Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

— Созданный дивным образом, рожденный без семени, я ссужаю свою сладкую грудь сокровищами цветов. Моим искусством желтеют золотые блюда царей. Всегда я несу маленькие острые копья жестокой войны. И хотя у меня нет рук, мое копье жалит сильнее, чем оружие, выкованное кузнецами.     (Тут приведены средневековые английские загадки из сборника, составленного Алдхельмом, епископом Шерборна не позднее 709 года)   — Время! Это время! — выкрикнул кто-то из толпы в ответ на загадку, произнесенную жрецом Олта.   Лиас поморщился.   — Это пчела, — тихо, словно бы сам себе, сказал он. Стоявшая рядом с ним Роля тут же выкрикнула его вариант ответа. Заливисто расхохоталась при виде его смущения.   — Благородная ко права. Это пчела, — согласился жрец. — Вы можете забрать вашу награду сейчас или продолжить участвовать в конкурсе в расчете на более ценный приз.   — Я хочу вон ту синюю ленту! — Роля повисла у Лиаса на локте, состроила умилительно-просительную гримаску. — Ты же наш герой, ты сможешь ради меня отгадать еще две загадки? О! А вон та бордовая отлично подойдет Джаде... Значит, нам нужно еще целых пять верных ответов! Ну Лиас, ну пожалуйста!   — Может, я просто куплю вам с Джадой по мотку шелковых лент? — заранее понимая, что его предложение обречено на отказ, спросил Лиас.   Нет, в своих силах он нисколько не сомневался, загадки у жрецов Олта пока что были нетрудные. Но его откровенно смущало внимание толпы. Да и как-то неловко ему было соревноваться с обычными горожанами. С другой стороны, вон как Роля обрадовалась пустяковому выигрышу. И ради ее улыбки, ради счастливого блеска ее глаз, Лиас готов был на многое. Все же страшно несправедливо, что раньше в жизни его сестер практически не было простых радостей.   — И купишь тоже! — не стала отказываться Роля. — Нам тут ки Морар показала отличный магазин тканей: качество там хорошее, а цены в полтора раза ниже, чем везде!   Лиас улыбнулся с легкой грустью. За словами Роли он почти услышал интонации старшей сестры, и подумал, что они уже никогда не отучатся экономить на мелочах. Слишком хорошо они знают цену медяшкам, слишком долго существовали на грани выживания. И ему остается только надеяться, что после замужества его сестрам не придется снова познать нужду. Ну а еще — радоваться, что сейчас у него наконец-то есть возможность баловать их подарками. При всех недостатках службы во дворце императора, у него там такое жалование, что всего за месяц Лиас обеспечит жизнь всей семье на год вперед. Если, конечно, сам выживет...   — Следующая загадка, — торжественным тоном объявил жрец, и Лиас приготовился внимательно слушать. Уж ленты-то сестрам он точно сумеет выиграть!   — Черный, изогнутый и вместительный, из битого металла сделанный, я вишу, не касаясь ни неба, ни земли. То раскаляясь от пожаров, то бурля, как в водовороте, я страдаю от двойного натиска переменчивой угрозы, выдерживаю мощь воды и ярость пламени.    — Котел! Это котел, — не дожидаясь ответов конкурентов, подсказал Лиас Роле. И та вновь радостно озвучила их вариант отгадки.   И снова Лиас был прав. Как и еще раз, и еще... Оказалось, что вот так стоять посреди праздничной толпы и стараться быстрее других отгадать простые загадки, очень весело. Лиасом овладел такой азарт, что он даже не ограничился шестью верными ответами, еще и для Селарда выиграл весьма оригинальное индюшиное писчее перо.   — Как мне здесь нравится! — воскликнула Роля, когда они, держась за руки, выбрались из толпы вокруг жрецов Олта. — А тебе? Тебе весело? Ну ведь правда же здорово, да?   — Да! Хорошо, что сегодня у меня получилось целый день провести с вами.   — Еще как хорошо! Без тебя все немного не то. Да и выходит просто нечестно: мы же только благодаря тебе попали в столицу, а теперь как будто все праздники проходят мимо тебя.   — Служба... Но я не в обиде. Я же вам рассказывал, как в день Имэс побывал на настоящем пиру во дворце императора.   — Да... Дворец императора... — Роля мечтательно вздохнула, будто дворец был лучшим местом на свете. Впрочем, наверное, для нее он и правда выглядел, как бело-розовое олицетворение всех сказочных замков. Именно в таком должны жить идеальные принцы и принцессы... Жаль только, что в реальной жизни идеальных людей не бывает.   — Нет! — подумав, мотнула головой Роля. — Вместе все равно лучше.   — Конечно, лучше. Поэтому давай поскорее найдем Джаду и Селарда. Они должны были купить нам чего-нибудь вкусненького и уже вернуться к остальным.   Под «остальными» имелась в виду довольно большая компания, которая за время праздников сложилась у его сестер. В нее входили и молодежь ке Мораров, и сестра ке Ливина, и еще человек шесть неженатых гвардейцев. Правда, Лиас к собственному стыду за всеми тревогами и делами так до сих пор и не понял, кто из мужчин ухаживает за его сестрами. Как Роля с Джадой сами относятся к поклонникам.   Сейчас вся их компания разделилась по двое-трое, и гуляла по Оранжерейной площади, где тут и там проводились разнообразные конкурсы во славу Олта. Вернее, сегодня жрецы Олта проводили несложные испытания по всему Адальгону, по всей Ренкатании. Но именно здесь, в самом сердце Третьего Круга, вечером должно было состояться знаменитое на всю империю Состязание Мудрецов. И Лиас очень хотел бы если не принять в нем участие (а он понимал, что вряд ли пройдет даже отборочный тур), так хоть послушать по-настоящему умных и начитанных людей.    Точкой сбора для всей компании определили скамьи под тенистыми липами, что росли через пару перекрестков от слишком уж многолюдной Оранжерейной площади. Туда-то Лиас с Ролей и направились. Но не успели они пройти и половины пути, как Лиаса сзади окликнули:   — Ке Анби!   Увы, но этот голос был знаком Лиасу слишком хорошо. И если в прошлый раз он по-настоящему обрадовался его обладателю, то теперь предпочел бы сделать вид, что не услышал, как к нему обращаются. Захотелось ускорить шаг, смешаться с толпой. Сбежать, чтобы хотя бы сегодня провести день с семьей. Вот только едва ли у него получилось бы скрыться от этого человека. Да и побег был чреват слишком уж непредсказуемыми последствиями.   Тяжело вздохнув, Лиас остановился. Повернулся и нашел взглядом ке Нардула. Вот уж что было совершенно несложно! В своей неизменной простой черной одежде, тот выделялся на фоне нарядных прохожих как ворон в стае райских птиц.   — Ке Анби, ко Анби! — ке Нардул подошел к ним, учтиво поприветствовал Ролю. — Мне очень жаль, но я вынужден забрать вашего брата. Его присутствие срочно требуется во дворце.   Хорошо хоть, он не сказал, в каком именно дворце! А то Роля в отличие от Джады не поняла бы внезапного приглашения к элтемире. Впрочем, Лиас и сам не очень-то понимал, с чего тот вдруг послал за ним посреди дня. Разве Ромар не должен сейчас присутствовать на каких-нибудь важных официальных мероприятиях? Лиас точно знал, что и император, и оба принца, сегодня до самого вечера принимают во дворце именитых мудрецов.   Роля очевидно расстроилась, что Лиас вновь вынужден их покинуть. Тем более, что она-то прекрасно знала, как сильно он ждал предстоящего Состязания Мудрецов. Но служба есть служба, и это она тоже хорошо понимала. Поэтому тепло распрощалась с братом, клятвенно пообещав ему дословно запомнить все-все вопросы и ответы на грядущем Состязании, и потом ему все рассказать.   Сразу откуда-то появились грозного вида стражники, ке Нардул приказал им проводить благородную ко к родным. И то верно! Юной девушке остаться одной на улице было бы попросту неприлично.   К Лиасу вновь подвели Зарю, и они с ке Нардулом отправились во дворец элтемире. И хотя толпа перед ними расступалась, из-за народных гуляний дорога из Третьего Круга в Первый заняла куда больше времени, чем обычно.   Не то, чтобы Лиас об этом жалел. Было очень досадно, что Ромар вдруг решил испортить ему столь долгожданный праздник. Как будто не мог позвать его в любой другой день! Да хоть бы даже и сегодня, но позже, после Состязания Мудрецов! Ведь Лиас, хоть и повторял сам себе, что вряд ли пройдет отборочный тур, очень хотел попробовать в конкурсе свои силы.   Впрочем, он понимал, что высказывать претензии элтемире — далеко не лучшая идея. Что Ромар слишком непредсказуем, и его может как позабавить недовольство Лиаса, так и спровоцировать на весьма неприятные поступки. Нет! С Ромаром нужно встречаться на холодную голову! И Лиас всю дорогу пытался успокоиться, справиться с обидой. Правда, нельзя сказать, чтобы это у него хорошо получалось. Он никогда не был силен в контроле над своими эмоциями.   Но вот наконец и набережная Бурлящей, и Прибрежная Линия.   Перед самыми въездными воротами с изображением скалящихся церберов рода Тиарнар ке Нардул вдруг остановился. Пристально посмотрел на Лиаса, с явным осуждением покачал головой. Но не успел Лиас задуматься, что не так, как услышал:   — Сегодня будьте предельно осторожны.   — Что? — переспросил Лиас, не до конца уверенный, что расслышал все правильно. Но ке Нардул уже вновь тронул коня, и в сторону Лиаса больше не оборачивался.   Ворота открылись, и Лиасу вдруг показалось, что с территории дворца Тиарнар повеяло холодом. Вдоль спины у него пробежали мурашки. О чем пытался предупредить ке Нардул?! Что сегодня случилось?! Или, точнее: в каком же паршивом настроении должен находиться Ромар, раз даже воин из его свиты посчитал нужным предупредить Лиаса?! Это... Что-то произошло во дворце?! Или гнев Ромара связан с ним, с Лиасом?!   Лиас принялся судорожно перебирать события последних дней, но ничего необычного так и не вспомнил. Последний раз они с Ромаром виделись за завтраком позавчера утром, и тот был во вполне благодушном настроении. Не мог же он узнать, что Лиас стал невольным хранителем тайны принца Скаара?! Нет-нет, об этом, как теперь считал Лиас, не знает и сам принц Скаар! По крайней мере, за прошедшие два дня он никак не проявил своих подозрений. Лиас тщательно вслушивался в его слова, все искал намеки на их теперь уже общую тайну. Но нет, принц Скаар абсолютно ничем не выделял его среди остальных секретарей. А тем вечером... Наверняка Лиасу на нервах просто показалось!   Так что нет, наверняка гнев Ромара, или о чем там пытался его предупредить ке Нардул, с поступками самого Лиаса никак не связан. А значит... Впрочем, чего гадать? Сейчас он войдет во дворец и все узнает!   Зато от былого негодования не осталось и следа. Это поступки равных могут расстраивать, Лиас же явно не в том положении, чтобы обижаться. Ему бы сегодня просто выйти из этого дворца невредимым!   В последнее время Ромар в своих постельных играх не столько причинял ему настоящую боль, сколько намекал на нее, проводил где-то по грани. И Лиас расслабился. Как будто забыл, с каким человеком имеет дело. Каким страшным тот был на праздник Весны...   Так, стоп! Вот накручивать себя точно не стоит! Мало ли, что имел в виду ке Нардул! Может... Может, у них тут вообще провалилась ступенька на лестнице, и осторожным нужно быть вовсе не при общении с Ромаром!    К удивлению Лиаса, его проводили не в одну из парадных гостиных, даже не в личные покои Ромара, а в выделенные ему комнаты. Слуги здесь никогда не отличались болтливостью, и на этот раз Лиас также не услышал от них никаких пояснений, что ему делать, чего ждать. Впрочем, ладно. Если Ромар просто хочет, чтобы он находился в своих комнатах, Лиас не против. Это — далеко не самый плохой вариант. Хоть отдохнет после суеты всех этих праздничных дней.   Но не успел он толком устроиться в любимом кресле, как ведущая в коридор дверь открылась. Только вот на пороге стоял не слуга, как обычно, а сам Ромар. И выглядел он... Нет, по этому невозмутимому лицу сложно было бы что-то сказать. Но Лиас буквально всей своей сутью почувствовал исходящую от него опасность. В воздухе словно перед близкой грозой повисло напряжение. Почудилось даже, что где-то рядом раздался звон туго натянутой тетивы, в которую сейчас превратились нервы... было даже не разобрать, чьи: то ли Лиаса, то ли Ромара.   На мучительно-долгое мгновение Лиас замер, вглядываясь в непроницаемое лицо Ромара. Что случилось?! Почему он смотрит на него... так? Хищно, недобро, как давно уже не смотрел. Да... Вот вам и провалившаяся ступенька! Да Лиас даже без предупреждения ке Нардула сейчас понял бы, что дело неладно!   Но как бы понять еще, в чем причина такого настроения Ромара?! И главное — как ему, Лиасу, себя вести?! Так, ну да ладно. Для начала нужно вспомнить хотя бы о вежливости.   Лиас поднялся с кресла, медленно, плавным движением, поклонился.   — Здравствуйте!   — Ну, привет, милый. Какой-то ты напряженный... Что, не рад меня видеть? — едко спросил Ромар. Не дожидаясь ответа, вошел в комнату, закрыл за собой дверь. Стремительно пересек разделявшее их пространство, остановился буквально в полушаге от Лиаса. И хотя они множество раз находились куда ближе друг к другу (ближе некуда!), сейчас Лиас испытал дискомфорт из-за столь резкого вторжения в свое личное пространство. И лишь огромным усилием воли смог заставить себя оставаться на месте. Не отшатнуться, не попытаться сбежать.   — Нет, я р-рад.   — Правда? Милый, милый... Как нехорошо врать! Думаешь, я не знаю, что ты бы сейчас предпочел быть не здесь, наедине со мной, а участвовать в глупых уличных конкурсах?   — Я и правда очень хотел попробовать поучаствовать в Состязании Мудрецов. Но раз вы меня позвали, я здесь, и не жалуюсь!   — Что это? Маленький кролик кусается? Испуганный маленький кролик... Ммм, как ты сейчас выглядишь! А как пахнешь... — Ромар сделал еще полшага вперед, положил руки Лиасу на плечи. Носом провел по его волосам. — Давай-ка проверим, какой кролик храбрый, рискнет ли подставить хищнику свою тонкую шейку. Откинь голову назад и замри.   Лиас сделал как сказано. Крепко зажмурил глаза. Весь опыт общения с Ромаром подсказал ему, что команда «замри» прозвучала отнюдь не напрасно. Лиас напрягся всем телом, заставляя себя оставаться неподвижным.   Секунда... Две... Три... Ничего не происходило, и Лиас уж было выдохнул, как вдруг...   Ромар что, окончательно сошел с ума?! Лиас распахнул глаза, но перед его лицом оказались лишь темные волосы на макушке Ромара. А сам он... ох! Ромар в самом деле зубами вцепился в горло Лиаса, прямо в кадык! Пока что не стискивал челюсти, но весьма ощутимо царапал нежную кожу. Было не больно, но от одного осознания, что Ромар в самом деле держит его зубами за горло, сделалось трудно дышать.    Лиас снова закрыл глаза и заставил себя вдохнуть-выдохнуть. Никогда прежде ему не было настолько сложно сохранять неподвижность! Подсознание буквально кричало от ужаса, призывало вырываться, бежать. Но он стоял и стоял. И считал: раз — вдох, два — выдох. Раз — вдох... В какой-то момент он как будто бы даже сумел расслабиться, и тут же вместо зубов почувствовал на своем горле мягкий влажный язык.   — А ты молодец, милый. Хороший кролик, послушный! — Ромар наконец оторвался от его горла, посмотрел в глаза.   Его зрачки были расширены, обычно бледное лицо покрывал румянец, и весь он выглядел дико и возбужденно. Но вместе с тем, Лиас готов был поклясться, что та леденящая темная аура, что окутывала его с момента появления в дверях, куда-то исчезла. Подержав его зубами за горло, Ромар как будто бы успокоился. И теперь был возбужден, но доволен.   Лиас позволил себе легкую полуулыбку. Он понимал, что Ромар все еще настроен с ним поиграть, что вечер им предстоит крайне насыщенный, но теперь по крайней мере Ромар вновь воспринимался привычным жестоким любовником, а не готовым убивать монстром. Было все еще страшно, но уже не до жути. Даже как-то... сладко-волнительно.   — Я долго думал, что с тобой сделать этим вечером, — мягким, вкрадчивым голосом протянул Ромар, — но, увы, большая часть вариантов тебе бы пока не понравилась. Может быть, позже... Или когда ты будешь настолько неосторожен, что меня огорчишь. Но пока... Ты идеален, милый! И я хочу в полной мере насладиться тобой таким: открытым, ранимым... прекрасным. Идем!   Ромар сделал приглашающий жест в сторону спальни Лиаса, чем вызвал его мимолетное удивление. Ха! Обычно-то тот не стеснялся использовать все подручные горизонтальные поверхности, будь то столы, диваны или кресла. Но на кровати им будет, конечно, удобнее.   Знать бы еще, что тот задумал! Мечтательные интонации в речи Ромара Лиасу категорически не понравились, и он в очередной раз пообещал себе приложить все усилия, чтобы его не расстраивать.   Сколько раз Лиас уже ночевал во дворце Тиарнар, сколько раз оказывался в кровати Ромара! Но тот впервые вместе с ним зашел в спальню Лиаса. Почему-то тут же сделалось неуютно, будто эта комната в самом деле уже начала восприниматься неким островком безопасности на территории Ромара. Вспомнилась та незабываемая встреча с «грабителем» у Лиаса дома. Как долго он после нее прислушивался к каждому шороху, присматривался к каждой тени под лестницей! Определенно, ему никаких нервов не хватит на общение с Ромаром!      Лиас настолько сосредоточился на ощущении чужого присутствия в своей спальне, что даже не сразу заметил лишний предмет возле кровати. Массивный такой предмет! Весьма приличных размеров дорожный сундук.   — Что это? Чьи-то вещи? — искренне удивился он.   — Мои вещи. Вернее, теперь уже наши, — Ромар подошел к сундуку, любовно огладил крышку. — Открой его!   И было в интонациях Ромара, в том, как жадно он при этом смотрел на Лиаса, нечто такое, что заставило Лиаса сделать шаг назад.   Ромар коротко хохотнул.   — Открой! — приказал вновь, и на этот раз Лиас уже не посмел ослушаться. Осторожно, будто боялся, что сундук внезапно оживет и укусит его, подошел. С громким щелчком расстегнул замки, потянул наверх крышку.   — Ой! — увидев содержимое, Лиас непроизвольно отдернул руку, и крышка с громким стуком захлопнулась.   Это... Это же не то, о чем он подумал?! Но взглянув на слишком довольное выражение лица Ромара, Лиас уверился, что глаза его не обманули. В сундуке и в самом деле лежали орудия пыток. Но почему?! За что?! Ромар же сам только что сказал... сказал...   — Почему?! Я же... Я... Что я сделал не так?! — дрожащим голосом спросил Лиас.   — Ничего, милый. Абсолютно ничего. Иначе ты бы уже давно ползал на коленях и молил о пощаде. К твоему счастью, я доволен твоим поведением, и буду сегодня по возможности мягок. Но ты же помнишь, что я говорил о боли? Я и правда люблю ее причинять. И сегодня... Сегодня только от тебя будет зависеть, насколько далеко мы зайдем.   — Что... Что я должен сделать? — сглотнул комок в горле Лиас.   — Нечто почти невозможное для любого другого. Но, кажется, простое и естественное для тебя. Подчинись мне. Откройся. Покажи свой страх и смирение... Стань моим.   — Я и так ваш, — убитым голосом произнес Лиас. Ему совсем не понравились слова Ромара о страхе и смирении. Его намеки на то, что любой другой на месте Лиаса сражался бы за свою честь и достоинство до конца. Предпочел бы испытать муки, но не смирился бы с издевательствами. Увы, но Лиас оказался слишком слаб для сопротивления. И даже если бы не семья...   — Мой. Не забывай об этом, и все у тебя, у нас, будет хорошо. Раздевайся и ложись на кровать.   Сдерживая близкие слезы, Лиас взялся за одежду. Как-то сегодня утром, выбирая для праздника шелковую рубашку и нарядный дублет, он совершенно не рассчитывал снимать их при таких обстоятельствах. Хотя почему нет? То, что Ромар последнее время был к нему слишком добр, в их отношениях ничего не меняло.    Пока Лиас возился с одеждой, Ромар сам открыл сундук. Сместился в сторону, встав так, чтобы Лиасу было лучше видно его содержимое. А сундук-то оказался совсем не простой! Как сумки богатых ювелиров, он был разделен на несколько ярусов, и каждый имел атласную подложку своего цвета. Сверху на светло-желтом, очень нежного оттенка, фоне лежало сразу несколько плеток и кнут. Причем все их рукояти были оплетены не привычной черной или коричневой кожей, а драгоценным цветным сафьяном: синим, зеленым, ярко-алым... Почему-то этот факт настолько поразил воображение Лиаса, что он даже толком не испугался при виде плеток. В конце концов, однажды Ромар плетью уже бил его руку, и это оказалось совсем не так страшно, как можно было бы ожидать.     Ромар вытащил из сундука верхний ярус вместе со всем его содержимым, аккуратно положил на кровать. А вот на следующей подложке лежали... Ох! При виде такого непотребства Лиас почувствовал, как все его лицо, и даже уши, и шея, заливаются жгучей краской стыда. Он поспешил отвернуться, и судя по смешку со стороны Ромара, это не прошло незамеченным.   Лиас вновь искоса посмотрел на сундук вместе с его содержимом. На алом будто кровь фоне лежали... Хм! Лиас толком не мог даже подобрать слова, чтобы как-то назвать то, что он видел. Это были выточенные из слоновой кости, мрамора и даже, кажется, из нефрита, мужские члены. Были среди них и небольшие по размеру, но какие-то подозрительные по форме, и обычные, напоминающие его собственный. И такие огромные, что напоминали уже даже не члены, а настоящие орудия пыток. Если запихнуть такой внутрь человека, это будет казнь, мало отличающаяся от сажания на кол.   — Что, нравится моя коллекция? Впечатляет, правда? У каждого из них своя история, и почти все прибыли в Ренкатанию издалека... Возможно, когда-нибудь, я и расскажу тебе подробнее об их происхождении. Ну а сейчас... Подойди!   Ну конечно! Ромар просто не мог оставить его смущение без внимания! Лиас отложил в сторону снятые дублет и рубашку, подошел к сундуку. Он не знал, куда и смотреть: то ли на эту абсолютно извращенную коллекцию, то ли на кровать, где лежали кнут и плети, то ли на Ромара...   — Дай руку.   Лиас протянул руку вперед, и Ромар тут же вложил в нее нечто тяжелое, холодное и гладкое на ощупь. Ох! Лиас во все глаза уставился на оказавшийся у него в руках крупный светло-зеленый член. Попытался было отбросить его, но пальцы Ромара легли поверх его собственных, сжались вокруг гладкого камня. Надавили, заставляя ладонь скользнуть вдоль отполированной поверхности вверх, затем вниз в диком подобие на мастурбацию.   Это было абсолютно безумное, неправильное, извращенное зрелище! Но было в нем и нечто завораживающее. Их соединенные теплые пальцы на гладком холодном камне. Контраст живого и неживого. Зеленого цвета, символа чистоты и невинности, и откровенной развратной формы.    Ромар надавил чуть сильнее, заставил их соединенные руки согнуться в локтях. Прижал кончик каменного члена к обнаженной груди Лиаса. Провел вверх и чуть вбок, посылая по всему его телу странные тревожащие сигналы. Принялся описывать концентрические круги вокруг моментально напрягшегося соска.   — Ох, милый! Любишь же ты преподносить неожиданности! У меня на сегодня были совершенно другие планы... Но так даже лучше. Видел бы ты себя!   Это он-то любит преподносить неожиданности?! Да он бы от этих неожиданностей бежал как от огня!   Вот только... Хотя бы самому себе Лиас мог признаться, что происходящее одновременно смущает его, возмущает своей нарочитой развратностью, но и возбуждает. Нежные прикосновения прохладного камня оказались томительно-приятными, да и вся ситуация... То, как Ромар смотрел на него, как словно бы невзначай задевал его соски то подушечками пальцев, то ногтями, на каком-то глубоко подсознательном уровне считывалось, как нечто правильное.   Да и в конце-то концов! Кто придумал все эти глупые правила и приличия?! Лиас в спальне не с благородной и невинной девой-женой! А раз им с Ромаром обоим происходящее нравится... Ох! Еще как нравится-то!   — Мммм... Милый! Да ты, я смотрю, уже поплыл. Мой славный, маленький похотливый крольчонок! Но что-то на тебе все еще слишком много одежды. Давай-ка, не халтурь! Раздевайся как следует.   Ромар отступил, небрежно бросил искусственный член на кровать. Посмотрел на Лиаса с неким вызовом.   А Лиас... Лиас был слишком возбужден и взволнован, чтобы смущаться. Ромар — давно уже не посторонний ему человек, в его присутствии можно не сдерживаться. Не пытаться надевать маску приличного человека, который никогда бы не мечтал ни о чем из того, о чем фантазировал под своим одеялом Лиас.   Он поспешно стянул с себя шоссы и брэ, с неким извращенным удовольствием выпустил налитой член наружу.   Ромар коротко хмыкнул, но не стал комментировать его столь быстрое возбуждение. Вновь наклонился к сундуку, достал оттуда... обычную льняную веревку! Крепкую, длинную, вроде тех, что Лиас и сам сотни раз использовал в домашнем хозяйстве.   — Сейчас мы с тобой снова повторим урок о терпении, — поигрывая кончиком веревки, сказал Ромар. — Пожалуй, я даже дам тебе выбрать, что именно ты хочешь сегодня терпеть: боль или возбуждение.   Разве же это выбор?! Кто-то в здравом уме предпочтет боль?! Уж точно не Лиас!   — Не боль!   Ромар снова хмыкнул, и что-то в выражении его лица, в отразившемся во взгляде темном удовлетворении, заставило Лиаса призадуматься, а точно ли он сделал правильный выбор. Ну да не время уже идти на попятный!    — Умница, милый. Я в тебе нисколько и не сомневался. Руки за спину! Ладони на локти.   Ромар подошел к Лиасу, в нескольких местах связал его руки. Но вопреки ожиданиям, на этом с веревкой не закончил. Перекинул ее через грудь, и еще, и еще раз, крепко приматывая плечи Лиаса к его корпусу. Напротив сосков и подмышек накинул петли, с крайне сосредоточенным видом принялся завязывать объемные сложные узлы.   — Что вы делаете? — не сразу, но все же решился полюбопытствовать Лиас. Как-то уж слишком долго Ромар возился с веревкой. К чему все эти сложности со связыванием?!   — Знакомлю тебя с искусством ар-сшха. Изначально это была техника жрецов Арда, но ее можно одинаково хорошо применять как в пыточной на врагах, так и в постели. Поэтому она получила определенную известность в некоторых кругах. Если правильно завязать и разместить вот эти узлы в особых точках на теле... О, милый, поверь, тебя сегодня ждут незабываемые ощущения. Но если ты не хочешь, чтобы моя рука дрогнула, и я случайно завязал болевой узел вместо узла наслаждения, стой спокойно.    Техника жрецов Арда?! О, памятуя о том, что рассказал ему о прошлом Ромара принц Скаар, Лиас не сомневался в его знаниях и навыках. Но испытать на себе одну из пыток Красных жрецов?! Вот уж спасибо! Да он будет неподвижен, словно статуя!   Но легко сказать — будет неподвижен. На деле же Ромар настолько увлекся веревкой, что как будто бы забыл о самом Лиасе. Время шло, а он все завязывал новые петли и узлы, но не касался обнаженного тела перед собой никак иначе. И даже ничего не говорил.   Веревка стягивала Лиаса все туже, многократно пересекала плечи, спину и грудь, через попу и пах переходила на ноги, наверняка складываясь в какие-то сложные узоры. Но Лиасу было откровенно неудобно вот так неподвижно стоять. Неудобно и... скучно. Возбуждение давно сошло на нет, и теперь явственно чувствовалось, что в комнате довольно прохладно, и ему бы сейчас нырнуть под одеяло. Что ноги затекли и устали от долгого стояния. Что многочисленные узлы не приносят ни боли, ни удовольствия, но откровенно натирают нежную кожу.   — Уже почти все, — наконец объявил Ромар, и окинул его довольным взглядом, как художник — свое удачное произведение. — Встань на колени на край кровати. Ноги шире. Еще шире! Да, вот так. — Ромар потянул за петли вокруг коленей и лодыжек, словно на распорке привязал Лиаса к столбикам кровати. — Теперь грудью ложись на вот эту подушку. Чуть левее, да, вот так. — И за петли на плечах привязал его к столбикам у изголовья.   — Удобно? Можешь пошевелиться? Говори правду, для тебя это сейчас важно.   Лиас попробовал пошевелить рукой или ногой, но не смог этого сделать. Да даже попытка повернуть голову с одного бока на другой, отдалась таким напряжением в шее и спине, что он предпочел не поворачиваться. Но вот если расслабиться и не шевелиться, было... терпимо. Вроде бы даже, ничего особо не натирало. И если не брать во внимание то обстоятельство, что он оказался связанным и абсолютно беспомощным во власти Ромара, было не так уж и плохо. А во власти Ромара он оказался уже давно, связанный или нет — не столь уж и важно.   — Я не знаю. Шевелиться я не могу, но что значит «удобно»?   — Раз задаешь такие вопросы, значит, все правильно. Если бы я ошибся, ты бы это точно заметил. А теперь снова замри!   Ромар потянул одновременно за два кончика веревки, и вся конструкция как будто пришла в движение. Лиас резко прочувствовал сразу все петли, все узлы. Словно бы десятки рук прикоснулись к нему одновременно, десятки пальцев принялись стискивать, пощипывать и надавливать. Его кожа запылала, все его тело, от основания шеи до кончиков пальцев ног, обдало жаром.   — Что... Что это? — испуганно спросил Лиас.   — А, чувствуешь? — довольно осклабился Ромар. — Это еще только начало. Все основное удовольствие впереди. Но так как у нас сегодня урок терпения, учти: всякий раз, как ты будешь без разрешения кончать, я буду усиливать воздействие на твои нервные узлы. И возбуждение будет становиться еще сильнее.   Какое еще возбуждение?! Да он же даже не... Упс! За незнакомыми ощущениями Лиас даже не обратил внимания, что его член вновь налился кровью, и уже стоял в полной боеготовности. Но после слов Ромара игнорировать тянущие ощущения внизу живота сделалось невозможно. Отчаянно захотелось прикоснуться к себе или хотя бы — обо что-нибудь потереться. Испытать физическую разрядку.   — Без... разрешения? — уточнил Лиас ключевой момент в речи Ромара.   — Умница, милый. Именно! Я так и быть, подарю тебе сегодня три разрешенных оргазма. Ты только попроси... Но осторожнее, не растрать их понапрасну. Пока можешь терпеть — терпи.   Пока он может терпеть? Да Ромар что, над ним издевается?! Хотя да, зная его склонность к садизму, причем не только физическому, но и эмоциональному, скорее всего, это и правда так. Но Ромар никогда его не обманывал. И раз говорит, что дальше будет хуже, значит, будет, и намного. Так что Лиас должен терпеть. Должен во что бы то ни стало!   Раздался шелест одежды, и вскоре полностью обнаженный Ромар появился в поле зрения Лиаса. Небрежно раскрытой ладонью похлопал его по щеке, пальцем очертил губы.   — Да, жаль, что в таком положении нам будет неудобно использовать твой замечательный ротик. Надо будет учесть это на будущее... Зато задница сегодня полностью в моем распоряжении!   Как будто обычно это бывает не так! Да... Так да не так!   Ромар перебрался Лиасу в ноги и в самом деле всерьез взялся за его задницу. Обильно полил маслом свои пальцы и его вход, принялся методично и тщательно его растягивать. И ох! Лиасу показалось, что его сейчас попросту разорвет от силы испытываемых им ощущений. Пальцы трахали его ритмично и жестко, посылая по всему телу сладкую дрожь, и узлы от веревок впивались в него... не то, чтобы сильнее, но как-то иначе, превращая все его тело в одну большую сверхчувствительную эрогенную зону.   — Я... Я больше не могу! — взмолился Лиас. — Позвольте... Можно мне кончить?   — Потерпи еще немного. — У Ромара тоже сбилось дыхание. Он вытащил из Лиаса пальцы, и вместо них приставил собственный член. Вошел, сделал несколько резких фрикций, и лишь затем хриплым голосом сказал короткое: — Разрешаю!   Лиас почти в тот же миг сорвался в самый оглушительный оргазм в своей жизни.   А потом пришло опустошение. Веревки на теле стали мешать, захотелось вырваться из них и просто свернуться на кровати калачиком. Но у Ромара, как обычно, было на этот счет свое мнение. Не слушая легкого поскуливания Лиаса, он дотрахал его расслабленное послеоргазменное тело. И вопреки всему, что Лиас знал о собственном организме, в процессе к нему вновь вернулось возбуждение.   Ромар излился внутрь него, но после этого не сделал в своих играх даже перерыва. Приставил ко влажному растраханному входу нечто жесткое и холодное. Ох! Неужели... Тот самый искусственный каменный член?!   Связавшись с Ромаром, Лиас давно перестал считать себя ханжой, ему казалось, что он готов к почти любым экспериментам. Но это... Это было уже чересчур! Одно дело — позволять по-всячески трахать себя жестокому любовнику, и совсем другое...   О-о-ой! Ромар надавил сильнее, запихивая камень внутрь него, и Лиас не удержался, рванулся в своих путах вперед. Плечи и грудь обожгло болью: освободиться он, конечно, не смог, но сразу в нескольких местах ссадил об веревки кожу.     — Не дергайся, милый. Хотя... — Ромар грудью почти лег ему на спину, лизнул в плечо. И еще в одном месте, и еще, похоже, слизывая с него капли крови. — Если хочешь с кровью и болью, я не против. Вырывайся, пожалуйста.    С кровью и болью Лиас не хотел. И ему осталось лишь смириться с тем, что Ромар тщательно облизал все его ранки, а затем все равно вогнал в него каменный член до упора.   И хммм... Ощущения были вовсе не так плохи, как Лиас ожидал. Совсем, совсем даже не плохи! Ромар принялся трахать его искусственным членом, и Лиас вскоре снова почувствовал, что находится на грани оргазма.   — Пожалуйста, я сейчас... Разрешите... — снова взмолился он.   Но на этот раз услышал хлесткое:   — Запрещаю!   Услышать-то он услышал, но сделать с собственным телом уже ничего не смог. У него в глазах потемнело от оргазма, замешанного на липком ужасе, и он снова излился на простыни под собой.   — Ммм... Милый, — Ромар обошел вокруг кровати и сел на корточки так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Лиаса. Маниакально улыбнулся, с откровенным довольством в голосе произнес: — Как же я люблю твою покорность и гибкость. Но вкус неподчинения, оказывается, еще слаще. Теперь мне есть за что тебя наказать!   — Простите! Простите, я не хотел...   — О, эти слезы сожаления! Я знаю, их вкус тоже сладок. — Ромар уже почти привычно наклонился к его лицу и слизнул потекшие у Лиаса из глаз слезы. Что-то сделал с обвивающими его тело веревками, и Лиасу на какой-то миг показалось, что его полоснули десятки ножей. Стало жарко, жарко, жарко! Кожа сделалась нестерпимо чувствительной.   Ромар подул на его спину, принялся выцеловывать вдоль позвоночника какие-то ему одному известные символы. А Лиас под ним выл и плакал от запредельного наслаждения. И снова кончил без разрешения, лишь только каменный член проехался по простате.   Лиас сорвал голос, умоляя о пощаде, но Ромар в этот вечер был абсолютно безжалостен. Попеременно трахал его то своим членом, то каменным, и мучил, мучил жестокими ласками.   Несколько раз Лиас, кажется, даже терял сознание. Но Ромар неизменно приводил его в чувства, и продолжал, продолжал...   Пока Лиас не понял вдруг, что уже какое-то время его не трогают. Что веревок больше нет, и он, сам того даже и не заметив, перевернулся на бок, принял позу зародыша. Кажется, его даже обмыли, и простынь под ним стала сухой и чистой. На какой-то миг полыхнуло стыдом: что подумали слуги, которые видели его в таком состоянии?! Но тут же сделалось все равно: наверняка в доме Ромара они видели вещи и похуже. Недаром ведь один из его прежних любовников покончил с собой, выпрыгнув из окна. Возможно даже, из этой же самой комнаты...   — Как ты? Очнулся? — раздался голос Ромара, и Лиас вздрогнул: он почему-то не ожидал, что тот окажется рядом.   — Вс... кх... кх...  — прохрипел он вместо «все хорошо». Голоса не было как при серьезной простуде. Мелькнула очередная паническая мысль: как же он завтра-то в таком состоянии появится на службе?! Во время праздника Аруш была его очередь работать с бумагами и дежурить в кабинете, но ведь и там он должен общаться с коллегами! Давать распоряжения помощникам... Впрочем, мысль о завтрашнем дне как появилась, так и исчезла. Ничего, завтра будет еще нескоро. А Ромар — вот он, совсем рядом. И опять чего-то от него хочет.   — На вот, выпей. Этот отвар приготовила «зеленая» жрица Олеи, и после него ты уже завтра сможешь нормально говорить.   Лиас принял из рук Ромара отвар, выпил все до последней капли. Хотя при любых других обстоятельствах он бы даже посмеялся над тем, что сам элтемире верит в якобы целительскую магию «зеленых» жриц Олеи. Хотя... Уж кому как не Ромару знать тайны храмовой магии!   — Я не буду просить прощения за твое состояние. Я знаю: тебе сейчас плохо, но поверь, могло быть гораздо хуже. А ты молодец, хорошо справился. Ты куда сильнее, чем можно было бы подумать. А завтра уже все пройдет. Все будет хорошо, обещаю...   Под этот тихий, спокойный голос, которому так хотелось верить, Лиас и сам не заметил, как заснул.   Когда он проснулся, было еще темно. Лишь свет луны через окно падал на пол его спальни в доме Ромара. Отчаянно хотелось пить. Лиас потянулся, ожидая нащупать у прикроватного столика стакан воды, который он по многолетней привычке ставил себе на ночь. Но как ни старался, стакана обнаружить не смог. Тогда вдруг пришли воспоминания о страшном вечере накануне. Лиас безмолвно охнул. Прислушался к своим ощущениям, ожидая, что тело будет абсолютно разбито. Но нет. Пошевелиться он мог на удивление спокойно, ничего не болело.   Тогда он сел на постели. И вновь боли не было... Лиас даже подумал бы, что весь тот ужас ему приснился, да только его воображение ни за что не смогло бы породить такого кошмара!   Он встал с кровати, прошел к окну и зажег свечи в большом пятипалом подсвечнике. При их неровном свете оглядел себя, только тут отмечая, что кто-то заботливый даже надел на него ночную рубашку. Кое-где на руках и ногах угадывались покраснения, которые уже завтра нальются в полноценные синяки, но в целом он был в удивительно неплохом состоянии. Если то, что с ним делал Ромар, ему не причудилось...      — Чудеса! — собственный голос в ночной тиши прозвучал подобно громовому раскату, слишком громко и неожиданно.   Это что же, Ромар его и тут не обманул? Он и правда может говорить?! Но как?! Лиас несколько лет бок о бок работал со жрецом Олта, прекрасно знал возможности современной медицины, и осознавал, что за пару часов сорванный голос ему не вернули бы никакие отвары.   Неужели он проспал не пару часов, а день или больше?! Но как же служба?! Впрочем, если он и правда из-за Ромара пропустил несколько дней, тот наверняка что-то придумал в его оправдание. И вообще, это ведь была его идея, сделать Лиаса секретарем принца Скаара!   Так, но ладно. О службе он подумает утром, а теперь нужно раздобыть хоть что-то попить. Жажда становилась все сильнее. Лиас оглядел комнату в поисках стакана или кувшина, да хоть бы даже тазика для умывания. Но как назло, ничего не было.   Потерпеть? Лечь снова в постель и надеяться, что несмотря на жажду и пересохшее горло, он сможет заснуть? Но нет. Каким бы чудом Ромар ни вернул ему голос, горло ему бы сейчас поберечь. В идеале, так и вовсе, попить не воды, а чего-то горячего. И у себя дома Лиас обязательно отправился бы на кухню, развел бы очаг.   Но самоуправничать тут, во дворце у Ромара?! Хотя вряд ли кто-то из слуг его остановит, скорее уж помогут, принесут горячего молока.   А герцогиня Долганская... В каком-то смысле ей повезло избегать слишком тесного контакта с мужем. Даже тут, в столичном дворце Тиарнар, она жила как будто отдельно: ей и ее слугам было выделено целое обособленное крыло. В прошлый раз, проснувшись в гостях у Ромара на утро после праздника Имэс, Лиас страшно испугался, что может случайно пересечься с герцогиней. Но Ромар, завидев его смущение и узнав о его причине, лишь рассмеялся. Сказал, что случайно они здесь точно не встретятся, уж об этом-то Лиас может не переживать.   Странный у них, конечно, был брак. Но Лиас не собирался лезть в чужие семейные отношения. Он и так самим фактом своего присутствия в постели Ромара невольно оскорблял герцогиню, и не хотел причинять ей еще больше беспокойства. Но все же... Разве так делают?! Большинство пар женилось не по любви, но поддерживали с супругами уважительные отношения. Им же, в конце концов, нужно рожать и воспитывать вместе наследников!   Хотя у Ромара и есть дети от первого брака, наследников много не бывает! Болезни и войны уносят столько жизней... А роду нужно продолжаться несмотря ни на что! Хотя, с другой стороны, много ли нужно времени, чтобы зачать ребенка?!   Так, стоп! Лиас еще раз повторил про себя, что отношения Ромара с женой его не касаются, и все же вышел из комнаты. На кухню он, конечно, не пойдет, но насколько он помнил, в парадных гостиных на столиках всегда стояли кувшины с водой. Или это они только днем там стояли?..   К удивлению Лиаса, в коридоре горели свечи. Было еще не так поздно, как он подумал?! И какой сегодня все-таки день?! Праздник Аруш или уже Арда? Или, может, он и вовсе пропустил саму церемонию Представления Наследника?!   Тут впереди раздались голоса, и Лиас, сам до конца не осознавая, что не так, чего он испугался, юркнул в ближайшую приоткрытую дверь.   — Сюда, пожалуйста, — произнес слуга. Раздались шаги, и некто вошел в личную гостиную Ромара. Интересно, кто это в столь поздний час наносит ему визиты?! Сестра? Голос-то точно был женский.   — Ну, здравствуй, Ангриссия. Давно не виделись, — послышался голос Ромара.     Ангриссия? Это еще кто такая?! И почему Ромар ночью принимает ее в своих личных покоях? Тут Лиас подумал, что даже не знает, как зовут герцогиню Долганскую, и не она ли это навестила супруга.   Лиас отчаянно смутился и собрался уж было потихоньку вернуться в свою комнату, пока его не поймали за подслушиванием, как Ромар продолжил. И в его голосе звучало что угодно, но уж точно не дружелюбие.   — С чем пожаловала?   — А что, я теперь даже не могу навестить старого друга? С каких пор ты мне не рад?   При звуке этого голоса Лиас похолодел. Он уже слышал его совсем недавно, причем даже в похожих обстоятельствах! Это же... Это та самая жрица Аруш, которую он видел в объятиях принца Скаара! Да что здесь вообще происходит?! Хотя что бы оно ни было, ему нужно немедленно отсюда убираться! Чем меньше государственных тайн он узнает, тем дольше проживет!   Но стоило ему выглянуть в коридор, как Лиас обнаружил страшное: дверь в комнату, где Ромар разговаривал со жрицей Аруш оказалась открыта, и они стояли таким образом, что, выйди он в коридор, его бы точно заметили.   Но что же ему теперь делать?! Хотя вариантов особых нет: замереть и стоять тихо как мышка, молиться всем богам, чтобы его не обнаружили. Но что же ему так в последние дни не везет?!   — Я был бы рад тебе в любое другое время. Но ты посмела явиться ко мне именно в эту ночь. Поэтому я спрошу еще раз: что тебе нужно? Вернее, так: на что ты рассчитывала, намереваясь принести себя в жертву?   — Почему же сразу в жертву?.. Я вовсе не против вспомнить былое...   — Ангриссия! Не играй со мной! Ты же знаешь: на меня твои чары не действуют. Но еще чуть-чуть, и я забуду о хорошем к тебе отношении, и попрошу проводить тебя на выход. Итак? Что случилось? Император узнал о твоей связи со Скааром?   О! Так Ромар тоже знает?! Интересная получается тайна, которую знают едва ли не все во дворце!   — Да, но... Это еще не самое страшное. Ромар, я прошу тебя... Нет, умоляю! — раздался звук, будто кто-то упал на колени. — Помоги нашему сыну!   — Сыну? — переспросил Ромар.   — Вот только не нужно делать вид, будто ты о нем не знаешь! — с горечью, но при этом куда более агрессивно, чем сам Лиас посчитал бы безопасным в разговоре с Ромаром, хмыкнула жрица Аруш. — Нашему Тасану уже скоро годик, и я ни за что не поверю, что твои красные псы тебе о нем не доложили!   Тасану?! Ребенка этой Ангриссии зовут, как Первого Императора?! Какая дерзость! Но постойте... Если она — мать, то кто отец? Не может же это быть... О нет! Вот только бастардов императорского рода Эврил им и не хватает! Вернее, ладно бы это был обычный незаконнорожденный ребенок, наверняка таковых в истории найдется немало. Но ребенок, рожденный от запретной, преступной связи?! Ребенок жрицы Аруш?!   Это была катастрофа! То-то обрадуются в Эолане и Месантире, если о нем узнают! Это же такое оружие против императора, против всей Ренкатании! В Зетаране и без того до сих пор сильно влияние месай-кана, но если там узнают о сыне их дорогого принца Скаара и жрицы Аруш... Да это же начнется гражданская война! Война, в которой непременно примут участие и южные соседи!   О чем принц Скаар вообще думал, когда решился на связь с жрицей Аруш?! Почему позволил ей родить сына?! Ведь он как никто другой должен знать настроения в Зетаране! Должен понимать, чем они все рискуют.   Это... Это измена?! Но почему Ромар так спокоен? И как жрица Аруш решилась прийти к элтемире со своей наглой просьбой?! То есть, она, конечно, мать, и должна изо всех сил защищать ребенка, но неужели она правда думает, что Ромар...   — Хорошо.   Что?! Лиас не ослышался?!   — Я смогу защитить твоего сына. Но и ты не должна забывать о нашей старой договоренности. В последние годы было относительно тихо, и многие из наших расслабились. Но скоро, уже очень скоро, наш час придет. Твой час, Ангриссия.   — Я помню. И если ты правда спасешь моего сына, я сделаю для тебя все.   Нет! Нет! Лиас не хочет этого слышать! Не хочет знать ни о каких заговорах!   Он думал, что, узнав о связи между принцем Скааром и жрицей Аруш, подверг свою жизнь опасности?! Ха! Вот теперь-то он влип по-настоящему. Если Ромар поймет, чему Лиас стал свидетелем... Он его не просто убьет, а замучает с особой жестокостью!