Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

Жирные линии, тонкие и пунктирные… Лиас задумчиво разглядывал лежащую перед ним схему, на которой отображались возможные наследники барона Каратского. Часть линий была помечена датами и названиями городов, где в последний раз видели нужного человека, часть — знаками вопроса, сносками, что информация нуждается в уточнении. Лиас подчеркнул одно из имен, еще раз окинул взглядом картину в целом. На схеме оставалось все еще слишком много неясностей и пробелов, чтобы он чувствовал удовлетворение от проделанной работы. Но кажется, на поставленный вопрос ответ уже был получен. Неделю назад к ним в архив поступил запрос из городской управы Сарены с просьбой помочь в поисках наследника барона Каратского. Помимо древнего титула, богатых земель и старинного замка в наследство входил и военный гарнизон, и обязанность защищать от пиратов довольно обширную часть южного побережья. А нападений в последние годы стало немало. Были ли то пираты, месантирцы или эоланцы, но они действовали все наглее. Грабили и сжигали прибрежные поселенья, угоняли в плен детей и молодых женщин. По своей масштабности эти происшествия не дотягивали до нападения на храм Олеи в Зеленополье, но… жутковатое получалось «но». Надолго оставлять стратегически важный объект без присмотра было невозможно, и элтемире лично отправил в замок Вольхов своих доверенных людей, приказал ке Бурасару вперед других дел заняться поисками наследника. Да уж, вперед других дел… как будто остальные спущенные им запросы не были срочными! Но с элтемире не поспоришь, тем более, когда речь идет о безопасности империи. Поэтому вот уже четверо суток, как дни и ночи напролет они впятером — Лиас, сам ке Бурасар и его трое посвященных в происходящее на побережье помощников — изучали храмовые да судейские книги, писали и отправляли многочисленные запросы. Работа была нудная и кропотливая, и ке Бурасар, выдавая задания, явно не ожидал, что Лиас примет участие в поисках наравне с остальными. Но уйти домой, когда сослуживцы спят всего по паре часов в сутки, ночуя в архиве, Лиасу не позволяла совесть. И закончив свой фронт работы, он взялся за следующие документы, а потом — еще и еще раз. И вот уже ке Гелбиор придвинул стул к его рабочему месту, помог с составлением схемы. Ке Талпас поделился завтраком, который ему прислали из дома, а ке Ливин сегодня под утро буквально насильно отправил спать, накрыл своим одеялом. Вновь стать полноценным членом команды было здорово, и Лиас, несмотря на усталость, чувствовал себя окрыленным. Казалось, при должном старании он сможет свернуть горы, найти иголку, потерянную в хвойном лесу. И неожиданно его уверенность себя оправдала. Только что пришел ответ на сделанный им накануне запрос. Ответ крайне неожиданный, но завершающий весь их поиск. Да уж, поиск. Честно говоря, не только обилие пробелов на схеме мешало Лиасу чувствовать удовлетворение от проделанной работы. Последние годы вокруг замка Вольхов происходили события, заставляющие задаваться вопросами, которые Лиас никогда бы не рискнул произнести вслух. Еще пять лет назад баронство держал в своих крепких руках доблестный капитан по прозвищу Старый Вольх. На самом деле он был вовсе не стар, от силы лет сорок, но рано поседел и лишился одного глаза. Что, впрочем, совершенно не мешало ему лично участвовать в сражениях с пиратами. Те хорошо знали его и боялись, так что нападения на земли Вольхов случались куда реже, чем у соседей. Вот только с наследниками ему не везло. В законном браке родилось пять дочерей, после чего баронесса слегла и больше уже не смогла выносить ни одного ребенка. А потому, когда на пороге замка вдруг объявился его взрослый бастард, Старый Вольх по всем правилам ввел его в род. Но то ли быстро разочаровался в наследнике, то ли мысль о потерянных сыновьях показалась ему неприемлемой, а спустя пару месяцев он отправился на поиски других своих отпрысков. И действительно, вернулся с еще тремя сыновьями. По свидетельству слуг, атмосфера в замке установилась тяжелая. Новоявленные наследники отнюдь не питали друг к другу родственных чувств. Не в восторге от пасынков оказалась и баронесса. Но сильнее всех злился на судьбу Арон Вольх: он пришел в замок первым, а тут вдруг оказался четвертым по старшинству. Впрочем, настоящие испытания для жителей замка еще лишь начинались. Не иначе как сама Имэс прогневалась на развратника-барона за супружеские измены и прокляла весь его род. Нападения на земли Вольхов вдруг участились, стали яростней, ожесточеннее. Раньше пираты с наскоку врывались в селенье, грабили и как можно быстрее убирались прочь. Теперь же как будто специально дожидались барона и его воинов, не убегали, а давали сражение. Бились умело, словно были не морскими бродягами, а солдатами с хорошей выучкой и грамотным командиром. Во время одного из таких сражений Старый Вольх получил серьезные раны, и за несколько дней сгорел в лихорадке. Новым бароном стал его старший сын. Но он воспитывался матерью, бедной швеей, и не смог сам встать во главе гарнизона. Впрочем, ему на помощь тут же пришел младший брат. Арон Вольх с детства был отдан в обучение жрецам Арда, владел как оружием, так и необходимыми знаниями. Вот тут Лиас крайне удивился. В его представлении все, кто воспитывался в храме Арда, в итоге становились жрецами. Лишь изредка знатные фамилии забирали из храма не закончивших обучения сыновей, но это были явные исключения из правил, и речь всегда шла об угрозе прерывания рода. Так как же простой бастард сумел покинуть храм Арда? Обычно детей туда отдавали в возрасте трех-четырех лет, и вплоть до принятия сана они жили в закрытой школе. Побег оттуда приравнивался к предательству старшего бога, и наказание за это было лишь одно — смерть. Но судя по тому, как вольготно чувствовал себя Арон Вольх в замке сперва отца, а затем брата, жрецы Арда его не искали. В любом случае, гарнизону баронов Каратских повезло с командиром. Арон Вольх был жесток, но дисциплину среди своих воинов установил железную, и в сражениях ему неизменно сопутствовала удача. Он несколько раз подчистую разгромил пиратов, и нападения прекратились. Казалось бы, наступил мир. Но тут во время сильного шторма утонул новоиспеченный барон. Не истек еще даже тридцатидневный траур, как упала с лестницы и свернула шею вдовая баронесса. И снова в замке сменился хозяин. Второй сын Старого Вольха любил безудержное веселье. Вино при нем лилось рекой, постоянно устраивались охоты и пирушки для весьма сомнительных компаний. Молодые женщины в окрестностях замка стали пропадали без вести одна за другой. А потому, когда спустя всего лишь полгода после смерти старшего брата, барон вдруг подавился рыбной костью и умер, никто особо не огорчился. Замок и титул должен был унаследовать третий из братьев, но он вдруг пропал: ушел без вещей на прогулку и не вернулся. Побережье обиловало опасными скалами, и спустя месяц поисков, его признали погибшим. Все встало на свои места. Во главе баронства наконец оказался истинный воин. Вскоре Арон Вольх женился на дочери и единственной наследнице безземельного, но весьма состоятельного дворянина. А когда тот скончался от варенской лихорадки, пустил все его немалые средства на развитие баронства. В Сарене заложили новые верфи, стали раз в месяц устраивать многолюдные ярмарки. Город расцветал буквально на глазах. Возможно, этот период благоденствия продлился бы куда дольше, но жена Арона умерла родами, принеся ему дочь. Траур, как тут повелось, продолжался недолго, и вот уже у замка появилась новая хозяйка. И снова спустя девять месяцев после свадьбы родилась девочка, а молодая мама не выжила. Барону сочувствовали, но тут же наперебой предлагали своих дочерей в невесты. А вот Лиас не понимал, почему соседей не смущало количество смертей в семье Вольхов. Почему не последовало реакции со стороны карателей. Разве жрецы Арда не должны были расследовать случай последовательной гибели… считая жен Арона получается, семерых дворян?.. Лиас по собственной инициативе сделал еще один запрос в Сарену и узнал, что да, у них в архиве лежит свидетельское показание повитухи, согласно которому вторая жена Арона умерла вовсе не от родильной лихорадки. Барон сам задушил ее, обвинив в том, что она не смогла подарить ему сына. Но что такое слова повитухи против уважаемого человека? Конечно, их посчитали наговором, ей выписали штраф и изгнали из города. А барон… барон накануне очередной свадьбы вдруг слег с больным животом, и наутро уже не проснулся. Причем Лиас готов был поспорить, что его отравили. Но, к счастью, расследование смерти Арона Вольха было не их делом, слишком многие пострадавшие от его рук оказались бы под подозрением. Им нужно было всего лишь найти следующего наследника, но и тут начались неожиданные сложности. У Старого Вольха было три младших брата и, конечно, поиски начались с их детей. Тут-то и вскрылись настоящие бездны происходившего в ту пору в замке. За несколько лет после появления Арона случилось куда больше смертей, чем поначалу казалось. Кто от болезни, кто от несчастного случая умерли братья и почти все племянники Старого Вольха. А самые умные и осторожные родственники поспешно уехали, не оставив новых адресов. Чем больше Лиас узнавал об этом деле, тем отчетливее понимал, почему к поиску подключили лишь самых доверенных помощников ке Бурасара, тех, кто и так уже давал клятву о неразглашении. Вовсе не из-за происходящих на побережье нападениях. То есть, и поэтому, конечно, тоже, но… невольно возникал вопрос: Арону Вольху сошли с рук все эти убийства лишь потому, что он для жрецов Арда был «свой»? Или из-за его способности защитить от врагов побережье? Дескать, пока ты можешь почти без потерь отбивать нападения внешних врагов, твори дома все, что захочешь? Ну не могли жрецы Арда быть не в курсе происходящего! Никак не могли! На волне праведного гнева Лиасу даже захотелось воспользоваться знакомством с верховным жрецом Арда, сообщить ему, какой произвол творят его собратья в Зетаране. Но тут он вспомнил приказ, отданный элтемире на Совете. Как легко, мимоходом, он распорядился обвинить в измене Ла-Линдов. И никто из членов Совета не возразил ему. А ведь все понимали, что их вина заключалась лишь в том, что их поместье находилось в стратегически важном месте. Ох, едва ли верховный жрец Арда после его обвинений начал бы расследование против карателей Зетарана! Скорее уж Лиасу пришлось бы беспокоиться о собственной безопасности, и никакая связь с Ромаром не помогла бы. В конце концов, тот сам неоднократно говорил, что ему все равно, как будут проходить их встречи, он может навещать Лиаса и в подвалах карателей. Как бы еще сам к пыткам не присоединился. Зато теперь Лиас осознал, насколько его семье повезло, что ке Герун никого из них не убил. Ведь и тогда они вряд ли смогли бы найти справедливость. Сделалось жутко. Накатил запоздалый страх от осознания, с какими людьми он связался. А впрочем, он ведь с самого начала не питал иллюзий в отношении элтемире. Поэтому и согласился на его безальтернативное предложение. Зато ему легко было представить себя на месте выживших племянников Старого Вольха. Их ужас и отчаяние, понимание всей безысходности ситуации. Интересно, а кто-то из них пытался подавать на Арона жалобу в городской совет Сарены? Если и да, то в присланных им материалах ничего подобного не упоминалось. Наверняка и эти обвинения замяли, как свидетельства повитухи. Лиас попытался представить, что бы он сам стал делать в такой ситуации. Если бы на его попечении не было сестер и брата, то тоже сбежал бы. Но вот куда? Двое из выживших племянников Старого Вольха были выпускниками Военной школы, и их искали по однокурсникам. А вот еще один, как и сам Лиас, всю жизнь провел в замке, помогал управляющему. Куда мог отправиться он, не имея за пределами Сарены ни друзей, ни знакомых? Тут Лиас вспомнил, как сам в начале весны обивал пороги торговых контор в тщетной надежде найти место писца. Отправил в Сарену запрос, какие торговые караваны в то время через нее проходили. И неожиданно для себя действительно нашел… но не племянника Старого Вольха, а его пропавшего без вести третьего сына. Похоже, он раньше всех осознал, что представляет из себя его младший братец, и сбежал из замка без единой смены белья. Не иначе как чудом смог не только примкнуть к каравану ментийских купцов, но и устроиться к ним на службу. И до сих пор трудится писарем в их столичной конторе. Да уж, ему повезло, что сумел выжить. А Лиасу — что так быстро нашел его, что больше не придется копаться в подробностях столь неприглядной истории. Ему бы радоваться, что неприятная работа закончилась, но вместо этого Лиас испытывал муторное томление и грусть. Ну да ладно, сегодня он наконец выспится, придет в себя, и жизнь перестанет видеться исключительно в мрачном свете. — Ке Бурасар, я нашел его, — объявил он наконец вслух. — Я нашел Нарсида Вольха. — Нарсида? Вы уверены? — подслеповато сощурился ке Бурасар. Он сидел за соседним столом и работал наравне со своими помощниками. Лиас молча протянул ему ответ из торговой конторы ментийцев. — Да, похоже, это действительно он. Неожиданно, — ке Бурасар нахмурился, что-то решая. — Но все равно, надо будет съездить к ним лично, убедиться, что это не самозванец. А вы молодец, ке Анби, хорошо поработали. И вот что… идите-ка домой, отдохните. — Домой? Сейчас? — удивился Лиас. По его прикидкам до окончания рабочего дня оставалось еще часа два, не меньше. — Идите-идите. Всем нам после этих напряженных дней нужен отдых. И если это правда окажется Нарсид Вольх, я распоряжусь, вам выдадут премию. Много не обещаю, но десять-пятнадцать серебряных — вполне. — О! Спасибо! — даже растерялся от такой щедрости Лиас. Ке Бурасар отпустил домой всех помощников из их маленькой группы, выдал задания остальным, и сам принялся собираться. На полпути к выходу Лиас остановился. Подумал, что он едва ли не впервые покидает здание Совета засветло. Что несмотря на почти бессонную ночь, спать совершенно не хочется. А вот прогуляться по Первому Кругу… когда еще ему представится такая возможность? Несмотря на то, что работал здесь уже больше месяца, он так и не успел изучить близлежащие кварталы. А там должно быть весьма интересно. — Ке Анби? — услышал вдруг он голос с противоположного конца коридора. Обернулся и увидел спешащего к нему ке Као-Старага. Кажется, тот был одним из личных секретарей элтемире, а значит… И верно: ке Као-Стараг коротко его поприветствовал, сказал: — Пойдемте. Вас зовет элтемире. Лиас тяжело вздохнул. Видеть Ромара совершенно не хотелось. Уж точно, не после тех мыслей, что пришли ему в голову в связи с историей Арона Вольха. Но кто б его спрашивал! Тем более что Ромар и так уже оставил его в покое на целую неделю, дал спокойно закончить им же самим и выданную работу. И как только так быстро узнал, что Лиас освободился?.. Понурив голову, Лиас пошел за ке Као-Старагом. Он смотрел в пол, а потому отнюдь не сразу заметил, что они идут вовсе не привычным маршрутом к покоям элтемире. — А куда мы? — встрепенулся он. — К Арсенальным воротам. Элтемире велел ждать его там. Арсенальные ворота? Где это? Лиас призадумался. Но он слишком плохо знал парадные помещения, и не представлял, о чем идет речь. Неожиданно ке Као-Стараг вывел его на улицу. Но не к многолюдной площади Тасана Первого и не на задний двор, в котором обедали простые канцелярские служащие, а… точно, это было то самое место, которое Лиас в свой первый рабочий день видел с балюстрады второго этажа. Причем, как и в тот раз, все пространство вокруг занимали облаченные в черное воины. Стояли стреноженные лошади, то слева, то справа доносился короткий всхрап, звук от ударов копыт по брусчатке. Воины, поделившись на группы, разговаривали и смеялись. Но при появлении Лиаса вдруг замолчали, посмотрели в его сторону. Лиас поежился. Ему сделалось крайне неуютно под многочисленными любопытными взглядами. Он и к вниманию служащих канцелярии-то пока не привык, а тут — настоящие церберы в человечьем обличье! — А что… — Лиас обернулся к ке Као-Старагу, но увидел лишь захлопнувшуюся за ним дверь. Чудесно! И что ему теперь делать? Просто стоять тут и ждать элтемире? — Добрый день, — робко поздоровался он с ближайшими воинами. — Добрый, — отозвались те нестройным хором голосов. От ближайшей группки отделился блондин с модной лет так десять назад коротко подстриженной бородкой. Вежливо поклонился и неожиданно низким голосом пробасил: — Мы не представлены, но позвольте нарушить этикет. Ке Эрдан к вашим услугам. — Приятно познакомиться. Ке Анби к вашим услугам, — поклоном на поклон ответил Лиас. — Не сочтите за праздное любопытство, но насколько уверенно вы держитесь в седле? — Вроде, неплохо. А что? Мы куда-то поедем? — В этот раз недалеко, но на будущее я должен знать, какого коня вам готовить. Пока вот, знакомьтесь, это Заря, кобылка умная и спокойная. С ней вам будет просто поладить. И к Лиасу действительно подвели изумительно изящную серебристо-серого цвета лошадь. — Вот, возьмите, она любит яблоки. Ке Эрдан протянул Лиасу крупное красно-зеленое яблоко, которое так и просилось, чтобы его надкусили. Лиас сглотнул фантомный кисло-сладкий вкус, мысленно усмехнулся и подумал, что вот лошадям он раньше еще не завидовал. Но свежее яблоко в конце весны?! Откуда такое чудо? У них дома самые ранние сорта поспевали не раньше середины лета. Лиас снял перчатки, на раскрытой ладони протянул Заре яблоко. Та приняла подношение деликатно, как будто понимала, какую диковинку ей предлагают. Скосила на Лиаса умный взгляд, тихонечко фыркнула. Лиас не удержался, погладил теплую бархатистую морду. Давно он не видел вблизи столь благородных животных! Пожалуй, со времен Светлячка. И ему позволят на ней проехаться? Ух ты! Настроение ощутимо улучшилось. И в его положении могут найтись свои плюсы! — Все, как я посмотрю, в сборе, — вдруг раздался со спины голос Ромара. — Ну вот и отлично. Поехали. Он стремительно вышел вперед и, не обращая на Лиаса внимания, взлетел в седло огромного черного жеребца. Все вокруг тут же пришло в движение, остальные воины также вскочили на лошадей, лишь только Лиас замедлился. — Лиас, милый, тебе нужно особое приглашение? Или ты ждешь, пока тебя подсадят в седло? — Простите, — Лиас почувствовал, как краснеет под многочисленными взглядами присутствующих. Вот не мог Ромар промолчать, не позорить его перед своими воинами! Немного неловко из-за охватившего его смущения Лиас забрался в седло, и кавалькада тут же тронулась. Он хотел пристроиться где-нибудь в конце, но Ромар подозвал его жестом. — Давно не сидел в седле? Или в целом неуверенно чувствуешь себя верхом? — Что? Нет! Я люблю лошадей, у меня раньше был чудесный тиклиец. Просто…— Лиас сделал пространный жест рукой, не зная, как описать свое состояние. — Нервничаешь? Гадаешь, куда мы? — тут же подсказал Ромар. — Нет, то есть, да. А и правда, куда мы? — Увидишь, — хмыкнул тот и отвернулся. Ну и пожалуйста! Лиас огляделся по сторонам. Они как раз пересекли площадь Тасана Первого, и теперь вдоль императорского дворца направлялись в сторону храмового комплекса. Миновали отцветший фруктовый сад и скрывающиеся за бурной зеленью сперва Фруктовые, а затем и Цветочные ворота. Лиас задумался, как странно порой реализовываются желания. Вот только что он хотел погулять по окрестным кварталам, может быть, выйти к набережной Бурлящей, поглазеть на бело-розовые дворцы знати. И вот уже он действительно у реки, приближается к великолепным строениям Прибрежной линии. Храмовая площадь одной своей стороной выходила на замощенную светло-серым камнем набережную. Оттуда, с широкой площадки с беседками и стоящими под открытым небом скамеечками, открывался потрясающий вид на реку и лежащие на восточном берегу кварталы. Широкое русло Бурлящей обрамляли каменные парапеты, и с высоты Храмовой площади казалось, что она несет свои воды медленно, благородно-вальяжно. Но Лиас знал, что это впечатление обманчиво. Что стоит спуститься вниз, подойти к реке в Торговом круге, как станет ясно, насколько у нее быстрое и мощное течение. А местные лодочники рассказывают, что еще и коварное, изобилующее стремнинами и водоворотами. Недаром из вод Бурлящей постоянно вытаскивают утопленников. Через Бурлящую было перекинуто ровно два моста, в южном и северном пригородах Адальгона. И по большому счету земли за рекой уже не относились к столице. Но кварталы там раскинулись весьма живописные. Так, напротив Храмового холма, находились ближние загородные поместья знати, буквально утопающие в парковой зелени. Дальше начинались районы попроще, но и там дома строились куда более основательные, чем в самой столице. Ке Морар как-то рассказывал, что мечтает лет через десять выйти на покой и перебраться в Заречье. Что продав дом с пятью комнатками в Арсенальном круге, там он сможет купить большой особняк с собственным садом. Правда, зная характер ке Морара, Лиас сомневался, что ему понравится жить вдали от центра столицы. Слишком уж он привык всегда быть в курсе происходящего. На юг от Храмовой площади набережная переходила в мостовую Прибрежной линии. Именно там, между цветочными аллеями и Бурлящей, располагался квартал дворцов высшей знати. Все здания здесь, даже хозяйственные постройки, входили в единый ансамбль с императорским дворцом, и от реки бело-розовые фасады смотрелись бутонами экзотического растения. В этот район Лиас прежде не заходил, и теперь смотрел по сторонам во все глаза. Но не успел он насладиться видами, как ворота первого же дворца распахнулись. — Добро пожаловать ко мне домой. Надеюсь, тебе здесь понравится, и ты будешь у меня частым гостем, — обернулся к нему Ромар. Домой?! Только тут Лиас обратил внимание на кованых церберов, скалящихся на прохожих с ограды. Ну да, логично, что столичная резиденция рода Тиарнар находится ближе всех к императорскому дворцу. Еще одно напоминание о дружбе, а затем и родстве Кровавого герцога с Первым императором. Домой! И как он сразу не догадался, куда Ромар его привезет?! Наверное, все же сказывались усталость и недосып, но до этой минуты Лиас даже не задумывался, куда и зачем они едут. Глазел по сторонам, будто впервые попавший в столицу зевака. Еще и предвкушал, как полюбуется архитектурными жемчужинами. Да уж! Одним из дворцов он теперь точно налюбуется вдоволь! А дворец был и правда красив. Высокое трехэтажное здание смотрело на реку непривычно-огромными окнами. Главный фронтон с беломраморной колоннадой украшали две дугообразные лестницы, похожие на раскинутые крылья взмывающего ввысь лебедя. Ступеньки вели к открытой веранде бельэтажа, с которой наверняка открывался весьма живописный вид на Бурлящую. Как и в императорском дворце, как и в здании Совета Десяти, розовые фасады оттенялись белыми статуями и барельефами, растительным орнаментом горизонтальных фризов. По бокам к основному зданию примыкали павильоны и флигели разной этажности. В образовавшемся дворике были разбиты клумбы, установлен фонтан. Ах, если бы только Лиас оказался здесь при других обстоятельствах! С каким удовольствием он ринулся бы изучать окружающие диковинки! Посидел бы у фонтана, слушая шелест воды, обязательно побродил бы по тропинкам, ведущим куда-то вглубь территории. Но, увы, он не был случайным зевакой, как не был и простым гостем. У хозяина всего этого великолепия явно были далекоидущие планы на вечер. И ему все равно, что Лиас устал, голоден и разбит. Что сегодня у него нет никаких моральных сил на уготованное ему испытание. Хотя, зная Ромара, Лиас подумал, что тот подгадал момент не случайно. С него сталось бы намеренно выбрать минуту его наибольшей открытости и уязвимости. Как он там сказал после заседания Совета? Что скоро Лиас вновь окажется в его постели? Вот час расплаты, похоже, и наступил. Лиас горько вздохнул. Да, Ромар говорил еще, что их следующая близость будет для него. Обещал познакомить не только с болью, но и с удовольствием. Но… отчего-то ни во что хорошее не верилось, и на душе стало муторно и тоскливо. — Неужели ты не рад быть моим гостем? — подметил его настроение Ромар. — Жаль. Я приказал сегодня на ужин подать осетрину по-атисански. Она у моего повара получается просто отменно. Но если ты не хочешь… — Вы приглашаете меня на ужин? — искренне удивился Лиас. И тут же к собственному смущению услышал, как заурчало у него в животе. — Именно. Ке Анби, не соблаговолите ли присоединиться к моей скромной трапезе? — с напускной серьезностью спросил Ромар и, не дожидаясь ответа, вновь тронул коня. Напротив фронтона они спешились, вошли во дворец. Обещание ужина великолепно справилось с тревожностью Лиаса. И даже не потому, что он был сильно голоден. Нет, главное — совместная трапеза предполагала, что Ромар по крайней мере не сразу поспешит овладеть им. А в отсутствии непосредственной угрозы любопытство вновь подняло голову. Никогда прежде Лиас не бывал во дворцах знати, и теперь невольно сравнивал жилище Ромара как с собственным замком в Анби, так и со скромными домами своих столичных знакомых. И что удивительно, сравнение было отнюдь не в пользу дворца. Да, тут было красиво, даже — великолепно, но как тут вообще можно жить?! Огромный холл напоминал парадные помещения императорского дворца, такой же роскошный, холодно-помпезный. Обилие золота, зеркал и фресок ослепляло, вызывало желание то ли сбежать, то ли, напротив, остановиться, начать разглядывать каждую отдельную деталь. — Впечатляет, не правда ли? — хохотнул Ромар. И было в его интонации нечто такое, что заставило Лиаса подумать: а ведь ему и самому не по нраву все это великолепие. Ну да, к его характеру куда лучше подходила строгая и лаконичная обстановка кабинета в здании Совета. Но это же его дом, почему он тут все не изменит?.. — Весьма! — позволил себе в том же тоне ответить Лиас. — Ха! А все-таки я в тебе не ошибся! Идем, дальше все не так плохо. Кстати, приказать подавать ужин или хочешь сперва осмотреть дом? — Ужин, если можно. — Отлично! Сейчас тебя проведут в комнату, где ты сможешь освежиться, а через полчаса жду тебя в Синей столовой. — Ромар сделал небрежный жест рукой, и в холле тут же появился слуга. Вежливо поклонился как хозяину дворца, так и гостю, предложил Лиасу следовать за собой. По широкой мраморной лестнице они поднялись на второй этаж. Прошли анфиладой парадных комнат, и остановились возле очередной закрытой двери. — Прошу, господин. Это — ваши покои. — Спасибо. — Лиаса немного смутила формулировка, уж слишком было похоже на то, что предполагается его долгое здесь пребывание. Но если кому и задавать вопросы, то явно не слугам. Он толкнул дверь и вошел внутрь. О! А ведь это были именно что «покои». Не одна комната, а сразу несколько: гостиная, спальня, уборная и кабинет. Обставлены они были не в пример проще, чем остальные помещения дворца, но при этом тут было и гораздо уютнее. Лиас вдруг даже подумал, что если бы сам обставлял жилье для себя, то и тогда не сделал бы лучше. Тут же стало любопытно, кто жил в этих комнатах до него. Для кого здесь все было настолько идеально продумано. И не из этих ли окон выпал и разбился насмерть один из прежних фаворитов Ромара. Но нет! О таком сейчас лучше не думать. В уборной его уже ждал тазик и кувшин, наполненный теплый водой с лимонной отдушкой. Лиас с удовольствием умылся, привел себя в порядок. Полчаса явно еще не прошли, но он уже был полностью готов к ужину: переодеваться-то ему все равно не во что. Можно было присесть отдохнуть, но Лиас побоялся, что заснет, оказавшись в удобном кресле. Да и посмотреть на дворец, хотя бы на некоторые его помещения, было еще как любопытно. Синяя столовая, куда его привел все тот же слуга, находилась неподалеку от выделенных ему комнат, и явно относилась не к парадным, а к личным помещениям дворца. Здесь не было обилия зеркал и лепнины, лишь потолок украшала изящная фреска. Огромные окна выходили на набережную, и из них открывался чудесный вид на Бурлящую. По центру стоял небольшой овальный стол, уже накрытый на двоих, и от обилия столового серебра, хрусталя и фарфора, Лиасу вновь сделалось муторно. Он за всю жизнь не видел столько драгоценной посуды, а тут из нее предполагалось есть! Лиас поспешно отвернулся от стола, и его взгляд упал на висевший над деревянной консолью портрет. Там была изображена молодая и очень красивая женщина в окружении детей. Ее тщательно прорисованный наряд отличался пышностью и богатством, но во взгляде отражалась такая грусть, что Лиас невольно задался вопросом: ей и правда было настолько тоскливо или это — преувеличение художника? Он подошел ближе, рассматривая женщину на картине. Высокий лоб, черные кудри под прозрачной вуалью, весьма выразительный крупный нос… Ой! Лиас вдруг понял, что она поразительно похожа на Ромара. Вернее, наверное — он на нее. Интересно, кто это? Его мама или царственная бабушка? Нет, едва ли дочь Первого императора выглядела бы столь печальной. Лиас перевел взгляд на окружающих ее детей. У подлокотников кресла стояли похожие, как близнецы, мальчики лет так шести-семи. Один держал в руках раскрытую книгу с изображением герцогской короны, явно наследник, другой — очиненное перо. Слева очаровательная малышка в розовом взрослом платье играла маминым веером. На коленях у женщины восседал улыбчивый карапуз, и еще трое младенцев смотрели на них с потолка. О! Это что же, ее погибшие дети? Лиас знал, что на семейных портретах аристократов принято изображать всех детей, даже умерших, но видел такое впервые. И не был уверен, что это — хорошая идея, постоянно напоминать матери о пережитом горе. Неудивительно, что она настолько печальна. В таком молодом возрасте потерять троих детей из семи… действительно, грустно. Но если это — мама Ромара, то вот тот серьезный мальчик с раскрытой книгой — он сам? Лиас внимательнее присмотрелся к ребенку, узнавая, и в то же время не узнавая знакомые черты. Но надо же, он и не подозревал, что у Ромара есть настолько близкий по возрасту брат! Хотя, если уж говорить начистоту, то что он вообще о Ромаре знает? — Ты уже здесь? Похвально, не люблю часто опаздывающих людей, — раздался за спиной голос Ромара. — Как тебе твои комнаты? Удобные? — Да, спасибо, они чудесные. А это ваша мама? Очень красивая. — Да. Она и правда… привлекала внимание, — голос Ромара непривычно смягчился, но в то же время в нем прозвучала грусть. Лиас тут же отметил, что Ромар говорит о ней в прошедшем времени. Значит, как и у него самого, оба его родителя умерли. Вот так, по крупицам, он хоть что-то о нем да узнает. А то странно находиться в интимных отношениях с человеком, о жизни которого не имеешь ни малейшего представления. — А это вы? — он указал на мальчика с книгой. — Вам тут лет семь? Ромар не ответил, но тоже подошел к картине и какое-то время молча разглядывал ее, будто видел впервые. Наконец заговорил: — Нет, меня здесь нет. Это мой брат Тасар, он умер через несколько месяцев после написания портрета. Вообще, это странная картина. Кроме сестры здесь изображены сплошные покойники. — О! — Лиас непроизвольно положил руку на плечо Ромара в жесте поддержки. Он и сам уже был не рад, что обратил его внимание на портрет, что влез со своими вопросами. Но кто же знал, что ответ окажется настолько трагичным. Шесть погибших детей из… считая вместе с Ромаром — получается, из восьми? Какой ужас! — А что с ними случилось? — Случилось? Да ничего особенного, просто жизнь. — Ромар повернулся к портрету спиной, показывая, что больше не хочет о нем разговаривать. — Но не будем о грустном, нас ждет замечательный ужин. Помнится, хесуланское красное тебе в прошлый раз понравилось. Так что, сегодня попробуй хесуласнское белое. В тех краях отличные виноградники, если мы там когда-нибудь окажемся рядом, я обязательно тебя на них отвезу. Специально или нет Ромар так сформулировал последнюю фразу, чтобы полностью переключить внимание Лиаса с портрета на что-то еще, но ему это удалось в полной мере. Прозвучавшее «мы» резало слух, буквально кричало о своей неправильности. Хесулан находился на юго-западе Тиклии, в нескольких неделях пути от столицы. Так о какой совместной поездке в их обстоятельствах может идти речь?! Они прошли к столу и Ромар позвонил в маленький серебряный колокольчик. Комнату тут же наполнили лакеи, несущие потрясающие как на вид, так и на запах блюда. Чего тут только не было! Запеченная со специями дичь, несколько видов соусов и паштетов, какие-то в принципе не знакомые Лиасу закуски. И, конечно же, он, обещанный осетр. Остромордая рыба лежала на огромном блюде посреди зеленых трав и овощей, вокруг живописно располагались вырезанные из чего-то неопознанного, но явно съедобного, цветки лотоса. — Как красиво! — восхищенно выдохнул Лиас, сглатывая набежавшую слюну. Он бы сейчас не отказался и от простой лепешки, но ему предстояло отведать блюда, место которым было на императорском пиру. Какое расточительство — вот так ужинать! — Не сомневайся, еще и вкусно. Лакей за спиной Лиаса наполнил его тарелку разнообразными яствами, а бокал — вином, и на какое-то время в комнате установилась тишина. Лиас с преогромным удовольствием смаковал каждый оказавшийся во рту кусочек и, вроде бы, попробовал всего понемногу, но вскоре почувствовал себя, будто съел половину жареного поросенка. Так хотелось еще хоть кусочек нежнейшей рыбы, мягкого, сочного мяса, совершенно божественной солонины… Но, увы, воспитанный человек во всем должен знать меру, в том числе — и во вкусной еде. Интересно, а что теперь станет со всеми этими недоеденными блюдами? Позволит ли Ромар доесть их слугам, а остатки отнести семьям домой? Лиас искренне надеялся, что да, ведь выбрасывать еду — настоящее кощунство! Он украдкой посмотрел на Ромара, и увидел, что тот также уже не ест, а пристально его разглядывает. — Ты так и не попробовал вина, — встретившись с ним взглядами, заметил Ромар. — Сегодня ты впервые у меня в гостях, и я предлагаю выпить за то, чтобы все минуты и часы, проведенные тобой в этих стенах, приносили бы только радость. Лиас не был уверен, кому именно, в понимании Ромара, должно быть радостно, поэтому мысленно поправил его тост, выпил за отсутствие боли и унижений. А вино было… хм, вроде бы, ничего. Не такое вкусное, как то красное, которым Ромар угощал их с верховным жрецом Арда, но и не такое противное, как в первый раз. — Нет? Не понравилось? — тут же уловил его впечатления Ромар. — Ладно, значит, в следующий раз дам тебе попробовать белое агуанское. Будем изучать твои вкусы методом проб и ошибок. А теперь, если ты уже закончил с едой… Лиас кивнул, о чем тут же пожалел. Надо было еще потянуть время, подольше посидеть за столом. С другой стороны, к чему откладывать неизбежное? Так хоть Ромар раньше наиграется и оставит его в покое. Все равно ведь он не изменит планы на вечер. А так хотелось уже наконец-то лечь спать! Лиас верно предположил, что Синяя столовая относится к личным покоям. Только почему-то не подумал, что и спальня Ромара окажется неподалеку. Буквально через несколько дверей от выделенных ему самому комнат. Да уж, похоже, это и правда были дежурные покои очередного фаворита. Смешно, но Лиас почему-то от осознания этого факта испытал абсолютно нелогичную горечь. Впрочем, не о том он сейчас думает. Ох, не о том! Из Синей столовой они прошли прямиком в спальню. Это была просторная комната, лишенная помпезных украшений. Стены, пол и потолок здесь были обшиты деревянными панелями, возле массивной также деревянной кровати на полу лежал тканый коврик в черно-желтых цветах. Повсюду горели свечи, наполняя комнату мягким светом. В камине потрескивали поленья, но несмотря на исходящее от огня тепло, Лиас повел плечами в леденящем ознобе. Сейчас! Это вновь с ним случится сейчас! Нахлынули воспоминания об ужасе, пережитом на праздник Весны. Страх, унижение, боль, боль, боль… — Мне, конечно, нравится, как ты сейчас выглядишь, — раздался вдруг голос Ромара. — Но сегодня у тебя нет абсолютно никаких причин для подобного страха. Расслабься. Если ты того не захочешь, мы не будем заходить дальше обычного. Только не смотри на меня с таким ужасом. Страх пьянит, и я могу не сдержаться. Впрочем, нет. Сегодня я обещаю держать себя в руках. Ну, хочешь, я поклянусь именем Арда, что этим вечером не причиню тебе боли? — Н-нет, я… все в порядке. Простите. Владевший Лиасом ужас и правда чуть отступил. То, что Ромар предложил поклясться именем старшего Бога… это было серьезно. Значит, что бы сегодня ни произошло, боли и правда не будет. Такими клятвами просто так не разбрасываются. — Ну вот и отлично. Умница, милый. Такой понятливый мальчик… — Ромар подошел почти вплотную, положил руку ему на плечо. Кончиками сразу двух пальцев провел линию вдоль шеи до уха. Легонько огладил мочку, снова спустился на шею, очертил кадык. — Раздевайся и иди вон туда. — Ромар отступил, жестом указал на стоящую у кровати деревянную лавку. — Обычно я ее использую совершенно иначе, но сегодня сделаю тебе легкий массаж. Не бойся, я просто поглажу. Кстати, тебе после сытного ужина особо ничего и нельзя. Так что, пока есть возможность, расслабься и получай удовольствие. Лиас отошел в сторонку и аккуратно разделся. Меланхолично отметил, что не чувствует не только страха, но даже приличествующего волнения. Им владела сытая нега. Не хотелось ни шевелиться, ни думать, а только спать. Вот будет дело, если он прямо тут, на этой деревянной лавке заснет! Интересно, Ромар и тогда сдержит свое обещание? Или разозлится и в гневе ударит? Он, вроде не склонен к вспышкам неконтролируемой ярости, но… промелькнувшие опасения заставили Лиаса хоть немного взбодриться. Оставшись полностью обнаженным, он подошел к лавке. Ромар к этому времени уже тоже разделся, и Лиас мимолетно подумал, что со времен праздника Весны не видел его без одежды. — Ложись лицом вниз. Ромар принес очередную склянку с ароматным маслом, вновь пробуждая ассоциации с тем страшным днем. Когда Лиас устроился, как было велено, вдруг перекинул через него ногу и верхом сел на бедра чуть ниже задницы. Лиас резко дернулся, но не смог сдвинуться ни на йоту. — Тшшш, тише, не вырывайся. Все хорошо, я только поглажу. И Ромар в самом деле коснулся его плеч скользкими от масла пальцами. С легким нажимом провел вдоль позвоночника. Его руки гладили, растирали и разминали, и вскоре Лиасу стало казаться, что его тело плавится, что еще чуть-чуть, и оно полностью потеряет форму. И тогда из него, будто из мягкой глины, Ромар слепит уже нечто новое. Наверное, кого-то более послушного, а может, и более счастливого. Буквально с каждым прикосновением Лиас чувствовал, как его тело покидают усталость и напряжение. Мышцы расслаблялись и… его все еще клонило в сон, но теперь возникло еще и сладкое томление. Член наполовину встал, и так хотелось приласкать себя! А лучше — чтобы его приласкали эти нежные, сильные руки. И Ромар словно бы услышал его мысленную просьбу. — Приподнимись, — сказал он, подложил Лиасу под живот плотный валик. Его сжатая ладонь тут же скользнула вдоль члена, тем самым приводя его в полную готовность. Ромар хмыкнул, но не стал никак комментировать столь бурную реакцию тела Лиаса на свои прикосновения. Впрочем, и член Лиаса ласкать перестал. Его руки вновь легли на поясницу, размяли ее. Опустились ниже, поглаживая, пощипывая и сминая округлые половинки. Палец легко проник внутрь, а практически сразу за первым — еще один. Лиас было напрягся, но тут к собственному удивлению обнаружил, что не испытывает ни малейшего дискомфорта. Ему даже… приятно? Ах, если бы так все прошло в их первый раз, на праздник Весны! С каким удовольствием он бы вступил тогда в связь с Ромаром! Его сила и нежность, его опыт и знания, куда и с какой силы нажать, чтобы заставить тело любовника буквально плавиться от удовольствия — все это сводило с ума. И слишком легко в эти мгновения было поверить, что вот он, мужчина мечты. Лиас не сдержался и громко охнул, вскинул бедра навстречу проникающим в него пальцам. Их тут же стало больше, и Лиас замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но боли не было, лишь наслаждение и желание отпустить себя. — Иди-ка сюда, на кровати нам будет удобнее. — Ромар подхватил его под руки, помогая подняться, буквально перетащил на кровать. О да! Стоять на коленях на покрывале оказалось и правда удобнее. Вот только… мелькнула мысль, как бы не испортить настолько красивую, покрытую искусным шитьем, ткань. Мелькнула, и тут же пропала, потому что в этот момент Ромар вошел в него. Ох! Член ощущался совершенно иначе, чем пальцы. Он был больше, буквально распирал его изнутри, но…. Аааах! Ромар начал двигаться, одновременно надрачивая член Лиаса в такт собственным толчкам. И это… это было…. Ооох! Совершенно! Лиас не удержался, и буквально несколько минут спустя почувствовал, что кончает. Руки и ноги окончательно превратились в желе, захотелось завалиться на живот, и больше уже не шевелиться. Но Ромар перехватил его поперек груди, удерживая в прежней позе. — Нет уж, милый. Мы еще не закончили. — Он вновь толкнул бедрами, и Лиас поморщился. После недавнего оргазма все внутри было слишком чувствительным, и движения Ромара приносили не удовольствие, а дискомфорт. Впрочем, боли по-прежнему не было, так что Лиас заставил себя вновь расслабиться. Ромар ведь еще не кончил, а в постели нельзя думать лишь о себе! Лиас и так сегодня только наслаждался ласками и получал удовольствие. Теперь его очередь сделать Ромару приятно. — О да, какой ты сейчас! Такой послушный, податливый. Мой! — раздался голос Ромара у него над ухом. Движения стали быстрей и сильнее. Он вновь ухватил Лиаса за член, и стал яростно его надрачивать. Хо! Лиас и сам этого не ожидал, но вскоре у него снова стояло. На этот раз возбуждение ощущалось иначе. Было глубже, насыщенней, горячее. Словно терпкое вино против морса. Словно буря против ласкового ветерка. Ромар вбивался в него, не жалея, но Лиасу сейчас и не нужна была бы его осторожность. Он и сам хотел этой страсти, этой бешенной скачки. Он с совершенно не свойственной ему раскованностью и сам подавался Ромару навстречу, скулил нечто жалобно-одобрительное. Вдруг Ромар укусил его за плечо, с силой сжал зубы. И то ли эта внезапная боль, то ли какая-то животная сущность происходящего, стала последней каплей в и без того переполненной чаше желания. Он снова кончил, и на этот раз беспрепятственно повалился на бок. А когда отдышался, почувствовал, как из его заднего прохода вытекает нечто липкое. Ох! Ясное дело, что. После недавнего безумства смотреть на Ромара было слишком смущающе, и Лиас уткнулся лицом в сгиб локтя. Нужно было подняться, уйти к себе и помыться, но сил не хватало даже на то, чтобы сесть. Никогда прежде Лиас не чувствовал себя настолько вымотанным. Интересно… это всегда теперь будет так после близости или сказывались напряженные рабочие дни? Лиас все же заставил себя пошевелиться, переворачиваясь. Но тут же почувствовал, как на него сверху опустилась неподъемно-тяжелая рука. — Лежи, я сейчас тебя вытру. — И Ромар в самом деле принес теплую влажную тряпицу, принялся его обтирать. Лежать так, позволяя о себе заботиться словно о неразумном младенце, было стыдно, неправильно… но до чего же приятно! И Лиас решил позволить себе не вставать еще хоть пару минут. Но одеяло оказалось настолько уютным, а привалившееся сзади тело — теплым, что он и сам не заметил, как уснул. И проспал до утра.