Где цветет асфодель и гранат горько-сладок

— Да здравствует Второй Наследник!   — Долгие лета принцу Сомнару! Да здравствует Второй Наследник!   — Слава императорскому роду Эврил! Слава-а-а!   Со всех сторон из толпы звучали приветственные крики. За спинами гвардейцев вдоль обочины Западного Луча стояли нарядно одетые люди. Они размахивали разноцветными лентами и букетиками, бросали под копыта проходящих мимо лошадей цветы и зерно. На лицах горожан, будь то воины или простые кухарки, торговцы или ремесленники, отражалась искренняя радость и надежда на лучшее будущее.   Ведь сегодня, в первый день последнего месяца лета, Его Величество Император Эдамар Первый наконец-то представлял своим подданным нового Второго Наследника, юного принца Сомнара, которого в народе из-за множества благих знамений, уже почитали как будущего великого правителя.   Пышная процессия ровно в полдень выехала из дворца, по Северному Лучу пересекла все пять Кругов Адальгона и северо-западные предместья, и теперь возвращалась на площадь Тасана Великого. Впереди, в красиво украшенной белыми и нежно-голубыми цветами повозке, ехал сам принц Сомнар — кудрявый золотоволосый и розовощекий мальчик пяти лет. В начале церемонии он горделиво выпячивал грудь и махал рукой в ответ на радостные приветствия, но вскоре устал, и кажется, даже задремал.   Лиас видел принца Сомнара уже несколько раз, но так и не смог составить о нем явного впечатления. Безусловно, он не был так же зажат, как его двоюродный брат, принц Никоар, но и живым ребенком его назвать было бы сложно. Впрочем, у Лиаса пока не было собственных детей или племянников, а потому он не особо представлял, как должны вести себя пятилетние мальчики благородного происхождения. Ну, не с сыновьями и-Нирель же ему сравнивать принца! К тому же... и во время праздника Имэс, и на пикнике в честь Олеи, принц Сомнар находился среди взрослых, в явно не привычной для себя обстановке, так что, делать выводы о его характере по поведению на торжествах и не стоило.   Да и что можно сказать о пятилетнем ребенке? Хорошо ли он учится? Во что любит играть? Но этой информацией владеют лишь его родственники, учителя да многочисленные няньки. А каким человеком он вырастет, время покажет.   Следом за принцем Сомнаром ехали Император с Императрицей, затем — Наследник Престола с женой и тремя остальными детьми.   Старшая принцесса, Мериния, которой в начале лета уже исполнилось восемь лет, восседала в детском седле со спинкой на низкорослой белой лошадке. Бело-голубое с серебром платье удивительно шло к ее длинным золотым волосам и нежному личику с голубыми глазами, делая ее похожей на прекрасную принцессу из древних легенд. В народе ее видели редко, а потому теперь до Лиаса то и дело долетали восторженные охи, до чего же сестра принца Сомнара стала хороша, и что пора бы ей уже искать жениха, не меньше, чем иноземного наследного принца.   Принцу Белару было пока что только два годика, и он вместе со своей младшей десятимесячной сестрой, принцессой Уинией, ехал в повозке с няньками.   А ведь именно принц Белар теперь станет третьим претендентом в очереди на престол, отодвинув принца Скаара со второго места сразу на четвертое. При мысли об этом Лиас почувствовал некое постыдное злорадство. Не то, чтобы после разговора с Ромаром он окончательно разочаровался в принце Скааре, но... Но и простить ему тот ужас, что испытал после якобы случайно подслушанного разговора, Лиас не мог. Хотя кто он, конечно, такой, чтобы обижаться на принца крови?! И кому какое дело до его чувств?!   Принцу Скаару и его свите место сегодня досталось почти в середине процессии, но Лиас о том не жалел. Он и так видел и слышал многое. По совету Ромара — наблюдал за людьми вокруг. За придворными и простыми горожанами, за самим принцем Скааром и его секретарями.   Что ж. Несмотря на неприятный для него ход событий, принц Скаар умел отлично «держать лицо». Улыбался и говорил спокойным доброжелательным голосом, не срывался ни на ком из секретарей или слуг. Так что, может, его сторонники не так уж сильно и ошибаются: император из него наверняка получился бы неплохой.   Но и Наследника Престола в народе любили. Поговаривали, что принц Аюмар — человек простой, может даже зайти выпить с обычными воинами в тавернах Второго Круга. А что задирист и вспыльчив, так кто ж без греха? Зато и после скандалов с его участием никого не забирают Каратели. Мировой человек! Настоящий мужчина!   Вот только Лиасу подобные достоинства применительно к Наследному принцу казались весьма сомнительными. Вспыльчивый и задиристый император?! Да смилуются над Ренкатанией Боги! Да подарят императору Эдамару долгую жизнь!   Наконец впереди показались мощные стены Арсенального Круга, а значит, и их многочасовая поездка подходила к концу. И хотя конь у Лиаса теперь был настоящим сокровищем, он обрадовался скорой возможности спешиться. Да и какое удовольствие в том, чтобы медленным шагом ехать по городским улицам?! То ли дело — Большая Императорская охота, состоявшаяся в день Арда! Вот тогда Лиас сполна насладился поездкой на Тумане! Быстроногий конь со скоростью ветра несся через поля, с легкостью перепрыгивал поваленные деревья.   И Лиас был искренне благодарен Ромару за сделанный подарок. Немного смущался понимающе-завистливых взглядов, но именно что немного. Почему-то на этот раз подарок Ромара не вызвал у Лиаса внутреннего протеста, как это было с пошитой для него дорогой одеждой. Не вызвал и подспудного чувства вины, как было с предоставленным его семье домом. Нет, на этот раз все ощущалось... правильно. Ведь Лиас же не смущается, когда ему что-то дарят Селард и сестры? Вот так и тут появилось странное чувство, что Ромар... хммм... Ну да, имеет право что-то ему дарить.   А ведь так и становятся меркантильными содержанцами, тут же начинал подначивать его внутренний голос. Но нет! Лиас чувствовал это иначе, и не собирался позволять навязанному посторонними мнению управлять собственной жизнью. В их с Ромаром отношениях и без того хватало сложностей.   На площади Тасана Великого их поджидали трибуны, полные высшей аристократии. И Лиас, который в составе группы ке Бурасара принимал непосредственное участие в приготовлениях к церемонии Представления, прекрасно знал, насколько сложно было организовать сегодняшнюю рассадку гостей. Ведь каждый герцог или граф, и уж тем более члены его семьи, ревностно отслеживал степень близости к императору, как свою, так и своих друзей-недругов. И для многих на годы вперед место на церемонии Представления Наследника станет поводом для хвастовства или злословия.     Центральная трибуна предназначалась для императорского рода Эврил, почетных иноземных гостей и представителей расширенного Совета. И снова Ромар сидел по правую руку от пока пустующего трона, а рядом с ним располагались Верховный жрец Арда и Наместник Тиклии.    Церемониальная процессия подобно огромной змее вползла на площадь, и там вдруг распалась на множество змеек поменьше: каждый заранее знал свое место, и теперь направлялся к нему. Император с обоими сыновьями и принцем Сомнаром поднялись на возведенный прямо по центру площади пьедестал, и тут же всеобщее движение прекратилось. Наступила тишина, которую Лиас при иных обстоятельствах посчитал бы невозможной для такого скопления народа. Но сейчас все вокруг замерли, с трепетом глядя на пьедестал.   Заиграл оркестр, хор молодых послушников храмов Имэс и Имба запел торжественный гимн Ренкатании, а затем — и рода Эврил. Высокие женские голоса переплетались с низкими мужскими, и это было настолько красиво, что Лиас, заслушавшись, даже не заметил, в какой момент вперед вышли Верховные жрецы и жрицы всех шести Богов и Богинь. Они встали парами и, держась за руки, неторопливо поднялись на пьедестал к Императору. Окружили маленького принца, образуя вокруг него правильный шестиугольник.   Музыка стихла, и жрецы подняли вверх руки с символами божественной власти: меч, книгу и весы. Жрицы подкинули вверх лепестки цветов, бутоны и ягоды. Тут же вперед вышел принц Аюмар, как действующий Наследник Престола. Склонил колени перед Императором, затем, получив позволение подняться, вывел вперед принца Сомнара. По очереди подвел его к каждому из жриц и жрецов, каждый раз заново представляя мальчика и спрашивая, считают ли Боги его достойным звания Второго Наследника. И все шесть раз в ответ прозвучало согласие и благословение. Жрецы и жрицы делали шаг вперед, рисовали на лице юного принца полоску своего цвета: черный и красный на щеках, серый и фиолетовый над бровями, коричневый и зеленый от основания подбородка наверх к скулам.   И вновь принц Аюмар подвел принца Сомнара к Императору. Эдамар Первый возвел руки над головой мальчика, произнес короткую, но прочувствованную речь о том, что раз сами Боги считают его достойным, то и он признает нового Второго Наследника как всей Ренкатании, так и рода Эврил.   Тут вперед вышел принц Скаар. Снял со своей шеи массивную золотую цепь с шестью амулетами, символ Второго Наследника, и склонившись на одно колено, надел ее на принца Сомнара. Лиас, как наверняка и все присутствующие сегодня на площади, в этот момент крайне внимательно следил за выражением лица принца Скаара. Но увидел лишь доброжелательность и едва ли не гордость старшего родственника за младшего.   Подумалось даже: а может, Ромар все-таки ошибается?! Может, принц Скаар никогда и не претендовал на Престол?! Может, его вполне устраивает относительно спокойная жизнь в Зетаране, и он теперь чувствует лишь облегчение от того, что избавился от тяжкой ноши? Ведь не может же человек настолько владеть собственными эмоциями, собственным лицом?! Или может?..   Вот у кого поучиться бы актерским способностям! Искренне улыбаться, когда хочется плакать, проявлять дружелюбие, когда распирает от злости — это ли не основные навыки выживания при дворе? Ведь никого на самом деле не интересует, в каком настроении находится тот или иной приближенный императора, он просто день за днем должен выполнять свою роль. И улыбаться, улыбаться, прямо как сейчас принц Скаар!   От этих мыслей Лиасу сделалось грустно. Чем больше он узнавал об императорском дворце и его обитателях, тем меньше хотел бы с ним соприкасаться. Но кажется, у Ромара были совершенно иные планы на его счет, так что Лиас вскоре в очередной раз окажется лишен права голоса.   Вновь запела труба, и принц Аюмар поднял принца Сомнара на руки, поднес к краю трибуны.   — Да здравствует принц Сомнар арони Эврил, новый Второй Наследник Великой Ренкатании! — зычным голосом прокричал он.  — Да не прервется славный род Эврил никогда! Да пребудут с нами Боги!   — Да здравствует принц Сомнар! — хором отозвалась толпа.   Принц Аюмар пронес сына по всей трибуне, то и дело останавливаясь и поднимая его на вытянутых руках вверх, демонстрируя нового Второго Наследника подданным. А когда круг был закончен, заиграла торжественная музыка. Церемония Представления подошла к своему завершению. Ренкатания официально обрела нового Второго Наследника.    Император и все три принца спустились с пьедестала и проследовали к своей трибуне. Подошло время иностранным гостям и первым лицам Империи поздравить род Эврил с обретением славного будущего.   О, какие тут были дары! Ниргуиль Третий, король Радужных островов, преподнес шесть огромных жемчужин размером едва ли не с голубиное яйцо и три сундука жемчуга чуть помельче: темно-серого, розового и идеально белого цветов. Да за любую жемчужину из этих сундуков можно было бы купить дом в столице! А их там были сотни, если не тысячи...    Король Ялинии, Дар-эн-нил, преподнес Императрице и матери принца Сомнара по великолепному гарнитуру, сделанному из знаменитых Ялинских изумрудов: таких ярких, насыщенно-зеленых и в то же время чистых оттенков не встречалось больше ни у одних других камней. Тут были и величественная тиара, и венец чуть попроще, и подвески, серьги, браслеты... Его Величеству Эдамару и принцу Аюмару достались прекрасные мечи с теми же изумрудами на ножнах и в рукоятях.   Принцесса Нарталиссия с мужем подарили императорской чете невиданный в Адальгоне гарнитур резной деревянной мебели с перламутровыми вставками. А прибывшие из Валнерассы родственники Императрицы — яркие расписные ковры, которыми в холодное время года можно будет украсить полы и стены дворца.   Отличился и Ромар, преподнеся Императору два настолько огромных черных бриллианта, что в Ренкатании о подобных прежде даже не слыхивали. И судя по реакции иноземных гостей — не только в Ренкатании...   Когда наступила очередь Верховных жриц и жрецов, они дружно подарили роду Эврил древние свитки. Наместники удивляли диковинками из своих провинций, да и фантазия остальных аристократов оказалась крайне богатой. Чего в итоге тут только не было! И драгоценные ткани, и изысканная посуда. Чудные зверьки и прекрасные лошади. Даже один прирученный леопард в ошейнике с аметистами!   И, конечно же, принцу Сомнару все дарили игрушки: с невероятной точностью вырезанных из дерева ярко раскрашенных солдатиков, музыкальные шкатулки, кораблики и животных...   И хотя далеко не все желающие получили возможность лично вручить свои дары семье императора, поздравления заняли довольно-таки много времени.   На башенных часах пробило пять, когда церемониймейстер наконец объявил, что пришла пора отдохнуть перед вечерним балом.   Обычно так было не принято: давать гостям всего пару часов на подготовку к столь важному событию, как большой бал в императорском дворце. Ведь все знали, что дамам на сборы требовалось хотя бы полдня. Но сегодня и так все с утра были уже при параде, и сейчас предполагалось лишь освежиться да сменить один наряд на другой. К тому же, многим гостям прямо во дворце были предоставлены комнаты для отдыха, и им не требовалось тратить время еще и на дорогу домой.   Лиас, как и остальные секретари принца Скаара, после завершения церемонии Представления Наследника прошел в кабинет. Но сегодня это помещение было не узнать: в честь праздника им всем разрешили не заниматься бумажной работой, и теперь здесь вместо письменных столов появились раскладные походные кровати, на которых можно было пару часов подремать. Тут же стояли и подносы с закусками.   Обычно это помещение казалось узким и тесным, но без массивных столов и сундуков с документами, без снующих туда-сюда многочисленных помощников, оно стало неожиданно просторным и светлым.   Лиас выбрал себе местечко у окна, лег и закрыл глаза. Спать не хотелось, слишком сильны были переполняющие его эмоции, но Лиас не знал, как вести себя в компании остальных секретарей. Вроде бы, они пересекались на протяжении всех праздников, но никогда раньше не оставались вот так, одни, не загруженные делами. Да и после того случая, когда лан Бориал отправил его на поиски принца Скаара, наверняка заранее зная, что это — ловушка... Нет! Даже разговаривать ни о чем с этими людьми не хотелось! На всякий случай — ни с кем из постоянных секретарей принца Скаара. А вот послушать, о чем они будут беседовать между собой...   Впрочем, лан Вирнис, как и Лиас, сразу прошел к кровати, сказал, что воспользуется случаем подремать. И это было даже удивительно: ведь в рабочие ночи он казался неутомимым, и всегда в минуты покоя ложился последним, а вставал первым, предпочитая все и всех держать под контролем. Но да... речь всегда шла про дела.   А ведь если задуматься, то лан Вирнис в принципе крайне редко говорил о чем-либо кроме работы. И это при том, что они с Лиасом дежурили в паре, почти все время проводили вместе и, конечно, у них были свободные минуты или даже часы, когда они могли бы пообщаться «за жизнь». Но нет. Лан Вирнис всегда вел себя так, что Лиасу даже в голову не пришло бы лезть к нему «с глупостями».   Но кстати! А ведь весьма примечательно, что именно лан Бориал, а не лан Вирнис тогда отправил его на поиски принца Скаара. Хотя лану Вирнису это было бы сделать гораздо проще... Хм! Лиас сделал себе мысленную пометку, что в случае чего лану Вирнису он, пожалуй, доверять может, и прислушался к разговору остальных секретарей.   Они вчетвером стояли около подносов с закусками и, конечно же, делились впечатлениями от сегодняшней церемонии Представления. Кто где стоял да как смотрел на Императора и Наследника, на принца Сомнара и их господина. Все же, что ни говори, а постоянные секретари принца Скаара были ему очень преданы, и сегодня на площади внимательно наблюдали за его потенциальными сторонниками и противниками. Ох уж этот дворец, в котором нельзя лишний раз нахмуриться или улыбнуться, чтобы тебя в чем-нибудь не заподозрили!   Когда ложился, Лиас вовсе не чувствовал себя усталым, но под монотонное обсуждение незнакомых ему людей, сам не заметил, как заснул.   Разбудил его странный шум, причем Лиас спросонок даже не сразу понял, где находится. Не открывая глаз подумал, что снова лежит в своей комнате в доме и-Нирель. Что забыл закрыть окно, и теперь до него доносится очередная уличная перебранка.   Но нет, стоп. Он же давно уже не живет в Торговом Круге у и-Нирель. Он и у себя-то дома появляется редко, почти все время проводя либо во дворце, либо с Ромаром. А сегодня, сегодня... Ой!   Лиас вспомнил о прошедшей церемонии Представления и о том, что заснул в кабинете принца Скаара. Наконец-то сел и огляделся. Увидел столь же непонимающие взгляды на лицах остальных секретарей. Ну да, ссора и крики — вовсе не те звуки, которые ожидаешь услышать в императорском дворце.   — Что случилось? — спросил Лиас.   — Мы не знаем. Кажется, я только что слышал... Но нет, этого не может быть! — замотал головой лан Кревалс.   — Мы все это слышали, — прозвучал с другой стороны тихий и какой-то надтреснутый голос лана Вирниса. Он сидел на своей походной кровати и мрачным взглядом смотрел на стену перед собой.   — Нет! Нет, нет, это должно быть, ошибка! Что теперь будет с принцем Скааром? Со всеми нами? Ведь Наследник, он же... — будто бы не в себе прошептал лан Бориал.   — Сохраняйте спокойствие! — одернул его лан Вирнис, вставая. — Что бы там ни происходило, мы обязаны выйти и навести порядок. Не пристало так кричать во дворце, тем более, когда он полон гостями. Лан Бориал, ке Алрук, вы идите проверьте все помещения первого этажа. Если кого-то заметите, гоните их в шею, лишние свидетели сейчас не нужны. Лан Сарфиан, лан Кревалс, за вами — второй этаж. Ну а вы, ке Анби, идемте со мной... Вопросы?   Это «вопросы» было сказано таким тоном, что все, включая Лиаса, помотали головами. Показалось, лан Кревалс даже вздохнул с облегчением. Но и то верно: хотя Лиас все еще не понимал, что происходит и какие страшные слова успели услышать остальные, но и ему передалась общая нервозность. Теперь же, когда лан Вирнис взял на себя руководство остальными секретарями, сделалось спокойнее. Ведь тот всегда казался настолько уверенным в себе и компетентным в любых самых сложных вопросах, что, конечно же, и теперь знает, что делает. Любопытно только, что и лан Бориал, и лан Сарфиан признали его право распоряжаться.   И все же, все же... что могло так испугать этих взрослых, состоявшихся в карьере мужчин, личных секретарей принца Скаара? Что они услышали?!   Неужели... неужели началась война?!   Лан Вирнис прошел к двери и на мгновенье замер, словно бы прислушиваясь к крикам с той стороны. Прислушался и Лиас. Звуки доносились сверху, как бы не от личных покоев принца Скаара, и хотя ссора не прекратилась, крики как будто бы стали тише. Ругались, кажется, двое мужчин, и еще один голос, тоже мужской, пытался их успокоить. Но отдельных слов было уже не разобрать, так что лан Вирнис после недолгой паузы открыл дверь. Решительным шагом вышел из кабинета, а за ним, чуть помедлив, последовали и все остальные.   Как и распорядился лан Вирнис, возле лестницы они разделились, и на второй этаж поднимались уже вчетвером.   Здесь звуки стали гораздо громче и отчетливее. И вскоре Лиас к своему удивлению в одном из кричавших узнал... Да нет же, не может такого быть! Чтобы их спокойный, всегда сдержанный принц Скаар, вел себя подобно уличному торговцу?! Угрожал кого-то «проучить хорошенько» и «вправить мозги кулаками»?! Впрочем, в ответ на него и вовсе лилась настоящая площадная брань, так что и не удивительно, что Лиас спросонок подумал, будто находится в Торговом Круге. Только там он слышал подобные выражения, да и то до сих пор не был уверен в значении многих из них.    Вслед за резко ускорившимся ланом Вирнисом они взбежали по лестнице и увидели... О, мудрый Олт! Даже узнав в одном из спорщиков принца Скаара, Лиас почему-то оказался не готов к подобному зрелищу.   На площадке около лестницы друг против друга стояли Наследник Престола и принц Скаар. Оба — раскрасневшиеся и непривычно взъерошенные, они смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью. Во внезапно установившейся тишине Лиасу даже показалось, что они сейчас от криков перейдут к драке, и застывший между ними гвардеец их точно не остановит. Впрочем, судя по откровенно несчастному выражению лица, тот и сам прекрасно понимал, что лезть в драку принцев ему не стоит. С другой стороны, если он даже не попытается их успокоить, ему тоже влетит. Но как простому гвардейцу успокаивать принцев?!   — Ваше Высочество! Ваше Высочество, что случилось? — осмелился нарушить эту грозную тишину лан Вирнис.   Принц Скаар повернулся в их сторону. Затем — посмотрел на гвардейца, будто бы только сейчас замечая его присутствие. Глубоко вздохнул.   — Он говорит, — тут последовал кивок в сторону принца Аюмара, будто кто-то мог усомниться, какой именно «он» имеется в виду, — что отец... что отца... — Принц Скаар замолчал, будто не в силах продолжить.   Лиас почувствовал, как сердце екнуло у него в груди. Это же не то, о чем он подумал?! С Его Величеством все в порядке?! Он жив?!   Но принц Скаар впервые на его памяти назвал императора Эдамара отцом, и это выражение лица... Но нет! Нет! Боги не могли так поступить с Ренкатанией! Только не сейчас, пока принц Сомнар еще слишком мал, а южные соседи готовятся к войне. Только не с таким взрывным характером Наследника!   — Что, ты на своем юге окончательно превратился в жалкого труса?! Но раз уж тебе хватило ума сделать такое, так соберись, произнеси вслух, что натворил!   — Мне-то как раз хватило ума ничего не делать! — огрызнулся принц Скаар. Когда он повернулся к брату, его обычное спокойствие ему вновь изменило. И хотя он, в отличие от принца Аюмара, больше не повышал голоса, его следующие слова прозвучали с неожиданной экспрессией. Со злостью, отчаянием, нескрываемой ненавистью. — А вот ты! Тебе не впервой убивать членов нашей семьи! Что, так не терпелось занять Престол? Даже праздник сына не постеснялся испортить?   — Думай, что говоришь! — лицо принца Аюмара покраснело еще сильнее, так что Лиас даже испугался за его здоровье. Вот только сердечного приступа у Наследника им тут и не хватает!   — Это ты себе должен был сказать прежде, чем разбрасываться обвинениями!   — Ах ты южная собака! Будешь еще отпираться?! Есть свидетель, который видел, как твой человек заходил в покои отца! — взревел Наследник, вновь переходя на громкий крик.   — Какой еще человек? — как будто бы растерялся принц Скаар. — Что ты придумываешь?! Хоть раз воспользуйся головой по назначению да подумай: мне-то зачем убивать отца? Я теперь даже не второй в очереди на Престол! И уж точно буду не рад твоему скорому воцарению!   Убивать отца?! Принц Скаар и правда сказал «убивать отца»?! Лиасу сделалось трудно дышать, от волнения затошнило. Он зажмурился, глубоко вдохнул-выдохнул, как когда-то учил его ол-Ченир. Ногтями изо всех сил впился в свои же ладони. Боль хоть немного, но отрезвила, вернула способность думать.   Это что же, получается, Император все-таки умер?! А его сыновья, те, кто должен отвечать за стабильность империи, тут же устроили безобразную ссору, едва ли не драку?!   Император умер... умер... Но как?! Почему?! Ведь всего пару часов назад, во время церемонии Представления, он как будто бы прекрасно себя чувствовал! Даже уставшим не выглядел...   Боги! Что же им теперь делать?! Что ждет Ренкатанию?!   И подождите-ка... О каком убийстве сейчас говорили принцы?! Неужели император не просто умер, а был убит?! И Наследник обвиняет в убийстве отца своего же родного брата, принца Скаара? А тот в ответ — самого Наследника?!   Да помогут им всем теперь Боги!    — Что, считаешь себя самым умным?! — не стал слушать принца Скаара Наследник. — Не знаю, какие козни ты всем нам строишь, но по-твоему не бывать! Стража! — принц Аюмар посмотрел на единственного присутствующего гвардейца, досадливо цокнул языком. Затем повернулся в их сторону, и при виде сразу четырех секретарей принца Скаара, вновь заревел: — Ах ты так! Это что, бунт?! Измена?! Так я и один вас сейчас всех тут положу!   Он вытащил меч из ножен, и только в этот момент Лиас вдруг осознал, что кроме несчастного гвардейца, принц Аюмар был единственный вооружен. Не дожидаясь больше ничьих слов, Наследник бросился с мечом на родного брата, но, к счастью, и принц Скаар не стоял на месте. Он отскочил к стене, поднял массивный деревянный табурет и выставил его перед собой, как щит.   Наследник остановился, но лишь для того, чтобы принять боевую стойку. Вся его поза выражала решимость добраться до брата. И неизвестно, не пролилась ли бы в следующий момент кровь рода Эврил, если бы со стороны парадной лестницы вдруг не раздался ледяной голос:   — Что здесь происходит?   К ним на площадку вышел, о, слава Милосердной Аруш, сам император Эдамар. Бледный и осунувшийся, но живой! Живой император! За ним следовали Ромар, Верховный жрец Арда и еще шесть красных жрецов.   — Отец! — первым вскричал принц Скаар, с громким грохотом роняя табурет. Он даже сделал шаг вперед, но тут же остановился, будто налетел на невидимую стену. Поклонился и уже совсем иным тоном произнес: — Как хорошо, что вы живы, Ваше Величество!   — Отец?! Но как... Ты же... — далеко не столь быстро взял себя в руки Наследник.   — Я же — что? Договаривай! — император сурово посмотрел на старшего сына. При этом в сторону принца Скаара он даже не взглянул.   — Ты же... я же собственными глазами видел... Мне сказали... Ты жив!   — Как видишь, милостивая Аруш отпустила меня из чертогов смерти. И что же я вижу, очнувшись?! Мой собственный сын и Наследник, вместо того, чтобы взять на себя ответственность за обезглавленную империю, устраивает безобразную склоку. Что ты собирался сейчас сделать, если бы я тебя не остановил? Ты правда убил бы собственного брата?! Одного из пяти последних представителей рода Эврил?! Ты разочаровал меня, Аюмар. Как после такого я смогу доверить тебе империю?   — Но отец! Ведь он же... свидетель...   Принц Аюмар принялся поспешно оправдываться, но Лиас как будто бы слышал его и не слышал одновременно. Он внимательно смотрел на принца Скаара, подмечая, как просветлело его лицо, когда император принялся отчитывать старшего сына за устроенную склоку. И как его взгляд подернулся печалью, когда Эдамар Первый упомянул о нем, как об одном из последних представителей рода Эврил. Даже Лиас в этот момент растерялся. Разве так можно?! Разве принц Скаар императору не родной сын?! Не тот, кого отец должен любить безусловно, за жизнь которого должен искренне переживать?   Но увы... Отношения в семье Эврил оставляли желать лучшего, Лиас это давно уже понял. Просто только сейчас осознал глубину бездны, скрывающейся за подчеркнутой вежливостью и официозом. А ведь принц Скаар все еще ждет от отца проявления обычных человеческих чувств! Да... Тут даже не удивительно, что отношения между братьями не складываются, раз тот, кто должен бы их обоих любить, столь явно выделяет единственного фаворита. И почему? Откуда взялось подобное отношение?! Ведь принц Скаар, он же... Ну, говоря откровенно, и правда куда достойней Наследника.   Между тем, из разговора принца Аюмара с отцом Лиас наконец понял, что недавно произошло.   На жизнь императора и правда состоялось покушение! И не иначе как чудом Его Величество в итоге остался жив. Да пребудет милость Богов с Ренкатанией вечно!   По дворцовому протоколу на сегодняшний бал в честь нового Второго Наследника император должен был надеть Большой Венец, старинную корону с белыми и голубыми бриллиантами. И обычно из-за большого веса Его Величество водружал этот убор себе на голову лишь перед самым выходом, о чем все в его окружении прекрасно знали. Но сегодня его что-то в короне смутило, он только сам не мог понять, что. Поэтому решил примерить ее заранее, пока еще оставалось время вызвать ювелиров и немного поправить венец до того, как придется надеть его на целый вечер. Это-то императора и спасло!   Он внезапно почувствовал себя плохо, причем его состояние ухудшалось постепенно, и он даже успел послать за жрицей Олеи, чего уж точно не смог бы сделать посреди многолюдного бала. Но еще до прихода целительницы голова у него закружилась, ноги подкосились, и он упал, лишившись сознания. В этот-то момент его и застал принц Аюмар.   Вот только... Император холодно посмотрел на старшего сына и задал весьма интересный вопрос: почему вдруг Наследник сразу решил, что император умер? Почему не послал за жрицами Олеи? Все же, Его Величество Эдамар — человек в возрасте, и ему вполне могло сделаться плохо из-за того, что он устал за время праздников. К чему было сразу кричать об убийстве?   Что именно принц Аюмар знает о произошедшем?   — Ничего! Я ничего не знаю! Отец! Вы же не думаете... Вы же не хотите сказать, что это я?! Я бы никогда не посмел... Это все Скаар! Это точно он! Мне сказали... Я видел...   — Да, Ваше Высочество, нам бы очень хотелось узнать, что именно вам сказали и что вы видели. Пройдемте, побеседуем, — вперед выступил Верховный жрец Арда. Его тон звучал предельно вежливо, но при этом он так смотрел на Наследника... Бррр! Вот уж Лиас точно не захотел бы сейчас оказаться на месте принца Аюмара!   Наследник растерянно оглянулся на отца, но тот вовсе не стал возражать против того, чтобы его допросил Верховный жрец Арда. Впрочем, помощь принцу Аюмару пришла с той стороны, откуда он ее явно не ждал.   — Побеседуйте, только недолго, — заговорил вдруг Ромар. — Его Высочеству еще нужно успеть переодеться к балу. Никто из гостей не должен заподозрить неладное. И кстати... Со всех, кто успел услышать о произошедшем, необходимо взять клятву о неразглашении. Вы ведь согласны, Ваше Величество? Нельзя, чтобы новость о покушении на императора покинула стены дворца.   — Да-да, конечно, ты как всегда прав, — кивнул император. Он все еще плохо чувствовал себя после недавнего отравления, и теперь позволил себе немного ссутулиться, рукой опереться на стену. — Ты тут разберись, а я пойду отдохну. Перед балом мне нужно набраться сил.   Перед балом? Лиас с сомнением посмотрел на едва стоящего на ногах императора. Ему бы день-другой полежать, попить очищающие да укрепляющие отвары. Но, увы, даже император не всегда свободен в своих поступках. Ромар прав: нельзя, чтобы кто-то посторонний узнал о покушении на Его Величество. А значит, как бы плохо он себя ни чувствовал, этим вечером император должен будет изображать веселье и по традиции хотя бы один раз станцевать.   И Император, и Наследник, и принц Скаар... всем им придется на людях делать вид, что все в порядке. И улыбаться, улыбаться. Да-да, вот именно так, как сейчас улыбнулся принц Скаар: якобы искренне и доброжелательно.   — Позвольте, я провожу вас, Ваше Величество, — предложил он императору ухватиться за свой локоть. Тот немного поколебался, но руку принял. В сопровождении принца Скаара и двух красных жрецов покинул место недавней ссоры. Ушли и Ромар, и Наследник с Верховным жрецом Арда, а к оставшимся тут же подошли каратели.   — Уважаемые ланы и ке, прошу вас, пройдемте, — пригласил их пятерых куда-то пойти с ним старший красный жрец.   Удивительно, но Лиас тронулся с места первым. Хотя еще недавно он до оторопи боялся карателей, ко всему привыкаешь. А красных жрецов правда последнее время стало подозрительно много в его окружении. И они оказались не так страшны, как о них говорили: люди как люди. Сейчас вот возьмут со всех секретарей принца Скаара и с несчастного гвардейца клятву о неразглашении, и отпустят. Так какой смысл бояться?    Правда, как оказалось, какой-никакой, а смысл в страхе был. Клятва красному жрецу Арда — это вам не просто данное слово, ее нарушить при всем желании не получится. А все потому, что на этот раз слухи оказались не просто слухами: красные жрецы Арда и правда владели ментальной магией.   Всех свидетелей недавних событий собрали в небольшом «служебном» храме Арда, и там по очереди вызывали к алтарю. Наверное, окажись Лиас первым, ему было бы очень страшно. Но до того, как его вызвали, он успел несколько раз посмотреть, что его ждет. И пожалуй, простота и обыденность происходящего его немного даже разочаровала.   Друг за другом свидетели подходили к алтарю, где их ждал красный жрец Арда. Жрец клал руки им на голову, кончиками пальцев касаясь обоих висков, после чего свидетели произносили один и тот же текст клятвы. Перед лицом старших Богов давали обещание никому и никогда ни устно, ни письменно, ни вольно, ни невольно не сообщать о сегодняшнем покушении на Императора и последовавшей за тем ссоре принцев.   Лиас и сам не знал, чего ждал. Наверное, какого-то внешнего проявления магии. Но никаких спецэффектов ни разу не последовало, и если бы он сам не прошел ту же процедуру, то мог бы даже подумать, что это — обман, что никакой ментальной магией жрецы не владеют.   Но нет. Когда красный жрец прикоснулся к его вискам, он почувствовал... нечто. Какое-то то ли давление, то ли постороннее присутствие у себя в голове. Но не успел толком испугаться, как это ощущение пропало. Только каждое слово, произнесенное у алтаря Арда, словно бы отпечатывалось в подсознании ярко-алыми буквами.   После принесения клятвы им всем позволили вернуться к сборам на бал. И Лиас, переодеваясь в бархатный камзол с настоящей золотой вышивкой, вдруг поймал себя на странном спокойствии. Словно бы переживаний за последние дни стало настолько много, что он устал на них реагировать. И сейчас просто подтягивал в нужных местах завязки да застегивал пуговички, ни о чем толком не думая.   Ну и хорошо. На осознание всех событий этого дня у него еще будет время, а сейчас нужно готовиться к балу. И там по примеру принца Скаара — улыбаться, улыбаться и еще раз улыбаться. Якобы искренне, якобы доброжелательно... Как все в этом страшном дворце.