Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

“Перо и пергамент”, любимое место служащих всех трех канцелярий, было не обычной таверной. Ее хозяин происходил из мелкопоместного дворянства, некогда дослужился до старшего помощника секретаря, и теперь в память о былом украсил стены свитками с нарядными завитками учебных прописей, а столы — пустыми чернильницами с букетами неочиненных перьев. Впрочем, с канцелярскими помещениями зал таверны было все равно не перепутать. Всю дальнюю стену занимал огромный камин, в котором на вертеле жарился целый бычок. Кухонный мальчишка с сосредоточенным видом то переворачивал его с боку на бок, то отрезал подрумяненный мягкий кусочек. Между массивными грубовато сколоченными столами сновали одетые в синие котарди подавальщицы, аппетитно пахло мясом, хлебом и элем. Со всех сторон звучали разговоры и громкий смех. Лиас сидел в переполненном зале, напряженно глядя на вход. Дверь то и дело открывалась, впуская внутрь очередного посетителя. Часы на дворцовой башне недавно пробили семь часов вечера, и те счастливчики, у которых рабочий день закончился рано, спешили поужинать да пропустить кружечку эля. За столом в дальнем углу бородатый мужчина в потрепанной дорожной одежде рассказывал о своем путешествии к Радужным островам. О том, какие он там видел диковинки, как повстречал самого короля Ниргуиля. Его Величество соизволил лично прибыть на посольский корабль, и весь экипаж вплоть до последнего матроса смог разглядеть пышную приветственную церемонию. Вокруг собиралось все больше слушателей. Кто-то оплатил рассказчику ужин, кто-то другой — очередную кружку хмельного эля. При других обстоятельствах Лиас и сам с удовольствием бы послушал этого моряка. О Радужных островах он почти ничего не знал, хотя те, точно так же, как Зетаран, Тиклия, Месантир и Эолан, омывались Спокойным морем. Но Лиас был слишком взволнован предстоящей встречей, и рассказ о Радужных островах воспринимал лишь обрывочно. Он высматривал в толпе ке Морара, но тот все никак не появлялся. Затянувшееся ожидание нервировало, заставляло раз за разом прокручивать в голове различные варианты грядущего разговора. Из дальнего угла раздался грубый смех, и почти сразу — возмущенные крики. Даже не прислушиваясь, Лиас понял, что речь идет о предстоящем празднике Представления Наследника, о визите в Адальгон короля Ниргуиля. Некто пьяным голосом выкрикивал в адрес радужников оскорбления, называл их погаными отступниками и пособниками месантирцев. Но большинство приветствовало возобновление торговых связей, напоминало, что на островах, как и в южной, и в восточной провинциях Ренкатании, вот уже почти сто лет, как сменилась религия. Лиас сделал глоток прохладного эля и подумал, что это в столице еще не знают о нападении на храм Олеи в Зеленополье. Иначе на волне ненависти к месантирцам могло бы достаться и южным торговцам, и прибывающим на праздник Представления гостям. А ведь и правда! Сейчас, перед визитом радужников, народные волнения были бы как никогда некстати. Если такое вообще бывает хоть когда-нибудь кстати… Воспоминания об услышанном на Совете отозвалось в душе праведным гневом. И хотя Лиас понимал причины, заставляющие власть имущих скрывать сам факт нападения, все в нем требовало возмездия. Осквернение пречистых дев не должно оставаться без наказания! Не должно, но… этот мир оказался куда более сложен и страшен, чем Лиасу казалось до приезда в столицу. И это ведь он лишь раз побывал на заседании Совета, всего-ничего узнал об имперской политике. И лучше б не знал! Каким же счастливым он был, пока верил в мудрость и справедливость императора. В то, что он всегда защитит своих подданных. Но раз даже жрицы Олеи оказались в опасности, то что говорить о простых людях! За окном мелькнул серый плащ, похожий на форму преподавателя Военной школы, и сердце в груди Лиаса учащенно забилось. Но нет, и на этот раз в трактир вошел незнакомец. Лиас облегченно вздохнул и тут же нахмурился. Облегченно? Он что же, в самом деле настолько боится посмотреть ке Морару в глаза? А ведь до праздника Весны они виделись почти каждый день. Ке Морар рассказывал Лиасу последние столичные новости, выслушивал его страхи и переживания, давал советы. В каком-то смысле, заменял ему старшего родственника. И казалось, что нет таких тем, которые Лиас бы не смог обсудить с ним. До праздника Весны… как же давно это было! Сегодня исполнился ровно месяц, как Лиас служил в канцелярии Совета. Днем ему выдали основную часть жалования, и он тут же отправил ке Морару записку с предложением присоединиться к нему за ужином. Ответа Лиас не получил, но почему-то не сомневался, что ке Морар обязательно придет. Слишком давно они не общались, слишком о многом им нужно было поговорить. Вот только… страшно было даже представить, как поведет себя ке Морар, заметив кольцо. Испугается, как ке Бурасар с помощниками? Или осудит за противоестественную связь? Уйдет сразу, не попрощавшись, или останется для мучительного разговора? Почему-то ярче всего представлялось, как он покачает головой и скажет, что родители Лиаса были бы им разочарованы. Закрадывалась даже предательская мысль оставить ке Морару через трактирщика записку с извинениями и сбежать. Отсрочить неприятное объяснение. Но нет! Как бы страшно ему ни было, этот разговор необходимо пережить. Потом найти нужные слова станет только сложнее. Лиас отпил еще эля, и не сдержал нервного смешка. Какая нелепица! Так бояться встречи с ке Мораром, будто он… ха, едва ли не верховный жрец Арда! До чего же в последнее время все в его жизни запуталось! Словно мир встал с ног на голову, и обыденное перепуталось с невозможным. Лиас прикрыл глаза, вспоминая тот вечер, когда повстречался с одним из самых страшных людей в империи. — Приятно, наконец, познакомиться, Лиас, — поприветствовал его верховный жрец Арда. И хотя в его голосе не было слышно какой-либо агрессии, по спине Лиаса пробежал холодок. Он не мог себе представить, как, при каких обстоятельствах, кто-либо еще из дворян при знакомстве назвал бы его по имени. Это было не принято, противоречило всем нормам вежливости! И даже ке Морар, старый друг отца, поначалу обращался к нему по фамилии и на «вы». В какой-то мере Лиас еще понял бы столь бесцеремонное обращение от кого-нибудь из коллег. Например, от ке Инеора, с которым они вроде как договорились дружить. От кого-то более или менее равного. Но верховный жрец Арда?! Что он имеет в виду?! На какие близкие отношения намекает?! Неужели… не может же он заявлять на него права, как Ромар при первой встрече?! От этой мысли буквально все внутри Лиаса перевернулось, а к горлу подступил тошнотворный комок. Нет! Нет, Ромар не может поступить с ним так жестоко! Раз Лиас ему надоел, он должен разрешить ему вернуться домой! Он же обещал! Или… нет? Тут же некстати вспомнился рассказ ке Инеора о том, что одного из своих прежних любовников элтемире вопреки его воле отдал какому-то варвару с севера. Нет! Нет-нет-нет! От испытываемого ужаса в глазах Лиаса потемнело, он покачнулся, но тут же был пойман в крепкие объятия Ромара. Слишком крепкие для того, кто готов распрощаться с поднадоевшей игрушкой. Да и во взгляде верховного жреца Арда Лиас не заметил желания. Нет, тут явно было что-то другое. Лиас заставил себя глубоко вдохнуть-выдохнуть, успокаиваясь, и тут же встретился взглядами с верховным жрецом Арда. Тот смотрел на него с нескрываемым любопытством, но не как на добычу или диковинную зверюшку на ярмарке, а… как-то по-доброму, что ли. Словно хотел приободрить, без слов говоря: не бойся, я свой. Свой, ха-ха-ха! Верховный жрец Арда-то! Но вопреки здравому смыслу Лиас под его взглядом и правда расслабился. Что бы ни задумал Ромар, от Лиаса все равно ничего не зависит. Так что, будь что будет! А вот посмотреть на верховного жреца Арда вблизи было хотя и страшно, но в то же время и любопытно. Будет, что рассказать сестрам по возвращении! Лиас никогда прежде не задумывался о личности первого слуги Старшего бога. Тот был для него абстрактной квинтэссенцией всех тех качеств, что пугали в карателях. Не живой человек, а некая жуткая функция. Судья и палач, неподконтрольный никому, кроме самого Арда и императора. Некто, способный одним своим словом решить судьбу любого человека в империи, будь то крестьянин, простой дворянин или аристократ. Жрецы Арда не занимались обычными преступниками, воры и убийцы находились в ведомстве городской стражи, жрецов же интересовали изменники и отступники. Мятежники и их пособники, вольные или невольные помощники месантирцев. Люди, вне зависимости от богатства и происхождения, порой пропадали без вести, и их родственники даже не могли узнать, какое им было предъявлено обвинение. Красных жрецов Арда боялись, но в то же время и уважали, и верили, что они никогда не ошибаются, не приходят за невиновными. Хотя, даже судя по слухам, читать мысли умели лишь старшие жрецы, а рядовые каратели проводили допросы в пыточных. А мало ли, в чем человек может сознаться на дыбе… Ну и конечно, про верховного жреца Арда шептались, что он — сильнейший ментальный маг из ныне живущих. Что он суров, но справедлив, и насквозь видит врагов империи. Что пока он стоит на страже порядка, обычные жители Ренкатании могут спать спокойно. Спокойно, ну да! Не то, чтобы Лиас теперь совсем не верил в справедливость, но… он слишком хорошо помнил тот ужас, что охватил его при встрече с карателями на праздник Весны. Угрозы пыток и ложные обвинения. Не понятно, пропадавшее ли вообще кольцо. Так странно было вспоминать себя до приезда в столицу. Император, элтемире, верховный жрец Арда… из родного поместья все эти люди казались едва ли не небожителями. Кем-то бесконечно далеким от обычных человеческих слабостей и страстей. Кем-то настолько… мудрым, наверное, что боги доверили им вершить судьбы жителей империи. Смешно сказать, но даже в их противостоянии с ке Геруном Лиас не видел воли хозяина поместья. На фоне управления целой империей обычные соседские склоки представлялись ему чем-то мелким и незначительным. Ну, в самом деле, не станет же сам элтемире захватывать шахту, приносящую минимальный доход? И вот в столице он встретился с императором, куда ближе, чем хотелось бы, познакомился с элтемире. Это не принесло ему счастья, наоборот… пока что любые контакты с сильными мира сего оставляли после себя лишь горькое разочарование. Даже верховный жрец Олта… Но, кстати, Лиас никогда бы не подумал, что именно верховный жрец Арда окажется тем, кого Ромар называет своим единственным другом. Он бы скорее предположил, что они словно два крупных хищника станут соперниками, будут бороться за власть и влияние на императора. Из древних летописей Лиас знал, что власть развращает, делает из людей одержимых своими амбициозными игрищами параноиков. Разводит с любимыми и друзьями, заставляет сомневаться даже в собственных семьях. Сколько их, подобных примеров беспочвенных подозрений и реальных предательств, Лиас видел на страницах истории! Он даже начал предполагать, что вблизи трона близкие человеческие отношения и вовсе немыслимы. Что каждый, кто сколь-нибудь претендует на реальную власть, обречен на вечные предательства и одиночество. Хотя… тот же дед Ромара, Гилир энва Тиарнар по прозвищу Кровавый герцог, во всех хрониках упоминается, как близкий друг Первого императора. Друг, соратник, а затем — и муж единственной дочери. Значит, дружба возможна и для власть предержащих? Или и сто лет назад имели место взаимная выгода и расчет?.. Лиас не настолько хорошо знал биографию Первого императора, чтобы судить о его личных отношениях с кем бы то ни было. Но ему отчаянно хотелось верить, что у Ромара и правда есть хоть один настоящий друг. Это делало его человечнее, что ли. — Так, ну, я считаю, за знакомство необходимо выпить, — разорвал тишину излишне бодрый голос верховного жреца Арда. — У тебя еще осталась хоть одна бутылка того столетнего зоонийского? — Лиас не пьет, — Ромар ослабил хватку, но руку с его талии не убрал. И Лиас к собственному удивлению обнаружил, что его эта демонстрация близости не смущает. Наоборот, как будто бы дарит поддержку. Дает иллюзию, что он не безразличен. — Похвально, молодой человек, весьма похвально. Но я-то пью! Тем более когда речь идет о вине, место которому в императорской сокровищнице. Верховный жрец Арда широко улыбнулся, и его суровое лицо стало практически не узнать. Теперь он выглядел обычным молодым мужчиной, одним из тех воинов, что можно было встретить на улицах Ратного круга. Лиас задумался: а сколько же ему лет? Тридцать? Сорок? Едва ли больше, он выглядел, как ровесник Ромара. И в таком возрасте уже — верховный жрец Арда?! Впрочем, и сам Ромар был слишком молод для должности элтемире, что не мешало ему железной рукой править империей. — В тебе я даже не сомневался! — хохотнул сзади Ромар. — Столетнее зоонийское не предложу, но вот хесуланское пятьсот двадцатого года — вполне. Ромар отпустил Лиаса, оставляя у него за спиной странно некомфортное ощущение пустоты, подошел к шкафу, из которого однажды уже доставал бутылку вина, вытащил замысловатой формы сосуд и три бокала. И хотя сам же недавно сказал, что Лиас не пьет, налил во все три темно-бордовый, почти черный напиток. По комнате разнесся кисловатый запах вина, словно бы сдобренного полузнакомыми специями. — Попробуй, может, это тебе понравится. Лиас принял из рук Ромара бокал, сделал осторожный глоток. Мммм… а вино и правда оказалось необычным на вкус и довольно-таки интересным. Со второго глотка Лиас бы даже сказал, что оно ему нравится. — Как тебе наша столица? — вдруг обратился к нему верховный жрец Арда. И хотя вопрос был совсем простой, и даже естественный при знакомстве, Лиас смутился. Он не понимал, как вести себя с этим человеком. Поддерживать обычный ничего не значащий разговор? С верховным жрецом Арда-то?! Что-то Лиас искренне сомневался, что может быть ему интересен. Так к чему это все? Лиас искоса посмотрел на Ромара в тщетной надежде понять, чего от него добиваются. Но тот, казалось, был полностью сосредоточен на бокале с вином, оставляя беседу на откуп другу. — Здесь… интересно, — осторожно ответил Лиас. — Все не такое, как я привык. Прозвучало довольно жалко, но ни Ромар, ни верховный жрец Арда не воспользовались поводом для насмешки. Напротив, верховный жрец Арда понимающе кивнул и сказал: — Да, Адальгон, и правда, не похож ни на один другой город империи. Не сомневаюсь, что ты уже внимательно рассмотрел и дворец, и все здания на Храмовой площади. А вот видел ли ты храм Арда у Южного бастиона? — Н-нет. — Лиас почувствовал, как его вновь пробирает озноб. В Ратном круге напротив Южного бастиона находилось здание городской тюрьмы, весьма мрачное место, от которого он старался держаться подальше. Верховный жрец Арда на что-то намекает? Или нет? Ведь каратели имеют собственные узилища. — Посмотри обязательно! Это едва ли не лучшее произведение ол-Вограза… так, ты ведь знаешь, кто такой ол-Вограз? — Архитектор. По его проекту построили Храмовую площадь. Но разве не главный храм Олта считается его основным достижением? — Спорный вопрос. Ты лучше сам сходи к Южному бастиону и посмотри, а потом сравним впечатления. Но ходит легенда, будто вскоре после завершения строительства этого храма Арда, ол-Вограза ослепили и отрубили ему руки. Верховный жрец Олта не потерпел конкуренции. — О! — только и смог выдохнуть Лиас. Этой легенды он прежде не слышал, и теперь мог лишь гадать, с какой целью верховный жрец Арда рассказал ее. На что намекает? Кто и чего не потерпит от Лиаса? Изменять Ромару ему бы и в голову не пришло, он прекрасно понимал, что расплатой за подобную ошибку стала бы мучительная смерть. Тогда о чем речь?.. — Знаешь, Ратный круг вообще интересное место, — продолжил между тем верховный жрец Арда. — Ни один другой район города не овеян таким количеством легенд, как Ратный. Буквально каждый камень там имеет свою историю. Вот слышал ли ты, например, что… — и верховный жрец Арда принялся рассказывать о различных домах, башнях и бастионах. Некоторые из них Лиас сразу узнавал по описанию, другие представлял весьма смутно, но его воображение послушно рисовало серые камни и низкие своды, узкие окна бойниц… Большинство историй были весьма мрачными, но, безусловно, интересными и в некоторой степени даже поучительными. Но изредка встречались и забавные, так что в какой-то момент Лиас не выдержал, в голос расхохотался. Он больше не выискивал в словах Аимарда подвоха, слушая его рассказы с искренним интересом. Аимард… да, теперь хотя бы мысленно называть верховного жреца Арда по имени казалось чем-то нормальным, обыденным. Вопреки своей грозной репутации, он оказался отличным человеком! — О, милый, да ты, я смотрю, совсем захмелел, — прозвучал вдруг голос Ромара. Он осторожно вытащил из рук Лиаса, кажется, не в первый раз опустевший бокал. — Н-нет, я нормально! — возмутился такому произволу Лиас, попытался вернуть себе бокал. Но покачнулся и, чтобы не упасть, схватился за локоть Ромара. — Ой! — Вот именно, «ой», — Ромар притянул его к себе поближе, позволяя спиной прислониться к надежной и твердой груди. — О, пожалуй, на этом я вас оставлю. Приятного вечера! — понимающе улыбнулся Аимард. — Отдыхайте! Лиас хотел было запротестовать, попросить дорассказывать смешную историю, но тут его внезапно весьма болезненно ущипнули за бок. А?! Лиас обернулся к Ромару, и тут же потерял всякое желание спорить. Он знал этот темный обжигающий взгляд. На него вдруг обрушилось осознание происходящего. Что он делает?! Как вообще смог настолько расслабиться в присутствии этих страшных людей?! Зачем пил с ними вино?! Его же сейчас поимеют без всякой жалости! И хорошо еще, если только в рот… Но вопреки опасениям Ромар не приказал ему немедленно опуститься на колени. Напротив, сделал полшага назад, разрывая тесный контакт. Сказал: — Пойдем-ка, присядем. Направляемый рукой на талии, Лиас прошел к камину, опустился прямиком на пол. Под ним оказалось что-то мягкое, насколько он помнил, шкура белого хищного язля, и Лиас с обреченной тоской подумал, что вот на ней-то его сейчас и разложат. Он зажмурился, готовясь к унижению и боли, но ничего не происходило. Раздался тихий стук, Лиас открыл глаза и увидел, что Ромар придвинул к камину стул. Сел вроде бы и рядом, но не вплотную. Лиас как можно незаметнее перевел дыхание. Так, кажется, его задница и на этот раз в безопасности. Он подался вперед, собираясь уже привычно забраться Ромару под одежду и взять у него в рот, но был остановлен властным движением руки. — Сиди. Просто сидеть и ничего не делать? Это было странно, но кто бы спорил. Прошла минута, а может, две, и Лиас заерзал, устраиваясь поудобнее. Повернулся к огню. Мерно потрескивали горящие поленья, от которых то и дело отлетали яркие звездочки-искры. Языки пламени танцевали причудливый танец, завораживающий, дарящий ощущение тепла и уюта. Заставляющий забыть, где он и с кем. Лиас с детства любил вот так сидеть у горящего очага, любоваться огнем и мечтать. Иногда к нему присоединялась Джада, приносила кружку ароматного травяного отвара. Они молча сидели бок о бок, вроде бы, каждый в своих мыслях, но вместе. И это ощущение близкого человека рядом… Лиас тяжело вздохнул и тут же почувствовал легкое прикосновение к волосам. Он напрягся всем телом, но ничего плохого не происходило. Наоборот… нежные поглаживания были настолько приятны, что хотелось зажмуриться, как кошка подставиться под ласкающую руку. Мягкая шкура, тепло от камина, общая расслабленность после выпитого вина… ему было слишком хорошо, чтобы всерьез бояться. И Лиас позволил себе ни о чем не думать, наслаждаться моментом. Впрочем, нет. Одна мысль все же не давала ему покоя. Зачем он здесь? Почему Ромар, который, казалось бы, уже полностью охладел к нему, позвал его на Совет? Зачем познакомил с другом? Почему сейчас позволяет вот так расслабленно сидеть у своих ног? Еще и поглаживает так нежно. Разве… разве Лиас ему не надоел? Разве его не скоро отпустят? — Надоел? — голос Ромара прозвучал внезапно, как гром в ясный день. Лиас ужаснулся — это что же, он, сам того не заметив, задал свой вопрос вслух? А, впрочем, может, так даже и лучше: задать вопрос и получить на него ответ, а не мучиться неопределенностью. — Вот уж об этом можешь не беспокоиться. — Ромар потянул его за волосы, заставляя повернуться. Наклонился, с совсем близкого расстояния посмотрел в глаза. — Ты мой, и поверь, это надолго. Учись с этим жить. Но раз ты так переживаешь из-за отсутствия внимания с моей стороны… обещаю, скоро ты вновь окажешься в моей постели. — Скоро? — переспросил Лиас вмиг пересохшими губами. — Скоро, — Ромар хищно улыбнулся, но тут же прикрыл глаза, убрал держащую Лиаса за волосы руку. — Но еще не сегодня. Хотя видят Боги, каких сил мне стоит сдержаться и не овладеть тобой здесь и сейчас. Видел бы ты себя… такой открытый, беззащитный, расслабленный… Голос Ромара лился словно горячий мед, сладкий, но обжигающий. Под его весьма откровенным взглядом Лиасу сделалось одновременно страшно и томительно-тревожно. Почему-то вспомнилась не испытанная на праздник Весны боль, а то удовольствие, что он получил в этом самом кабинете, когда Ромар ласкал его ртом. — Милый, — сказал Ромар предупреждающе, — не смотри на меня так, а то я передумаю. И боюсь, что сегодня моей выдержки не хватит сделать все так, как надо. Наш следующий раз должен быть для тебя. Я успею еще познакомить тебя с болью, а вот с удовольствием… ты очень чувствительный, так что обещаю, когда я овладею тобой в следующий раз, тебе непременно понравится. Но не испытывай мое терпение. Оно велико, но не безгранично. Ох! К собственному стыду и смущению, Лиас почувствовал, что после слов Ромара по всему его телу пробежала волна возбуждения. Обещание удовольствия подействовала на него как искра, попавшая на солому. В паху сладко заныло, а сердце зачастило, как после бега. Лиас поспешно отвернулся к огню и перевел дыхание. Осторожно, чтобы не спровоцировать нападение, согнул ногу в колене, надеясь скрыть нежеланную эрекцию. — Так… лучше скажи, что ты думаешь по поводу сегодняшнего заседания Совета? — По поводу заседания? — удивленно переспросил Лиас и даже вновь посмотрел на Ромара. Вот уж такого вопроса он точно не ожидал сразу после предыдущих слов. — Милый, сосредоточься. Или я подумаю, что ты все же хочешь, чтобы я поимел тебя без церемоний. Так ты только скажи, не стесняйся. Тут наши желания совпадают. Так! Что он думает по поводу заседания Совета? Честно говоря, Лиас был в полной растерянности. Он не предполагал, что его будут расспрашивать об услышанном, и пропустил мимо ушей добрую половину докладов. Но что-то ответить было необходимо, и Лиас заговорил о том, что взволновало его по-настоящему. — Нападение на храм Олеи в Зеленополья. Это что же, получается, виновные так и не будут наказаны? — А сам-то ты как думаешь? Лиас тяжело вздохнул и покачал головой. — Ну да, раз их не поймали сразу и прошло уже целых пять дней… Вы правда считаете, что это — не обычные пираты? И даже не месантирцы? — Абсолютно уверен. — Но почему?.. Ох! Такое происходит уже не в первый раз, верно? — Нападения были и раньше. Но настолько дерзкое и масштабное — впервые. И это тревожит. Эоланцы не могут не понимать, что, нападая на пречистых олли, оскверняя храм вечно юной Девы, они переходят черту. Но в том-то и дело, что мы пока не готовы к открытому противостоянию! Лиас во все глаза смотрел на Ромара. На его лице отразилось сложное нечитаемое выражение. Вроде бы и не гнев, не тревога, а нечто большее. Досада? Да, пожалуй. Но еще и азарт, казалось бы, неуместное темное предвкушение. — Пока? — задумчиво повторил Лиас. — Вы говорили, что на верфях Тиклии строится новый флот… когда он будет готов? — В лучшем случае — через полгода. Но и тогда еще нужно будет время на подготовку команд. Хотя мы уже несколько лет потихонечку учим молодых офицеров. Но сам понимаешь… Несколько лет? Лиас сглотнул ставший вязким ком в горле. Страшное слово просилось на язык, но произнести его было страшно, будто бы, проговоренное вслух, оно тут же станет реальностью. И все же Лиас выдохнул: — Это… это война? Мы готовимся к войне с Эоланом? — Мы попытаемся избежать таких крайностей. Тем более, что в случае войны, противостоять нам будет не только Эолан. Ни Месантир, ни, скорее всего, Сернай-кан, также не останутся в стороне. — О Боги! — Лиаса охватил ни с чем не сравнимый ужас. Он вспомнил недавно прочитанные отчеты о смертности военных лет в Зетаране. Вспомнил рассказы дяди Турейна. А ведь помимо внешних врагов, сражаться придется еще и с повстанцами. Это… сколько же людей должно будет погибнуть, чтобы отстоять Ренкатанию?! Но и сдаться адептам месай-кана абсолютно немыслимо. Только не после осквернения храмов. — Как я уже говорил, мы все же надеемся, что открытого противостояния удастся избежать. А потому крайне важно соблюдать осторожность. Слухи все равно появятся, не в наших силах заставить замолчать всех жителей Зеленополья. Но вот немного подправить распространяемую информацию… — Неужели это возможно? — удивился Лиас. Ромар бросил на него снисходительный взгляд. — Надеюсь, ты понимаешь, что и от тебя теперь требуется молчание? Одно неосторожное слово, и при всей моей к тебе симпатии… — Я буду молчать! — пообещал Лиас. Пообещал искренне, а не из страха перед возможными пытками. Он бы сделал все возможное и невозможное, лишь бы помочь избежать войны. Хотя что от него может зависеть? — Но зачем… для чего вы мне все это рассказали? — Ты теперь достаточно близок ко мне и можешь увидеть или услышать… всякое. К тому же, ке Бурасар доволен твоей работой, так что и у меня будут к тебе некоторые… поручения. Должно быть, ты обратил внимание, что даже в вашей группе, занимающейся отчетностью по Зетарану, о нападениях не слышали. — Да, я заметил. Но подумал, что ке Бурасар и еще три человека должны быть в курсе. Вся актуальная документациях по побережью идет через них. — Верно. А ты молодец, наблюдательный. Существует группа, состоящая из помощников разных секретарей, и все вопросы, связанные со скрытым конфликтом с Эоланом, проходят через них. Это и информация о нападениях, и расчеты на случай возможного обострения. Сам понимаешь, туда входят лишь доверенные люди, и последнее время им не хватает рабочих рук. Так что… присоединиться к ним на постоянной основе тебе пока что не хватит опыта, но помочь с отчетностью ты сможешь. — О! Хорошо! — Лиас мимолетно подумал, во сколько же он теперь будет возвращаться домой, раз к текущей работе добавятся новые отчеты, но тут же сам себя и одернул. Не важно! Что бы ни пришлось сделать для сохранения мира в империи, он готов пойти на любые жертвы. Лишь бы его семье, коллегам, всем остальным мирным жителям Ренкатании не пришлось столкнуться с ужасами войны. На какое-то время в кабинете вновь установилась тишина. Затем Ромар вдруг поднялся из кресла. Сказал: — Ладно, иди. Уже поздно. Несколько дней мы не увидимся, но надеюсь, что следующей нашей встречи ты будешь ждать с таким же нетерпением, как и я. Обещаю, она тебе точно понравится. И Лиас ждал. Не то, чтобы с нетерпением, но… Ему одновременно и хотелось, и не хотелось испытать обещанное Ромаром удовольствие. Было страшно, что столь завлекательные слова обернутся обманом. Что он не способен от физической близости испытать что-либо кроме боли. А с другой стороны, казалось, что если ему понравится, если ему и правда будет хорошо в руках собственного мучителя, то он потеряет что-то крайне для себя важное. Гордость? Но от нее он уже отказался, встав, и не раз, перед Ромаром на колени. Самоуважение? Может быть. А еще — право мечтать о доме, о скором освобождении. Но прошло три дня, четыре, неделя, а Ромар за ним так и не прислал. И Лиас потихоньку перестал каждую свободную минуту думать о том, как пройдет их следующая встреча. Вот разве что сейчас… — Лиас! Как же я рад тебя видеть! — раздался вдруг голос ке Морара, и Лиас встрепенулся, огляделся вокруг. Это надо же было так глубоко погрузиться в воспоминания и фантазии, чтобы не заметить появления друга, которого ждал! — Здравствуйте! — подскочил он, и тут же угодил в крепкие объятия. Они сели, заказали у подавальщицы ужин, и им практически сразу принесли тарелки со свежим хлебом, ароматной бараниной, густое, наваристое рагу. — Ну, рассказывай! Как у тебя дела? — когда первый голод был утолен, спросил ке Морар. — Хорошо. То есть, я теперь все время на службе: утром ушел, затемно вернулся, — Лиас замялся, не зная, как начать важный для себя разговор. — Ну и славно. А как коллеги? Уже, небось, с кем-нибудь подружился? Променял старика на ровесника? — Нет, я… — Лиас глубоко вздохнул, словно бы перед прыжком в ледяную воду. Затем положил руку на стол и молча стянул с нее перчатку. — Вот. При виде кольца ке Морар кхекнул, нервозно почесал ухо. Но вопреки опасениям Лиаса, в его взгляде не отразилось ни неприязни, ни осуждения. Лишь понимание и… сожаление? — Ну, ясно, — наконец сказал он. — А я-то все думаю, почему ты даже ужинаешь в перчатках. Правда, предполагал какую-нибудь травму или ожог. А тут вот оно что… ты с ним хоть добровольно? — Д-да, — ответил Лиас, мысленно убеждая самого себя, что не соврал. Он ведь и правда по собственной воле решил пожертвовать собой ради безопасности семьи. Да и последняя встреча с Ромаром, состоявшийся между ними разговор… нет, он больше не чувствовал за собой право считаться жертвой. Все стало… сложнее. — Хорошо, если так. То-то я еще в прошлый раз удивился столь несвойственной нашему элтемире щедрости. А он, значит, сразу положил на тебя глаз. — Вы меня осуждаете? — все же не выдержал, прямо спросил Лиас. — Сомневаюсь, что имею на это право. Конечно, собственному сыну я бы подобной связи не пожелал. Что бы ты сейчас ни думал, элтемире опасен. Но… — ке Морар вновь потеребил ухо. — У вашей семьи всегда были сложные отношения с мужчинами из рода Тиарнар. Так что, наверное, я даже не очень удивлен. Есть в этом, — он кивнул на кольцо, — нечто судьбоносное. — Да, вы рассказывали про маму. Ну, что она и прежний герцог были близки. — Да уж, близки! Но заметь, это не принесло никому счастья. — Почему? Вы же говорили, что мама… что она могла стать герцогиней. — Могла или не могла, не мне о том судить. Как не мне и рассказывать тебе вашу семейную историю. Меня там даже не было. Ты лучше спроси у брата о тех событиях, ему тогда было лет восемь, так что он должен многое помнить. — О! Ладно, — озадаченно сказал Лиас. Он не понимал, о каких событиях идет речь, на что намекает ке Морар. Но решил, что у брата спросит обязательно. Если это касается отношений его семьи с родом Тиарнар, то он теперь просто обязан быть в курсе дела. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь хорошем. Ты ведь теперь служащий канцелярии… знаешь что-нибудь о подготовке к празднику Представления Наследника? А то Анина почти каждый день спрашивает меня о какие-то там представлениях. А я что? Сам ничего толком не слышал. Это не было секретной информацией, и Лиас принялся с удовольствием рассказывать ке Морару об известных ему приглашенных колдунах и артистах. О праздничных украшениях и диковинных блюдах, которые должны будут появиться в палатках на улицах города. О редких товарах, которые непременно заинтересует любознательную ки Морар. Ке Морар задавал вопросы, восхищался масштабами подготовки, вспоминал ежегодные столичные ярмарки… Вопреки опасениям Лиаса, вечер прошел просто чудесно. Ни единым словом или взглядом ке Морар не дал понять Лиасу, что стал как-то иначе к нему относиться. Хотя бы один друг от него не отвернулся.