Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

Лиас перевернул страницу и потер уставшие за день работы глаза. Перед ним на столе лежал огромный старинный талмуд, то ли от времени, то ли из-за неподходящих условий хранения разваливающийся буквально на глазах. Ке Бурасар уже сделал пометку и добавил эту книгу в список тех, что нужно будет переписать и аккуратно перешить после завершения их отделом срочной работы. Но пока пожелтевшие хрупкие страницы нуждались в самом деликатном обращении. И то нет-нет, а какая-нибудь из них вываливалась из книги, хорошо хоть не рвалась. Некогда писари любовно выводили в начале абзацев и в особо важных местах вензеля, украшали текст рисунками и замысловатыми узорами. Но теперь чернила выцвели, и все эти завитушки и лишние черточки лишь усложняли чтение. Тем более, что Лиас и так-то с трудом разбирал написанное: текст был на довольно редком наречии старозетаранского, и то и дело приходилось обращаться к словарю, а то и вовсе — к единственному хорошо знающему этот диалект старшему помощнику. Работа шла медленно, но по крайней мере она продвигалась. И Лиас надеялся, что со временем ему станет легче. Он привыкнет к тяжелым, давно устаревшим грамматическим конструкциям, начнет сходу узнавать диалектные слова. Время… а вот его-то как раз было немного. Ке Бурасара уже начали подгонять, чтобы его помощники как можно скорее сдали нужную аналитику, и он нет-нет да срывался на своих подчиненных. Впрочем, тут же и извинялся, и уходил куда-то наверх объяснять, что работа с такими объемами информации не терпит суеты. В целом Лиасу нравился их начальник. Ке Бурасар производил впечатление человека умного и спокойного. Доходчиво объяснял каждому его задание и, как рассказывали коллеги, в случае конфликтов с другими секретарями, заступался за своих помощников. При этом Лиас не раз и не два уже вспоминал того служащего, которого встретил в общей приемной в свой первый рабочий день. Похоже, такие переработки тут были нормой, и он сам вчера вернулся домой уже заполночь. Освежился, поспал пару часов, а с рассветом вновь пришел в канцелярию. Потраченных на дорогу часов было жаль, и сегодня он всерьез задумался о том, не остаться ли ночевать в архиве. Впрочем, нет, на самом деле он понимал, что спать нужно в кровати, а не на жестком неудобном стуле. Иначе на следующий день рискуешь и вовсе наделать ошибок. Лиас глубоко вдохнул, выдохнул, помассировал затекшую шею. Ему бы сейчас встать и пройтись, размять ноги. А лучше и вовсе — собраться домой. Время было достаточно позднее, и многие его коллеги уже ушли. Но… Лиас с тоской посмотрел на закладку, которой сам же утром обозначил себе объем работы. Ему оставалось изучить еще страниц десять. Или все же отложить их на завтра? Ну, какой из него сейчас толк?! Сегодня исполнилась ровно неделя, как Лиас служил в канцелярии Совета. И вот уже второй день, как ему доверили самостоятельный участок работы. До этого он помогал ке Распинасу изучать документы за военные годы и, честно говоря, был рад теперь читать доимперские материалы. Несмотря на спешку, в которой приходилось работать, Лиас успевал в полной мере осознавать весь ужас прочитанного. Война… даже если бы Лиас продолжал испытывать иллюзии по поводу героических битв, сейчас бы они рассеялись. За скупыми словами храмовых и канцелярских отчетов слишком явно стояли грязь, страх, боль… Эта неделя промелькнула, как иной раз проходят день или час. Стремительно, почти незаметно. Но что удивительно — вместе с тем Лиасу казалось, что он трудится в архиве Совета уже целую вечность. Каждое утро встает с рассветом и отправляется в Первый Круг. Каждый вечер, не помня себя от усталости, возвращается в дом и-Нирель. За это время он научился в нужном формате составлять пояснительные записки и справки, сводить найденную информацию в гигантский гроссбух. Однажды вечером по совету ке Морара Лиас пригласил коллег в таверну, и к его немалому удивлению они все, даже сам ке Бурасар, согласились сходить выпить эля. За многочисленными кружками пенистого напитка они разговорились, и Лиас наконец-то запомнил, кто есть кто и кого как зовут. Коллеги весело шутили, незлобно подначивали друг друга да сплетничали об общих знакомых. То и дело они поясняли Лиасу, о чем речь, так что он вскоре расслабился, почувствовал себя среди них своим. Всего за один вечер в восприятии Лиаса они из незнакомцев превратились в его хороших приятелей. Конечно, еще не в друзей, но уже в тех, о чьей жизни что-то да знаешь, а кое-кому и сочувствуешь. Так, оказалось, что у ке Распинаса за последние пять лет родилось шесть детей, и седьмой еще на подходе. Что даже его более чем приличного жалованья их семье не хватает, и ему приходится брать частные заказы на дом. Работать и в редкие выходные, и по ночам… Еще один помощник, ке Дорул, недавно купил большой дом в Третьем Круге, и теперь все свободное время посвящает его ремонту. После второй кружки эля он всем желающим и нежелающим принялся рассказывать о балках и перекрытиях, о том, как вытачивать деревянные балясины своими руками. Лиас заслушался. В замке Анби последний ремонт производился очень давно, еще даже до того, как в него переехали родители Лиаса. Но если при жизни дяди Турейна здание еще как-то поддерживалось в порядке, то в последние годы оно пришло в совершенно плачевное состояние. Крыша во многих местах прохудилась, а наружные стены осыпались. Вход в Восточную башню и вовсе пришлось закрыть, опасаясь ее обрушения. Зная Селарда и хозяюшку-Джаду, Лиас предполагал, что как только у их семьи появятся средства, они начнут восстанавливать замок. Он уже прикинул, что, продолжая на всем экономить, сумеет погасить долг портному месяца за три, после чего будет переводить деньги семье на ремонт. Но даже учитывая его постоянный доход и то, что герцог обещал вернуть шахту и выплатить компенсацию, им очень пригодится умение что-то делать своими руками. Замок — не деревенский и даже не городской дом, на его благоустройство уйдет целое состояние. Лиас тем же вечером договорился с ке Дорулом, что как только им обоим в один день дадут выходной (внимательно слушавший их разговор ке Бурасар поморщился, но ничего не сказал), он обязательно придет в гости. Посмотрит, что и как уже сделано, побудет у ке Дорула на подхвате. Увы, но как бы ни была Лиасу интересна тема ремонта, еще пару кружек спустя даже ке Дорул присоединился к общему разговору. Разгоряченные выпивкой коллеги обсуждали свои и чужие любовные похождения. Больше всего внимания доставалось младшему помощнику ке Ниаму. Над ним подшучивали, ему давали полезные и не очень советы по завоеванию жестокого сердца некой вдовы. Насколько Лиас понял, та была широко известна своим легким нравом и непостоянством симпатий, а юный ке Ниам всерьез в нее влюбился и даже мечтал жениться. Тут же упомянули и вдовушку ке Инеора, подтрунивая над тем, что все свободное от службы время златокудрый красавец бегает по столице, выполняя ее поручения. Подобные разговоры Лиаса сильно смутили и покоробили. Он не понимал, как можно испытывать к человеку нежные чувства, и при этом вот так трепать его имя в таверне. Но ни ке Ниам, ни ке Инеор почему-то не заступались за честь возлюбленных. Слушая весьма фривольные шуточки и комментарии, Лиас снова представил, что будут говорить коллеги о нем самом, когда узнают о его связи с Ромаром. Вечер тут же перестал ему нравиться, а сослуживцы стали казаться не весельчаками-приятелями, а отталкивающими грубиянами. К счастью, ке Бурасар вскоре заметил, что время позднее, и в приказном порядке велел всем отправляться домой. А на следующее утро Лиас решил, что это за коллег говорила выпивка, а в целом они — люди приятные. Но пить он с ними больше не будет. Да и им стало некогда. Словно бы в расплату за свободный вечер, объем и темпы работы удвоились. Работа, работа… Лиас помотал головой, прогоняя воспоминания о вечере в таверне. Снова потер глаза и попытался сосредоточиться на открытой странице. Но буквы категорически отказывались складываться в слова, а слова — в наделенные смыслом предложения. Лиас вздохнул, переложил закладку на текущую страницу и все-таки закрыл книгу. Принялся убирать со стола многочисленные свитки и талмуды. При этом его мысли вновь обратились к минувшей неделе. Удивительно, но с тех самых пор, как они с ке Инеором и Суретом ке Ливином стали невольными свидетелями сцены между Ромаром и бароном Ирдекским, Лиас больше ни разу не встречал герцога. Он бы даже подумал, что того нет в столице, но ке Бурасар каждый день к их текущей работе добавлял то или иное срочное распоряжение элтемире. Казалось бы, затянувшееся молчание герцога должно было принести Лиасу лишь облегчение. И поначалу он, действительно, радовался каждому дню отсрочки. Но… По их предыдущим встречам Лиас составил о Ромаре весьма однозначное впечатление, как о человеке, который привык брать желаемое здесь и сейчас, не откладывая на потом удовольствие. Он был уверен, что за ним пришлют если не на первый день службы, то уж точно — на второй или третий. И когда этого не произошло, им овладела тревога. Все началось с кошмара. Обычно после тяжелых рабочих дней Лиас спал как убитый. Но тут вдруг проснулся посреди ночи в холодном поту и с бешено бьющимся сердцем. Приснившийся ему сон был настолько реалистичен, что он даже не сразу сообразил, что наяву ничего подобного не происходило. Во сне он вновь оказался в кабинете элтемире, но на этот раз кроме них с герцогом там присутствовали застывшие молчаливыми статуями у двери каратели. Встреча явно носила официальный характер: элтемире через него передавал очередное задание третьему секретарю с помощниками. Как вдруг он зло рассмеялся и спросил, неужели Лиас и правда настолько наивен, что поверил в их договор. Неужели считает себя настолько особенным, что ради обладания им герцог откажется от шахты, на которую веками претендовал род Тиарнар? Неужели думает, что сумел спасти Ролю? Да, наверное, Лиас был немного наивен, по крайне мере, по сравнению со своими столичными знакомыми. Но особенным не считал себя никогда. И вопросы, прозвучавшие в ночном кошмаре, начали преследовать его наяву. Не был ли договор с герцогом всего лишь злой шуткой? Может быть, Ромар уже получил от него все, что хотел? И теперь не собирается ни вызывать к себе, ни выполнять данные обещания? Может быть, Лиас зря написал брату? Напрасно сообщил ему радостные известия? Лиас с замиранием сердца считал дни, когда сможет получить ответ из дома. Почтовая карета выходила из Адальгона в Трую и обратно лишь раз в неделю, и покрывала это расстояние за три дня. Еще день или два уйдет у местных почтовых работников на то, чтобы доставить письмо к ним в поместье. Значит, Селард уже получил его весточку и, наверное, даже отправил ответ. Вот только к Лиасу его письмо попадет в лучшем случае через неделю. А если ке Герун заявит, что никаких распоряжений герцога не получал, если откажется возвращать шахту, то эти новости и вовсе прибудут в столицу с большим опозданием. Да уж… Всего неделю назад Лиас с ужасом ждал очередной встречи с Ромаром. Не хотел даже думать о том, как тот снова надругается над его телом. Как унизит, причинит боль. Но теперь… о, всемогущие Боги! Теперь он почти ждал этой встречи. Ждал и надеялся, что она состоится. Ведь иначе… О нет! Даже для такого страшного человека, как герцог Долганский, было бы слишком жестоко заставить переступить через себя, подарить надежду, а потом отнять ее. Обнадеживало одно: у элтемире, несмотря на все его недостатки, была репутация человека, который всегда держит слово. И все же Лиас был рад, что все его дни заняты напряженной работой. Рад был усталости, помогающей спать по ночам. Если бы он, как в первые дни в Адальгоне, был оставлен наедине с самим собой, напряженное ожидание буквально свело бы его с ума. Вот и сейчас, собираясь домой, Лиас с горечью думал, что прошел еще один день, а никакой ясности в его положении не появилось. Он вновь не увидел Ромара, не получил известий от брата. И снова по пути домой наверняка измучается мрачными мыслями. Ему бы отвлечься, да не на что. Даже к ке Морару в гости уже не зайти: для дружеских визитов чересчур поздно. Практически закончив прибирать на столе, Лиас услышал у себя за спиной голос: — Добрый вечер. Ке Бурасар еще здесь? Лиас оглянулся и увидел незнакомого мужчину, как и все они, одетого в цвета канцелярии Совета. Только вот он был совершенно не похож на работника пера и бумаги, скорее уж на гвардейца. Высокий, широкоплечий, с суровым обветренным лицом, он бы куда уместнее смотрелся на ристалище, чем в помещении архива. При виде него у Лиаса в груди екнуло. Уж слишком этот незнакомец был похож на тех воинов, что он уже дважды видел в свите Ромара. Лиас глубоко вздохнул, выравнивая дыхание. И тут же мысленно себя обругал. Так нельзя! Невозможно в каждом встречном незнакомце видеть посланника герцога! Это нездорово и даже глупо! Тем более незнакомец искал не его, а ке Бурасара. — Да, он еще не уходил, — после затянувшейся паузы ответил Лиас. Кроме него в архиве оставалось еще несколько человек, но все они пока что работали, и даже при звуке постороннего голоса не оторвались от бумаг. Впрочем, как раз ке Бурасара видно и не было. — Здесь я, здесь, — с немного ворчливыми интонациями отозвался откуда-то из недр архива начальник. И тут же вышел из-за шкафов. — Кто меня… а, это вы, ке Као-Стараг? Неужели опять что-то срочное? Вот нет у вас совести! Загружать работой людей на ночь глядя! Ке Анби, вы собрались уходить? Кажется, нам сегодня придется всем задержаться. — Не всем, — обнадежил его незнакомец со странным именем Као-Стараг. Вроде, такие двойные фамилии были в ходу у пустынников. Хотя внешне он совершенно не походил на худых и низкорослых кочевников, которых Лиас в праздник Весны видел на ярмарке. Тут ке Као-Стараг вновь перевел взгляд на Лиаса. — Это вы — ке Анби? Удачно, что я вас застал. Вас вызывает к себе элтемире. И хотя Лиас давно ждал этих слов, даже надеялся их услышать, они все равно прозвучали, как гром среди ясного неба. Пожалуй, еще один день ожидания ему бы не помешал. Но нет! Как бы страшно ему сейчас ни было, пора уже встретиться с неизбежным. Да и если быть до конца честным с собой, он сейчас испытывал не только страх, но и облегчение. Наконец-то он получит ответ на мучавшие его все эти дни вопросы. Узнает, в силе ли договор. И если да… ну что ж, у него было время на то, чтобы смириться. — Вы не ошиблись? Ке Анби — мой младший помощник и работает у нас всего лишь неделю. Что элтемире может быть от него нужно? — сквозь тревожные мысли услышал Лиас голос ке Бурасара. — Вы действительно полагаете, что элтемире должен перед вами отчитываться? — холодно протянул ке Као-Стараг. — Нет, конечно. Но если к моему младшему помощнику есть какие-то претензии, я отвечу. От слов начальника на душе у Лиаса потеплело. Все же, кроме герцога Долганского, его окружают замечательные люди! — Если бы у элтемире были вопросы к вам, он бы вам их и задал. — Ке Бурасар, спасибо! — поспешил поблагодарить его Лиас. — Но, помните, я говорил, что мы с элтемире — соседи? Я думаю… надеюсь, речь пойдет о нашем конфликте с его управляющим. Элтемире обещал с ним разобраться. — Хорошо, если так. Но если вдруг что, говорите. Мне нравится, как вы работаете и не хотелось бы с вами расставаться. — Спасибо! Мне у вас тоже нравится, — смутился от комплимента начальника Лиас. — Ну, если вы закончили с обменом любезностями, то пойдемте. Элтемире не любит ждать, — поторопил его ке Као-Стараг. Лиас коротко попрощался с коллегами, которые во время их разговора все-таки отвлеклись от работы, и вышел из архива. Они с ке Као-Старагом поднялись на первый этаж, но там направились не к привычной лестнице, а лабиринтом обычно закрытых комнат и коридоров вышли в парадную часть здания. Лиас не бывал здесь с того самого дня, как узнал, что Ромар и есть всемогущий элтемире Ренкатанской империи. И, если честно, сложись обстоятельства по-другому, предпочел бы никогда сюда не возвращаться. Его вновь провели по широкой парадной лестнице, а затем — анфиладой нарядных комнат. Но, как и в первый раз, Лиас практически ничего перед собой не видел. Им владели страх и волнение. Как все пройдет? Чего потребует от него герцог? Будет ли он так же милосерден, как в их прошлую встречу? Или, как на праздник Весны, унизит и причинит боль?.. Но главное — не откажется ли от договора? За прошедшую неделю раны Лиаса практически зажили. Он теперь ходил и сидел, не испытывая режущей боли. Надолго ли? И в каком состоянии он вернется домой? Сможет ли завтра прийти на службу? Впрочем, любые возможные травмы пугали его не так сильно, как то, что его кошмар сбудется. Что элтемире позвал его сейчас не для плотских утех, а с целью зло посмеяться. Но вот они и дошли до знакомых еще по прошлому разу дверей. Как и тогда, в небольшой комнатке перед входом в покои элтемире не оказалось никого, кроме несущих стражу воинов в цветах рода Тиарнар. И глядя на золотую вышивку у них на груди, Лиас мимолетно подумал, как герцогу идет родовой герб — злобно щерящийся трехглавый цербер. Грозный страж, отделяющий мир мертвых от мира живых. Ведь переступая этот порог, Лиас и сам убивает в себе нечто важное. В прошлый раз он попрощался с дворянской честью и гордостью. И оставалось только гадать, какой ценой ему дастся сегодняшняя встреча. Перед входом в покои элтемире ке Као-Стараг вежливо попрощался и широко распахнул дверь. Какое-то время Лиас помедлил, не решаясь шагнуть навстречу ответам на мучающие его вопросы. Ему вновь было страшно. Страшно, что герцог его прогонит… страшно, что, напротив, велит остаться. Но как бы то ни было, тянуть дольше не было смысла. Ке Као-Стараг и так уже поглядывал на него с явным недоумением и неодобрением. Ну да, Лиаса удостоили такой чести — приема у второго лица империи, а вместо того, чтобы радоваться аудиенции, он тратит драгоценное время ожидающего его элтемире. Решительно вскинув подбородок, Лиас наконец вошел внутрь. Быстро пересек богато украшенные проходные комнаты и направился туда, где, как он уже знал, находился кабинет, из которого вершились судьбы империи. — Добрый вечер, — поздоровался Лиас, еще даже не видя герцога. И хотя внутри у него все дрожало, голос прозвучал на удивление ровно. — Уверен, что добрый? — отозвался герцог откуда-то сбоку. Лиас повернулся на звук и наконец увидел Ромара. Тот стоял возле книжных шкафов и держал в руках томик в ярко-малиновом переплете. Несмотря на то, что до этого они встречались лишь дважды (не считать же за встречу мимолетный обмен взглядами на площади в праздник Весны!), Лиасу казалось, что он в мельчайших деталях запомнил внешность своего мучителя. Слишком часто тот снился ему в кошмарах, слишком много он думал о нем наяву. Но оказалось, что действительность так же сильно отличается от воспоминаний, как мифический цербер — от реальной собаки. Ромар был… куда ярче, чем Лиас запомнил. Высокий и статный, с роскошной гривой темных волос, он привлек бы к себе внимание в любой толпе. Но лишь глупец осмелился бы разглядывать его прямо: аура герцога подавляла, гранитной плитой ложилась на плечи, заставляя склониться. Отвести взгляд, немедленно скрыться. Неудивительно, что тот музыкант, Гришлем, инстинктивно почувствовал в нем угрозу. Лиас поспешно потупился и тут же услышал громкий смешок. Ну конечно, герцог заметил его реакцию и счел ее презабавной. Но по крайней мере это был не тот ледяной официоз, которого Лиас боялся после своих кошмаров. Так… ему, кажется, задали вопрос. Лиас не был уверен, что от него требуется ответ, но все же на всякий случай озвучил правду: — Я надеюсь, что добрый. Послышался шорох и стук, заставившие Лиаса поднять взгляд на герцога. Тот поставил книгу на полку, с завораживающей нежностью провел пальцем по корешкам, и лишь затем вновь обратил на него внимание. — Что ж… — протянул он с сытой ленцой. — Раз ты надеешься, не буду тебя разочаровывать. Пусть этот вечер станет для тебя добрым. Герцог неторопливо двинулся в сторону Лиаса. И хотя его слова звучали миролюбиво, что-то во взгляде не давало вздохнуть с облегчением. Напротив, лишь огромным усилием воли Лиас заставил себя не попятиться. — Надеюсь, ты рад нашей встрече, — оказавшись всего в шаге от него, вновь заговорил герцог. — Д-да, — Лиас кивнул. И вдруг поймал себя на мысли, что несмотря на страх и волнение, и правда рад. Слишком долго он ждал этой встречи. Слишком сильно боялся, что она не состоится. И пусть Ромар воспринимался, как опасный и грозный хищник, но хищник знакомый, свой. К тому же… в этом было неловко признаваться даже самому себе, но под жадным взглядом Ромара Лиас почувствовал себя польщенным. Нужным. Хотя если подумать — нужным в качестве кого? Но нет, как раз над этим думать и не хотелось. Уж точно не сейчас! — Надо же! — Ромар сделал последний шаг, становясь к нему практически вплотную. Лиаса обдало жаром большого тела, запахом вина, тонко выделанной кожи и чего-то еще неуловимого, присущего сильному зрелому мужчине. Ромар взял его за подбородок и заставил поднять голову, посмотреть себе в глаза. По всему телу Лиаса пробежала волна мурашек. Показалось, что в этот миг Ромар не просто на него смотрит, но заглядывает в саму душу, проникает под кожу. Устанавливает на него права. Сердце забилось в ускоренном ритме, а из головы вдруг пропали все связные мысли. Не стало мира вокруг, Адальгона, здания Совета… лишь только Ромар и его темный взгляд. — А знаешь, я тебе даже верю, — нарушая это наваждение, произнес Ромар. — Конечно, ты рад. За брата и сестер, что теперь получат защиту и средства к существованию. Но ведь не только, правда? Интересно, хватит ли у тебя смелости признать, что ты ждал нашей встречи и для себя? Тшшш! — Ромар прижал палец к губам Лиаса и тут же провел по нежной кожице, очерчивая линию рта. — Не говори ничего. И для подобных вопросов у нас еще будет время. Внезапно Ромар отпустил его и прошел к столу. Лиас глубоко вздохнул. Оказавшись на расстоянии от Ромара, он испытал одновременно облегчение и… разочарование? А Ромар был прав. Он ждал этой встречи не только ради спасения семьи и соблюдения договора. Но как такое возможно?! Он ведь боится Ромара! После всего, что тот с ним сделал, он должен его ненавидеть! Должен, но… Нет, Лиас решительно не понимал природу этого «но»! — Ну что ж, дам тебе еще один повод для радости. Я начал выполнять свою часть соглашения, — Ромар открыл ящик стола и достал оттуда свиток и конверт с письмом. — Вот, держи, — он положил бумаги на край стола. — Это список невест для твоего брата. Все они молоды, из хороших семей, а главное — их отцы не откажут. Перешли список брату, пусть посмотрит, с какой семьей бы хотел породниться. Выкуп за каждую из этих девушек теперь будет ему по силам. Да-да, я уже отдал приказ своему управляющему. Шахту вам передали, как и денежную компенсацию… Впрочем, читай сам. — Ромар указал на конверт с письмом. — Спасибо, — прошептал Лиас, все еще не до конца веря услышанному. Его страхи оказались напрасны! Ромар не обманул, вернул его семье шахту. И Роля… Роля теперь в безопасности! Едва ли ке Герун пойдет против прямого приказа элтемире и осмелится похитить собственную невесту. Да еще и Селард получит шанс на семейное счастье. А он сам… Лиас с искренней благодарностью улыбнулся Ромару. И подумал, что, может, другие его страхи себя так же не оправдают. Может, Ромар быстро им наиграется и отпустит, не причинив существенного вреда. Повезло же кому-то из его бывших фаворитов! Даже двоим. Лиас подошел к столу, взял предложенные бумаги и тут же узнал почерк на конверте. О, сколько раз он видел эти аккуратные округлые буквы на страницах книг учета в родном поместье! На счетах, на коротких записках и в пространных письмах из дома. Несомненно, это было письмо от Селарда. Но как оно оказалось у Ромара?! И… почему оно вскрыто?! Привычная сургучная печать с оттиском герба барона Лагрисского — феникса, распахнувшего крылья над лирой — была взломана. Лиас вскинул взгляд на Ромара, ожидая от него объяснений. Будь он хоть трижды элтемире, это не дает ему права читать чужие письма! Впрочем, при виде выражения лица Ромара, Лиас тут же проглотил готовые сорваться с языка слова возмущения. Тот смотрел на него без капли смущения, очевидно наслаждаясь происходящим. Встретившись с Лиасом взглядом, Ромар насмешливо изогнул бровь, подначивая высказать все, что думает. Но нет. Лиас слишком хорошо понимал, что предъявлять претензии этому человеку — плохая идея. Да и слишком грубой была провокация. Лиас отвел от Ромара взгляд, успокаиваясь. Как же с ним сложно! И почему он не может обойтись без игр в кошки-мышки? Лиас и так уже смирился со своим положением. Так что подобная демонстрация власти выглядела мелочно. И все же… стараясь говорить спокойно и ровно, Лиас спросил: — Откуда оно у вас? — Я подумал, тебе будет приятно поскорее получить вести из дома. Так что отправил в Трую собственного гонца. — Спасибо, — Лиас буквально заставил себя произнести слова благодарности. Хотя прекрасно понимал, что если бы Ромар руководствовался озвученной целью, то никогда бы не вскрыл письмо. Да еще столь демонстративно. Ну да Лиас знал, с кем связался. И встреча на праздник Весны, и их прошлый разговор в этом кабинете, наглядно показали, чего можно ждать от Ромара. Лиас достал письмо и окинул его беглым взглядом. Ого! Никогда еще Селард не писал ему столь больших писем. Впрочем, и подобных новостей прежде не бывало. В конце рукой Джады имелась приписка, и Лиас начал читать послание из дома именно с нее. Как бы он ни уважал брата, как бы ни любил младшую сестренку, именно Джада была ему ближе всего. В каком-то смысле она заменила им с Ролей маму. Джада писала, что за прошедшую неделю ке Герун дважды приезжал в замок. Первый раз — чтобы передать компенсацию и документы на шахту, а во второй потребовал встречи с невестой. Увы, он был в своем праве, так что Роле пришлось отправиться с ним в сад на прогулку. Впрочем, Джада на правах старшей сестры пошла с ними. Она шла чуть поодаль, но прекрасно слышала их разговор. Удивительно, но ке Герун начал с того, что принес Роле свои извинения. И дальше вел себя более чем любезно. Пожалуй, если бы они не знали его на протяжении всех этих лет, если бы познакомились при иных обстоятельствах, он бы даже сумел их обеих очаровать. А так… Джада писала, чтобы Лиас не волновался. Роля — девочка умная и не поддастся сладким речам. А ке Герун ее теперь не обидит. По крайней мере, до свадьбы. Далее Джада интересовалась, как дела у самого Лиаса. Доволен ли он местом службы. И как же так получилось, что он вдруг решил остаться в столице. Раньше она за ним подобных амбиций не замечала и была крайне удивлена. Лиас горько усмехнулся. Ну да, Селард, может, и поверил его словам о том, что Лиас решил попытать счастья с карьерой в столице. Но Джада знала его слишком хорошо и понимала, что всем возможным благам он бы предпочел тихую жизнь дома. Ну да ничего. Он придумает, как ее успокоить. Послание Селарда, как обычно, было более скупым на эмоции. В нем говорилось о делах, а не о переживаниях. И все же между строк столь отчетливо читались радость и облегчение, что Лиас не удержался от улыбки. Его жертвы были не напрасны! Селард подтверждал, что по приказу герцога ке Герун вернул их семье шахту. Вывел из нее своих головорезов, при этом еще и оставил дорогостоящее новое оборудование. Но что поразило Селарда сильнее всего, так это размер компенсации. Целых пятнадцать золотых! Да они годами могли бы жить на такие деньги! Тут Селард словно бы невзначай спрашивал, как Лиасу удалось добиться от герцога подобной щедрости. Не продал ли он душу какому-нибудь заезжему темному магу. Ох, Селард! Лиас мог лишь порадоваться, что брат никогда не узнает о том, насколько был прав. Что он действительно продал тело и душу, да не заезжему магу, а как бы не кому похуже. Дальше Селард писал, что ке Герун начал работы по очистке реки и прислал несколько крестьянских семей на поселение в заброшенные деревни. Конечно, в этом году они не успеют провести полноценную посевную, для этого нужно было бы вспахать поля еще месяц назад, но все же начали приводить землю в порядок. И в ближайшие дни Селард с новыми деревенскими старостами отправятся в Трую за семенами овса и скороспелых овощей. А пока он объезжает поместье, общается с новыми жителями да составляет списки необходимого. Почти со всеми домами мужики справятся сами, но кое-где им нужно будет помочь. И, конечно же, получив деньги, Селард сразу начал считать, во сколько им обойдется восстановление Восточной башни. По всему выходило, что даже в пятнадцать золотых они не уложатся, а потому, после многочисленных споров с Джадой, Селард решил в первую очередь заняться перекрытием крыш над хозяйственными постройками. Письмо Селарда было деловым, но при этом таким домашним, что на глаза Лиаса навернулись слезы. Он словно бы наяву услышал голос брата, дотошно сверяющего цены на материал и работы. Как же Лиас скучал по родным и по дому! Он не видел их уже больше двух месяцев, немыслимо долго, если учесть, что прежде он отлучался из поместья максимум на пару дней. Да и то — в Трую, где все было привычно и знакомо. Как же сильно ему бы хотелось оказаться сейчас с семьей! Вместе с братом объезжать земли, вместе с Джадой — считать, чего и сколько нужно купить, чтобы провести лето с наибольшей пользой. Он бы обнял Ролю, с удовольствием послушал ворчание старого ол-Ченира. Но, увы, Лиас с детства знал, что не все в жизни складывается так, как хочется. И как бы горько ни было это осознавать, ему еще повезло, что герцог им заинтересовался. Что предложил этот унизительный договор, что сдержал слово. И вот теперь пришло время Лиасу начать отдавать долг. Он аккуратно сложил прочитанное письмо, убрал бумаги в кошель на поясе. И лишь после этого заставил себя вновь поднять взгляд на герцога. При кухне в замке Анби жил наглый черный котяра. Он явно считал себя истинным владельцем окрестных земель и важно обходил их дозором. Не раз и не два Лиас видел, как он в обманчиво-расслабленной позе караулил мышей у норы. Как грациозно, всего лишь в мгновенье, бросался на жертву и перегрызал ей хребет. Либо, если был сыт, вытаскивал на открытое место и игрался, то отпуская, то снова ловя, давая иллюзию близкой свободы. Конечно, Ромар был хищником куда более крупным и серьезным, чем обычный домашний кот, но Лиас вдруг почувствовал себя той самой мышью, что пищит и бьется в лапах сытого кота. Мышью, которая все еще может надеяться на чудо, но судьба которой уже предрешена. Ох, и умеет же Ромар нагнать жути одним только взглядом! Он стоял у стола и, вроде бы, в его позе не было ничего угрожающего, но вот то, как он смотрел — пристально, жадно, заставляло чувствовать себя крайне неловко. — Что такое? Откуда слезы? Или ты не рад за родных? Так только скажи, и прежнее положение будет вспоминаться ими, как благо. Что?! Ромар вновь ему угрожает?! Но почему?! И о каких слезах речь? Ах да! Не стоило читать письмо из дома в присутствии Ромара. Нельзя было позволять себе расслабляться! Но к чему эта угроза? Лиас и так не собирается отказываться от данного слова. — Нет-нет, я рад. Правда, рад! Это… от счастья. — Лиас тыльной стороной ладони вытер с щек влажные дорожки. Взгляд Ромара вдруг изменился. Потяжелел, стал злым и холодным. Или, может, это лишь игра освещения? Может, Лиасу показалось?! Но нет. За годы противостояния с ке Геруном Лиас слишком хорошо научился чувствовать направленную в свою сторону угрозу. И сейчас будто бы сам воздух в кабинете сгустился, наполнился предчувствием беды. Но что опять не так? Что он сказал или сделал?! Ромар сделал шаг вперед, и Лиас попятился. Впрочем, тут же взял себя в руки, заставил остановиться. — Ваша… то есть, Ромар! Что-то не так? — Не так? — Ромар подошел к нему вплотную, практически касаясь грудью груди. И от этой полной агрессии близости Лиас будто впал в оцепенение. — Кажется, в прошлый раз я ясно выразил мысль, что не потерплю непослушания. И что для твоего же блага тебе лучше бы не нарушать приказов. Но раз слов ты не понимаешь… — О чем вы?! Я ничего не нарушал! И готов выполнить свою часть соглашения. — Не нарушал? Разве? Какая короткая у тебя память! — Ромар вдруг поймал Лиаса за руку и вытянул ее вперед, тыльной стороной ладони вверх. — Где кольцо, милый? И это «милый» прозвучало, как приговор.