Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

Смеркалось. Свет из окна становился все более тусклым. По-хорошему нужно было бы встать, зажечь свечи или даже снова отложить написание письма на завтра. Но Лиас никак не мог заставить себя пошевелиться. Перед ним на столе лежал лист чистой бумаги, свежеочиненное перо и чернильница, но слова не шли. Он не представлял, что сказать брату. Как сообщить семье о решении императора. А ведь Селард с самого начала был против его поездки в столицу. Он будто заранее знал, что даже высочайшая аудиенция не принесет им ничего хорошего. Лиаса удивляло и возмущало неверие брата, он понимал, что в Труе им правосудия не найти, но не желал сдаваться. Только не когда на кону оказалась честь Роли! Он был уверен, что император справедлив и милостив, что уж он-то им точно поможет. И Лиас убедил Селарда в своей правоте, тот тоже поверил, что высочайшая аудиенция — их последний шанс. Что так они смогут спасти сестру, вернуть шахту, все-все исправить… Селард, Джада и Роля так радовались, когда Лиас в одном из первых писем сообщил, что сумел подать прошение в императорскую канцелярию! И вот теперь их последний шанс обернулся катастрофой. Подумать только: император приказал выдать Ролю замуж за этого монстра! Да, при иных обстоятельствах ке управляющий в родовом замке самого элтемире был бы удачной партией, но ке Герун не заинтересован в том, чтобы породниться с бароном Лагрисским. А значит, семейная жизнь Роли обернется истинным адом. Нет! Этого брака ни в коем случае нельзя допустить! Но что они могут?.. Спрятать сестру, нарушить приказ императора? Да, в принципе, они могли бы попробовать переехать на юг. Там, где-то в Зетаранской провинции, находится поместье, которое вместе с титулом перешло к Селарду по наследству от дяди Турейна. Однако из них четверых никто ни разу там не бывал, а дядя Турейн рассказывал, что его родовой замок был сперва захвачен повстанцами, а затем сожжен дотла императорскими войсками. От некогда величественного здания остались лишь фундамент и обвалившиеся стены. Разоренные бесконечными восстаниями земли не приносили дохода, и дядя Турейн поступил на военную службу. Долгие годы он боролся с повстанцами в разных городах и провинциях, но домой так никогда и не вернулся. Вместо этого, выйдя в отставку, он поселился в поместье Анби, взял на себя заботу о малолетних родственниках. В Зетаране их явно не ждет ничего хорошего. Разрушенный замок, запущенные земли, незнакомые соседи…. И нет никаких гарантий, что там их не найдут, что Селарда, как главу их семьи, не арестуют за нарушение императорского приказа. Нет, действовать нужно иначе. Но как?! Вчера, когда Лиас вернулся из дворца после роковой аудиенции, его уже ждала и-Нирель с праздничным обедом. Как и им всем, ей в голову не пришло, что победа может обернуться поражением, что ее поздравления окажутся неуместными. Сейчас Лиасу было стыдно, но тогда у него не нашлось сил с ней разговаривать. Он лишь буркнул что-то маловразумительное и на весь день заперся в комнате. Он чувствовал себя разрушенным, опустошенным. Так плохо ему не было даже после произошедшего в праздник Весны. Тогда у него имелась цель, ради которой он был обязан держаться. Чувство долга перед семьей послужило опорой, позволившей ему не расклеиться, устоять. Он знал, что несмотря ни на что, должен дождаться императорской аудиенции, подать жалобу на ке Геруна, спасти сестру… И вот эта цель исчезла, оставив вместо себя лишь еще одно несчастье. Вечером к нему пришел ке Морар. Хорошо, что и-Нирель успела его предупредить о провале, постигшем Лиаса на аудиенции, и он не стал травить душу принесенными подарками и поздравлениями. Вместо этого ке Морар велел Лиасу собраться, подумать, что они еще могут сделать. Ведь борьба не закончилась, а значит, Лиасу нужно быть сильным, как никогда. Лиас испытывал благодарность к старшему товарищу за поддержку. Ке Морар обещал вновь напрячь старые связи, помочь подать в канцелярию Совета прошение об аудиенции у элтемире. Подать-то прошение было можно…. Но сам же ке Морар и уверял, что аудиенции у элтемире добиться куда сложнее, чем у императора. Владыка империи рано или поздно принимает всех своих подданных, элтемире же многим отказывает в аудиенции. Учитывая, какой вопрос Лиас собирался с ним обсудить, его затянувшееся молчание в ответ на письма Селарда… Нет, конечно, Лиас пойдет и этим путем, обязательно подаст прошение, но особо рассчитывать на аудиенцию у элтемире не стоит. Если бы только у Лиаса был постоянный пропуск в Первый Круг! Он бы тогда выяснил, где живет герцог Долганский, и сутками напролет караулил бы у въезда в его дворец, в крайнем случае — у здания Совета. Но ке Морар никак не мог добыть ему такой пропуск, а других знакомых у Лиаса в столице не было. Разве что… не в первый уже раз Лиас задумался, почему Селард столь упорно не желает обратиться за помощью к семьям родителей. Не дядя-граф, так дедушка-граф помогли бы! Однако Селард все время так ловко уходил от обсуждения этого вопроса, что Лиас начал подозревать наличие какой-нибудь семейной тайны. И действовать в обход старшего брата не мог. Увы, но они с Ке Мораром так ничего дельного и не придумали. Весь сегодняшний день Лиас продолжал крутить в голове те или иные варианты дальнейших действий. Но, как и накануне, при ближайшем рассмотрении все планы оказывались слишком сложными, неосуществимыми. Тут явно требовалось нечто принципиально иное. Но вот что?! Давно пора было написать Селарду. Сообщить о приказе императора, спросить совета. Может быть, брат или умница-Джада сумеют найти решение. Но как же не хотелось перекладывать на них ответственность! Впрочем… Вчера, выходя из дворца, Лиас подумал, что, если они в очередном письме герцогу сообщат, что готовы официально отказаться от прав на шахту в обмен на неприкосновенность семьи, тот может наконец и ответить. Но такие решения, опять же, должен принимать Селард. Причем быстро. Ведь неизвестно, когда приказ императора дойдет до ке Геруна. Это может занять несколько месяцев, а может — и пару дней. Конечно, еще есть вариант попробовать настоять на длительной помолвке, но… Как же Лиас устал от этих «но»! От ощущения собственной беспомощности, от того, что и он, и его семья, зависят от посторонних людей. Равнодушных, как император, а то и враждебных, как ке Герун… Лиас взял перо и обмакнул в чернила. «Дорогой Селард!» — вывел он неровным от волнения почерком. Тяжело вздохнул, посмотрел в окно. Перед ним простиралась торговая улица. Обычно в это время лавки бакалейщиков еще были открыты, и редкие прохожие нет-нет да заходили купить какие-нибудь пряности, копчености или муку. Сегодня же все магазины закрылись пораньше. Шел седьмой, предпоследний, день ярмарки, и вечером, как только стемнеет, заезжий колдун из Атисана устроит на Торговой площади огненное представление. В те счастливые дни, когда Лиас вместе со всеми горожанами ждал открытия ярмарки, когда словно бы невзначай прогуливался вокруг строящихся шатров, он сильнее всего хотел посмотреть на настоящего колдуна. Он то и дело улавливал рассказы столичных жителей о былых волшебных представлениях. О вздымающихся к небу огненных струях и о ярких разноцветных звёздочках, вдруг раскрывающихся над головой огненными цветами. Он все гадал, каково это, увидеть настоящее волшебство. И, честно говоря, до конца не верил в его существование. До приезда в столицу он слышал о колдунах только в сказках, тех, где еще говорилось о русалках и маленьких феях. Помнится, в детстве они с Джадой сбегали на тогда еще полноводную речку в надежде увидеть девушек с рыбьими хвостами. Русалок в их речке не оказалось, а дядя Турейн, узнав об этих вылазках, долго смеялся над их верой в сказки. Но здесь, в Адальгоне, к рассказам о волшебстве относились иначе. Ходили слухи, что старшие жрецы и жрицы всех шестерых богов являются магами. Лиас только не мог понять, зачем жрецам скрывать свои умения. И почему тогда заезжий колдун участвует в уличных увеселениях. Да, еще неделю назад, Лиас бы тоже вышел из дома, присоединился к нарядной, радостно-возбужденной толпе. Неделя… Подумать только, с праздника Весны прошло всего лишь семь дней! А как много за это время успело произойти! Встреча с карателями, несправедливые обвинения, насилие, боль и страх. Затем — полученное из дворца приглашение, надежда и робкая радость. Крах… Неделя! Всего лишь неделя! Поток людей, идущих в сторону Торговой площади, становился все плотнее. Молодые парни и девушки, сбившись в отдельные группки, красовались друг перед другом: обменивались пылкими взглядами, говорили и смеялись громче обычного. На них снисходительно поглядывали идущие с детьми семейные пары, незлобно покрикивали старцы и старицы. Раздался цокот копыт, и на улице показался всадник, ведущий в поводу еще одну лошадь. Наверняка житель одного из трех первых Кругов: это там воины и богатые горожане перемещались верхом, в Торговом же Круге в основном ходили пешком, реже — ездили на открытых повозках. Лиас перевел взгляд на лежащий перед ним лист бумаги. Нельзя отвлекаться! Сколько бы интересного ни было за окном, у него есть дело, на котором нужно сосредоточиться. Он задумался над следующей фразой, вновь обмакнул перо в чернильницу. Но не успел ничего написать, как снизу раздался громкий стук в дверь. Странно, кто бы это мог быть? Лавка закрыта до утра: и-Нирель с сыновьями, как и большинство соседей, отправились на Торговую площадь смотреть огненное представление. И об этом все знали. К нему же мог прийти разве что ке Морар, но у него этим вечером были какие-то дела по службе. Стук раздался вновь. И Лиас, мысленно посетовав на то, что из его окна входная дверь не видна, отправился открывать. На пороге стоял молодой мужчина, шатен лет двадцати-двадцати пяти. И кажется, это был тот самый всадник, которого Лиас давеча видел из окна. По крайней мере, обе лошади нетерпеливо пофыркивали у него за спиной. — Добрый вечер, — поздоровался Лиас. — Чем я могу вам помочь? Незнакомец окинул Лиаса столь презрительным взглядом, что он сразу вспомнил, какая на нем неподобающая одежда. Старая, заношенная, сшитая Джадой из неокрашенной шерстяной ткани. Но он сегодня не собирался выходить из комнаты, а в этой одежде было так удобно… Лиас вскинул подбородок и ответил незваному гостю прямым взглядом на взгляд. — Здесь живет Лиассар ке Анби? — Да, это я. Незнакомец приподнял брови, демонстрируя свое удивление. Затем соизволил представиться: — Эон лан Обадис, барон Ирдекский. Старший секретарь канцелярии императорского Совета Десяти. — О! — только и смог выдохнуть Лиас. Наконец он заметил, что незнакомец был облачен в цвета Совета: темно-синие плащ и дублет с золотой окантовкой. Наверняка под плащом скрывается и герб Совета: золотое солнце о десяти лучах. Но постойте! Старший секретарь канцелярии Совета Десяти?! Лиас, конечно, все еще плохо разбирался во всех этих чинах и званиях, но, кажется, это была очень высокая должность. К тому же… он ведь пока не успел подать в канцелярию Совета прошение об аудиенции у элтемире. Так что же Совету от него нужно? — Чем я могу вам помочь? — повторил Лиас, вежливо поклонившись. — Его светлость герцог Долганский, элтемире Ренкатанской империи, знает, что у вас есть к нему прошение. У его светлости освободилось время этим вечером, так что он готов вас принять. — Принять? Сегодня? — растерялся Лиас. Столь стремительного развития событий он никак не ожидал. Как и того, что герцог сам позовет его, не дожидаясь официального прошения. Наверное, это император после вчерашней аудиенции поговорил по его поводу с элтемире. Да, конечно, как же еще! Недаром его величество так внимательно рассматривал подпись своего деда на дарственной. Так что же, еще не все пропало?! У них есть шанс?! По крайней мере, Лиас попробует убедить герцога не допустить свадьбу Роли и ке Геруна. А может, если повезет, герцог согласится вернуть им шахту. Ведь это для семьи ке Анби доход с шахты — средство к существованию, для императорского элтемире же — капля в море его несметных богатств. — Вас что-то не устраивает? — надменно скривил губы барон. — Что? — задумавшись, Лиас не сразу понял, о чем тот. И тут же ответил: — Нет-нет, все в порядке. Сегодня — отличный вариант. — В таком случае, собирайтесь. Я провожу вас. — Спасибо! — засиял Лиас улыбкой. Он вновь почувствовал эмоциональный подъем. Вчера он боялся идти на прием к императору, боялся встречи со жрецами Арда, но сегодня неожиданная аудиенция у герцога Долганского его не пугала. Раз элтемире после стольких лет молчания сам пригласил его на прием, значит, император все же решил помочь им. — Я быстро. Пойдемте, я покажу вам, куда можно поставить лошадей. Барона явно неприятно поразило отсутствие в доме слуг, и он весьма выразительно скривился. Но все же прошел вслед за Лиасом во внутренний двор, где обычно оставляли лошадей и быков заезжие купцы. Самого гостя Лиас проводил в гостиную, предложил ему кувшинчик грушевого сидра. Затем Лиас взбежал по лестнице в свою комнату, поспешно переоделся в лучший костюм. Некогда он очень любил его, но после праздника Весны, после вчерашней неудачной аудиенции, тот вызывал не слишком приятные ассоциации. Но ничего лучше у Лиаса все равно не было, а при встрече с элтемире выглядеть нужно пристойно. С легкой грустью Лиас провел рукой по вышитым Джадой рунам удачи. Как-то плохо они пока ему помогают. Но, может, сработают хоть сегодня?.. Споро умывшись и причесавшись, Лиас взял папку с документами и спустился вниз. На все про все у него ушло не более получаса, но барон не преминул выразить ему свое неудовольствие долгими сборами. Но даже компания столь неприятного типа, как этот барон Ирдекский, не могла испортить Лиасу настроения. Угасшая было надежда воспылала в нем вновь, и даже сильнее, чем прежде. Они вышли на улицу, и барон предложил Лиасу вторую лошадь. Как же давно он не ездил верхом! На двенадцатый день рождения дядя Турейн подарил ему великолепного тиклийского жеребца, и Лиас с ностальгией вспоминал те дни, когда он верхом на верном друге несся через поля и луга родного поместья. Увы, но после начала противостояния с ке Геруном им пришлось продать Светлячка. Расставаться было очень горько, Лиас тогда проплакал несколько ночей подряд, но в ту пору ол-Ченир еще не поселился в их замке, и им банально нечем было платить за еду и дрова на зиму, а сосед предложил за Светлячка весьма неплохую сумму. В их конюшне остались лошади попроще: спокойная кобылка Маргаритка, приученная возить на себе Селарда в специальном седле, и толстобокий старичок со столь неподходящим ему именем Сокол, которого обычно все называли не иначе, как Пончик. Но это было уже не то… Того восторга быстрой скачки, чувства единения со своим жеребцом, Лиас после расставания со Светлячком уже не испытывал. И вот перед ним оказался молодой резвый конь. Лиас с сожалением посмотрел на узкую людную улицу, по которой уж точно нельзя будет пустить лошадь в галоп, и вскочил в седло. Ауууш! Он вскрикнул и поморщился от резкой боли. Раны, нанесенные ему Ромаром, пока что не зажили. И хотя ходил он уже вполне уверенно, садиться в седло было рано. Но едва ли барон согласится подождать, пока Лиас дойдет до Первого Круга пешком. Да и ладно барон! А вот у элтемире могут обнаружиться и другие дела, кроме как выслушивать жалобу соседа на своего управляющего. А потому Лиас уверил барона, что все в порядке, стиснул зубы и тронулся в путь. Они направились в сторону, противоположную той, куда этим вечером стекались все люди, и вскоре выехали на один из Лучей — мощеных камнем дорог, связывающих между собой все круги Адальгона. Здесь пешеходов было уже куда меньше, и они смогли ехать быстрее. Поначалу Лиас постоянно испытывал вспышки боли, но вскоре приноровился, и стало полегче. Настолько, что, оказавшись во Втором круге, он уже смог отвлечься от болезненных ощущений, начал оглядываться по сторонам. Обычно Лиас ходил в Ратный круг другим путем, и теперь с любопытством разглядывал знакомые здания с противоположной стороны. А вот и Арсенальные ворота. Как и остальные, ведущие в Первый круг, они представляли собой относительно невысокий и узкий проезд в Центральной стене. Та была столь широкой, что по ней вполне могли пройти шесть могучих воинов плечом к плечу. С обеих сторон проезд перекрывали массивные створки и обычно поднятые решетки. Лиас вспомнил, как неуютно ему было в первый раз проходить через такие ворота: казалось, что створки вот-вот закроются с обеих сторон, и он окажется в сырой и темной каменной ловушке. На всех пропускных пунктах в Первый круг караул несла не городская стража, а императорские гвардейцы. Они внимательно изучили предъявленные бароном бумаги —видимо, пропуск Лиаса, — и открыли ворота. Отсюда был уже прямой и короткий путь до площади Тасана Первого. Только оказавшись в Первом круге, Лиас задумался: а как ему вести себя с элтемире. Повторить ли выученное наизусть прошение или напирать на свободу Роли? И главное — как бы угадать, что именно накануне сказал элтемире император. Возмутился ли поведением ке Геруна или, как в разговоре с самим Лиасом, отдал ситуацию на откуп элтемире? Вопросы, вопросы… жаль, что ответа на них никак не получить. Здание Совета Десяти примыкало к императорскому дворцу, даже было соединено с ним ажурным мостиком-балконом. Когда Лиас увидел этот балкон в первый раз, то восхитился и одновременно ужаснулся: тот казался легким и изящным, как бы парящим в воздухе, но одновременно и слишком ненадежным, чтобы по нему ходили люди. Но ке Морар, смеясь, рассказал, что впечатление хрупкости обманчиво, что на самом деле балкон полностью построен из камня, и им ежедневно пользуются десятки, если не сотни служащих канцелярии Совета Десяти. Как и остальные дома Первого круга, здание Совета было возведено из нежно-розового камня, и представляло собой довольно большое трехэтажное строение. Его фасад украшали барельефы и статуи, посвященные различным отраслям жизни империи. Когда Лиас пришел сюда в первый раз, то долго разглядывал разнообразные скульптурные группы. Они были разделены на три яруса: внизу размещались статуи, символизирующие виноделие и землепашество, охоту, рыболовство, разведение скота и быстроногих скакунов, добычу полезных ископаемых… Во втором ярусе можно было разглядеть различные батальные сцены. Ке Морар даже пояснил Лиасу, какие события из славного военного прошлого Ренкатании каждая из них изображает. Венчал композицию третий ярус, с которого на посетителей Совета и на праздных гуляк строго взирали все шесть Богов в окружении своих приближенных жрецов. На единственной башенке гордо реял флаг с родовым гербом элтемире: золотым трехглавым цербером, грозно скалящемся с черно-желтого поля. У центрального входа в здание Совета караул несли не императорские гвардейцы, а жрецы Арда. В своих черных одеждах на фоне нежно-розового фасада они казались мрачными воронами, хищно взирающими на округу с ветвей цветущей яблони. Барон Ирдекский вновь предъявил пропуска, и их с Лиасом тут же впустили внутрь. Парадные двери вели в огромный пустой зал. Как и в императорском дворце, добрую часть помещения занимала широкая лестница, на стенах вдоль которой висели разнообразные картины в позолоченных рамах. Пол был выложен мелкой серо-бело-розовой плиткой, складывающейся в причудливые волны и завитки. В огромной люстре и многочисленных канделябрах горело, казалось, несколько тысяч свечей, так что в зале, несмотря на отсутствие окон, было светло, будто днем. — Приветствую вас, ке Анби, — словно бы из ниоткуда возник рядом с ними жрец Арда. С бароном Ирдекским он обменялся сдержанными поклонами. — Прошу, последуйте за мной. Элтемире ждет вас в кабинете. Жрец Арда сделал приглашающий жест в сторону лестницы, и Лиас, поспешно попрощавшись с бароном, поднялся на второй этаж. Пока они с сопровождавшим его жрецом шли к кабинету элтемире, Лиас невольно сравнивал здание Совета с императорским дворцом. Чувствовалось, что они являются частью единого архитектурного ансамбля. Даже во внутреннем убранстве было много общего: та же анфилада проходных комнат, похожая галерея с картинами… И все же парадные залы в здании Совета были оформлены куда строже и лаконичнее, без той пышной помпезности, что присутствовала во дворце императора. И людей им по пути встретилось куда меньше… Наконец они остановились перед дверьми, по обе стороны от которых несли стражу воины в черно-желтых цветах рода Тиарнар. — Здесь начинаются покои элтемире, — зачем-то пояснил Лиасу сопровождавший его жрец. — Ожидайте. Вас пригласят. Жрец коротко постучался, и вошел в покои элтемире. Если не считать неподвижных, будто статуи стражников, Лиас остался в коридоре один. И вновь он вспомнил вчерашнюю аудиенцию у императора. Тогда ему пришлось ждать несколько часов, здесь же все происходило слишком стремительно. Он был единственным посетителем и… Не успел он толком собраться с мыслями, как дверь вновь открылась, и тот же жрец пригласил его: — Прошу, ке Анби. Элтемире готов вас принять. Почему-то в это мгновение сердце Лиаса забилось с удвоенной скоростью, а в горле образовался препротивный комок. Он ведь так и не придумал, что, какими словами, говорить герцогу. Рискнуть ли без позволения Селарда предложить ему передать права на шахту. Попытаться ли вернуть их семье утраченное или сделать упор на свободу Роли… Но было уже слишком поздно что-то обдумывать, принимать важнейшие в жизни решения придется по ходу разговора. И как бы все не испортить… На подрагивающих от разыгравшегося волнения ногах, Лиас вошел в святая святых: покои элтемире, из которых, похоже, и управлялась вся их империя. Первая комната оказалась пустой, и лишь по широко распахнутым дверям в противоположном конце Лиас догадался, куда идти дальше. Он не смотрел по сторонам, в последний момент перед судьбоносной встречей решая, что говорить. Наверное, правильнее всего будет повторить тот же текст, что и накануне во время императорской аудиенции. Определившись хотя бы с этим, Лиас глубоко вдохнул, выдохнул, и немного расслабился. Ладно, чего уж там. Будь что будет. Он вошел в очередную комнату, и замер возле дверей. Это был кабинет элтемире. Вдоль стен стояли резные шкафы из незнакомой темной породы дерева. И сколько же в них было книг! Лиас за всю свою жизнь не видел такого богатства. Над каминной полкой располагалась коллекция оружия: прямые и выгнутые мечи соседствовали с кинжалами. На массивном деревянном столе громоздились кипы бумаг и свитков. Мимолетно Лиас подумал: как странно, что документы, определяющие жизнь целой империи, лежат на столе столь небрежно, практически сваленные в кучу. И тут же все его внимание оказалось приковано к фигуре мужчины, стоявшего возле высокого стрельчатого окна. Казалось, тот был полностью сосредоточен на чем-то, происходящем по ту сторону кованой решетки. Во всяком случае, при появлении Лиаса он даже не повернулся. В некоторой растерянности, Лиас смотрел на спину самого могущественного человека в империи, и не знал, как ему быть. Дать знать о своем присутствии или же подождать, пока о нем вспомнят. Герцог был высок и широкоплеч. Из-под густой гривы черных волос едва виднелся край белого воротника — единственной светлой детали на фоне простых темных одежд. Слишком простых для знатного жителя столицы. Впрочем, положение элтемире наверняка позволяло и куда большие вольности, чем пренебрежение модой. Лиас еще раз поспешно оглядел комнату. Кроме них двоих в ней никого не обнаружилось. Странно… На императорской аудиенции присутствовало с десяток жрецов Арда, отвечавших за безопасность Его Величества, здесь же… здесь его даже не обыскали при входе, не приказали сдать оружие. Но ке Морар говорил, что жрецы Арда охраняют не только императора и его семью, но и элтемире. Что на него уже несколько раз совершались покушения, а потому он пребывает в постоянной бдительности. Хороша бдительность! Да если бы Лиас имел дурные намерения, он уже мог бы напасть на элтемире! Лиас переступил с ноги на ногу, и все-таки заговорил: — Прошу прощения, ваша светлость… элтемире. Мне сказали, я могу войти и… — Ну, здравствуй, Лиассар ке Анби. — При звуке этого голоса Лиас почувствовал, как все волоски на его теле встают дыбом, а сердце прекращает свой бег, стремительно падает куда-то в желудок. Ну, нет! Нет-нет-нет! Ему показалось! Этого просто не может быть! Тут мужчина у окна повернулся, и Лиас встретился взглядами со знакомыми темно-ореховыми, почти черными, глазами. — Вы?! — выдохнул он и попятился. Но дверь за спиной почему-то оказалась закрыта. Он уперся в нее лопатками, и только после этого остановился, неверяще глядя на гадко ухмыляющегося Ромара. — Конечно, я. А кого еще ты ожидал увидеть в моем кабинете? — В вашем… О! Лиас так испугался, увидев Ромара, что даже не сразу сообразил, что тот и есть герцог Долганский. Могущественный элтемире, глава Совета Десяти. Их сосед, по вине чьего управляющего вот уже много лет, как семью Анби преследуют сплошные несчастья. — Именно, «о», — передразнил его Ромар. — Ну что ж, давай познакомимся официально. Ромар энва Тиарнар, герцог Долганский, элтемире Ренкатанской империи к твоим услугам, мой милый Лиас. — Ли… Лиассар ке Анби, — привычно ответил Лиас именем на имя. И замолчал. Он был в полном смятении. Он знал, что нужно хотя бы попытаться произнести текст составленного ими с ке Мораром прошения, ознакомить элтемире с сутью проблемы. И будь перед ним могущественный незнакомец, Лиас так бы и поступил. Но… как говорить со своим насильником, он не представлял. Тут страшная мысль закралась ему в голову. А знал ли герцог уже тогда, кто перед ним? Признал ли своего соседа? Да нет, едва ли. Они никогда не встречались до рокового праздника Весны, а значит, это и правда было лишь стечение обстоятельств. Вот только… считает ли герцог до сих пор, что именно Лиас украл у него кольцо? И если да, то как он отнесется к прошению предполагаемого вора?.. А главное: почему герцог, учитывая обстоятельства их знакомства, решил вновь остаться с Лиасом наедине? Ох, не случайно он отослал из кабинета охрану… — Ну же, мой милый Лиас, неужели тебе нечего мне сказать? — в голосе герцога явственно слышалась насмешка. — Впрочем, хоть бы и так. Я с удовольствием проведу вечер в твоей молчаливой компании. Бокал вина? Герцог подошел к одному из шкафов и, действительно, достал бутыль вина и два бокала. — Что… Что вы делаете? — Ну как же. Ты явно не хочешь говорить со мной о деле, а значит, твой визит носит неофициальный характер. С громким звуком, заставившим Лиаса вздрогнуть, герцог открыл бутыль, и разлил вино по бокалам. Темно-бордовая, почти черная жидкость, заиграла при свете свечей алыми бликами. Лиас тут же вспомнил кровавые разводы на тряпице и в тазике. Потревоженную верховой ездой рану прострелило приступом боли. Усилием воли Лиас заставил себя перестать смотреть на бокал с его кроваво-красным содержимым. Он поднял взгляд на герцога, и чуть не вскрикнул, такое темное удовлетворение читалось у того на лице. Он явно получал удовольствие от смятения и растерянности Лиаса, причем даже не думал этого скрывать. Лиас вновь почувствовал себя бегущим по открытому полю зайцем, над которым парит готовый к броску ястреб. Но позвольте! Он больше не подозреваемый, не узник карателей, и не обязан терпеть подобного обращения! Он вообще тут по делу! Да, элтемире Ренкатанской империи и Ромар оказались одним и тем же человеком, да, он почему-то получает удовольствие, мучая Лиаса, и скорее всего оставит его прошение неудовлетворенным, но… Лиас обязан хотя бы попытаться! Ведь от него зависит судьба Роли, благополучие всей их семьи. — Это не так, — стараясь говорить ровно и уверенно, возразил Лиас. — Ваша светлость, я пришел к вам с официальным прошением. Дело в том, что… И Лиас, мысленно благословляя ке Морара с его дотошностью, повторил ту же речь, что накануне произносил на аудиенции у императора. Удивительно, но герцог Долганский слушал его внимательно, не перебивая. В какой-то момент он даже прошел к столу и сел в массивное деревянное кресло, тут же приобретая суровый и неприступный вид. — Это все? — спросил герцог, когда Лиас закончил свою речь. — Да. То есть, нет. Вот, у меня есть бумаги за подписью императора Тасана Первого, подтверждающие права собственности нашей семьи на шахту. Лиас подошел к столу, за которым сидел герцог, и протянул ему свиток, но тот лишь небрежно махнул рукой, отказываясь знакомиться с документом. — Видите ли, ке Анби, — перешел и он на официальный тон. В этот момент Лиас как никогда остро осознал, что перед ним — не просто Ромар, его недавний обидчик, но элтемире огромной империи. — Надеюсь, вы хорошо знаете историю. И в первую очередь — историю наших семей. — Герцог сделал паузу, давая понять, что этот вопрос-утверждение был отнюдь не риторическим. — Да, конечно. Хотя я не учился ни в Военной, ни в Сводной школе, я получил хорошее классической образование. Но что вы имеете в виду? — В данном случае, — герцог подчеркнул слова интонацией, будто бы на что-то намекая, но Лиас так и не понял, на что, — всего лишь историю вышеупомянутой шахты. Раз вы знаете историю, то должны помнить и то, что веками до создания Ренкатанской империи владения наших семей находились по разные стороны от границы. Мои предки всегда верно служили королям Ренкатании, ну а ваши были подданными Арранского королевства. — Да, я это знаю. — Лиас вспомнил летописи, которые его заставлял читать дядя Турейн. Они изобиловали историями о жестокости и коварстве представителей рода Тиарнар. Те постоянно, век за веком, нападали на земли Анби. Убивали их сыновей, похищали и бесчестили дочерей… и только лишь покровительство графов Анбиранских, которым издревле присягала на верность семья Анби, позволила им выжить при таком агрессивном соседе. А затем — и войти в род графов Ликирских, чьи владения находились в центральных землях Ренкатанской провинции. Но, наверное, герцог имел в виду нечто другое… — Вы упомянули историю шахты. Но что с ней не так? И какое отношение это имеет к моему прошению? — Самое прямое. Вышеупомянутая шахта находилась как раз на границе. И если вы внимательно изучали историю своего рода, то должны знать, что те холмы неоднократно меняли владельца. Это последние сто тридцать лет шахта принадлежит роду Анби, но раньше… — Но сам император Тасан Первый… — Да-да. Мой прадед ошибся. Прадед?! Тасан Великий, милостью Арда — первый император объединенной Ренкатании — прадед герцога Долганского?! Это как-то ускользнуло от внимания Лиаса. Ни Селард, ни ке Морар никогда ничего подобного не упоминали… Получается, элтемире и нынешнему императору приходится двоюродным племянником?! Не самое близкое родство, но, учитывая многочисленные смерти, за последние сто лет постигшие императорский род Эврил… как бы не оказалось, что герцог — один из ближайших ныне здравствующих родственников императора. — Я вижу, вы удивлены? — заметил его реакцию герцог. — Ай-яй, получается, не так уж хорошо вы знаете историю нашей империи. Моя бабка была единственной дочерью первого императора. И женой его самого верного генерала, Гилира энва Тиарнар. А вот это имя Лиас слышал неоднократно. Гилир Тиарнар был ближайшим соратником Первого императора, и как уверяли легенды — непобедимым полководцем. Именно он покорил Север, неприступный горный Мангер. И, между прочим, вошел в историю под весьма красноречивым прозвищем «Кровавый герцог». Да, о нем Лиас, определенно, и слышал от учителей на уроках истории, и читал в летописях, посвященных созданию империи. — Так что, дорогой мой ке Анби, мой вам совет: перед тем, как подавать прошения в высшие инстанции, учите историю. Она влияет на нашу жизнь куда сильнее, чем вы думаете. Кстати… насколько я знаю, ту самую дарственную на шахту Тасан Первый подписал сгоряча, в момент родственной ссоры со своим зятем. — Значит, шахту вы не вернете, — сделал неутешительный вывод Лиас. — Напротив, я как раз возвращаю ее истинному владельцу — роду Тиарнар. — Герцог издевательски ухмыльнулся, вновь становясь больше похожим на того Ромара, с которым Лиас уже имел несчастье встречаться, нежели на строгого и властного элтемире. — Да, шахта уже близка к истощению и почти не приносит дохода, но вы же понимаете, ке Анби, это — вопрос принципа. — А… река? — голос Лиаса дрогнул, и он сам себя обругал за непозволительную слабость. Перед этим человеком уж точно нельзя демонстрировать эмоции! — А что река? Ах да, вы, кажется, недовольны запрудой. Река протекает по моей территории, и мы с ке Геруном решили, что целесообразно будет построить на ней каскад водяных мельниц, а в образовавшихся омутах начать разводить кишуча. Знаете ли, мой повар готовит прекрасного кишуча в медовом соусе, очень вам рекомендую попробовать. — Ясно. — Лиас сглотнул вставший поперек горла горький комок. Герцог говорил с ним мягко, с напускной доброжелательностью, но Лиаса не отпускало ощущение, что тот издевается. Какие еще водяные мельницы на их маленькой медленной речке?! Все было напрасно! Его приезд в столицу, ожидание аудиенции у императора, тот страх и ужас, через которые ему пришлось пройти на празднике Весны. Они с Селардом думали, что борются с произволом ке управляющего, но если тот исполнял приказы самого элтемире… — Ваша светлость! — неожиданно даже для самого себя, с надрывом в голосе взмолился Лиас. — Я прошу вас… нет, умоляю! Вам же это ничего не будет стоить! Пожалуйста, хотя бы уговорите императора отменить приказ о свадьбе Роли… ко Ролейны и ке Геруна! — Умоляете? — взгляд герцога стал темным, опасным. — В таком случае, прежде чем вы скажете что-то еще, вот вам мой ответ: я, Ромар энва Тиарнар, элтемире Ренкатанской империи, отвечаю официальным отказом на прошение Лиассара ке Анби. Отказом по всем пунктам прошения. Шахта, как я уже говорил, является неотъемлемой частью наследия моей семьи. На реке мы планируем возвести водяные мельницы, и эта запруда необходима хозяйству моего поместья. Что же до вашей сестры… я искренне полагаю, что император оказал вашей семье услугу, устроив столь выгодный брак ко Ролейны. — Ясно. — Лиас прикусил губу и потупился. Он не мог больше смотреть в самоуверенное лицо элтемире. Лицо человека, вот так походя разрушившего надежды его семьи. Это ж надо было вспомнить, что сто тридцать лет назад шахта принадлежала роду Тиарнар! И наверняка ведь недолгое время! Из родовых летописей Лиас помнил, что те холмы упоминались, как часть поместья Анби и триста, и четыреста лет назад… Но что-то доказывать элтемире было бесполезно. Все. Это был конец. На этот раз, увы, бесповоротный. И император, и элтемире ответили отказом, и больше не было в империи силы, способной им помочь.