Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

Когда Лиас вернулся с обеда, почти все его сослуживцы уже были на рабочих местах. Пару дней назад они закончили составлять отчетность о голодных годах в Зетаране и теперь помогали императорской канцелярии в подготовке к празднику Представления Наследника. Не далее как вчера им выдали длинный список продуктов, которые к середине лета требовалось доставить из Зетарана. И теперь помощники ке Бурасара сверяли перечень нужного с данными о прошлогоднем урожае, выписывали справки и рекомендации, в каком поместье и в каком количестве что можно достать. Хорошо хоть непосредственно закупками занималась дворцовая служба снабжения. Лиас и представить себе раньше не мог, как трудно организовать столь масштабное празднование. В подготовке была задействована половина секретарей всех трех канцелярий. Кто-то отвечал за приглашения, кто-то — за украшение города, за обеспечение едой и развлечениями всех слоев населения. Готовилась и городская стража, и отвечавшие за безопасность в Первом Круге гвардейцы. Праздник намечался поистине грандиозный. Впервые за много лет в столице должна была собраться вся императорская семья. С любопытством ожидали и визита Ниргуиля Третьего, недавно взошедшего на престол короля Радужных островов. При его отце, двоюродном брате императора Эдамара, связи между радужниками и империей почти что сошли на нет. И вот теперь все с нетерпением ждали оживления некогда крепких торговых связей. Казалось, будто все мало-мальски знатные и состоятельные дворяне империи в это время собирались в столицу. Спешно готовили к прибытию хозяев дома знати в Первом Круге. Их управляющие нанимали дополнительных слуг и пытались сманить друг у друга лучших поваров и садовников. Люди попроще заранее договаривались об аренде жилья, и цены на комнаты в это время поднялись втрое. Даже и-Нирель собиралась потеснить сыновей и взять еще двух постояльцев. Из-за страха перед грабителями Лиас не гулял по улицам города, как перед ярмаркой на праздник Весны, но и тех обрывочных разговоров, что он слышал на заднем дворе во время обеденных перерывов, хватало, чтобы составить мнение о происходящем. Служащие канцелярии совсем как провинциальные кумушки сплетничали о соседях, заключали всевозможные пари, постоянно обсуждали членов императорской семьи. Чаще всего звучали имена двух принцев, сыновей Эдамара Первого. Принц Аюмар был наследником престола и отцом пятилетнего принца Сомнара, в честь которого и устраивалось празднование. Те, кто служил в канцелярии дольше двух лет, рассказывали, что раньше принц Аюмар частенько появлялся на заседаниях Совета. И почти каждый его визит заканчивался грандиозным скандалом. Об этом не говорили прямо, резонно опасаясь обвинения в измене, но из полунамеков и рассказов о былых инцидентах, Лиас понял, что наследник престола отличается вспыльчивым нравом и привычкой сперва говорить, а лишь потом думать. Крайне опасный для будущего правителя темперамент. И ведь его поведение даже не спишешь на возраст, наследник давно уже перестал быть юношей. Зимой ему исполнилось двадцать девять. О принце Скааре отзывались с куда большим теплом. Всегда спокойный и идеально вежливый, в прежние годы он был частым гостем архивов. Много читал, особенно интересовался культурой южных соседей. По воле отца он женился на принцессе из Эолана, для чего той даже пришлось сменить религию. О принцессе Ла-Греа вспоминали мало, южанка редко выходила из своих покоев во дворце. А полтора года назад ее и вовсе убили. Убили?! Когда Лиас услышал об этом впервые, то не поверил собственным ушам. По официальной версии жена принца Скаара полтора года назад скончалась от лихорадки. Но в канцелярии об убийстве судачили как о чем-то известном, причем, что поражало Лиаса сильнее всего, сплетники ничуть не опасались внимания жрецов Арда. Впрочем, учитывая, свидетелями какого скандала большинство из них стало полтора года назад… нет, все равно странно, что каратели не пресекали подобные слухи. А скандал тогда выдался и правда невероятный. Принц Аюмар как раз выходил из здания Совета, когда на него набросился принц Скаар с окровавленным кинжалом в руках. Младший принц обвинял брата в убийстве жены, на всю площадь кричал, что этим самым кинжалом ей перерезали горло. Убийство в императорской семье все же удалось замять. По крайней мере, Лиас о нем прежде не слышал. И на отношениях империи с Эоланом оно, вроде бы, не сказалось. Хотя кто этих политиков знает! А вот принцу Скаару из столицы пришлось уехать. У Наместника Зетарана не было родных сыновей, и в качестве своего преемника он крайне вовремя выбрал младшего принца. И вот теперь, впервые после смерти жены, принц Скаар возвращался в столицу. Служащие канцелярии то и дело гадали, как пройдет встреча двух братьев. И не объявят ли вскоре о новой помолвке принца Скаара. Все же, полтора года — более чем достаточный срок для соблюдения траура. А императорскому роду требовались сыновья, причем чем больше, тем лучше. Хотя случившийся почти тридцать лет назад кризис наследования был преодолен, очередь на престол все еще оставалась тревожно короткой. Принц Аюмар, двое его сыновей: пятилетний принц Сомнар и двухлетний принц Белар, а также принц Скаар с единственным сыном. Как показывала недавняя история, этого было мало, пугающе мало. Так что первостепенным долгом принца Скаара, как перед родом, так и перед всей империей, было снова жениться. Лиас не знал, какие отношения связывали принца с покойной женой. Не знал, каким он был человеком, но почему-то ему было его искренне жаль. Сложившийся из рассказов образ вызывал симпатию и сочувствие. Лиасу даже казалось, что у него с принцем есть много общего. Они оба столкнулись с пугающей несправедливостью, стали жертвами обстоятельств. При этом у самого Лиаса была хотя бы любовь и поддержка семьи, а у принца… Лиас даже не представлял, что должно произойти между братьями, чтобы один обвинил другого в убийстве жены. Обсуждали на заднем дворе и дочерей императора Эдамара. Старшая, принцесса Нарталиссия, красоту которой до сих пор воспевали трубадуры, являлась женой наследника престола Западной Пфундии. И теперь впервые за много лет собиралась приехать с визитом на родину. Ее сестра, имэ Танулиуирия в свое время решила связать судьбу с храмом Имэс. Вышла замуж за далеко не самого знатного и богатого графа в империи, после чего всю себя посвятила вопросам женского образования. Под ее покровительством находились десятки школ по всей империи, в которых девочек из мелкопоместного дворянства учили быть хорошими женами и хозяйками. Слухи, слухи… Прежде Лиас считал, что подслушивать чужие разговоры, мягко говоря, неприлично. Что сплетни — удел скучающих дам. Но теперь он ловил любые крохи долетавшей до него информации. Стыдился своего любопытства, но сам же себя и оправдывал, что все говорившие его видели и не считали нужным понижать в его присутствии голос. Ну не затыкать же ему было уши! Тем более, что эти вольно или невольно услышанные разговоры оставались его единственной связью с происходящим в столице. Вот только после сцены, устроенной бароном Ирдекским, Лиас не представлял, как появится на заднем дворе. Самому становиться источником сплетен… нет уж, увольте! Когда он зашел в помещение архива, там царила тишина, нарушаемая лишь шелестом свитков да скрипом перьев. Лиас вздохнул с облегчением, но тут же заметил, что почти все сослуживцы украдкой бросают на него взгляды. Похоже, не только ке Инеор стал свидетелем неловкого разговора. Захотелось остановиться и закричать, что да, он носит кольцо с родовым гербом элтемире, но это ничего не меняет. Он — все тот же простой и понятный младший помощник ке Бурасара. И работать старается ничуть не меньше других. Но после объяснения ке Инеора он знал, что его слова ничего не изменят. Все видят в нем не личность, а каприз элтемире. Нетипичный, необъяснимый, а потому опасный. И Лиас, увы, слишком хорошо мог их понять. Он опустил взгляд, чтобы не видеть любопытных лиц и прошел к своему столу. Достал толстый гроссбух, в который были подшиты отчеты об урожайности аметистового ла. Еще пару дней назад Лиас даже не слышал такого названия, но теперь знал, что это — крайне редкий и дорогой фрукт, растущий в одной-единственной долине Зетарана и созревающий как раз в середине лета. — Добрый день, — вдруг услышал он тихий голос. Поднял голову и увидел незнакомого молодого человека, робко замершего в проходе. Как и все служащие канцелярии, он был одет в синюю форму, но при этом странным образом выглядел серым и блеклым. Бледное лицо с запавшими глазами, мышиного цвета волосы, болезненная худоба… — Добрый. Вам что-то нужно? — отозвался на приветствие ке Распинас. — Д-да, — молодой человек всем корпусом повернулся в сторону собеседника, но при этом даже Лиасу было видно, что он не смотрит ке Распинасу в глаза. — Меня отправили передать ке Бурасару, что ке Анби на сегодня переходит в распоряжение второго секретаря. В помещении архива установилась оглушающая тишина. Перестали шуршать бумаги, скрипеть стулья и перья. Лиас почувствовал на себе многозначительные взгляды. Но позвольте, его — в распоряжение второго секретаря?! Зачем?! Второй секретарь с помощниками занимался приемом населения, и Лиас совершенно не представлял, чем он может им пригодится. Он достаточно уверенно чувствовал себя в работе с архивными материалами, но необходимость общаться с незнакомыми людьми откровенно пугала. Что им говорить? Как помогать с оформлением прошений, если он и сам не знает всех правил и форм?! — Ясно. — Ке Бурасар поднялся из-за стола. — Только на сегодня? — Я… я не знаю, — голос незнакомца дрогнул. А потом и вовсе сделался тонким, испуганным: — Ке Анби… он здесь? Мне поручено проводить его к новому месту службы. — Добрый день, — поздоровался Лиас, также вставая. — Это я. — И тут же повернулся к ке Бурасару. — Извините, я даже не представляю, чем может быть вызван подобный перевод. Я бы вовсе не хотел уходить от вас! — Не оправдывайтесь, мы все понимаем, — ке Бурасар впервые за две недели ему улыбнулся. — Идите. И если сможете, возвращайтесь. С вами, кхм… можно работать. — Спасибо! — Лиас вернул улыбку и поспешил убрать со стола. Чем бы ни был вызван его перевод в ведомство второго секретаря, он искренне надеялся уже завтра вернуться. Как бы тяжело ни складывались его отношения с сослуживцами, он успел к ним привыкнуть. Да и сама работа в архиве казалась ему намного привлекательней приема просителей. Если только его мнение хоть кто-нибудь спросит… В сопровождении странно-робкого незнакомца Лиас вышел из архива. Какое-то время они шли в показавшемся неловким молчании, наконец Лиас не выдержал неизвестности, заговорил. — Простите мое любопытство, но вы служите у второго секретаря? — Д-да. Я младший помощник первого писца. Писца? Ах да, Лиас и забыл, что служба писцов, хотя по факту была независимой, по какой-то причине также причислялась к ведомству второго секретаря. С писцами он прежде не пересекался. Лишь знал, что они ведут протоколы заседаний Совета и аудиенций у его членов. — Писца? Так меня вызывают в службу писцов, а не на приём населения? А вы не знаете, для чего? И я еще раз извиняюсь, но как мне к вам обращаться? Вы не представились. Незнакомец внезапно остановился, отчаянно покраснел и пробормотал: — Р-Киун. Меня зовут р-Киун. — Ке Эркиун? — Нет. Простите. Р-Киун. — О! — Лиас мысленно обругал себя за то, что переспросил и тем самым еще больше смутил своего сопровождающего. Но он правда не думал, что в канцелярии Совета могут служить простолюдины. Да еще и судя по приставке к имени, р-Киун был выходцем из самых простых ремесленников. Чтобы сгладить неловкость, Лиас немного натужно хохотнул: — Я сейчас хотел извиниться, но подумал, мы с вами только и делаем, что просим друг у друга прощения. Поверьте, я вовсе не хотел вас задеть. Наоборот. Вы, должно быть, чрезвычайно умны, раз смогли… ха! Ну вот, опять! Я снова должен извиниться за бестактность. Похоже, мне и правда лучше помолчать. — Нет-нет, все в порядке. Вы… очень добры. — Какое-то время они продолжали идти молча, как вдруг р-Киун вновь заговорил: — Через два часа состоится заседание Совета, а младшему помощнику ке Лабеалу вдруг стало плохо. Вы должны будете его заменить. — Я?! На заседании Совета?! — испугался Лиас. Это было даже хуже, чем оказаться на приеме населения! Гораздо, гораздо хуже! Он не представлял, с какой скоростью нужно записывать услышанное, чтобы не упустить важную информацию. Он не справится! Испортит протокол и будет обвинен в измене! О, Ард-разрушитель! Неужели Ромар решил от него избавиться… так? — Не беспокойтесь, — заметил его страх р-Киун. — Там нет ничего сложного. Нужно только следить, чтобы у писцов под рукой всегда были чистые свитки, вовремя чинить перья и подливать чернила. И если что… я буду рядом и помогу. — Спасибо! — искренне поблагодарил Лиас. Описанная р-Киуном работа звучала легко, с ней он должен справиться. Хотя и странно, что для таких простых дел использовали помощников писцов, а не слуг. Хотя да, это же заседание Совета, мало ли, какая секретная информация может там прозвучать. С другой стороны, есть же доверенные слуги. Лиасу снова сделалось страшно. Он не понимал, зачем вдруг понадобился Ромару на заседании Совета, но не ждал от этой его инициативы ничего хорошего. Он же… Ромар же не собирается делать при всех ничего неприличного?! Лиас так увлекся своими переживаниями, что и не заметил, как они с р-Киуном оказались в незнакомой части здания. Это был второй этаж, но не парадные комнаты, через которые он обычно ходил к покоям элтемире, а столь же узкие и переполненные служащими помещения, как и у них внизу. Перед очередной дверью р-Киун остановился. Внезапно ссутулился, весь как-то сжался, и Лиас вдруг понял, что за время пути успел и забыть, каким напряженным тот был при встрече. Видеть затравленное выражение на чьем-то лице было неприятно, неправильно! Тут же подумалось, что он и сам выглядит не лучше перед Ромаром. Р-Киун постучал, и им тут же ответили. Они вошли в светлое и довольно просторное помещение всего с одним шкафом и расставленными вдоль стен письменными столами. Возле решетчатого окна стояли двое. Они что-то активно обсуждали, но при их появлении замолчали. — Добрый день. Ке Анби, не так ли? — вперед вышел чрезвычайно худой и высокий мужчина с узким лицом и длинным носом. На его губах играла приветливая улыбка, но взгляд серых глаз оставался хищным, холодным. — Позвольте представиться: первый писец канцелярии Совета Десяти лан Фиург, барон Крельский. — Очень приятно. Ке Анби к вашим услугам, — поклоном на поклон ответил Лиас. Лан Фиург тут же представил ему своего собеседника. Это был третий писец, барон лан Хараес, и именно его младшего помощника Лиас должен был заменить на сегодняшнем заседании Совета. Как и лан Фиург он был очень высок, но при этом и невероятно грузен. Его широкое лицо выглядело простовато, но взгляд выдавал человека умного. А, впрочем, как иначе, при такой-то должности. Лан Хараес демонстративно посмотрел на руку Лиаса, и тут же захотелось убрать ее за спину, спрятать кольцо. Но это выглядело бы попросту глупо, поэтому Лиас, напротив, выставил руку вперед, словно бы невзначай продемонстрировал грозного цербера. Лучше сразу ответить на незаданные вопросы, чем потом постоянно ловить на себе любопытные взгляды. В конце концов, Лиас не сделал ничего плохого, чтобы теперь скрываться! — Не присоединитесь к нам за столом? — лан Фиург сделал приглашающий жест рукой, и только тогда Лиас заметил на одном из столов тарелки с едой, два кувшина и кружки. Удивительно, как он раньше не почувствовал аромат, исходящий от мяса и свежего хлеба?! Живот предательски заурчал, и лан Фиург понимающе улыбнулся. — Р-Киун, поставьте для ке Анби еще один стул, — отдал он распоряжение, и Лиаса поразило, насколько иначе прозвучал его голос. Сухо, отрывисто. Не ему, конечно, судить об отношениях между писцами и их подчиненными, но Лиас обрадовался, что ке Бурасар никогда не разговаривал со своими помощниками подобным тоном. Р-Киун поднял даже на вид тяжелый стул и перенес его к накрытому столу. — Прошу, — лан Фиург вновь улыбнулся Лиасу. — Что будете: мед или отвар из трав? Рекомендую, травы собирает жена моего управляющего, и все, кто пробовал, очень хвалят. — Спасибо. Тогда отвар, если можно. Не дожидаясь распоряжений, р-Киун в две кружки налил отвар, и в еще одну меда. Странно, — подумал Лиас, он же младший помощник писца, а не слуга. А ведет себя, будто лакей. И, кстати, кружек лишь три! Лиасу стало неловко. Наверняка на него никто не рассчитывал, и ему отдают порцию р-Киуна. Опять же, весьма необычно, что писцы обедают прямо на рабочем месте. Вот у них ке Бурасар категорически запрещал и еду, и питье в архиве. С другой стороны, тут и не имеют дела со старинными манускриптами. Лиас прошел к столу и сел на предложенное место. Оглянулся на р-Киуна, ожидая, что тот принесет для себя еще один стул. Но р-Киун замер за плечом лан Фиурга. — Угощайтесь, — заметил его промедление первый писец. — А вы? — обратился Лиас к р-Киуну. — И мы, конечно… а, вы об р-Киуне? А у него есть дело, он сейчас отнесет письмо из Катерхана ке Урхесу. Р-Киун, вы еще здесь? Р-Киун поспешно бросился к другому столу, достал свиток, перевязанный алой лентой. Молча поклонился лан Фиургу и вышел из комнаты. Лиас тяжело вздохнул. Но работа есть работа. Живот сводило от голода, все же тех двух лепешек, что он съел в обед, было явно недостаточно, но набрасываться на еду казалось неприличным. Впрочем, как и совсем ничего не съесть. Лиас деликатно взял кусок сыра, отломил хлеба. Попробовал отвар. Было вкусно, но по его скромному мнению Джада варила лучше. — Итак, вы, наверное, гадаете, зачем вас сюда пригласили? — лишь только Лиас доел свои сыр и хлеб, заговорил лан Фиург. — Честно говоря, да. То есть, мне сказали, я должен заменить вашего заболевшего помощника, — Лиас обернулся к молчаливому лан Хараесу. — Но почему я? Разве у вас не хватает своих помощников? — Элтемире лично распорядился, чтобы вы сегодня присутствовали на Совете. А тут как раз заболел мой помощник. Крайне удачное стечение обстоятельств, вы не находите? — с намеком протянул лан Хараес. О, вот как. Элтемире лично. Ну да, Лиас даже не сомневался, что именно Ромар захотел его видеть на заседании Совета. Вот только зачем?! Дурные предчувствия вновь заставили его сердце забиться с удвоенной скоростью. — Что я должен буду делать? — стараясь не показать смятения, уточнил он. — О, ничего особенного, — махнул рукой лан Фиург. — Надеюсь, вас не затруднит несколько часов постоять за спиной лан Хараеса. — Постоять за спиной? Но разве я не должен буду чинить перья, подавать чистые свитки… что еще? — Сушить исписанные свитки и запечатывать их сургучом, — подсказал лан Хараес. — Вовсе не обязательно, — покачал головой лан Фиург. — Р-Киун будет рядом и сможет помочь. Помочь? Или сделать за него всю работу? Лиасу показалось, что лан Фиург имел в виду как раз последнее. Он качнул головой, но не стал спорить. В общем и целом он понял, что в задачу младшего помощника входит создавать все условия, позволяющие писцу вести записи, ни на что не отвлекаясь. А в деталях он разберется на месте, посмотрит, что и как делают другие, тот же р-Киун. — Ну что ж, если у вас больше нет вопросов, предлагаю пройти в зал Совета. Перед началом заседания многое нужно подготовить. Писцы встали и принялись собираться. Каждый на своем столе нашел нужные свитки, сложил их в большую резную шкатулку. Вдруг лан Фиург резко спросил: — Р-Киун, вы перевели письмо из Катерхана? — Да, лан, — раздалось тихое от двери. Лиас и не заметил, как р-Киун вернулся. — И где оно? — Я передал его ке Урхесу лично в руки. — Вы — что?! С какой стати?! Я сам собирался представить письмо Совету! Бестолочь! Как можно быть настолько никчемным?! Идите и немедленно заберите его назад! Пожалуй, даже во время разговора с бароном Ирдекским Лиасу не было настолько неловко, как в эти мгновения. Он не понимал, как можно вот так, походя, оскорблять человека. Еще и в присутствии посторонних. Да и за что?! Ведь лан Фиург сам велел р-Киуну отнести письмо, Лиас это прекрасно слышал. Он посмотрел на р-Киуна, ожидая, что тот сейчас что-то скажет в своем оправдание. Но он лишь опустил голову и ссутулился, всем своим видом напоминая побитого щенка. Тогда Лиас не выдержал, заговорил: — Простите, что вмешиваюсь, но вы же сами… — в этот момент Лиас увидел, как р-Киун за спиной у лан Фиурга округлил глаза и отчаянно замотал головой. — Что? Я сам — что? — тем же злым тоном, что обращался к подчиненному, переспросил лан Фиург. Во взгляде р-Киуна читалась столь явная мольба не спорить с начальством, что Лиас легонько кивнул, показывая, что понял немую просьбу. Но лан Фиург ждал ответа, поэтому Лиас закончил фразу, впрочем, совершенно не так, как собирался. — Р-Киун — ваш помощник. И вы легко можете договориться о его переводе к другому секретарю. — А, вы об этом, — лан Фиург вновь доброжелательно улыбнулся. — Вы не поверите, какие эти выходцы из низов бестолковые. Никто другой его терпеть просто не станет. — Вы удивительно добры! — Да, хотя этот неблагодарный порой и не ценит, — не понял иронии Лиаса лан Фиург. — Р-Киун, я сказал: немедленно пойдите и верните письмо! После этой крайне некрасивой сцены писцы наконец заявили, что собрались и пригласили Лиаса пройти в зал заседаний. Малый зал находился в парадной части здания, и Лиас с легким удивлением обнаружил, что хорошо знает ведущие к нему коридоры. Именно ими он пользовался, когда его вызывал к себе элтемире. По пути они встретили еще одного писца с помощником, завязался малопонятный Лиасу служебный разговор, так что он оказался предоставлен собственным размышлениям. Наверное, он должен был бы гадать, что задумал Ромар, для чего распорядился позвать его на Совет. Но его мысли то и дело возвращались к бедолаге р-Киуну. Ради чего он терпит подобное обращение с собой? И как изначально попал в канцелярию на службу? Вот уж на кого он точно не был похож, так это на человека с амбициями. Малый зал заседаний, совсем как и малая приемная в императорском дворце, оказался огромен. В его центре стоял большой круглый стол с десятью креслами. У расписанных яркими фресками арочных окон выстроились в ряд стулья. Одну стену почти полностью занимал гигантский камин, по бокам от которого стояли статуи шестерых Богов. Слева — женщины, справа — мужчины. Разделенные ярким пламенем, они смотрели одновременно и в зал, и друг на друга. Вечное единение противоположностей. Столы для писцов стояли у дальней от окон стены. Там же, скрытая гобеленом, находилась и еще одна дверь, ведущая в весьма скромных размеров служебную комнатку. Лиасу показали место лан Хараеса и где он сам должен будет стоять во время заседания. На этом лан Фиург посчитал свой долг полностью выполненным, и вновь занялся делами. Лиас еще раз огляделся. Вокруг сновали деловитые слуги, вдоль стен жуткими статуями застыли каратели. Лиас насчитал их ровно двадцать и подумал, что даже во время аудиенции у императора не видел сразу столько красных жрецов. Ах да, тут ведь скоро появится и сам верховный жрец Арда! От этой мысли сделалось неуютно. Снова вспомнились все те слухи, что ходили вокруг карателей и старших жрецов Первого Бога. Якобы они умели читать и внушать мысли. И если за первое Лиас не особо беспокоился, скрывать ему было нечего, то вот второе… как вообще отличить собственные желания от навязанных со стороны? Тут к нему подошел р-Киун и тихонько сказал: — Пойдемте, я покажу, где что лежит. Они прошли в служебную комнатку, и р-Киун наконец подробно объяснил Лиасу, в чем будут заключаться его обязанности. Когда все было оговорено, он вдруг ни с того, ни с сего прошептал: — Спасибо. — За что? — удивился Лиас. — Что там, в кабинете, не стали с ним спорить, — и так он произнес это «с ним», что не оставалось ни малейших сомнений, о ком идет речь. Конечно, о лан Фиурге. — Не за что. Честно говоря, я не был уверен, что понял вас правильно. И извиняюсь, если невольно задел своими словами. — Нет-нет, вы… все поняли верно. — Но почему? Это же была не ваша ошибка! Я слышал, лан Фиург сам распорядился отнести то письмо. — Да, но… он очень не любит, когда с ним спорят и указывают на ошибки. Поверьте, так было бы только хуже. — Хуже?! — Лиас не сдержался, повысил голос. Но тут же вновь перешел на почти шепот: — Почему вы позволяете так с собой обращаться? Вы же можете сами подать прошение о переводе. Уверен, в команде любого другого секретаря вам будет лучше! Какое-то время казалось, что р-Киун не ответит, и Лиас вновь пожалел о своей бестактности. Ну вот куда он лезет?! Понятно, что когда терпишь то, что не стоило бы, на это имеются веские причины. Он и сам-то… Наконец р-Киун сказал: — Если то, что я слышал об элтемире хотя бы отчасти правда, вы должны понимать меня, как никто другой. — О! Так вы и лан Фиург?.. — Да. Тут уже Лиас не нашелся с ответом. Да и что он мог бы сказать? Чем помочь? Разве что порадоваться, что Ромар пока обращается с ним не так скверно, как лан Фиург со своей жертвой. По крайней мере, публично не унижает. Но вот именно, что «пока». Кто знает, что еще взбредет ему в голову. Для чего он вызвал Лиаса на сегодняшний Совет. От этих размышлений сделалось совсем тоскливо. Он слишком хорошо понимал, что на месте р-Киуна так же не смог бы ответить на оскорбления. Так же старался бы Ромара не раздражать. Зато стало понятно, почему р-Киун никому не смотрит в глаза. К счастью, тут дверь открылась, в подсобное помещение протиснулся еще один помощник писца, и неловкий разговор оказался прерван. Р-Киун прошептал очередные извинения и поспешно сбежал. Лиас вернулся в зал. Заседание должно было вот-вот начаться, и все постепенно занимали свои места. Даже за круглым столом уже сидели двое. Лиас не знал членов Совета в лицо, но логично предположил, что это точно не жрецы. — Что, первый раз? Гадаете, кто это? — вдруг услышал он тихий голос у себя за плечом. Обернулся и увидел того помощника, что прервал их с р-Киуном разговор. — Честно говоря, да, — так же тихо ответил Лиас. — Справа герцог Дараман-Урский, он советник по международным отношениям. Напротив него наш бравый главнокомандующий, генерал кэа Марона. А только что вошел граф Корсанирский, советник по правовым вопросам, — скороговоркой выдал незнакомый Лиасу помощник. — А кто?.. — начал было Лиас, но за спиной уже никого не оказалось. Лиас вновь посмотрел на членов Совета. Герцог Дараман-Урский был немолод, но выглядел весьма и весьма представительно. Именно так по мнению Лиаса и должен был выглядеть настоящий аристократ. Его богатые темно-бордовые одежды поражали сложностью вышивки, на руках поблескивали многочисленные перстни, а на груди красовалась массивная золотая цепь. Темно-каштановые с проседью кудри по последней моде завивались в крупные локоны, обрамляя весьма привлекательное лицо. Ухоженный и вальяжный, он казался небожителем среди обычных людей. На контрасте с герцогом главнокомандующий выглядел простым и грубоватым воякой. Несмотря на то, что ему было за пятьдесят, он обладал мощной массивной фигурой, подчеркнутой кожаным доспехом. На округлом лице с крупными чертами читалась откровенная скука. К столу подошел еще один член Совета, граф Корсанирский. Низкий и чрезвычайно худой, практически высохший мужчина с белыми от седины волосами, он казался очень и очень старым. Но его старомодный котарди роскошью готов был поспорить с нарядом герцога Дараман-Урского, а на ногах красовались туфли на высоком каблуке. Графа окружала многочисленная свита из служащих канцелярии. Один помощник отодвинул для него стул, другой подал мягкую бархатную подушку. Граф устроился со всем удобством, и вдруг поднял взгляд, посмотрел прямо на Лиаса. Неожиданно яркие на старческом лице голубые глаза лукаво блеснули и… Лиас готов был поклясться, что граф ему подмигнул! Лиас тут же смутился и потупился, а когда вновь взглянул на графа, тот уже разговаривал с главнокомандующим. Следующим в зал вошел верховный жрец Олта. Облаченный в простые зелено-коричневые одежды, он казался лишним за круглым столом. Слишком скромный, слишком задумчивый и отстраненный. Он бы гораздо уместней смотрелся в библиотеке или в лаборатории вроде той, что организовал в поместье Анби ол-Ченир. Устроившись за столом, он тут же достал перо и свиток и принялся что-то быстро писать. Верховный жрец Имба появился, разговаривая… судя по бело-голубой форме с вышитым на груди пегасом — с личным секретарем императора. Лиас уж было подумал, что Ромар — единственный молодой член Совета, но секретарь императора выглядел даже младше, от силы лет на двадцать пять. Худой и высокий, с непропорционально длинными руками, он казался немного нескладным. Длинные черные волосы обрамляли по-лошадиному вытянутое аскетичное лицо. Но вот он улыбнулся, и его лицо преобразилось, сделавшись открытым, по-мальчишески простым и располагающим. Верховному жрецу Имба было около шестидесяти. Среднего роста, со средне-русыми волосами и ничем не примечательным лицом, он легко затерялся бы в любой толпе. При виде него Лиас даже почувствовал разочарование. Ох не так он представлял себе верховного жреца Бога хитрости и торговли! Не хватало еще четырех членов Совета. Казначея, командующего флотом и тех, чьего появления Лиас сильнее всего ждал и боялся. Верховного жреца Арда и элтемире. Пауза затягивалась, и Лиас на всякий случай проверил, все ли у него под рукой. Чистые свитки, очиненные перья и нож для заточки, пресс-папье… Тут появился весьма своеобразно одетый мужчина, и Лиас поначалу даже подумал, что это придворный шут или актер. Ярко-оранжевый колет с зеленой вышивкой соседствовали на нем с фиолетовыми шоссами. Мягкие бархатные туфли поблескивали пряжками с драгоценными камнями. Весьма странной покачивающейся походкой он прошел к круглому столу и неожиданно занял место среди членов Совета. Лиасу даже захотелось ущипнуть себя, убедиться, что это не сон, не плод воображения. Неужели это — императорский казначей?! Ну не адмирал же! Хотя… только тут Лиас сообразил, где видел похожую походку. Примерно так двигались моряки, которых Лиасу показывал ке Морар в Ратном круге. Так эта пародия на райскую птицу — адмирал, командующий императорским флотом?! Да нет, не может такого быть! Впрочем, Лиас недолго глазел на адмирала. В зал вошли трое, и тут же вокруг установилась глубокая, жутковатая тишина. Нарушил ее внезапно рассмеявшийся граф Корсанирский, и лишь после этого Лиас осмелился пошевелиться, глубоко, всей грудью вдохнуть. Первое, что бросалось в глаза: и казначей, и жрец Арда, были молоды, примерно ровесники элтемире. Высокие и подтянутые, они напоминали трех крупных хищников. Казначей был темноволос и непривычно смуглокож. Яркий, до неприличия красивый. Вьющиеся волосы крупными локонами падали на высокий лоб, на пухлых губах играла улыбка. При этом странным образом им вовсе не хотелось любоваться, как тем же ке Инеором. Напротив, несмотря на несомненную красоту, было в нем что-то неуловимо-отталкивающее. С некоторой опаской Лиас перевел взгляд на верховного жреца Арда. Он уже успел нарисовать в своем воображении кого-то запредельно-жуткого, напоминающего карателей, но во сто крат страшней. Однако действительность вновь не оправдала его ожиданий. Верховный жрец Арда был… обычным. Насколько, конечно, можно назвать обычным мужчину с грацией воина и аурой хищника. Наверное, если бы Лиас встретил его еще месяц назад, то сильно бы впечатлился. Но рядом с элтемире верховный жрец Арда терялся, словно бы уходил в тень. По дороге к столу Ромар скользнул по Лиасу рассеянным взглядом, но никак не показал, что заметил его присутствие. А Лиас смотрел на элтемире во все глаза. И это — его любовник?! Тот самый мужчина, который однажды стоял перед ним, Лиасом, на коленях, который брал в рот его член?! Ромар вроде бы ничуть не изменился с их последней встречи, но в то же время воспринимался совершенно иначе. Сейчас это был именно что элтемире, глава Совета Десяти, едва ли не самый могущественный человек в империи. Сила и властность присутствовали в нем и прежде, но как птица умеет складывать крылья, так и Ромар, оказывается, при общении с Лиасом приглушал свою ауру абсолютного превосходства. Или, напротив, он расправил ее сейчас? Как бы то ни было, перед ним таким хотелось склониться. Не допускать даже мысли о возможном неповиновении. Элтемире, верховный жрец Арда и казначей прошли к круглому столу, заняли свои места. Началось заседание Совета. Первый секретарь зачитал список нуждавшихся в обсуждении вопросов, и элтемире прежде всего предоставил слово ол-Нуасару, верховному жрецу Олта. — Тревожные вести давно уже доходят до нас из Зетарана, — заговорил тот, и Лиас поразился, насколько его голос — звучный, уверенный — не соответствует внешности кабинетного ученого. — Но то, что пять дней назад произошло в храме Олеи в Зеленополье требует нашей безотлагательной реакции. — Снова пираты? — перебил его адмирал. — Возможно. Но если уважаемый кэа Гаутерон не возражает, я бы не стал гадать, а перешел к сути. Пять дней назад на храм Олеи в Зеленополье напали. Богомерзцы осквернили жриц, лишив их должной чистоты и невинности, к тому же похитили ол-Римавинею, сестру графа Кол-Ританского. Месантирцы в открытую грабят наши деревни на побережье, но мы называем их пиратами и лишь прогоняем назад в море. Они увозят в плен наших женщин и детей, но мы закрываем на это глаза, будто бы так и надо. Элтемире говорит — подождите, придет время, и все встанет на свои места. И чего мы дождались?! Нападения на один из крупнейших в Зетаране храмов! Чего нам ждать теперь? Месантирцев под стенами Адальгона?! Голос ол-Нуасара по мере речи становился все громче, все более наполненным праведным гневом, и вот уже верховный жрец Олта почти что кричал, обращаясь к элтемире. Лиас слушал его, затаив дыхание. Хоть он и почти месяц уже прослужил помощником секретаря, отвечающего за отчетность южных земель, о нападениях слышал впервые. Ну не могла же столь важная информация не попасть в донесения?! Если кто-то нападал на прибрежные поместья, это должно было сказаться на статистике урожая, на повышении смертности! Да их отдел забросали бы жалобами, в конце-то концов! Хотя… Лиас представил себе карту Зетарана, и понял, что все актуальные вопросы, связанные с прибрежными поселениями, сосредоточены в руках всего трех человек: старшего помощника ке Талваса, помощника ке Гелбиора и ке Ливина. Могло ли быть так, что ке Бурасар специально скрывает от остальных положение дел на юге Зетарана? Или даже не от всех остальных, а именно от него, непонятного новичка? Конечно, могло. Но зачем?! Какой в этом смысл? Да и о столь страшном злодеянии, как нападение на храм Олеи, скоро заговорят на каждом углу во всех пяти провинциях Ренкатании. Подвергнуться надругательству для жриц Олеи было страшнее смерти. Умерев в чистоте и невинности, в загробном мире они оказывались под покровительством своей богини. Но познав мужчину, не только теряли ее расположение, но и вызывали гнев, становились отступницами. Чтобы не обречь себя на вечные муки в посмертии, им не оставалось ничего другого, как пытаться получить благословение Имэс. Но младшая богиня принимала бывших жриц Олеи не просто так. Чтобы заслужить ее заступничество, им требовалось выйти замуж и родить двенадцать здоровых детей. Мало кто из женщин был на такое способен, куда чаще бывшие жрицы Олеи умирали, истощенные частыми родами. Причем, хотят ли они замуж и за кого, их обычно не спрашивали. Незавидная судьба, особенно учитывая насилие, которое бывшие жрицы пережили в храме Зеленополья. — Мы понимаем и разделяем вашу обеспокоенность. Но у нас нет никаких доказательств, что в совершаемых в Зетаране преступлениях виновны именно месантирцы. — Элтемире ответил ол-Нуасару спокойно и тихо, но его ответ даже Лиасу показался уклончивым и недостаточным. Неужели элтемире позволит столь страшному преступлению остаться безнаказанным?! Вот уж такого он от Ромара не ожидал! Месантирцы были давними врагами империи, за сто лет так и не смирившимися с потерей Тиклии и Зетарана. Именно в Месантире находились основные святилища верующих месай-кана, и в прежние времена их правители имели огромное влияние над южными и восточными землями современной Ренкатании. Дядя Турейн частенько говаривал, что за повстанцами в Зетаране до сих пор стоят месантирцы. Снабжают их деньгами и оружием, а те в ответ в случае победы обещают восстановить на освобожденных землях прежнюю религию. Но одно дело — вмешиваться в дела империи косвенно, и совсем другое — нападать напрямую. Лиас посмотрел на советника по международным отношениям, ожидая от него комментария. Но заговорил верховный жрец Арда. — Есть основания полагать, что за последними нападениями стоит не Месантир, — веско сказал он. — А кто же? Только если вы снова хотите обвинить Эолан, имейте в виду, что Его императорское Величество не захочет ничего слушать без убедительных доказательств, — высказался личный секретарь императора. И по тому, как прозвучала его фраза, стало понятно, что она является продолжением старого спора между верховным жрецом Арда и… кем? Секретарем или самим императором? — Я знаю, — легко согласился верховный жрец Арда. — Любовь Его Величества к Эолану давно известна. Но это ответ ол-Нуасару, обвиняющего нас в бездействии. За последними нападениями стоит Эолан, но доказать это мы все еще не можем. Их агенты имеют неприятную особенность умирать, не дождавшись встречи с моими братьями. — Кэа Гаутерон, а вы что скажете? — обратился элтемире к адмиралу. — Ничего нового. Для охраны побережья нам не хватает кораблей. Но это я говорил уже неоднократно. — И мы вас услышали. На верфях Тиклии строится новый флот. Но что мы можем сделать сейчас, пока корабли не готовы? — Разве что вооружить рыбаков. — Исключено. Они не обучены, и погибнут при первом же столкновении с пиратами. Нет, мы поступим иначе. Кэа Марона, отправьте на побережье Зетарана войска для подавления мятежа… ну, пусть будет, в поместье Ла-Линдов. Они хоть пока и не попадались на открытом вреде короне, но давно засматриваются на заморских соседей. Пора очистить это гнездо любителей месай-канцев, заодно и побережье будет прикрыто. Не забывайте, время сейчас — наш лучший союзник. Лиаса неприятно поразило, с какой легкостью элтемире предложил обвинить в измене людей, чья вина не доказана. Да и что значит, «засматриваются на заморских соседей»? Знают язык, сохраняют торговые и личные связи? Как и многие другие в Тиклии и Зетаране — в тайне исповедуют месай-кан? Или на самом деле поддерживают притязания заморских соседей на южные земли империи? Но если и так, Лиасу казалось, что столь серьезные обвинения нуждаются в доказательствах. Как и то, что некогда дружественный Эолан присоединился к Месантиру в борьбе с Ренкатанией. Хотя… учитывая, что дочери их короля полтора года назад в Адальгоне перерезали горло… Да уж, эоланцев можно понять. — Все это замечательно, но что мне сказать ол-Миренее? Что элтемире вновь велел ждать, а пока пусть пречистые олли подвергаются осквернению?! — вскипел ол-Нуасар. — С верховной жрицей Олеи я встречусь сам. Ол-Миренея — женщина умная, и ее помощь нам еще пригодится. Что ж, если на этом все, переходим к следующему вопросу. В каком смысле — все?! Лиас полностью разделял негодование ол-Нуасара. К тому же, здесь, на Совете, ол-Нуасар отвечал не только за своих братьев, но и за служительниц богини Олеи, пречистой невесты бога Олта. Так повелось, что в Совет Десяти входили только мужчины, но верховные жрецы представляли и своего бога, и его пару. И что же, преступление в Зеленополье останется безнаказанным?! Это не укладывалось у Лиаса в голове. По имперским законам жрицы Олеи были неприкосновенны, и любой, напавший на одну из них, заслуживал четвертования. Но к огромному удивлению и возмущению Лиаса ол-Нуасар больше не стал настаивать на… как он там говорил в начале своей гневной речи? На безотлагательной реакции? Легко же он сдался! И это — человек, отвечающий перед Богами за самые беззащитные слои населения?! За невинных дев, ученых и врачевателей, за тех, кто своим оружием избрал не меч или звонкую монету, а перо и пергамент?! Никогда еще Лиас не чувствовал столь сильного разочарования в жрецах Олта. Хотя… если вспомнить, что ему рассказывали о столичных жрецах Олта те музыканты, Гришлем и Юркий… но нет! В то, что жрецы Олта могут быть связаны с похищением молодых людей с улиц и с насилием над ними, верить не хотелось. Мало ли, кто и зачем наговаривает на благородных жрецов! По воле дяди Турейна у них с Селардом в детстве были замечательные учителя, все — служители Олта. Они привили Лиасу не только любовь к книгам, истории и математике, но и уважение к жрецам среднего бога. С несомненным почтением Лиас относился и к ол-Чениру, самому умному и начитанному человеку из всех, что он когда-либо встречал. Но ол-Нуасар откровенно разочаровывал. Каким бы талантливым исследователем и ученым он ни был, он явно не подходил на роль верховного жреца. Сам Лиас на его месте стоял бы до конца, защищая своих подопечных. И уж точно добился бы от элтемире, верховного жреца Арда или главнокомандующего обещания защитить жриц Олеи. Возле крупных храмов поставить охрану, а из небольших — перевезти жриц в безопасное место. Хотя, конечно, легко ему говорить. Он никогда не нес ответственности ни за кого, кроме сестер. Да и то едва не допустил похищения Роли. Вот где он был со своей смелостью, когда требовалось защитить ее от домогательств ке Геруна? Вот то-то и оно! — Свиток, — тихо произнес лан Хараес, и только тут Лиас вспомнил о своих обязанностях. Подал писцу чистый свиток, оглядел его стол. Лан Хараес уже поменял одно затупившееся перо, и самое время было заняться его починкой. К тому же, срочно требовалось высушить исписанный свиток, запечатать его сургучом. Пока Лиас занимался делами, речь за круглым столом пошла о необходимости выделить из казны деньги на помощь пострадавшим от непогоды поселениям в юго-западной Тиклии. Речь казначея была столь сухой и занудной, что Лиас в какой-то момент просто перестал его слушать. И все же, зачем он здесь? Этот вопрос не давал ему покоя. Чего Ромар добивался, пригласив его на заседание Совета? Поначалу Лиасу казалось, что он задумал какое-нибудь очередное непотребство, но теперь видел, что для этого нет ни малейший возможности. Слишком много людей здесь находилось, слишком большое расстояние отделяло его от элтемире. Так чего тот хотел?! И Лиас вновь принялся внимательно слушать доклады и обсуждения, звучавшие за круглым столом. Но ничего интересного больше не услышал. Обсуждалась подготовка к празднику представления Наследника и несколько законопроектов, внесенных казначеем и советником по правовым вопросам. На башенных часах за окном пробило шесть вечера, когда элтемире наконец объявил заседание закрытым. Все пришло в движение. Повставали из-за стола члены Совета, засуетились служащие канцелярии. Лиас принялся складывать в большую шкатулку оставшиеся чистые свитки, бутылочки с чернилами, перья и пресс-папье. Как вдруг все вокруг будто бы замерло. Притихли писцы и их помощники. Даже не поднимая головы, Лиас почувствовал приближение Ромара. — Ке Анби, — тут же прозвучал голос элтемире. — Пройдемте со мной. Лиас отложил неубранные писчие принадлежности и поспешил за Ромаром. Впервые элтемире обратился к нему прилюдно, и Лиас был немало смущен этим обстоятельством. Что на этот раз от него нужно?! И зачем все-таки потребовалось его присутствия на заседании Совета? Что такого важного он должен был там увидеть или услышать? Вроде бы, ни одна из прозвучавших тем не имела к нему отношения. Впрочем, что гадать, сейчас он наверняка получит ответы на свои вопросы. — Хочу тебя кое с кем познакомить, — когда они уже почти дошли до входа в его покои, заговорил Ромар. — Можно сказать, что это — мой единственный друг, так что, если вдруг что-то случится, а меня не окажется рядом, смело обращайся к нему. — Случится? Что должно случиться? — не понял Лиас. Он был искренне удивлен, что у такого тяжелого человека, как Ромар, вообще есть друзья. Тут же сделалось любопытно, кто он, тот единственный человек, которого элтемире называет другом. И зачем вдруг Ромар решил их познакомить? Учитывая его равнодушие и холодность в последние недели, это сбивало с толку. — С твоим-то талантом попадать в неприятности? Все, что угодно. Просто знай, что и кроме меня тебе есть, к кому обратиться. Лиас едва удержался, чтобы не испустить нервный смешок. О чем он вообще?! Неужели Ромар всерьез полагает, что в случае неприятностей Лиас попросит его о помощи? Нет, ну в крайнем случае, конечно, попросит, но… вопрос, чего ему это будет стоить. Тут они вошли в кабинет, и Лиас, увидев, кто их там ждет, замер в оцепенении. Ромар понимающе хмыкнул, приобнял его за талию и подвел к… своему другу? — Знакомьтесь. Лиас, это Аимард, мой друг. И думаю, в дополнительном представлении он не нуждается. Аим, а это — мой Лиас. — Приятно, наконец, познакомиться, Лиас, — хищно улыбнулся верховный жрец Арда.