, как у наставника Военной школы, был сюда постоянный пропуск, и еще со времен службы в императорской гвардии, он хорошо знал дворец и окрестности. Не то, чтобы Лиас сам не смог найти Фруктовые ворота, но присутствие старшего товарища действовало успокаивающе, дарило надежду, что все сегодня пройдет хорошо. Жрецы Арда допустят его на аудиенцию, а император, конечно же, прикажет разобраться с произволом ке Геруна. По дороге во дворец Лиас вновь произнес текст прошения, после чего ке Морар принялся задавать каверзные вопросы. Надежда надеждой, но нужно было подготовиться и к тому, что жалоба на управляющего самого герцога Долганского вызовет недоверие. Но у Лиаса были с собой многочисленные бумаги, подтверждающие его правоту: оригинал свитка, дающего роду Анби право на оспариваемую шахту, копии всех жалоб Селарда в городской совет Труи и ответов чиновников. К тому же… Лиас ведь не просил немедленного решения конфликта в пользу рода Анби, лишь справедливого и независимого расследования. Он полагал, что вместе с ним в родную провинцию отправится императорский дознаватель, и уж на месте разберется в очевидности преступлений ке Геруна. Ке Морар проводил Лиаса до самых Фруктовых ворот, но остаться с ним до девяти часов не мог: его ждала служба. Так что Лиас вновь оказался наедине со своими страхами и тревогами. Его не пугала аудиенция у императора. Он верил в справедливость и мудрость их повелителя. Но вот то, что сперва ему предстоит разговор со жрецами Арда… одна мысль о них вызывала дрожь. Слишком свежи еще в памяти были пустые, ничего не выражающие глаза карателей, ложные обвинения, страх, унижение, боль. Этот день, когда его после долгого ожидания, наконец, вызвали во дворец, должен был стать праздником, днем его триумфа. Ведь еще немного, и он приведет домой помощь, защиту для сестер и Селарда. А там, глядишь, им вернут шахту, у них вновь появятся деньги, все станет как раньше. И может… может быть даже Джаде еще не поздно будет найти себе мужа, создать собственную семью. Хотя ей, конечно, уже не шестнадцать, и мало кто согласится посвататься к девушке ее возраста. Но главное — они будут избавлены от преследований ке Геруна! Смогут жить в тишине и покое… Да, в эти последние минуты ожидания Лиас должен бы радоваться, предвкушать, как вернется домой победителем. Но вместо светлого волнения, в его душе царил страх. Он нервозно вышагивал по утопающим в белоснежном цвету аллеям, отстраненно отмечая их красоту. Ах, если бы только он смог вновь стать тем собой, каким был еще пять дней назад, до рокового праздника Весны! Тогда бы он от души наслаждался самым прекрасным зрелищем, что когда-либо видел. С дальнего конца аллеи открывался волшебный вид на дворец. Воздушное розовое здание словно бы парило над землей, над пышным облаком цветущих яблонь и груш. Высокие башни вздымались к небу, но не привычно тяжелые и грозные, а легкие, тонкие, невесомые. Розовый фасад украшала ажурная резьба и белая лепнина, статуи, барельефы… Еще когда Лиас увидел дворец в первый раз, его поразило, что резиденция императора выглядела так… нежно. Сложно было поверить, что это эфемерное здание построил никто иной, как Тасан Первый. Грозный воин, основавший свою империю на руинах им же утопленных в крови королевств. Скорее этот дворец подошел бы прекрасной принцессе, юной деве из тех романтических баллад, что поют трубадуры. Но потом ке Морар рассказал, что по задумке императора, дворец должен был символизировать новое начало. Весну, пробуждение, мир… Что ж. Архитекторы и строители полностью справились с поставленной задачей. Дворец, и правда, был словно бы продолжением цветущего сада. Весенним каменным цветком. Стрелка часов на одной из дворцовых башен скакнула вперед, показывая без двух минут девять. Лиас глубоко вдохнул, расправил плечи и решительным шагом подошел к воротам. Они были огромные: широкие настолько, что в них могло бы заехать одновременно три всадника в ряд, и очень, очень высокие. Но при этом благодаря изысканной фигурной ковке в виде растительного орнамента, они странным образом не подавляли своей массивностью. По обе стороны от ворот, неподвижные словно статуи, стояли гвардейцы. За все то время, что Лиас нервно вышагивал по фруктовой аллее от дворца до дальней ограды и обратно, они как будто бы ни разу не пошевелились. Но при этом Лиас постоянно чувствовал их присутствие, их внимание. И от этого становилось лишь еще более неуютно. Но вот, наконец, раздался лязг поднимающейся решетки, глухо пророкотал отпирающийся засов. Однако вопреки ожиданиям Лиаса, ворота после этого не распахнулись, лишь в правой створке приоткрылась не замеченная им прежде дверь. Из нее никто не вышел, и Лиас с сомнением посмотрел на гвардейцев, ожидая от них подсказки. Ему что, предлагается зайти во дворец одному? Но гвардейцы оставались все также неподвижны и невозмутимы, их суровые лица не дали ответа. Тогда Лиас все же подошел к двери и с ощутимым усилием толкнул ее. Хотя дверь была совсем маленькой, она оказалась весьма тяжелой. За воротами обнаружился мощеный серым камнем внутренний двор. Он был небольшим и довольно уютным: стены дворца и караульного помещения обвивали плети вьющегося хмеля, вдоль дорожек стояли вазоны с растениями, а за границей серого камня начинался идеально ровный зеленый газон. Возле входа в здание дворца несли караул еще двое гвардейцев да один деловито опускал решетку ворот. Лиас растерянно огляделся в поисках провожатого. Он был здесь впервые, и не представлял, как вести себя. Куда пойти, к кому обратиться. Да и посланник императора ведь говорил, что перед началом аудиенции ему необходимо будет встретиться со жрецами Арда. О! А вот и жрец. Лиас, наконец, заметил стоящего в тени караульной мужчину. Он был одет в традиционную для служителей старшего бога одежду: черную тунику до колена, черные шоссы и черный же плащ, из-под которого виднелся длинный меч в ножнах. Невольно Лиасу вспомнились всадники, сопровождавшие Ромара в праздник Весны. Они, определенно, были одеты не как жрецы Арда, но очень и очень похоже. Тоже темные цвета, та же простота и лаконичность… неужели он был прав в своем предположении, и Ромар — сам каратель?! Но нет. Не время и не место сейчас вспоминать о том дне. Лиас приблизился к жрецу Арда, и смог разглядеть его получше. Это был высокий и мощный мужчина лет сорока с широким невыразительным лицом. На первый взгляд он мог бы показаться обычным ветераном, военным или гвардейцем в отставке, одним из приятелей ке Морара, с которыми тот знакомил Лиаса на улицах Ратного круга. Вопреки ожиданиям Лиаса от него вовсе не веяло жутью, как от карателей. Глаза смотрели цепко и внимательно, но не казались пустыми. Вот только… этот жрец Арда служил во дворце, проверял на благонадежность посетителей самого императора, а потому явно был не так прост, как выглядел. — Добрый день, ар, — Лиас первым поздоровался, вежливо поклонился. — Рад приветствовать вас во дворце, ке Анби, — низким басом пророкотал в ответ жрец. — Надеюсь, вы обретете здесь то, что ищете. — Спасибо, ар. И я на это очень надеюсь! — Насколько я понял, вы имеете привычку не носить при себе оружие. И все же, если оно у вас есть, самое время его оставить, — жрец повел рукой в сторону караульной. — Не волнуйтесь, каким бы ценным оно ни было, императорские гвардейцы сохранят его в целости. Лиас, действительно, в столице не носил меча, но откуда жрец Арда об этом знает?! Ведь дворяне практически никогда не появлялись в общественных местах без оружия. И традиционный парадный костюм дворянина предполагал обязательное наличие меча или хотя бы длинного кинжала. Даже Селард, когда отправлялся по делам в Трую, пристегивал к поясу облегченный клинок дяди Турейна. А ведь он, в отличие от самого Лиаса, никогда не учился ратному делу. С легкой грустью Лиас вспомнил, как его, совсем еще малыша, дядя Турейн впервые привел на задний двор тренироваться. Сперва тот учил его бегать, падать и кувыркаться, затем вручил в руки тяжелый деревянный меч. Как и любой мальчишка, Лиас любил лазать по стенам, скакать через поля сперва на пони, а потом и на настоящем высоком коне. Ему нравилось стрелять из арбалета и аркебузы, но к тринадцати годам, увы, стало понятно, что не только хорошим, но даже приличным мечником ему не быть. Правда, в последние годы дома ему все же приходилось носить при себе меч. Но, слава Богам, так и не представилось случая им воспользоваться. Ведь после смерти дяди Турейна ему стало не с кем тренироваться. И даже те скромные навыки, что у него были пять лет назад, сошли на нет. Так что любой из головорезов ке Геруна, не говоря уж о нем самом, победил бы его, почти не напрягаясь. Перед отъездом в столицу Лиас и Селард долго думали, брать ли ему с собой меч. Они знали, что во дворец вход с оружием запрещен, а на улицах… по некотором размышлении они пришли к выводу, что безопаснее ходить вовсе без оружия, чем с мечом, которым практически не умеешь пользоваться. И Лиас о том своем решении ни разу не пожалел. До самого праздника Весны он ухитрялся избегать серьезных проблем. Ну а при встрече с карателями ему никакой меч бы не помог. — Вы правы, ар, я безоружен. — Гадаете, как я узнал? — правильно понял выражение его лица жрец Арда. — В этом нет большого секрета: всех, кого приглашают на аудиенцию к его императорскому величеству, тщательно проверяют. Мы многое о вас знаем. — О! — встревоженно выдохнул Лиас. Значит ли, что и о подозрении в воровстве жрецу Арда известно? Наверное, да. Ведь это именно его собратья привезли Лиаса в тот страшный дом. — Не беспокойтесь, — по-доброму улыбнулся жрец. — Вы здесь, и значит, прошли проверку. Остался последний момент. Прежде, чем мы отправимся во дворец, позвольте убедиться, что вы действительно безоружны. Никто не сомневается в вашей честности, это лишь простая формальность. Но таковы правила. Убедиться, что он безоружен? Но как? Впрочем, несмотря на свое недоумение, Лиас кивнул, выражая согласие. Жрец Арда подошел вплотную, оказавшись не просто высоким, а настоящим гигантом. Лиас едва доставал ему до плеча. Быстро и деловито он своими ручищами прошелся вдоль рукавов дублета Лиаса, особое внимание уделив завязкам, ощупал спину и бока. О Боги! Лиас почувствовал, как жаркая краска заливает его щеки, шею и даже уши. За что с ним так?! Это было унизительно, позволять трогать себя чужому человеку. И хотя в прикосновениях жреца Арда не содержалось и намека на сексуальные домогательства, Лиас почувствовал себя грязным. Совсем как тогда… Неужели всех дворян, приходящих на прием к императору, подвергают столь оскорбительной процедуре?! Лиас представил какого-нибудь важного графа или влиятельного барона, и усомнился, что они позволили бы так с собой поступить. Да и ке Морар не предупреждал ни о чем подобном… так что же это?! В чем его опять подозревают?! Наконец жрец Арда прекратил свои унизительные манипуляции. Сделал шаг назад и посмотрел Лиасу в глаза. — Еще раз приношу свои извинения, ке, — произнес он успокоительно. — Все в порядке. Пройдемте во дворец. Вслед за жрецом Арда Лиас вошел в святая святых: резиденцию императора. Они оказались в огромном светлом зале, с обеих сторон которого наверх уходила широкая пологая лестница. Лиас никогда прежде не видел таких в помещении: уж слишком много места она занимала. Но нужно признать, выглядела очень величественно и красиво. Все ступеньки были из белого камня, также, как и перила с резными балясинами. Лиас поднял голову, чтобы посмотреть, куда ведет лестница, и не удержал восхищенного возгласа. Все стены и даже потолок украшала яркая роспись. Справа располагались сцены из жизни средних богов: Олта и Олеи. На первых картинах они пришли в недавно созданный Ардом мир и решили его улучшить: сотворили воздух и воду, животных, растения. Поля и леса, реки и горы, посреди которых сами же и гуляли, взявшись за руки. Олт был богом мудрости, покровителем исследователей и ученых, Олея — самим олицетворением юности и невинности. Вечные жених и невеста… Левая стена была посвящена младшим богам, Имбу и Имэс. Они пришли в созданный Ардом мир последними. Но именно Имэс по своему образу и подобию сотворила людей, наделила их разумом. А ее муж, Имб, научил их хитрости и торговле, ценить комфорт и материальные блага. Он научил их разжигать огонь и строить дома. Имб был покровителем купцов и строителей, но вместе с тем — и воров, всевозможного сброда и отщепенцев. Имэс же была богиней домашнего очага, небесной защитницей жен, матерей и младенцев. Ард и Аруш взирали на посетителей дворца с потолка. Он — грозно, как и положено богу создателю и разрушителю, она — мягко и нежно, являясь богиней-заступницей. Именно старшие боги олицетворяли страсть и физическую любовь. Они постоянно ссорились и мирились, и переменчивость их отношений во время сотворения мира заложила смену времен года. Летом они сгорали в огне любви, осенью остывали, зимой злились друг на друга и ссорились, а весной снова мирились. Ард, как и всякий создатель, был недоволен получившимся миром и собирался его уничтожить, как ранее уже разрушал другие миры. Но Аруш он понравился, и она вымолила у возлюбленного шанс на его существование. Однако во время особенно бурных ссор, Ард вновь грозился разрушить мир, так происходили извержения вулканов, землетрясения и прочие стихийные бедствия. Ард был богом созидания и разрушения, начала и конца, богом смерти и очищения. Аруш воплощала собой любовь и страсть, но в то же время — и всепрощение. — Красиво, правда? — Лиас не знал, сколько времени он простоял, восхищенно разглядывая фрески. Но голос жреца Арда вернул его в реальность. — Да, очень, — благоговейно прошептал он. И тут же осознал неуместность своего поведения. — Простите. Я не должен был нас задерживать. — Ничего. Хорошо, когда человек способен замечать красоту. В какой-то мере, именно это и делает нас людьми. Я бы не помешал вам любоваться и дальше, но, к сожалению, нас уже ждут. Сюда, нам наверх. Лиас посмотрел на жреца Арда с возросшей симпатией. Несмотря на вид простого вояки и пугающее место службы, похоже, он и сам умел ценить красоту. А то, что облапал его при входе… пожалуй, император имеет право так поступать с посетителями во имя своей безопасности. Вслед за жрецом Арда Лиас подошел к правому крылу лестницы, и начал по ней подниматься. Фрески теперь оказались совсем близко, и соблазн остановиться, рассмотреть их подробнее, был велик. Но он не за тем пришел во дворец, чтобы любоваться императорскими сокровищами. У него было дело, на котором стоило сосредоточиться. Лиас вновь повторил про себя текст прошения. В этот миг он был особенно благодарен ке Морару за его предусмотрительность. За то, что заставил Лиаса заранее придумать четкие формулировки, записать их и заучить. Здесь, в окружении невиданной роскоши и произведений искусства, Лиас четко осознал, что с импровизацией бы не справился. Лестница вывела на широкую пустую площадку, за которой начиналась длинная картинная галерея. По обеим стенам висели портреты представителей императорского рода Эврил и их славных предков, королей Ренкатании. Как же Лиас хотел бы пройтись здесь не спеша, суметь рассмотреть лица мужчин и женщин, правивших одним из пяти королевств. Не самым большим, не самым богатым, даже не самым грозным… но благодаря императору Тасану Первому завоевавшим всех на полуострове. Пройдя галерею, они оказались в анфиладе парадных комнат. Тут уже стали встречаться люди: несущие стражу гвардейцы, придворные в пышных нарядах, деловито снующие туда-сюда слуги… Лиас старался не обращать внимания на богатое убранство комнат, мимо которых они проходили, но неизменно задерживался взглядом на платьях придворных дам. Ах, если бы только он когда-нибудь смог купить что-то подобное Джаде и Роле! Как прекрасны были бы сестры в парче и узорчатом шелке! Наконец они свернули из центральной анфилады и оказались в просторной комнате, стены и потолок которой также украшали яркие росписи. На этот раз были изображены сцены охоты, перемежающиеся растительным орнаментом. Мебели здесь совсем не было, но при этом помещение вовсе не казалось пустым: его заполняли люди, десятки людей. Кто-то сбился в группы и о чем-то тихо беседовал, но большинство держались по одному… если, конечно, не считать жрецов Арда, сопровождавших каждого из посетителей. — Они все… тоже на аудиенцию? — шепотом спросил Лиас. Он-то думал, что его пригласят к императору если не сразу, то в течение десяти-пятнадцати минут. Но все эти люди пришли раньше и… он тяжело вздохнул. Пока все складывалось совсем не так, как он представлял. — Да, — также шепотом ответил стоящий у него за плечом жрец Арда. — В канцелярии могут лишь предполагать, сколько времени у его императорского величества займет рассмотрение того или иного прошения. И на случай, если его величество решит все вопросы быстро, обычно приглашают чуть больше людей, чем необходимо. — Но как же… то есть, не все приглашенные сегодня попадут на аудиенцию? — Боюсь, что так. — О! Понятно, — Лиас еще раз оглядел людей вокруг. Не удержался и подсчитал: групп и одиночек всего набралось пятнадцать. Если на каждого выделить хотя бы по десять минут… хотя нет, вряд ли проблемы, с которыми идут на аудиенцию к самому императору, можно решить столь быстро. Да, ситуация выглядела неутешительно. Лиас приуныл. С его везением он наверняка окажется в числе тех несчастных, до кого сегодня очередь не дойдет. И тогда неизвестно сколько придется ждать нового приглашения. Как бы снова не месяцы… Дверь, противоположная той, через которую они пришли в зал, вдруг открылась, и все замерли в ожидании. Стихли разговоры, покашливание, даже шелест одежды. К ним вышел молодой человек в цветах личной императорской канцелярии и, сверившись с каким-то свитком, пригласил барона Корского. Названный — грузный мужчина с обветренным лицом — тут же пересек зал и скрылся за резной дверью. По всей видимости, там-то и находилась малая императорская приемная. Потянулись минуты томительного ожидания. Время от времени к ним вновь выходил все тот же представитель канцелярии, приглашал очередного счастливчика. Минуты слились сначала в час, потом в полтора. Каждые полчаса из-за окна раздавался короткий, но громкий звон башенных часов. Стоять практически без движения оказалось утомительно. Но куда хуже было осознавать, что возможно, это ожидание напрасно. Хорошо хоть новых посетителей в зале не прибавлялось, Лиас присоединился к ним последним. Но, увы, очередь продвигалась чересчур медленно. А ведь император не станет тратить на прием просителей целый день. Еще чуть-чуть, и вместо того, чтобы пригласить следующего, им объявят, что на сегодня прием закончен. И что тогда? Нужно ли будет подавать прошение об аудиенции заново или их и так пригласят второй раз? И главное — на сколько еще недель, а скорее даже дней, жизни в столице ему хватит денег? Лиас раз за разом пересчитывал свои запасы, прикидывал, где бы раздобыть бесплатной еды. Но чем дольше он думал, тем более четко осознавал: без денег Ромара ему не справиться. Он так сосредоточился на этих подсчетах, что даже не сразу среагировал на прозвучавшее в тишине свое имя. — Ке Анби, — все это время простоявший рядом жрец Арда дотронулся до его локтя. — Вас приглашают. — О! Спасибо, — Лиас встрепенулся и под завистливыми взглядами остальных ожидающих подошел к заветной двери. Всего один шаг, и вот уже он оказался в малой императорской приемной. Судя по названию, Лиас ожидал увидеть комнату, сопоставимую по размерам с той, в которой он провел последние полтора часа. Но она была намного, намного больше. Также лишенная мебели, она казалась даже в несколько раз просторнее, чем главный зал его родного замка. Стены здесь также украшала богатая роспись, но Лиас не решился на нее взглянуть. В первые мгновения все его внимание оказалось приковано к воинам в красных плащах. Помимо гвардейцев покой императора хранили каратели. Наконец он заставил себя отвести взгляд от пугающих фигур в красном, посмотреть на владыку огромной империи. Лиас и сам не знал, чего ожидал от императора, наверное, что он будет похож на величественный чеканный профиль самого себя на монетах. Или — на официальный портрет, виденный им в канцелярии. Там молодой Эдамар Первый был изображен верхом на коне, со вложенным в ножны мечом. Император-миротворец, мудрый и справедливый. Лиас всегда с благоговением думал о повелителе и полагал, что он будет выглядеть соответственно своему положению. Но увы, реальность разочаровывала. В противоположном конце зала на троне сидел пожилой грузный мужчина. Лиас знал, что их императору пятьдесят один год, но этот человек выглядел существенно старше. Его округлое лицо обрюзгло, дряблую красную кожу испещряли морщины. Некогда светлые волосы стали невзрачного серого оттенка, лишь в ухоженной окладистой бороде еще проглядывали оттенки былого золота. Не исправлял картины и взгляд: какой-то мутный, рассеянный. И этот человек — император?! Скорее уж он походил на запойного пьяницу из тех, что сутками напролет просиживали в кабаках Ратного Круга. Ох! Какие опасные мысли! Нельзя думать так об императоре, особенно в присутствии карателей. Лиас поспешил глубоко поклониться. — Приветствуем вас, ке Анби, во дворце. Подойдите. — А вот голос императора звучал правильно. Глубокий и низкий, он призывал слушать и подчиняться. Лиас пересек зал и остановился перед возвышением, на котором стоял трон. Почему-то сейчас смотреть на императора казалось неуместным, и он вперил взгляд в его расшитые жемчугом туфли. — Напомните вкратце суть вашего прошения. И Лиас сперва немного подрагивающим от волнения голосом, а затем спокойней, увереннее, произнес составленный ими с ке Мораром текст. В нем он отразил все преступления ке Геруна: как тот запрудил реку, тем самым затопив поля имения Анби, как запугал крестьян, вынуждая их уйти из своих деревень. Как во главе вооруженного отряда захватил шахту, убив всех не пожелавших покинуть ее работников, как подделал документы о праве собственности на шахту. Рассказал о страхе судейских чиновников в Труе, и как ке Герун со своими головорезами бесцеремонно ездит по землям Анби. Как недавно и вовсе домогался благородной незамужней девицы, ко Ролейны Анби. — Возмутительно! — буквально на последних словах прервал Лиаса император. И от одного его короткого слова, от прозвучавшего в голосе гнева, у Лиаса за спиной будто бы выросли крылья. Да! Он смог! Император проникся преступностью действий ке Геруна, он им поможет! — Сколько, говорите, лет вашей сестре? — Шестнадцать, Ваше Величество. — Хммм, невеста совсем. И что же, уже назначена ее свадьба? — Нет, Ваше Величество. — Лиас несколько удивился тому, какое направление принял разговор. Он не понимал, почему император расспрашивает не про вооруженный захват шахты, не про убийства и даже не про подделанные документы, а про Ролю. — Роля… то есть, ко Ролейна пока не помолвлена. — Безобразие! Хорошо, мы отдадим приказ, чтобы ке Герун на ней женился. Что?! Лиасу показалось, он ослышался. Приказ, чтобы ке Герун женился на Роле?! Но разве за все его преступления его не арестуют?! Не предадут справедливому императорскому суду?! Лиас вскинул голову, вновь посмотрел на императора. Тот выглядел устало и отстраненно. Будто бы звучный, полный эмоций голос, и вовсе принадлежал не ему. При этом он даже не смотрел на Лиаса, задумчиво изучая что-то поверх его головы. — Простите, Ваше Величество, — тише и более робко, чем хотел бы, проговорил Лиас. — Я, видимо, что-то неправильно понял. Но зачем ко Ролейне выходить замуж за ке Геруна? Разве он… не понесет наказания за свои преступления? — Преступления? — а вот теперь император посмотрел прямо на Лиаса, в удивлении поднял брови. — Так вы говорите, ваш брат писал герцогу Долганскому? — Да, Ваше Величество. Неоднократно. — Значит, он в курсе происходящего. Он — элтемире, глава моего Совета. Он управляет империей и, уж конечно, является полновластным хозяином своих земель, — император говорил медленно, будто обращался к неразумному ребенку. Но при этом Лиасу послышалось в его интонациях что-то… угрожающее? Вслушиваясь в его голос, он даже не сразу осознал, что именно сказал император. Он что, признал, что элтемире, не сам император, управляет империей?! Да скажи это кто-то другой в присутствии карателей, и его тут же обвинили бы в измене! Ну или... возможно, Лиас чего-то не понимает? Впрочем, дальнейшие слова императора прозвучали столь же абсурдно: — Если герцог считает, что эта шахта его, значит, так оно и есть. Он имеет полное право карать и миловать людей на своих землях. Мы не думаем, что ке Герун — преступник и убийца. Он — управляющий на землях элтемире, проводник его воли. А элтемире не ошибается. Если на его землях по его приказу казнили каких-то людей… значит, они были преступниками и заслужили. О чем вы там еще говорили? О запруженной реке? Это, право, даже смешно. Элтемире может делать со своей рекой все, что ему вздумается. Но преследовать незамужнюю благородную девушку! Это возмутительно! Тут ке управляющий забывается! — Но Ваше Величество… — голос Лиаса дрогнул, он почувствовал, что задыхается от отчаяния. И все же нашел в себе силы поспорить с самим императором. — Эта шахта издревле принадлежит роду Алби, еще со времен Арранского королевства. И потом… у нас есть документ, подтверждающий право на собственность, подписанный лично императором Тасаном Первым. — Документ за подписью императора Тасана? Дайте-ка я посмотрю! — император протянул вперед руку. Но прежде чем Лиас сделал шаг вперед, у него за спиной возник каратель. Взял нужный свиток, передал его императору. От этого вынужденного взаимодействия с красным жрецом Арда у Лиаса по спине пробежал холодок. — Хммм, да, действительно. Это подпись нашего деда. Что ж, это многое меняет. Император задумался, и Лиас, затаив дыхание, ждал его нового вердикта. Надежда вновь расправила свои крылья. — Вот что, вам следует обсудить этот вопрос с самим элтемире. По всей видимости, между вами произошло какое-то недопонимание. — Мы бы с радостью, Ваше Величество. Но герцог ни разу не ответил на письма моего брата. — Так поговорите с ним лично! — император явно начал раздражаться. Вновь через карателя вернул Лиасу документ. — Вместо того, чтобы тратить время своего императора, встретьтесь с элтемире. У него точно так же есть приемные часы. Подайте прошение в его канцелярию, и он вас примет. Все имущественные споры решайте с ним сами. Но вот с вашей сестрой… безобразие! Я прослежу, чтобы ке Герун на ней женился. — О нет, Ваше Величество! Не нужно! Ко Ролейна вовсе не хотела бы этого брака. Она боится ке Геруна, и на то есть основания. — Глупости! Жена и должна бояться своего мужа. Ничего ей не сделается. А лучшего жениха вы ей все равно не найдете, раз ей уже шестнадцать лет, и она все еще не просватана. Так что лучше подумайте, какой выкуп сможете за нее получить. Лиас было открыл рот, чтобы возразить, но император оборвал его резким движением руки. — Довольно! Их свадьба — дело решенное. А вы, вместо того, чтобы спорить, лучше бы поблагодарили. Глупый мальчишка! Не хочу больше вас слышать. Аудиенция закончена. Стоявший сбоку каратель сделал шаг вперед, загораживая императора от Лиаса. Произнес: «Пройдемте», — и проводил его к неприметной дверце, ведущей из зала. За ней Лиаса уже ждал тот же жрец, что утром встретил его у Фруктовых ворот. — Ну как? Все хорошо? — зачем-то спросил он. Лиас лишь молча помотал головой. Он боялся, что если заговорит, то не сдержит обуревавших его эмоций, позорно расплачется. Вот он и побывал на аудиенции у императора. Реализовал их последнюю надежду. Но лучше не стало, наоборот, ситуация лишь ухудшилась. Вместо того, чтобы защитить сестру, он чуть ли не собственными руками отдает ее в лапы ке Геруна. Страшно представить, что этот негодяй сделает с ней после свадьбы! Нежеланной для него точно так же, как и для нее, свадьбы. О Боги! Бедная Роля! Ке Герун изнасилует ее и убьет, и будет при этом полностью в своем праве! И никто, никто не сможет ее, их всех, защитить. Но нет! Еще рано сдаваться! Теперь Лиас подаст прошение в канцелярию элтемире. И… нужно написать Селарду, получить от него одобрение тому безумному плану, что возник у Лиаса в голове, пока его вели к выходу из дворца. Раз им все равно не вернуть свою шахту — Лиас не верил, что герцог отдаст ее добровольно — они могут… официально отказаться от прав на нее. А взамен попросить у герцога защиты хотя бы для Роли. Теперь Лиас должен исправить тот вред, что нанес их семье аудиенцией у императора.