Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

«Его Императорскому Высочеству принцу Скаару ароне Эврил. Срочно. Лично в руки». Лиас перечитал эту надпись на свитке и тяжело вздохнул. Увы, но имени адресанта не было в списке тех, чьи послания действительно незамедлительно переправлялись во временную резиденцию принца Скаара. И Лиас, как его личный секретарь, с письмом уже ознакомился, из-за чего теперь его чувства пребывали в полном смятении. Помнится, как-то раз он сказал Джаде, что их многочисленные обращения на имя элтемире до Ромара попросту не доходили. Тогда он не верил в придуманное оправдание, но, похоже, был прав. По крайней мере, теперь он сам выступал в роли секретаря, разбирающего корреспонденцию принца. И вынужден был решать, чьи прошения доводить до сведения августейшей особы, а чьи — оставлять без ответа. В лучшем случае — поручать своим помощникам писать вежливый, но абсолютно формальный отказ. Согласно инструкции, так следовало поступить и с этим прошением. Оно никак напрямую не касалось деятельности принца, исходило от человека без связей и громкого имени. Но… текст буквально кричал об отчаянии автора, и Лиас, как тот, кто еще недавно находился в похожей ситуации, просто не мог проигнорировать просьбу… нет, мольбу о помощи. Как, впрочем, не мог и переправить письмо напрямую принцу на стол. Принц Скаар со свитой сейчас находился в одном из замков в столичном предместье, в то время как Лиас оставался в столице. Вот уже третий день, как он вместе с двумя другими временными секретарями разбирал ту гору писем, что приходила на имя принца в императорский дворец. По-настоящему важные послания (справка о том, что именно считать «важным» прилагалась на трех страницах) требовалось пересылать в замок Триун со срочным курьером. Остальные — поделить на две части, те, что требовали личного ответа принца, но могли подождать, и те, на которые за него могли ответить секретари. В основном письма представляли собой формальное поздравление принца Скаара, как члена рода Эврил, с обретением Второго Наследника. Лиас их находил несколько неуместными, учитывая, что до церемонии Представления Вторым Наследником оставался сам принц Скаар. Но отвечать на них было просто: знай себе переписывай текст из шаблона. Попадались и те, где говорилось о текущих происшествиях в Зетаране. Герцог Сенюбийский, Наместник южной провинции, не имел родных сыновей, и полтора года назад именно принца Скаара объявил своим будущим преемником. С тех пор принц жил в Инармуне, древней столице Зетарана, помогал Наместнику во всех делах. Вернее, как теперь понимал Лиас, принц Скаар практически полностью перенял у Наместника бразды правления. И многие официальные письма, адресованные герцогу Сенюбийскому, также переправлялись принцу. Вся корреспонденция из Зетарана вскрывалась секретарями, и часть писем отправлялась в пачку тех, что могли подождать, часть — пересылалась Его Высочеству в замок Триун. Но была еще одна категория писем. И хотя формально на них можно было вовсе не отвечать, именно они стали самыми тяжелыми для Лиаса. Порой с просьбами к принцу обращались жители четырех остальных провинций империи. Но хотя принц Скаар приходился императору родным сыном, по сути не имел никакого влияния вне Зетарана. Лиас прекрасно помнил слухи, ходящие по канцелярии Совета, о том, что поспешный отъезд принца полтора года назад на самом деле являлся почетной ссылкой. Что император до сих пор не простил второму сыну публичного скандала с Наследником. Так это или нет, но секретарям предписывалось вовсе не доводить до сведения принца обращения жителей «не тех» провинций. И умом Лиас даже понимал причину подобного распоряжения. Каждый должен заниматься своим делом, не тратя силы и время на проблемы, с которыми в итоге не справишься. А просителям, прежде чем писать кому-то из власть имущих, стоило бы узнавать, кто и за что отвечает в империи. Так-то оно так, но… кому, как не Лиасу было знать, насколько трудно в Ренкатании добиться справедливости. Особенно в ситуации, когда тот, кто должен был бы помочь, молчит в ответ на все обращения. А то и хуже — с насмешкой отмахивается. Лиас вновь покрутил в руках столь взволновавшее его письмо. Нет, он никак не мог проигнорировать эту просьбу о помощи. Как на самом деле не мог и напрямую передать письмо принцу Скаару. Вся та корреспонденция, что они отправляли в замок Триун, еще раз просматривалась доверенными секретарями принца. И уж они-то точно не допустили бы столь грубого нарушения инструкций. С другой стороны, уже послезавтра наступит двадцать четвертое Палящего, и Лиас наконец встретится с принцем. Наверное, он даже сможет лично передать письмо из рук в руки. Но что это даст? Действительно ли принц Скаар сумеет помочь семье ке Чолронов? Захочет ли связываться с Наместником Тиклии? Лиас абсолютно не представлял себе, в каких отношениях друг с другом находятся представители высшей знати. Но почему-то ему казалось, что просьбу принца, конечно, выполнят, но не за просто так. Оставалось понять, согласится ли принц Скаар о чем-то просить ради незнакомого ему мелкопоместного дворянина. Лиас тяжело вздохнул и отложил письмо в сторону. Да, решено, он хотя бы попробует помочь ке Чолронам, донесет их послание до принца. А там… он искренне надеялся, что ситуация не оставит того равнодушным. Уж слишком она была вопиющей. У ке Чолрона похитили дочь. Он знал кто, это произошло буквально у него на глазах. Но в старом сражении ке Чолрон потерял ногу, и в момент нападения не смог ничего поделать. Хуже того: их обидчик потом вновь приезжал в замок и издевался над убитыми горем родителями. Передавал привет от дочери, но заявлял, что не собирается на ней жениться, а вот ее сестра, возможно, ему бы и подошла. Если и ее никто не обесчестит… Еще сто лет назад подобное преступление стало бы поводом для начала кровной вражды, и многие соседи встали бы на сторону ке Чолрона, прислали бы ему на помощь своих воинов. Но теперь окрестные дворяне трусливо кивали на Наместника, мол, это его долг разобраться в происходящем. Тем более что похититель был его человеком. В последнее время в Тиклии увеличилась продуктовая подать, и в прошлом году ке Чолроны не смогли ее выплатить в полном объеме, из-за чего к ним зачастили солдаты Наместника. Вот их-то командир и похитил юную ко Чолрон. Ей было уже шестнадцать, и вовсю шла подготовка к ее свадьбе с молодым морским офицером. Но после скандала жених от девушки отказался. Как и женихи двух ее младших сестер. Пятно на фамильном имени грозило разрушить жизни всех членов семьи. А способных заступиться за честь сестер мальчиков у ке Чолронов не было: единственному их сыну пока не исполнилось и семи лет. Конечно, ке Чолрон сразу обратился с требованием правосудия к герцогу Ареарскому, Наместнику Тиклии. Но тот лишь насмешливо предположил, что девушка сама сбежала с возлюбленным да посоветовал лучше следить за дочерями. Ке Чолрон написал императору, элтемире, Наследнику, но никто ему не ответил. И теперь принц Скаар стал его последней надеждой. Нет, Лиас просто не мог хотя бы не попытаться помочь ке Чолрону. Ведь если б он сам не успел попасть на аудиенцию к императору, если не встретился бы с Ромаром… Нет, страшно было даже подумать, что ке Герун мог похитить их Ролю! Хотелось как можно скорее что-то сделать для бедной девушки, максимально приблизить день ее освобождения. Но, увы, ни сегодня, ни завтра Лиас не смог бы помочь. Да и двадцать четвертого… ох, не факт, что у него получится передать письмо принцу Скаару. Но он должен! Обязан! Должен не ке Чолронам — судьбе, отведшей от семьи ке Анби такое несчастье. Послезавтра… да, оставалось лишь ждать послезавтра! Официально все празднования в честь грядущего Представления Наследника начинались двадцать четвертого Палящего с торжественного въезда в столицу почетных гостей. И этого часа в Адальгоне ждали с не меньшим нетерпением, чем самой церемонии Представления. Всем, от аристократов до простых горожан, было интересно посмотреть на прибывающих венценосных гостей и их пышные свиты. За последние сто лет в императорском роду Эврил редкие мальчики доживали до совершеннолетия, что в итоге и привело к недавнему кризису наследования. Но вот среди девочек долгожительниц оказалось немало, и сразу несколько внучек и правнучек Тасана Первого вышли замуж за правителей соседних стран. Тот же король Радужных островов, Ниргуиль Третий, приходился внуком Арсану Первому, второму из императоров Ренкатании. Дочь Рагеда Первого, милостью Арда третьего императора Ренкатании, стала королевой далекой Ялинии, и ее сын, король Дар-эн-нил, также впервые прибывал в Адальгон для участия в праздновании. Ожидалась и старшая дочь императора Эдамара, принцесса Нарталиссия со своим мужем — наследником престола Западной Пфандии, и родственники императрицы из Валнерассы… Никогда прежде на церемонии Представления Наследника не собиралось сразу столько членов августейших семей. И в обеденные перерывы Лиас теперь только и слышал, что обсуждения, насколько благой это знак. Служащие канцелярий, как, впрочем, и все горожане, пророчили принцу Сомнару великое будущее. Поговаривали, что когда придет его черед взойти на престол, в Ренкатании наступит эпоха мира и процветания. Прекратятся нападения мятежников и пиратов, и во всей их огромной империи больше никто не будет голодать. Лиас давно перестал верить в сказки, но тут и его коснулось всеобщее воодушевление. Конечно, правление принца Сомнара выйдет особенным! А как же иначе, если об этом говорят все вокруг? Вот только… всему свое время. Сейчас маленькому принцу всего лишь пять лет, и каким бы великим правителем он ни обещал стать однажды, ему еще расти и расти до грядущих побед. А потому каждый раз, когда Лиас слышал восхваления принцу, он мысленно желал здоровья его деду и отцу. Пока еще их время. И если Боги будут милостивы к Ренкатании, так и останется в ближайшие десятки лет. Ну да обещание счастливого будущего — уже повод для радости. И Лиас искренне радовался, пока не прочитал письмо ке Чолрона. Теперь же не мог думать ни о чем другом. Образ юной девушки в его воображении одновременно напоминал и Ролю, и его самого. Вновь нахлынули воспоминания о празднике Весны, о пережитом тогда кошмаре. Унижение, страх, боль… Но он — мужчина, ему самой Имэс-создательницей положено быть сильным и стойким. И его мучения продлились всего один вечер, а утром его отпустили. Каково же юной невинной ко день за днем подвергаться насилию?! — Ке Анби, все в порядке? Что-то не так с этим письмом? — Что, простите? — Лиас перевел взгляд со свитка в руках на вдруг заговорившего р-Киуна. Надо же, а он и не заметил, как тот подошел. — Вы просто уже так долго на него смотрите, и мне показалось… Простите! Я… я не хотел вам мешать. Лиас ненадолго прикрыл глаза, перевел дыхание. Да, что это он, в самом деле, совсем забыл где находится. Как бы ни взволновало его послание ке Чолрона, здесь и сейчас его переживания неуместны. Рабочий день не окончен, и еще множество писем нуждаются в рассмотрении. — Все нормально, я просто задумался. — Лиас поспешно отложил в сторону письмо ке Чолрона. Он не сомневался, что р-Киун полностью поддержал бы его план напрямую передать просьбу о помощи принцу, но не хотел еще и его втягивать в эту историю. Лиасу казалось, что на время освободив бедного юношу от издевательств лан Фиурга, он не только подарил ему надежду на лучшую жизнь, но и взял на себя некие обязательства. И пока тот находится под его началом, с ним ничего не должно случиться. А сам Лиас… что ж, если в попытке помочь ке Чолронам он вызовет гнев принца Скаара, значит, так тому и быть. Зато его совесть останется чиста. — Могу я взять эти письма? — вновь заговорил р-Киун и рукой указал на лежащие на столе перед Лиасом свитки. Еще в обед казалось, что корреспонденции слишком много, что они не успеют разобрать ее до конца рабочего дня, и придется остаться тут на ночь. А поди ж ты — часы на дворцовой башне в последний раз пробили всего лишь семь раз, а гора писем больше не выглядит столь устрашающей. Еще какой-нибудь час, полтора, и можно будет отправляться домой. Лиас кивнул, посмотрел на остальных своих помощников. Двое из них также уже справились с поставленными перед ними задачами, и теперь по примеру р-Киуна подходили за новыми письмами. Лиас благодарно им улыбнулся. Все же ему очень повезло с сослуживцами! То есть, с подчиненными, конечно же, с подчиненными. Помимо р-Киуна их было четверо, и Лиас не уставал мысленно благодарить Ромара за правильный выбор. Они все оказались людьми умными и опытными, и вопреки его опасениям, приняли Лиаса весьма доброжелательно. Когда нужно, не стеснялись дать совет, но при этом вели себя абсолютно корректно, подчеркнуто соблюдали субординацию. Хотя какой из него начальник! Вот и сейчас они работали в шесть пар рук, выполняя одни и те же задачи. Лиас лишь в самом начале упомянул, что ни одно прошение нельзя оставлять без ответа. Что если люди не по адресу обращаются к принцу Скаару за помощью, то нужно хотя бы подсказать, кому им на самом деле стоит писать. Ну и, конечно, он просматривал наиболее «важные» обращения прежде чем передать их курьеру и отправить в замок Триун. Но с этим справился бы любой из присутствующих. Прошло всего несколько дней, но Лиас уже отчаянно скучал по службе в архиве Совета. Там работы было еще больше, чем здесь, и зачастую по вечерам он буквально валился с ног от усталости. Но оставаясь младшим помощником ке Бурасара, Лиас чувствовал себя на своем месте. Здесь же ему казалось, будто он — самозванец. Ему было крайне неловко распоряжаться куда более опытными и знающими, чем он сам, людьми. Еще и эти стены… Помещения, которые выделили личным секретарям принца Скаара, были совсем небольшими, в них едва влезали нужные для работы столы и стулья, но даже для шкафов уже места не оставалось. Впрочем, как говорится, в тесноте да не в обиде. В том же третьем архиве под началом ке Бурасара свободного пространства было не больше. Лиаса смущало другое. То, что теперь его рабочее место находилось не где-нибудь, а в самом императорском дворце. Под нужды принца Скаара полностью отвели южное крыло дворца. И пока что здесь было хотя бы немноголюдно. Но… Лиас сам себя не понимал, однако почему-то ужасно робел перед этими стенами. Ему казалось, что даже статуи и портреты смотрят на него с недоумением. А сквозняк в бесконечных полупустых коридорах шепчет: мальчик, зачем ты здесь? Помогало соседство р-Киуна. Тот и вовсе боялся всего и вся, резонно полагая, что в императорском дворце с простолюдином никто церемониться не станет. И хотя бы ради него Лиас обязан был казаться всем сильным, способным в случае чего защитить своих помощников. Защитить хотя бы от нападок двух других временных секретарей. А то каждый из них уже попытался использовать р-Киуна вместо слуги. Казалось бы, нет ничего страшного в том, чтобы помочь сослуживцу, принести перо и пергамент. Налить сидру, подвинуть стул. Но Лиас слишком хорошо видел, как на р-Киуна смотрят, с какой интонацией с ним разговаривают. Как всячески подчеркивают, что простолюдин, пусть и помощник личного секретаря принца Скаара, остальным тут не ровня. Постоять за себя самостоятельно р-Киун был не способен, так что Лиас в присутствии других секретарей просто запретил ему выполнять чужие поручения. Постарался мягко и тактично, но все же намекнуть, что любые обиды, нанесенные его людям, будет считать вызовом и ему самому. Оба секретаря в тот раз скривились, но промолчали. Хотя старший из них, лан Кревалс, вполне доходчиво дал понять, что считает Лиаса выскочкой. И что если б не тень элтемире у него за спиной… Он был не слишком приветлив, но зато искренен. Чего уж точно нельзя было сказать о втором секретаре. На первый взгляд ке Алрук показался Лиасу добрейший души человеком. Он много говорил и смеялся, при первой встрече предложил Лиасу свою помощь. Его постоянным местом службы была личная канцелярия императора, и он хорошо знал дворец. Провел Лиаса как по южному крылу, так и по центральной части. Показал, где и что расположено, к кому из слуг в случае чего можно обратиться. Личные покои принца Скаара занимали весь второй этаж южного крыла и включали в себя не только спальню, гостиную, библиотеку, но и несколько кабинетов, в каждом из которых Лиасу предстояло работать. При этом выделенные секретарям помещения находились на первом этаже, но соединялись с кабинетами принца неприметными лесенками. Честно говоря, Лиас из той экскурсии мало что запомнил. Императорский дворец показался ему сплошным запутанным лабиринтом. Но, к счастью, подобранные для него Ромаром помощники хорошо здесь ориентировались, и в случае необходимости готовы были его проводить. Так вот, поначалу Лиас искренне обрадовался дружелюбию ке Алрука. И подумал, что в его лице нашел себе будущего друга и наставника. Но уже на следующий день прислушался к его отнюдь не безобидным шуткам, пригляделся к манере общаться с помощниками, и решил держаться от него подальше. Благо пока ему не приходилось слишком часто контактировать с другими секретарями. У каждого из них была своя комната, в которую рано утром приносили целую гору корреспонденции. Так что они работали параллельно, абсолютно независимо друг от друга. Но вот потом… насколько Лиас понял из выданных ему инструкций, с момента, как они присоединятся к свите принца Скаара, их разделят на две или три группы, чтобы посменно дежурить возле принца днем и ночью. В привычках принца Скаара было подниматься посреди ночи, вызывать к себе секретарей и пару часов работать, а потом вновь отправляться спать. С точки зрения Лиаса это было странно, но не ему судить члена императорской фамилии. Он лишь надеялся, что окажется в разных группах с ке Алруком. Громко проскрежетал по полу стул, и Лиас вновь вернулся из своих мыслей в реальность. Тяжело вздохнул. Так, надо сосредоточиться, доделать работу и ехать домой отдыхать. Тем более что сегодня у него едва ли не последняя возможность нормально выспаться перед прибытием принца. Он вновь посмотрел на письма перед собой. Часть забрали помощники, и их осталось всего штук десять-пятнадцать. Практически ничего! Лиас развернул очередной свиток и погрузился в чтение. Ну, это было совсем просто, очередное формальное поздравление. Он взял в руки чистый пергамент и принялся выводить парадные вензеля официального ответа. Для этого требовалось сразу три цвета чернил: красные, черные и голубые, зато результат выглядел неизменно красиво. Еще в детстве Джада ему говорила, что при должном старании у него крайне изящный подчерк. — Все вон! — разорвал вдруг тишину тихий властный голос. Лиас вздрогнул, и на практически дописанном ответе расползлась отвратительная на вид красная клякса. Дурной знак! Слишком уж она напоминала потеки крови… Лиас отложил перо, закрыл чернильницу и зачем-то аккуратно свернул испорченное письмо. Поднимать взгляд на пришедшего категорически не хотелось. Но, увы, и слишком долго не обращать на него внимания было чревато. Зачем он здесь?! Почему?! Какую дикость на этот раз выкинет? Лиас все же заставил себя посмотреть на незваного гостя. И тут же встретился с насмешливым взглядом Ромара. Ну, конечно, тот заметил заминку, понял его желание сыграть в детское «чего не вижу, того не существует». — Здравствуй, милый. Ты что же, меня даже не поприветствуешь? А я-то думал, мой мальчик соскучился, вот, даже перенес дела государственной важности, чтобы тебя навестить. Что?! Что он говорит?! Да еще и при всех! Зачем его так позорит?! Лиас бросил панический взгляд на своих заспешивших на выход помощников. Но ни один из них не смотрел в его сторону. Казалось, даже их спины демонстрируют, что разговор элтемире с любовником ни в коей мере их не касается. Лишь р-Киун шел медленнее остальных, и было видно, настолько тяжело ему дается каждый шаг. Он явно боролся с желанием остаться, хоть чем-нибудь помочь Лиасу. Но, к счастью, здравый смысл в нем победил, и он вышел вместе со всеми. Лиас остался наедине с Ромаром. Встал из-за стола и замер, не понимая, как себя вести. Чего Ромар от него хочет? Почему сам пришел сюда, а не вызвал, как обычно, в свой кабинет? Что-то случилось? — Случилось? — задумчиво протянул Ромар, и только тогда Лиас понял, что задал свой вопрос вслух. — Пожалуй, можно и так сказать. Под взволнованным взглядом Лиаса Ромар прошел вглубь кабинета, демонстративно осмотрелся по сторонам. — Мда, а у вас тут тесновато. Мои секретари сидят в куда лучших условиях. Как полагаешь, намекнуть при встрече Скаару, что вам нужен как минимум еще один кабинет? — Ч-что? Нет, спасибо, нам и так хорошо. А… что все-таки случилось? Почему вы здесь? — Думаешь, я не могу зайти к тебе просто так? Может, мне интересно, как ты устроился, все ли у тебя тут в порядке. Лиас ответил на это предположение полным скепсиса взглядом. И тут же представил, каким кошмаром для него могло бы обернуться излишне пристальное внимание Ромара к его месту службы. Тут — дополнительный кабинет, там — поменьше нагрузки или лишняя премия... Нет! Сослуживцы (а Лиас продолжал считать таковыми «воинство» ке Бурасара) подобного бы не поняли! А если Ромар еще и лично явился б в архив… О, благодатные Боги! Хорошо, что на прежнем месте этого не случилось! Но что Ромар все-таки за человек! Почему с ним так сложно всегда разговаривать? На что-то намекает, но не говорит прямо, отвечает вопросом на вопрос. Вот и сейчас смотрит жадно и пристально, ловит оттенки эмоций у Лиаса на лице. Чего-то ждет? Подталкивает к какой-то мысли? Нет, Лиас его решительно не понимает! — Простите, я правда не ожидал вас здесь увидеть. И вы сами сказали, что что-то случилось. — А! Действительно, я так сказал. Под темным взглядом Ромара у Лиаса внутри все похолодело. Его интуиция вдруг проснулась и закричала: что-то не так! Совершенно не так! Ромар, вроде бы, выглядел как обычно, и даже его поза была нарочито расслабленной, но при этом вновь воспринимался опасным и хищным. Готовым напасть. Казалось, любой неправильный жест, не то, что слово, может его спровоцировать. И тогда… Нет-нет-нет! Лиас был совершенно не готов вновь оказаться на месте жертвы! Но кто и когда его спрашивал?.. — Надо же, милый! — совершенно иным, опасно-вкрадчивым тоном, произнес Ромар. Довольно ухмыльнулся. — Мы общаемся всего ничего, а ты уже так тонко чувствуешь мое настроение. Умница! Твой бы талант — да некоторым членам Совета. Но не беспокойся, ничего плохого я тебе сегодня не сделаю. Хотя, может, и будет немного больно. Но ведь мой славный мальчик потерпит, правда? Хотя… там под дверью твои подчиненные, хочешь, дадим им послушать, как ты сладко кричишь? Особенно рад будет этот твой любимчик из простолюдинов. Может, даже решит присоединиться, ммм? Лиас сглотнул мигом ставшую вязкой слюну. Дрожащими руками потянулся к завязкам на дублете, но был остановлен резким: — Разве я приказал тебе раздеваться? Не спеши, милый, успеем. Хотя… помню-помню, как в прошлый раз ты отчаянно льнул ко мне, как сам насаживался на член. Что, возбуждает чувство опасности? Тогда ладно, раз ты сам хочешь, можешь раздеться. Лиас вспомнил, при каких обстоятельствах произошла их прошлая встреча, и мгновенно вспыхнул. Причем сам не смог бы сказать, от чего в большей степени — от стыда или от возмущения. Как Ромар только мог под видом грабителя забраться в их дом?! Напасть на него, угрожать благополучием сестер?! Это был откровенно низкий поступок! Но при этом… ох, да, Ромар прав. Лиас тогда тоже повел себя не лучшим образом. Стоило ему узнать нападавшего, как расслабился, принялся отдаваться, словно… ох! Даже вспомнить неловко! — Милый, милый, — Ромар покачал головой. — Знаешь, что на самом деле в тебе самое соблазнительное? Вопрос явно был риторическим, но Ромар так смотрел на него, будто ждал ответа. — Н-не знаю. Что? — пошел у него на поводу Лиас. Хотя на самом деле ему бы хотелось сказать: «Не знаю, и знать не хочу!» — Твоя открытость, твои эмоции. Ты так искренне боишься, возмущаешься или смущаешься. Оставайся таким как можно дольше! Мне это в радость, а для тебя… считай, что в этом твое спасение. — Спасение? От чего? Ромар лишь выразительно хмыкнул. Подошел к столу Лиаса и небрежным жестом смахнул все письма на пол. Хорошо хоть чернильницы остались на месте: Лиас не представлял, как объяснял бы пролитые на корреспонденцию принца чернила. — Иди-ка сюда. Дублет и штаны сними, а рубашку оставь. Так… умница, милый. Чернила, пожалуй, мы переставим, а вот это нам пригодится. «Этим» Ромар назвал железный прут, с помощью которого Лиас чертил прямые линии. Лиас вздрогнул. Он знал, что и в Военной, и в Сводной школах было принято наказывать учеников не только розгами, но и такими вот металлическими линейками-ферулами. Но сам никогда не подвергался подобного рода наказаниям. А ведь удары гибким металлическим прутом наверняка ощущаются куда хуже, чем обычными розгами! И как он послезавтра сядет в седло?! Как сможет сопровождать по городу принца?! — Пожалуйста, не надо! — взмолился он. — За что?! Если я невольно сделал что-то не так, я на коленях готов извиниться! — Ммм… на коленях? Ты знаешь, что предложить! Но нет, милый, извиняться пока что не нужно. Ты у меня умница. Именно поэтому я буду бить тебя не всерьез, так, для удовольствия. Хотя если ты продолжишь спорить… хм! Да, ты ведь не будешь против, если я воспользуюсь еще и твоим пером? И пресс-папье, пожалуй. Лиас поспешно шагнул к столу. Покосился на лежащие с краю канцелярские принадлежности. Ромар вряд ли задумал писать, без чернил и бумаги это сделать было бы трудно… разве что он захочет что-то изобразить на его коже кровью… но нет! Нет-нет-нет! О таком в присутствии Ромара даже думать не стоит! А то иногда Лиасу казалось, что тот напрямую читает его мысли. А потом берет самые безумные идеи на вооружение. Лиас оперся на стол и с сожалением отметил, что нормально работать здесь больше не сможет. Что бы ни сделал с ним сегодня Ромар, эти воспоминания навсегда отравят рабочее место. Он лег поперек стола, и Ромар заботливо поправил на нем рубашку, закатал ее до середины спины. Тонкая даросская шерсть скользнула по коже, и Лиас отчаянно пожалел, что не надел этим утром чего-то попроще. Эта рубашка цвета магнолии стала его самой любимой, и испортить ее было бы жалко. Раны на теле в конце концов заживут, но штопать столь деликатную ткань казалось чем-то сродни святотатству. Боги, и о чем только он думает?! Ромар дотронулся до его поясницы, и хотя прикосновение было совсем легким, почти невесомым, Лиас вздрогнул. Он-то ждал жгучей боли удара. Но Ромар только хмыкнул довольно, принялся ласкать его бедра, ягодицы, низ спины. Он гладил круговыми движениями, мял и надавливал, и вскоре Лиас почувствовал приятное тепло на разогретой коже. Хотелось расслабиться, не думать о прозвучавших угрозах. Просто лежать и наслаждаться столь внезапными ласками. В конце концов, Ромар уже бил его руку плетью, это было больно, но не смертельно. Может, он с этой своей непредсказуемостью вообще уже передумал по поводу порки, и возьмет Лиаса так, как гладит, томно и нежно. — Нравится? — будто в ответ на его мысли, спросил Ромар. Пальцами провел вокруг его копчика, спустился ко входу. Слегка надавил на него, но не стал проникать насухую. — Даа, — отозвался Лиас, чувствуя себя готовым замурлыкать котенком. Член наполовину встал, но желание было странно приглушенным, ленивым и томным. В нем не было уже знакомой страсти, лишь ожидание все той же медовой нежности. Все же удивительно, как виртуозно Ромар научился обращаться с его телом! — Аааа! Первый удар обрушился неожиданно. И то ли в самом деле был настолько силен, то ли почувствовался таковым на контрасте с предыдущими ласками, но Лиас вскрикнул и дернулся, в тщетной надежде избежать новой боли. — Тшш, тише, милый. Не шуми и не дергайся. Ты же, кажется, не хотел, чтобы твои помощники нас услышали. Или уже передумал? Лиас сморгнул набежавшие слезы, помотал головой. Естественно, он не хочет, чтобы кто-то слышал его крики боли. Боги! Да после такого он бы не смог смотреть человеку в глаза! Как вообще работать с тем, кто хоть раз видел в тебе безответную жертву? Пусть даже — и жертву самого элтемире. — Я так и подумал. Но считай, тебе повезло. Я сегодня настолько добрый, что могу помочь тебе сохранять тишину. Хочешь? — Помочь? — жалобно переспросил Лиас. И подумал, что лучшей помощью было бы не причинять новой боли. Но об этом, похоже, лучше даже не заикаться, а то с Ромара станется придумать и что-то похуже порки. — Именно, помочь. Могу дать тебе в рот вот эту палку. Чтобы не кричать, просто крепко сожми ее зубами. Ромар вытянул вперед руку, демонстрируя Лиасу… хм, пожалуй, это и в самом деле можно было бы назвать палкой. Широкая короткая деревяшка по форме напоминала кость вроде тех, что любила грызть их дворовая собака. При этом она была гладко отшлифована, а по краям покрыта темным лаком. Интересные предметы Ромар носит с собой! Конечно, исключительно из желания в трудную минуту помочь ближнему! — Ну что, возьмешь ее? — Да, спасибо, — Лиас кивнул. При этом подумал, что Ромар, как обычно, дает ему выбор без выбора. Раз уж он взял эту деревяшку с собой, то так или иначе, всучил бы Лиасу свою «помощь». Лучше уж взять ее по-хорошему. — Хотя погоди-ка… Ты ведь у нас не учился ни в Военной, ни в Сводной школе? — Нет. А что? — искренне удивился столь внезапному вопросу Лиас. — А то, что там ученикам тщательно прививают выдержку и выносливость. Совершенно необходимые качества для любого дворянина… и что-то я не уверен, что ты в полной мере ими обладаешь. С одной стороны, я могу помочь тебе не кричать, но с другой… разве это пойдет тебе на пользу? Разве не лучше будет, если ты сам, хммм… постараешься? — Последнее слово Ромар выделил интонацией, и Лиас всерьез пожалел, что не видит его выражения лица. Хотя что бы это дало?! Читать его почти столь же сложно, как какую-нибудь каменную статую. Но ведь иногда у Лиаса получается! Он не понимал, чего Ромар еще добивается. Хочет словно собаке сунуть ему палку в рот, так пожалуйста, он согласен. Но что еще?! — Молчишь? Правильно, милый. Это было не то предложение, от которого можно отказаться. Но ты ведь хочешь меня порадовать? Хочешь сделать мне хорошо? — Да, — обреченно согласился Лиас, пока не зная, что именно ему предлагают, но заранее предчувствуя, что ничего хорошего. — Что? Не слышу? — Да, я хочу. Хочу вас порадовать. — Хммм… На будущее в такие минуты не забывай обращаться ко мне по имени. Но и так уже неплохо. Мы сделаем вот что. Я положу это пресс-папье тебе на спину. А ты лежи так, чтобы оно не упало. Потому что если упадет… о, не уверен, что тогда даже кляп поможет тебе не кричать. Ты меня понял? — голос Ромара вдруг сделался резким, из него пропала вся обманчивая мягкость предыдущей речи, и Лиас не выдержал, снова вздрогнул. Ох! Больше он не сможет себе такого позволить. Не сможет даже отпустить себя под действием боли. Вот мало Ромару издеваться над его телом. Ему требуется еще и его непосредственное участие в происходящем. Лиасу придется изо всех сил постараться. И то он не был уверен, что его выдержки хватит оставаться неподвижным. Место первого удара все еще болело, и страшно было даже представить, что ему сейчас придется пережить. Даже короткое «да» стоило ему немалых усилий. — Умница, милый, — Ромар похлопал его по попе, словно по крупу лошади. Протянул палку и помог поудобнее взять ее в зубы. — Готов? Лиас кивнул, хотя, конечно же, готов не был. Больше всего на свете ему хотелось сбежать. Оказаться дома в уютной гостиной, сесть рядом с Джадой и выпить приготовленный ее заботливыми руками фруктовый отвар. Но тут же вспомнилось, как Ромар под видом грабителя вломился к ним в дом. Что даже рядом с семьей Лиас не может чувствовать себя в безопасности. Нет, нельзя тащить свои проблемы в дом. Пусть все произойдет здесь и сейчас. А если он не выдержит… что ж. Его помощники — взрослые люди. Наверняка и так знают, какие забавы предпочитает их элтемире. Ромар поставил пресс-папье ему между лопаток. Оно было казённым, совсем простым, всего лишь крупная гладкая галька с гербом императорской канцелярии. Но в этот момент показалось едва ли не гранитной плитой. Лиас глубоко вдохнул, выдохнул, примеряясь к тому, как поведет себя камень на поднявшейся и вновь опустившейся спине. Хуф! Хотя бы такие простые движения были допустимы. Задача Лиасу предстояла трудная, но хотя бы теоретически выполнимая. Вжжух! Прут со свистом рассек воздух, и Лиас изо всех сил стиснул палку в зубах. Не иначе как чудом у него получилось остаться неподвижным. Вот только боли он не почувствовал: удара Ромар не нанес. Наверное, Лиас должен был бы почувствовать облегчение, что боль откладывается, что у него будет еще хоть несколько секунд передышки. Но вместо этого в нем вдруг поднялась жгучая злость. Ромар с ним играет?! Ему весело?! Нравится наблюдать, как Лиас тут мучается?! Небось, думает, что он дрогнет после первого же удара?! Так вот, не дождется! Теперь сохранять неподвижность для него — дело принципа! Вжжух! Арщщщ… да уж, легко сказать «дело принципа», на деле же не дрогнуть под ударом прута стоило Лиасу неимоверных усилий. Было больно, так больно, что… ааааррщщщ! За вторым ударом почти сразу последовал третий, а потом еще и еще. Но то ли Ромар стал бить не так сильно, то ли Лиас приноровился, но в какой-то момент стало легче терпеть. Вернее, «терпеть» — не совсем верное слово. Слезы градом катились у Лиаса из глаз, и если б не палка в зубах, его крики услышали бы не только за дверью — во всем южном крыле дворца. Но пресс-папье по-прежнему давило между лопаток, и это ощущалось настоящей победой. Вдруг тяжесть пропала с его спины, и Лиаса накрыло волной ледяной паники. Как?! Почему?! Он ведь не дергался! Это несправедливо! Он заставил себя разжать зубы на палке, выплюнул ее изо рта. Сорванным от приглушенных криков голосов прошептал: — Я не… не уронил! — Знаю, милый. Ты у меня просто умница. Все, все прошло. Ну же, иди сюда. Словно куклу или ребенка Ромар поднял его со стола. Сам сел в его кресло, а Лиаса устроил у себя на коленях. Поврежденная попа полыхнула новой болью, но Ромар словно ждал ее. Впился в губы Лиаса поцелуем, заглушая любые громкие звуки. Целовал жадно и алчно, то и дело покусывая, проникая в рот языком. И странное дело: боль от порки постепенно утихла, будто Ромар глоток за глотком выпил ее, высосал через рот. И вновь Ромар безошибочно уловил момент, когда Лиасу стало легче. Разорвал поцелуй и… ох! Принялся слизывать его слезы. Хотя это уже происходило прежде, Лиас снова смутился. Такое поведение взрослого человека неизменно казалось ему… странным, неподобающим. Но тут Ромар заговорил. Низким успокаивающим голосом он принялся на разные лады повторять, какой Лиас молодец, как достойно справился с испытанием. Под действием этого голоса и этих слов Лиас окончательно успокоился. И, смешно сказать, даже почувствовал гордость за собственную стойкость и выдержку. На смену сильным эмоциям пришла апатия, какое-то вялое спокойствие и умиротворение. И даже то, что его голая попа через ткань соприкасалась с весьма недвусмысленным стояком Ромара, не заставляло нервничать. Почему-то казалось, что все плохое на сегодня уже позади. Что Ромар получил свою порцию его слез и страданий, и теперь будет с ним осторожен и нежен. Секса совершенно не хотелось, но Лиас знал: Ромар, легко сможет вызвать его возбуждение. Ну а в крайнем случае он потерпит. Лишь бы только Ромар не размыкал объятия, не прекращал говорить слова поддержки. Внезапно рассеянный взгляд Лиаса упал на лежащие на полу письма. Прошение ке Челрона оказалось чуть в стороне от остальных, и Лиас бездумно потянулся, чтобы поднять его. — Я, конечно, ценю твое служебное рвение, но тебе не кажется, что сейчас оно несколько неуместно? — придержал его Ромар. — Что это? — Письмо. — Это я и сам прекрасно вижу. Чем оно настолько особенно, что ты вдруг решил за него ухватиться? — Ничем, просто… — Лиас посмотрел на письмо, затем — на Ромара, и понял, что это шанс. Идеальная возможность донести информацию о беде, произошедшей с семьей ке Чолронов, до человека, обладающего реальной властью. До того, кто в отличие от принца Скаара, точно смог бы помочь. Ха, смог бы… если бы захотел. Лиас слишком хорошо помнил, как легко во время заседания Совета Ромар одним словом перечеркнул жизни целой ни в чем не повинной семьи. А ведь на месте Ла-Линдов мог оказаться вообще кто угодно. Ромар их не знал, не испытывал к ним неприязни. Ему было попросту все равно. Так что, едва ли он проникнется судьбой несчастной похищенной девушки. Но что-то ответить было необходимо. И Лиас решил не мудрить, говорить правду. — Это прошение от одного дворянина из Тиклии. Я знаю, что нам не положено передавать такое принцу Скаару, но… — Но ты, толком еще не начав службу, уже решил нарушить приказ. Хммм… дай-ка его сюда. Лиас хотел было соскочить с коленей Ромара, чтобы поднять письмо, но тот ладонью надавил ему на поясницу, заставляя оставаться на месте. А как же тогда?.. Лиас вопросительно посмотрел на Ромара, но, не найдя на его лице никакого ответа, вновь потянулся за письмом. Нагнулся, ухватил его кончиками пальцев. — Вот, — передал он письмо Ромару. Затаив дыхание, принялся ждать, что тот сделает: прочитает письмо или уничтожит не глядя, чтобы у Лиаса не было даже соблазна нарушить инструкции. Ромар развернул письмо и начал читать. Бегло пробежал взглядом по строчкам, покачал головой. — Скаар тебе тут не поможет. У Зетарана с Тиклией не самые простые взаимоотношения. Но даже если б он мог… какой именно помощи ты от него ждешь? — Ну как же, — растерялся Лиас. Слова о том, что принц Скаар при всем желании не смог бы помочь, его сильно расстроили. Оставалось надеяться на Ромара, но Лиас боялся даже представить, какую цену он спросит за свою помощь. С него, Лиаса, спросит. — И все же. Что, по-твоему, тут нужно сделать, чтобы помочь этим людям? — Вернуть ко Чолрон домой. И, ну не знаю… как-то наказать похитителя? — Вернуть домой — а дальше? Ты правда полагаешь, что после такого кто-то захочет жениться на ней или на ее сестрах? Что ее отца продолжат считать надежным партнером? Если уж он даже за собственной дочерью не уследил! — На них напали! Что он мог сделать? — искренне возмутился Лиас. — Допустим. Но Ноир, герцог Ареарский, почему-то считает, что девица сбежала с его человеком сама. Не удивлюсь, если именно такие слухи ходят по Тиклии. Да и я бы не исключал возможность того, что это правда. Но, допустим, что прав ее отец, и девицу удерживают против ее воли. Что ты предлагаешь делать, если она уже понесла? — Тогда… нужно срочно найти для нее хорошего жениха! — Хорошего? Который всю жизнь будет попрекать ее добрачной связью? Лиас представил себе возможную судьбу девушки и обреченно кивнул. Да, к сожалению, Ромар снова был прав. Такой вариант более чем ожидаем. Да и «хороший жених» — понятие относительное. Хороший для кого? Мужчина может быть отличным другом и товарищем по оружию, но истинным монстром в собственном доме. Да и, увы, репутации ке Чолронов поспешная свадьба их дочери со случайным мужчиной не сильно поможет. Разве что… ох! — Она должна выйти за своего похитителя, да? — убитым голосом спросил Лиас. Тут же вспомнилось решение императора по поводу помолвки Роли и ке Геруна. Но нет! У них была совершенно другая ситуация, Ролю, слава Богам, никто не похищал. Однако… ох! И снова Лиас, как и в случае их собственных оставшихся без ответа прошений на имя элтемире, оказался по другую сторону принятия решений. И эта сторона ему также не нравилась. — Но он же не собирается на ней жениться! — Женится, если ты так захочешь. — Я?! — Именно, ты. Поверь, у тебя в данной ситуации куда больше возможностей, чем у Скаара. Ноир Ареарский — муж моей сестры, в его доме воспитываются мои собственные сыновья. Он не откажет в столь малой просьбе моему фавориту. Ха! Хочешь верь, хочешь нет, но он даже мне отказал бы скорее. — Я? Я должен попросить Наместника Тиклии? Снова переспросил Лиас. Интересно, как Ромар это себе представляет?! Да, он теперь — фаворит элтемире и личный секретарь принца Скаара. Но это вовсе не значит, что он вхож в круг высшей аристократии и может вот так запросто обратиться к Наместнику. Уж кто-кто, а Ромар должен бы это и сам понимать. — Я в любом случае собирался вас познакомить. — Ромар взял в руки перо, неторопливо провел по груди Лиаса от сосков к пупку. Было приятно, но немного щекотно. Ой! Ромар мазнул пером по его промежности, но не стал заострять на ней внимания, перешел на ногу. Наверное, эти едва уловимые поглаживания должны были еще больше его расслабить, а может, — вызвать возбуждение, но Лиас был слишком потрясен услышанными словами, чтобы теперь отдаваться ощущениям. Он не понимал Ромара. Совсем не понимал! Тот вел себя с ним, как с бесправной игрушкой, но при этом не только подарил дорогую одежду, но и устроил на службу, нашел дом для его семьи. Познакомил с другом — Верховным жрецом Арда. Теперь собирается представить члену семьи… И еще одно. Неужели Ромар в настолько плохих отношениях с собственной женой, что его сыновья воспитываются в чужом доме?! К тому же… Лиас ведь даже не знал, что у него вообще есть дети. Хотя да, конечно, должны быть. Герцогству нужен наследник, и желательно не один. Но это напоминание о том, как плохо Лиас на самом деле знает своего любовника, вдруг острыми когтями полоснуло по нервам. Вспомнились все те подозрения, что у него появились после разговора с графом Ликирским. Мама на протяжении нескольких лет была любовницей прежнего герцога. И умерла она в родовом имении Тиарнар. — Ох, милый, какой ты сегодня сложный. Ну, что еще? — вновь безошибочно уловил его настроение Ромар. — Н-нет, ничего. — Ми-и-илый. Ты что, пытаешь мне соврать? — Н-нет, я… Ромар, вы были знакомы с моей мамой? — этот вопрос слетел с его губ прежде, чем Лиас успел хорошенько подумать. На самом деле он был абсолютно уверен, что тему прошлого в разговоре с Ромаром лучше не поднимать. Что если тот в самом деле задумал какую-то страшную месть, не стоит его провоцировать. — Мда. — Тело Ромара будто окаменело. Он вдруг сбросил Лиаса на пол. Лиас сильно ударился коленкой о едва прикрытый циновкой камень, но куда хуже ощущалась боль в выпоротой заднице. Он не выдержал, резко охнул. Впрочем, тут же подумал, что ушибленная коленка и саднящая задница — далеко не худшие его проблемы. Что, кажется, Ромар всерьез разозлился, и теперь… Лиас крепко зажмурился, но тут же заставил себя открыть глаза, снизу вверх посмотреть на Ромара. Тот поймал его взгляд и кивнул. — Умеешь же ты испортить момент! Но раз уж спросил… да, мы были знакомы. И нет, я не собираюсь разговаривать с тобой о Мориберте. Давай-ка лучше займем твой рот чем-то полезным. Он ухватил Лиаса за волосы и, нимало не заботясь о его удобстве, подтащил к своему паху, ткнул носом в штаны. Отстранился, сам освободил член от одежды, резко насадил на него Лиаса. Это был уже не первый раз, когда Ромар имел его в рот столь грязно и грубо, забивая свой член ему практически в горло. Дергая за волосы, заставляя балансировать на грани тошноты. Но, пожалуй, первый раз при этом Лиас испытывал не страх и обиду, а… облегчение. Вот он и задал мучивший его столько дней вопрос. И пусть Ромар разозлился, но ведь ответил же! Он был знаком с его мамой и, вполне логично, ее не любил. Но не собирается делать из этого тайну. И… Ромар толкнулся особенно сильно, и Лиасу понадобилась вся его выдержка, чтобы не дернуться, рискуя задеть член зубами. Нет! Больше думать о маме в такой момент он не станет! Вообще ни о чем постороннем! К счастью, надолго в выбранном жестком темпе Ромара не хватило, и он вскоре кончил. Правда, и тут проявил свой характер: в последний момент вытащил член изо рта Лиаса, брызнул спермой ему на лицо и, что самое скверное — на волосы. Молча поднялся, оправил одежду. Долгим задумчивым взглядом посмотрел на Лиаса сверху вниз. Но так ничего и не сказав, вышел из кабинета. И зачем он все-таки приходил?! Ну да Лиас подумает об этом позже, а сейчас… на него вдруг обрушилось осознание, где и в каком виде он сидит. Морщась от боли, Лиас поднялся. Принялся судорожно одеваться, то и дело поглядывая на дверь. Хуф, успел! Все же Ромар проявил к нему милосердие, не стал окончательно позорить перед помощниками. Велел им не заходить без позволения. И ведь эта забота что-то да значила, да?