Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

Лиас взял на филере последнюю ноту, завершая мелодию. Поклонился и услышал громкие аплодисменты. — Ух ты! Как ты все-таки красиво играешь! — восторженно воскликнула Роля, продолжая хлопать в ладоши. — А можешь сыграть парэну? Нам с Джадой перед балом нужно еще раз потренироваться! Вдруг меня пригласит настоящий граф, а я перепутаю, с какой ноги делать шаг?! — Граф этого не переживет, и смерть старичка окажется на твоей совести! — едко заметила Джада. Но по тому, как оживилось ее лицо, с каким энтузиазмом она посмотрела на Лиаса, становилось понятно, что и она хотела бы потанцевать. — Это будет молодой граф! Нет, два молодых графа! Один тебе, другой мне. Они пригласят нас на танец и непременно влюбятся. Но роковая судьба уготовит нам испытания и… — Кто-то перечитал романтических историй. Тебе не кажется, что испытаний нам уже хватит? — О, то есть, просто на молодого графа ты согласна? А еще вчера говорила, что не собираешься замуж, — рассмеялась Роля, и ее наполненное счастьем лицо показалось Лиасу самым прекрасным зрелищем на свете. Вообще, Роля сильно изменилась за те пять месяцев, что они не виделись. В начале лета ей исполнилось семнадцать, она округлилась и расцвела, а главное — из ее глаз пропали страх и постоянное напряжение. Теперь это была очень красивая девушка. Светловолосая, голубоглазая, с тонкими и нежными чертами лица, с изящной фигурой. Лиас был, конечно, необъективен, но считал, что она с легкостью найдет себе в столице достойного жениха. Кого-нибудь молодого и доброго, кто точно ее никогда не обидит. Тут главное, чтобы потенциальный жених дождался разрыва ее помолвки с ке Геруном. Хотя, кстати, их помолвка официально так и не была заключена. Клятв в храме Имэс они не давали. — Лиас! Так ты сыграешь? — нетерпеливо напомнила о своей просьбе Роля. — Могу попробовать, хотя не уверен, что на филере выйдет прямо парэна… — Ничего, ты главное выдержи правильный темп. — Роля вышла в центр комнаты, на пробу покружилась. — Ой! А можешь еще помочь отодвинуть в сторону стол и стулья? Джада, иди сюда, давайте втроем! Стол был большой и тяжелый, за таким вполне могли бы свободно расположиться человек восемь гостей. Из темного дуба, с резными массивными ножками, он очень нравился Лиасу. Как, впрочем, и вся эта комната, и весь этот дом. Вот уже три дня, как семья Лиаса приехала в Адальгон, и они снова все вчетвером собрались под одной крышей. Да под какой! Признаться, Лиас слишком поздно начал искать дом для семьи. И столкнулся с тем, что все более или менее приличное жилье с начала Палящего и до конца лета занято. А если свободно, то арендная плата в разы превышает ту, на которую Лиас рассчитывал. С ценами в преддверье грандиозного празднования происходило нечто немыслимое. Подорожали не только обеды в тавернах, но даже самые простые продукты у лавочников. Привычная еда, на которую раньше Лиас тратил серебряный, теперь в лучшем случае стоила два. Адальгон наводнили приезжие, и все столичные жители с Третьего по Пятый круг в эти дни стремились заработать на них побольше. И-Нирель, как и почти все ее соседи, до конца лета переселилась в одно помещение с сыновьями. А все свободные комнаты почти моментально сдала по сорок серебряных. В четыре раза дороже, чем в свое время Лиасу! И это комнаты, что уж говорить про дома… За золотой можно было снять разве что тесный домишко в Ремесленном круге, да не в тихом секторе Швей, а у кожевников. Лиас даже сходил туда по объявлению, после чего окончательно приуныл. Он так уверенно обещал Селарду найти для них с сестрами дом, а в итоге не знал, что и делать. И снова ему вызвался помочь ке Морар. С огромным трудом через знакомых они нашли неплохой вариант в Торговом круге. Но… даже с учетом присланных Селардом денег, у Лиаса попросту не оказалось требуемой суммы. Пока он решался попросить у того же ке Морара дать ему в долг, и этот дом уже заняли. День проходил за днем, празднование становилось все ближе, а шансы найти приличное недорогое жилье и вовсе сходили на нет. Лиас не спал ночами, представляя, как брат и сестры прибудут в столицу и окажется, что им негде остановиться. И они ведь будут не одни, с ними приедут верные слуги: а-Тараф и и-Вадес. Те, кто не бросил их в самую трудную минуту, кто в последние годы выживал вместе с ними, работая за кров и еду. Лиас был искренне им благодарен и считал, что в искомом доме и для них должна быть нормальная комната. А значит, им нужно было жилье как минимум с тремя спальнями: для сестер, для них с Селардом и для слуг. Да уж, дом, дом, дом… Не раз и не два Лиас думал, что пора просить помощи у Ромара. Уж ему-то наверняка будет несложно найти подходящий вариант. Но… Лиасу и так было крайне неловко вспомнить о пошитой р-Гретудом одежде. Настолько роскошной одежде, что он даже не мог заставить себя ее куда-либо надеть. Хотя вот начнутся балы и прочие великосветские приемы, тогда он и достанет новые наряды из сундука. Благо Ромар хотя бы не спрашивал, почему он по-прежнему ходит в простом синем дублете. И все же выбора не было. Сроки уже поджимали, а дом все никак не находился. Стало попросту не до гордости. После очередного вкусного ужина у Ромара в гостях Лиас набрался смелости, признался в своем затруднении. Он боялся, что услышит в ответ какие-нибудь унизительные условия, что Ромар вновь заставит его встать на колени и так повторить свою просьбу. Но тот лишь улыбнулся довольно, кивнул и сказал: «Вот видишь, милый, просить не так уж и сложно». Тут же протянул ему ключ. И да, на мелочи Ромар не разменивался! Когда Лиас увидел предоставленный им с семьей до конца лета дом, то буквально лишился дара речи. Это был не просто дом — полноценный роскошный особняк с собственным садом в тенистой парковой зоне Третьего круга. С шестью спальнями, гостиной, столовой… Да за свои деньги он бы даже комнату не смог снять в подобном! Определенно, в том, чтобы быть фаворитом элтемире, имелись свои плюсы. Да-да, проворчал внутренний голос, вот так и становятся истинными содержанцами. Принимают один дорогой подарок, почти тут же выпрашивают второй… Заглушая голос совести, Лиас пообещал себе, что однажды обязательно ответит Ромару добром. Ха, если, конечно, такая возможность ему представится — подарить элтемире что-нибудь нужное. Не обязательно материальное, но и не горячую ночку в постели. Хотелось отблагодарить как-то иначе, по-человечески. Ромар ведь тоже не стал ждать его просьбы, нашел дом заранее. А что не отдал ему сразу ключ… ха, ну это было бы уж совсем на него не похоже. — Кажется, все, теперь можем начать танцевать, — объявила Роля, когда стол был передвинут. — Джада, побудешь моим молодым графом? А потом я твоим! Сестры заняли начальную позу парэны, и Лиас снова взял в руки филеру. Выдал несколько звуков на пробу, тут же поправился. Не то, чтобы он хорошо знал нужную музыку, но пару раз слышал, и теперь надеялся, что получится воспроизвести ее достаточно точно. А если нет — Джада поправит. Сама играть она не любила, но слух у нее был превосходный. Та-та, ту-ту-ра-ра. Парэна была танцем медленным и величественным, рассчитанным на то, что ее будут танцевать дамы в тяжелых длинных нарядах. Пару раз Лиас сбивался, но вскоре плавная мелодия полилась легко и естественно, будто он играл ее каждый день. До чего же приятно после долгого перерыва было снова держать в руках любимую филеру! Когда Джада сказала, что привезла ее с собой, Лиас обрадовался, будто от встречи с еще одним членом семьи. С тех пор после ужина он обязательно играл в общей гостиной. Селард, как обычно молчаливый, сидел рядом и слушал, иногда поглядывал в какие-то свои записи. А сестры тихонько болтали, обсуждали наряды и украшения для балов, большой императорской охоты и, конечно, для самого праздника Представления. Это были удивительно мирные, по-домашнему теплые вечера. И Лиас был искренне благодарен ке Бурасару, который очень точно распределил работу. Еще неделю назад они всей командой дневали и ночевали в архиве, но теперь, впервые на памяти Лиаса, расходились по домам ровно в шесть. А в день приезда семьи Лиасу и вовсе дали выходной. Так что он смог полноценно встретить Селарда и сестер, а после вкусного обеда, с приготовлением которого ему помогла ки Морар, — отправиться на прогулку. Никто из них прежде не бывал в Адальгоне, и Лиас с удовольствием показывал семье полюбившиеся за пять месяцев улицы и площади, величественные храмы и роскошные дворцы. До этих минут он и не догадывался, как много воспоминаний, приятных и не очень, у него теперь связано со столицей. А главное — сколь многое ему тут по-настоящему нравится. Селард перемещался верхом в специальном седле, а они с сестрами шли рядом пешком, а потому слишком многого в первый день посмотреть не успели. Но погуляли по Арсенальному кругу, полюбовались на тот самый храм у Южного бастиона, который некогда так хвалил сам Верховный жрец Арда. Храм и правда был великолепен. Роля и Джада громко им восхищались и даже обычно невозмутимый Селард был впечатлен. Домой они возвращались усталые, но довольные. Шли по тенистой аллее парка, разбившись на пары. Роля с Селардом поотстали, и Лиас наслаждался мгновениями наедине со старшей сестрой. — Все-таки здорово, что вы приехали, — наконец сказал он, нарушая расслабленное молчание. — Я скучал. — Да, я тоже. Без тебя дома пусто, все не так. Ты, кстати, уверен, что не хочешь после праздников вернуться с нами домой? — Прости, но нет, я не вернусь. Селард теперь женится, а вы с Ролей выйдете замуж. Как раньше все равно уже не будет. Мы выросли, и мне тоже нужно свое место в жизни. Видишь, я теперь служащий канцелярии, большой человек! — лишь произнеся эти слова, Лиас вдруг понял, что так оно и есть. Как бы ему ни хотелось вернуться домой, там теперь все будет иначе. Сестры уедут, а хозяйкой в их доме станет новая, пока никому из них не знакомая женщина. — Да, ты, наверное, прав. Селард женится, Роля уедет, а тебе нужен собственный дом. Знаешь, мне сейчас кажется, будто мне не двадцать лет, а все сорок. И я должна отпустить в большую жизнь собственных повзрослевших детей. — Но тебе двадцать! Вся жизнь впереди! Я уверен, что ты скоро встретишь хорошего человека, создашь собственную семью. — А ты? — Джада вдруг остановилась, внимательно посмотрела ему в лицо. — Я рада, что тебе нравится жизнь в столице, вижу, что это действительно так. Но… можешь ответить на один бестактный вопрос? — На бестактный? Это ты можешь! Ну, давай. — Эта твоя внезапная рассудительность и нежелание уезжать из столицы… они связаны с кольцом? — Что? Что ты имеешь в виду? — Сердце екнуло у Лиаса в груди. Этого вопроса он боялся, но почему-то не ожидал. Уж точно не в первый же вечер. Он споткнулся, но Джада не по-девичьи сильной рукой удержала его за локоть. — Ясно. Можешь не отвечать, я и так вижу, что да. И это… это то, о чем я думаю? — Не знаю. А о чем ты думаешь? — Герцог Долганский. Это ведь его герб на кольце, я права? — Д-да, но… — Лиас почувствовал, что густо краснеет, поспешил отвернутся. Попытался придумать слова оправдания, но как назло в голову ничего не приходило. Даже заранее заготовленные отговорки сейчас казались пустыми, фальшивыми. В итоге он тяжело вздохнул, спросил: — Ты меня теперь осуждаешь? — Осуждаю. После этого слова Лиасу показалось, будто земля уходит у него из-под ног. Да, он надеялся скрыть от семьи отношения с Ромаром, даже перевернул кольцо на руке гербом внутрь. Но при этом искренне верил, что если все вскроется, то хотя бы Джада его поймет и поддержит. И теперь ее неприятие, строгий тон, которым она говорила, было хуже всего, что с ним до этого происходило в столице. Ромар мог его насиловать и унижать, но никогда не причинил бы настолько сильной душевной боли. — Осуждаю, но вовсе не за то, что…Глупый! Как ты вообще мог подумать, что мне все равно, что с тобой здесь происходит?! Что я могу от тебя отвернуться? Я так боялась, когда ты один поехал в столицу! Да еще с жалобой на такого страшного человека! А потом, когда пришло письмо, что герцог Долганский лично обещал решить все наши проблемы… я не знала, что и думать, но так гордилась тобой! — Гордилась? — Лиас с робкой надеждой посмотрел на сестру и увидел стоящие в ее глазах слезы. Она сделала шаг вперед, стиснула его в крепких объятиях. — Ну конечно! Гордилась и горжусь, ты ведь сделал практически невозможное. Я никому не говорила, но на самом деле не очень-то верила, что твоя поездка в столицу что-то изменит. А ты боролся до конца и в итоге добился для нас справедливости. Вот только… теперь я должна спросить: он… он тебя не принуждает? — Нет! — с излишней горячностью выпалил Лиас. Потупился и принялся рассказывать давно придуманную историю их с Ромаром отношений. — На самом деле, все не так, как кажется. Ромар… герцог, он не такой, как ке Герун. Он с первой же встречи был добр со мной. И потом… это ведь он помог мне устроиться на службу в канцелярию Совета. Думаю, я ему сразу понравился, и мы еще несколько раз как будто случайно встречались. Он был так внимателен и… вот увидишь, он удивительный человек! — Слава милосердной Аруш! — выдохнула Джада. — Ты не представляешь, как я испугалась, когда поняла, кольцо с чьим гербом ты носишь. Подумала всякие глупости. Но ты ведь не стал бы носить его кольцо, если б у вас все было плохо, правда? — Конечно! — улыбнулся Лиас. Он и обрадовался, что сестра ему так легко поверила, и огорчился, что ему вообще приходится ее обманывать. Но иного выхода не было. Его родные ни в коем случае не должны узнать правду! — Кстати! А как ты вообще поняла… то есть, почему подумала, что мы именно, ну… он же мужчина! — Глупенький! — рассмеялась Джада. — Думаешь, я не знала про твою влюбленность в ке Тэльяра? — Что?! Ты знала?! Но как?! — ужаснулся и одновременно обрадовался Лиас. А он-то мучился из-за необходимости скрывать от семьи свои предпочтения. И при этом до сих пор был уверен, что влюбленность брата в другого мужчину — абсолютно не та вещь, о которой должна знать юная незамужняя девушка. Но это же его Джада! Не по годам умная и наблюдательная. — Только слепой не увидел бы, как ты на него смотришь. — О! И что, Селард… он тоже знает? — Нет. Думаю, нет. Ему тогда было не до твоих любовных страданий. Да и потом, сам понимаешь, он у нас человек традиционных взглядов и строгих принципов. Про герцога ты ему тоже не говори. Тем более… нашел же ты, кого выбрать! — Но он правда не так плох, как мы думали! Ке Герун просто неправильно понял его распоряжения. А наши письма… теперь, когда я и сам служу в канцелярии, понимаю, что они, скорее всего, и вовсе до него не доходили. Разбирать корреспонденцию — обязанность личных секретарей. Придумывать оправдания Ромару было сложно, но Лиас искренне надеялся, что Джада не заметит подвоха. — Да я сейчас говорю даже не об этой истории с ке Геруном, а о маме. Представители рода Тиарнар приносят нашей семье сплошные несчастья. — О чем ты? Разве мама не была близка с прежним герцогом? — Так ты знаешь? Но тогда, наверное, и помнишь, как она умерла. — Как? Я только помню, что она уехала и не вернулась. И как сильно я ее ждал. — Да, ты был тогда совсем маленький и многого не понимал. Нет, я никого и ни в чем не обвиняю, но она умерла как раз в замке Тиарнар. И слуги потом нас к ее телу не подпустили. Хотя, наверное, и правильно, мы все тогда были детьми. — О! Я не знал. Лиас был всерьез озадачен. То ке Морар говорит о близких отношениях мамы и прежнего герцога Долганского, то теперь выясняются новые обстоятельства. Их с Ромаром семьи явно связывает нечто большее, чем он привык думать. Но что?! И… вдруг подумалось, что мама была молодой и здоровой женщиной. На момент смерти ей едва исполнилось двадцать пять. Он вообще не помнил, чтобы она болела, и в последний раз уезжала из дома в плохом настроении, но ничто не предвещало беды. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Неужели… могла ли мама умереть не своей смертью? Что тогда вообще произошло?! И знает ли Ромар о тех событиях? Это были опасные мысли, но Лиас вдруг понял, что ему жизненно необходимо узнать прошлое их семей. Тем более, что, кажется, оно влияет на настоящее. Не просто же так Ромар к нему прицепился. Зато именно сейчас Лиас окончательно уверился, что история с якобы украденным кольцом была ложью. Никакого его двойника никогда не существовало. Но к чему были подобные сложности?! В какие игры Ромар играет? И… все-таки, при чем тут мама? Разговор с Джадой произвел на Лиаса двоякое впечатление. С одной стороны, он был по-настоящему счастлив, что больше не нужно скрывать от любимой сестры сам факт отношений с Ромаром. С другой же… мысли о маме теперь преследовали его во сне и наяву. Он все пытался вспомнить события тех дней. И злился на себя, что не помнит даже лица мужчины, кричавшего на нее в тот роковой день. Имел ли он отношение к ее скорой смерти? Лиасу почему-то казалось, что да. Лиас явно был свидетелем чего-то важного, но его детский ум куда больше внимания обратил на разбитую вазу и мамины несправедливые обвинения, нежели на ее гостя. И теперь вот уже две ночи подряд ему снится, как маму убивает загадочный человек в темных сапогах и кюлотах, но без лица. Вонзает в ее грудь кинжал, а потом становится возле ее уже мертвого тела на колени, что-то неразличимое ей говорит. Вдруг оборачивается, смотрит прямо на Лиаса, и туман вокруг его лица рассеивается. И становится видно, что это — уже его собственный обидчик. То ли Ромар, то ли ке Герун. — Лиас, ну ты чего? — услышал вдруг он голос Роли. Тряхнул головой, прогоняя воспоминания о кошмарах, и вдруг понял, что уже какое-то время стоит неподвижно, прекратив играть. Сестры смотрят на него встревоженно, и даже Селард оторвался от очередных хозяйственных расчетов. — Ты здоров? — спросил вдруг брат, и Джада тут же стремительно подошла к нему, приложила руку ко лбу. — Жара нет, но какой-то ты бледный. Все нормально? — Да, все хорошо. Просто неудачно вздохнул. Сейчас продышусь и еще вам сыграю. — Да, стало душно, — Джада подошла ко окну, распахнула его настежь. — Хочешь, выйди на улицу подыши. А мы пока закончим вышивку на голубом платье Роли. — Да, наверное, ты права, пойду схожу в сад. Лиас окинул комнату взглядом, и ему вдруг показалось, что Селард смотрит на его руку с кольцом, поджимает губы и хмурится. Сердце зачастило в груди. Нет-нет! К разговору с Селардом он был не готов! И едва ли когда-нибудь будет… Но уф, показалось! Селард улыбнулся ему ободряюще, вернулся к своим расчетам. Лиас вышел их комнаты. Гостиная, как и просторная столовая, и хозяйственные помещения, находилась на первом этаже. Путь в сад пролегал через холл с крутой лестницей и просторную террасу. Вот уже два дня, как и-Видес накрывала им на этой террасе завтраки, и они сидели за столиком, любовались пышно цветущими розовыми кустами. Мысли о маме оставили на душе липкий, тягостный след, и теперь отчаянно хотелось от него избавиться. Но как? Он ведь не успокоится, пока не узнает правду. Что ее связывало с отцом Ромара? И… были ли их отношения добровольными? Не повторяет ли он теперь ее судьбу в точности? Увы, Лиас даже не представлял, кому мог бы задать свои многочисленные вопросы. Джада и Селард и сами тогда были маленькие, вряд ли замечали что-либо странное. А остальные… Лиас даже не знал, с кем мама общалась, дружила. Кому могла рассказывать о своей жизни. Ну, не у Ромара же спрашивать! А кстати, ему-то сколько лет тогда было? Лиас прикинул его возраст, и по всему выходило, что Ромару в пятьсот шестьдесят втором году было примерно как ему самому сейчас. Значит, он наверняка был если и не участником, то свидетелем тех событий. Но захочет ли он говорить с Лиасом на эту тему? Ох едва ли! Иначе давно уже вспомнил бы, что был знаком с его мамой. Лиас так глубоко задумался, что не заметил в холле присутствия постороннего. Поравнялся с темной лестницей, как вдруг на него напали. Удар пришелся под дых, и пока Лиас приходил в себя, восстанавливая дыхание, его руки заломили за спину, к горлу приставили острый клинок. — Дернешься — пожалеешь, — раздался над ухом глухой грозный шепот. — Сейчас мы с тобой спокойно, без шума, отойдем в сторону, и ты подробно расскажешь, где лежат деньги и драгоценности. Сюда иди! — его толкнули в пустую и темную столовую. Лиас споткнулся, и чтобы удержать равновесие, сделал несколько широких шагов вперед. Нападающий отпустил его, и Лиас принялся судорожно вспоминать расположение мебели, готовый в любой момент сорваться на бег. Успеет ли он добраться до окна? А если и да, то что дальше? Открыть окно, выбраться в сад, позвать жителей соседних домов на помощь? Это было хоть отдаленно похоже на план, и Лиас, стараясь двигаться бесшумно, сделал шажок в сторону окна. — Не-а. Не вздумай, — раздалось у него за спиной. Ему бы броситься бежать в надежде, что нападающий в темноте запнется о мебель. Но Лиас зачем-то обернулся. Вечер был темный, практически безлунный, и он смог различить лишь силуэт напротив двери. Мужчина, высокий и сильный. Но это он и так уже понял. Тут нападающий крутанул кинжал, ловя на лезвие слабые отблески новорожденной луны, и Лиас вдруг понял: да он развлекается. Испытывает наслаждение, продлевая мучительное ожидание жертвы. Дает поверить в близкое спасение, но лишь для того, чтобы в последний момент поймать его. Пришло осознание: ему не сбежать, открыть окно ему попросту не позволят. Но… что же делать?! Нельзя же так просто сдаваться?! Мысли Лиаса лихорадочно заметались в поисках нового плана спасения. Но как назло в голову лезли всякие глупости. Вспомнилось убийство купца из Бакалейного сектора, слухи о нападениях на припозднившихся прохожих. Многочисленные предупреждения ке Морара и и-Нирель. Улицы Адальгона могли быть очень опасным местом, и Лиас прекрасно это понимал, не желая у всех на виду носить драгоценное кольцо элтемире. Но в последние дни он что-то расслабился. Поверил, что Третий круг недаром считается местом безопасным и респектабельным. Что тут с ним ничего не случится. Но зря они поселились в настолько дорогом доме без охраны! И ладно он, ему к неприятностям не привыкать, но рядом — беззащитные брат и сестры, пожилые слуги. Вся ответственность по спасению лежит только на нем. Но что же делать? Что? Что?! Понять бы еще, что привело в их дом вора. Знает ли он о кольце, которое Лиас носит на пальце? И если да, не считает ли, что у любовника элтемире должны быть и другие сокровища? Ох, Ромар, Ромар! Ведь он обещал, что с Лиасом ничего не случится! Вдруг из гостиной раздался громкий девичий смех. Наверняка Роля, Джада давно уже ведет себя сдержанней. Но по крайней мере, с некоторым облегчением отметил Лиас, они пока в безопасности. Грабитель, похоже, один… или нет? Может, его сообщники в эти самые мгновения заходят в гостиную, нападают на Селарда и сестер? При мысли о родных в руках неведомых злодеев, Лиас почувствовал, что его сейчас стошнит от ужаса. До чего же ему надоело быть таким слабым, беспомощным! Но если бороться с элтемире было и правда бессмысленно, то здесь и сейчас он обязан взять себя в руки, найти решение. — О, да тут не только драгоценностями можно поживиться! Что, хороши у вас девочки? Небось, чистенькие дворяночки? — с издевкой произнес нападающий. Страх вдруг превратился в жгучую ненависть. Захотелось убить, растоптать негодяя, посмевшего в таком тоне говорить о его сестрах. Лиас вспомнил, что буквально в шаге от него находится консоль с тяжелой вазой. И если мечником он был откровенно слабым, то стрелял и метал ножи в подростковом возрасте отлично. Он сместился чуть в сторону, ухватил вазу и без замаха метнул ее в сторону врага. Бросок был хорош, и Лиас уже практически уверился в близком спасении, но вор каким-то чудом сумел увернуться. Ну и реакция! Или он, будто кошка, видит в темноте?! А вот сам Лиас не успел среагировать. Вор прыгнул, за долю секунды преодолевая разделявшее их расстояние. Ухватил Лиаса за горло, ощутимо сжал его, перекрывая кислород. Лиас задушено закашлялся. Направляемый вором, попятился, пока спиной и затылком не врезался в стену. — Кх… пожалуйста… — выдавил он, и хватка на горле ослабла. — Я все отдам, только пожалуйста, не трогайте их! — Отдашь и отдашься? — ухмыльнулся грабитель. — А то у меня теперь сам знаешь, какие желания. Никогда не пробовал нежных дворяночек! Но и ты, пожалуй, сойдешь. Чистый, молоденький… мммм… Одной рукой, той, что с кинжалом, он по-прежнему удерживал Лиаса у стены, второй же бесцеремонно ухватил за яйца. Сжал их в кулак, причиняя боль, и Лиас сдавленно пискнул. Но, к счастью, сумел сдержаться — слишком отчетливо он представлял, что будет, услышь его брат или сестры. Вор выразительно кхекнул, несильно, но хлестко ударил ладонью по члену. Лиас дернулся, но снова смолчал. — Терпеливый какой! Жаль, у нас мало времени, а то бы я с удовольствием проверил, в какой момент ты закричишь. Грубая рука с шероховатыми мозолями проникла в штаны, снова стиснула мошонку в кулаке. Лиас же вдруг вспомнил прием, которому его учил дядя Турейн. И да, несмотря на то, что вор буквально держал его за яйца, момент был удачным. Нападающий настолько увлекся его ощупыванием, что расслабился. Он явно не ждал уже от своей жертвы сопротивления. Ну конечно, ведь только запуганный и сломленный человек позволит трогать себя за интимные места… Ха! Вот уж спасибо Ромару за практику! Лиас резко выбросил локоть вверх и вперед, одновременно поднимая колено. Он целился в пах нападающему, но тот каким-то чудом снова успел увернуться. Зато Лиас попал по руке с кинжалом, сумел выбить оружие на пол. И оп — вывернулся из захвата! Теперь завладеть бы клинком, окончательно изменить ситуацию в свою пользу. Но, увы, эффект неожиданности прошел, а больше Лиасу нечего было противопоставить тренированному бойцу. Не успел Лиас сориентироваться, как тот в считанные мгновения вновь скрутил его, ткнул лицом в стену. — Что, нежный мальчик решил поиграть? Так я только за, обожаю подвижные игры! Он всем телом навалился на Лиаса, коленом втиснулся между бедер. Облапил задницу, задрал рубашку, огладил кожу на пояснице. С нажимом помассировал копчик. Лиасу вдруг почудилось в этих прикосновениях нечто знакомое. Но нет, такого просто не может быть! Это все страх, он путает разум, сводит с ума! Но… Лиас готов был поспорить, что сейчас его мучитель скользнет пальцем от копчика вниз вдоль ложбинки, но не упрется в дырочку, а… да, вот точно! Нападающий сжал его ягодицу, вдавил ногти в упругую мягкость. И вот это движение Лиас слишком хорошо знал. Но как такое возможно?! Кто из них двоих лишился ума?! — Р-Ромар? Это вы? Что… что вы здесь делаете?! — А есть варианты? Готовлюсь поиметь своего нежного мальчика, — уже не шепотом, но по-прежнему тихо ответил Ромар. И да, этот голос было ни с чем не перепутать! — Но, милый, какой же ты вредный! Не мог еще хоть немного поддержать нашу игру! Ромар стянул одежду с задницы Лиаса, снова стиснул его правую ягодицу. Приставил ко входу сразу два пальца, резко ввел. Лиас охнул. Хотя Ромар теперь имел его по два-три раза в неделю, и его задница была уже хорошенько растянута, было больно и неприятно. Обычно они использовали смазку и… все происходило не так быстро, Лиас успевал настроиться и возбудиться. Сейчас же его чувства пребывали в смятении. Он был изумлен, зол и растерян. Так никакого грабителя нет?! Его сестры и брат в безопасности?! Но как Ромар здесь оказался?! Что…что он вообще делает?! — Игру?! — переспросил Лиас, поднимаясь на цыпочки в тщетной попытке сняться с уже вовсю трахающих его задницу пальцев. — Ну конечно! Или ты думаешь, я на досуге граблю дома? — Да кто вас знает! Вышло у вас вполне убедительно. — Учту на будущее. Если вдруг лишусь должности и состояния, буду знать, чем заняться. Лиас представил себе Ромара, забирающегося в чужой дом, под покровом ночи выносящего столовое серебро, деньги и драгоценности. Эта картина показалась настолько безумной и неправдоподобной, что… ха! Да расскажи он кому-нибудь, что элтемире в темноте залез к нему в дом, приставил к горлу кинжал и приказал показать, где лежат драгоценности, ему не то, что не поверят — объявят городским сумасшедшим. Однако вот он Ромар, по-прежнему прижимает его к стене и хмммм… а вот это уже даже приятно! Ромар провернул пальцы у него внутри, посылая по всему телу сладкую дрожь, первую волну возбуждения. Мгновенно уловил изменение реакции, второй рукой взялся за его член, буквально парой движений вызвал эрекцию. И то ли после пережитого ужаса его тело нуждалось в разрядке, то ли Ромар уже настолько хорошо выучил его реакции, то ли, все вместе, но никогда прежде Лиас не чувствовал столь сильного возбуждения. Каждое прикосновение знакомых рук ощущалось как никогда остро. Хотелось подаваться навстречу, принимать грубоватые ласки, судорожно гладить спину и плечи Ромара в ответ. — Оох, — не выдержал, простонал он. Ромар тут же заткнул ему рот ладонью. — Тшшш, милый! Ты разве забыл? Тебе нельзя шуметь! Или ты хочешь, чтобы твоя семья нас увидела? Лиас кивнул, показывая, что услышал, что больше не издаст ни единого звука. Ромар убрал ладонь от его рта, коснулся губ поцелуем. Мягким и нежным, совершенно не похожим на те резкие толчки, что совершал внутри него пальцами. И это несовпадение ощущалось… неправильно. Как диссонанс, как фальшивая нота. Лиас и сам от себя такого не ожидал, но вдруг ответил на поцелуй коротким, но явно чувствительным укусом. Ромар хмыкнул ему в рот, навалился, сильнее прижимая к стене, сделал несколько глубоких и сильных толчков пальцами внутри. Укусил в ответ. Теперь они целовались жадно и жарко, в ход шли и губы, и зубы, и языки. И оххх, вот теперь все стало… мммм… идеально! Ромар вдруг вытащил из него пальцы, и Лиас протестующе замычал. Но сразу же притих: Ромар высвободил собственный член из одежды, приставил к растраханному пальцами входу. Надавил. Оу! Несмотря на подготовку, нежные стенки расступались весьма неохотно. Принимать член насухую было больно, больно! Лиас застыл и зажался, инстинктивно попытался оттолкнуть Ромара. — Тшшш, расслабься. Я аккуратно, — прошептал Ромар ему на ухо. Игриво куснул за мочку. Подождал, давая привыкнуть. Лиас прислушался к своим ощущениям и вдруг понял, что да, ему не очень приятно, но уже и не больно. Обидно, что все происходит вот так, но в целом терпимо. Он сам подался Ромару навстречу, и тот подхватил его движение, качнул бедрами. Член вошел глубже, и Лиас поморщился от легкого жжения. — Что, больно? — с фальшивым сочувствием спросил Ромар. — Н-нет. Не очень, — честно ответил Лиас. И тут же испугался, что уж теперь-то Ромар сделает больно по-настоящему. Но нет, напротив, тот вновь ухватился за его член, принялся дрочить в такт толчкам. Изменил угол проникновения, и стало… ух, хорошо! Лиас наконец расслабился, и его накрыло новой волной дичайшего возбуждения. Он сам потянулся в темноте к губам Ромара, впился в его рот поцелуем. Стиснул плечи, потерся грудью о грудь. Ромар явно приветствовал его инициативу. Ответил на поцелуй, стал вбиваться сильнее, быстрее, глубже. Кончил на этот раз он раньше Лиаса, но не отстранился, додрочил, доводя и его до разрядки. Прыснула липкая жидкость, явно пачкая в темноте так до конца и не снятую одежду. — Ты не перестаешь удивлять меня, милый. Какой ты, оказывается, горячий. Надо нам почаще устраивать подобные игры. Раз стресс тебя так возбуждает… — Что?! Нет! Вы все неправильно поняли! Я… мне совсем не понравилось! Да я чуть не сошел с ума от ужаса! — Ну конечно, тебе не понравилось, — Ромар дотронулся до его бедра, по которому сбегала липкая дорожка спермы. — Совсем не понравилось! — Пожалуйста, я вас очень прошу! — взмолился Лиас. — Больше не приходите к нам в дом! Не используйте в своих «играх» мою семью! Это… это низко! — Низко? — переспросил Ромар, словно бы пробуя слово на вкус. Лиас замер, только сейчас осознав, какое оскорбление бросил в лицо элтемире. Но он ведь прав! Так нельзя! Есть черта, через которую не должен переступать даже Ромар, будь он хоть тысячу раз элтемире! — Ох, милый, я иногда и забываю, какой ты наивный! И негостеприимный! Я вот всегда рад тебе у себя. Но раз ты так просишь… обещаю. Твою семью я не трону. Но не сомневайся, фантазия у меня хорошая, придумаю что-нибудь интересное. Последнее обещания прозвучало как настоящая угроза, и у Лиаса внутри все заледенело. Уж в чем-чем, а в умении Ромара запугивать и причинять боль он нисколько не сомневался. — Лиас! Ты в порядке? Что ты так долго? — послышался вдруг голос Джады. Лиас в ужасе застыл. Если сестра сейчас войдет в столовую и увидит их с Ромаром в столь компрометирующей обстановке… О нет! Он принялся судорожно оправлять одежду, больше не обращая внимания на потеки спермы на ноге и белье. Ничего, обмыться он сможет и потом, сейчас главное — усыпить бдительность Джады. Приведя себя в порядок, он обернулся, намереваясь попросить Ромара вести себя тихо, пока он объяснится с сестрой. Но к собственному удивлению обнаружил, что того больше нет в комнате. Лишь через открытое окно из сада идет поток свежести. Ничего себе! Тут невольно задашься вопросом: Ромар точно-точно не балуется на досуге грабежами? Уж слишком ловко для могущественного аристократа у него получается проникать в чужой дом, нападать в темноте, а потом незаметно сбегать. — Да-да, все хорошо! Уже иду, — откликнулся Лиас. — Просто зашел попить и облился. Сейчас переоденусь и приду! Лиас вышел из столовой, с облегчением отмечая, что в холле по-прежнему царит полумрак, и Джада не заметит состояния его одежды. — Ты точно здоров? — с сомнением переспросила она, приближаясь. — Хочешь, ложись спать пораньше. — Нет-нет, я приду. Я мигом! Лиас практически бегом бросился к лестнице на второй этаж. И правда, быстро обмылся и переоделся, вернулся к семье в гостиную. Этим вечером он уж точно не хотел бы оставаться наедине с самим собой. Внезапное появление Ромара окончательно выбило его из колеи. Впрочем, воспоминания о маме наконец уступили место совсем другим мыслям. Да, Ромар поступил низко, проникая в особняк, лишая ощущения безопасности пусть временного, но дома. Еще и угрожал сестрам! Но как ни стыдно было это признавать, с момента, как Лиас узнал нападающего, ему и правда понравилось. Ощущения были гораздо острее, чем обычным вечером в спальне. Это что же, Ромар окончательно заразил его своей извращенностью?!