Рождество на двоих

      Когда смотришь на снежинки, летящие в зимней ночи, порой кажется, что на небе есть свои правила движения. Снежинки мчатся по ледяным потокам ветра, кружат и вихрятся на прозрачных кольцевых перекрёстках, а затем плавно скользят по незримым виткам и вместе опускаются на замёрзшую землю. Каждая из них вроде бы имеет своё место, но они не держатся на безопасном расстоянии друг от друга, не повинуются светофорам, и их принципы понятны далеко не каждому, да и не сразу. Но, должно быть, они повинуются другому закону, заведомо отличном от нашего.       В канун Рождества на снегопад почему-то смотришь другими глазами. Стоишь подолгу, вглядываясь в метель, и ждёшь так, пока не закоченеют пальцы — нашёл же время среди своих забот! Хотя их вышибло из мыслей при первой же снежинке... Запрокинув голову вверх как настоящий мечтатель, ты почему-то чувствуешь нутром, что оно того стоит — абсолютно каждой секунды. Словно в эту самую ночь ты найдёшь ответ среди молчаливых крох.       И вот на глаз попадается снежинка, отбившаяся от толпы. Она летит вдали от всех, совсем не в ритм, и почти не кружится, словно преследует какую-то личную цель. Она кажется тяжёлой и не такой беззаботной, как остальные, но в том нет её вины: её лишь выбросило ветром подальше от других. Ты вроде как понимаешь судьбу одиночки и уже готовишься проводить взглядом последние секунды её ровного и тоскливого полёта, как вдруг к ней на всей скорости несётся вторая снежинка. И врезается в неё с таким толчком! И ты уверен, что слышал серебряный звон, стоило им столкнуться. С тех пор они петляют в воздухе, влившись в общее движение, пока не достигнут земли. И хоть ты не совсем понимаешь, что заставило вторую снежинку помчаться к первой, но смотришь на эту кружащую пару и, невольно улыбаясь, разгадываешь их высший порядок.       Никто не должен быть один, и никто не останется один.

❅❅❅

      23 декабря, 16:50.       С наступлением вечера небо окрасилось в морозный сиреневый цвет, в кристальных окнах города в последний раз сверкнули лучи закатного солнца. У высокой панорамы стоял Шедоу и сквозь стекло наблюдал за рыжими бликами, что скользили по белому снегу, бегали по металлическим сводам и со временем растаяли в сумерках. Ловя последние искры света, в его глазах блеснул солнечный зайчик — слуга любопытства и заложник напускной серьёзности.       — Так зачем мы здесь?       Он перевёл взгляд на напарницу. Она взяла с полки хрустального ангела и повернула его в ладони, принявшись разглядывать каждую грань. Не спеша она ответила:       — Чтобы выбрать рождественские подарки.       — Ч-что?.. И это всё?       — А ты ждал чего-то большего?       Развернув тонкими пальцами картонную бирку, Руж прочла глазами цену и на миг задумалась. В магазине с тихим треском зажглись лампы, разогнавшие вечерний мрак и позволившие ей рассмотреть товар лучше. Она повертела фигурку снова. Снова предалась размышлениям. Затем щёлкнула крошечный переключатель, и игрушка сверкнула бледным голубым светом. Пробормотав что-то вроде «батарейки уже есть», она довольно кивнула и вручила ангела своему другу. Шедоу даже не успел заметить, как держал в руках новое ёлочное украшение.       — Руж, постой. Не понимаю. Ты же вызвала меня на миссию! Кто кричал в приёмник, что это «чрезвычайно важно»?       — А разве покупать подарки близким не важно? Брось, по-другому тебя не вытащить из дома.       Позади вдруг послышался дребезг: молодая пара опрокинула на пол витринный бокал. И хоть из всех посетителей наиболее чутким слухом обладала летучая мышка, от этой неприятности поморщился и поджал уши именно Шедоу. С глубоким вздохом восстановив спокойствие, он сказал:       — И на то есть причины, Руж. Не могла для такой ерунды позвать Омегу?       — Он бы помог, но и разнёс бы полмагазина за один поворот плеч… Не в обиду Омеге, но здесь мне нужен ловкий друг. Держи!       Она протянула ему очередную блестяшку, но не нашла опоры. Покачала игрушкой в воздухе, а когда не смогла ее вручить, то повернула голову и встретилась взглядом с парой негодующих глаз.       Он ведь и шагнул назад только для того, чтобы она оторвалась от витринных полок. Обратила на него внимание. Заметила его недовольство.       От него буквально исходили волны раздражения: он ощутил её дерзость. Она же уловила ноты его протеста. Руж наклонила голову набок, чтобы смахнуть с себя напряжение, но Шедоу повторил её жест с точностью шлифованного зеркала и не дал её взгляду уйти. Он не планировал ей уступать. Не в том случае, когда его согласия даже не спросили.       «Вовремя же включил упрямство…» — Руж понимала, что избежать переговоров ей не удастся. Хоть она была права насчёт своего напарника (его и впрямь было невозможно вытащить в свет), но хитрость — это не тот подход, который пришёлся бы ему по душе. Уловки всегда вызывали у него отторжение, какими бы безобидными или шуточными они ни казались на первый взгляд. И порой было удивительно то, что столь категоричный и до мозга костей совестливый парень имел близкие отношения с самой строптивой ловкачкой во всём мире. Хотя…       — Я тебя, наверное, напугала? — вдруг сказала Руж, уступив в этой игре в гляделки. Она опустила ресницы и посмотрела в сторону.       — А сама-то как думаешь? Уже приготовился разносить грабителей, или кто здесь мог быть, а оно вот, как оказывается.        — Прости, Шедоу, я не хотела... Но мне очень нужно, чтобы ты остался, понимаешь?       — Зачем?       — Не унесу подарки одна. Ты мне поможешь?       — Не смеши. У меня нет на это времени.       — Пожалуйста, Шедоу, я не справлюсь одна, — от былой нахальности не осталось и следа. Она выглядела поверженно. Её голос прозвучал как нельзя чутко. Её глаза сверкнули по-особому, в них отразились тихие огоньки гирлянды.       — Что ты сказала? — Шедоу опешил от того, что Руж открыто просила его о помощи. В мыслях так и пронеслось: «Она так умеет?»       — Пожа-а-алуйста, — ещё мягче протянула Руж и сцепила пальцы в замке.       И вот оно. То, что заставило Шедоу моргнуть, словно он едва проснулся от долгого сна. Её непозволительно милая улыбка.       Шедоу и раньше замечал, что Руж каким-то образом меняла его: втягивала в безумные приключения, в которые он сам бы никогда не попал, но рядом с ней позволял себе повеселиться. И в этом была заложена какая-то сила, способная его изменить. Не иначе как ключ. Ключ от его живой сущности. Но если раньше он только подозревал об этом, то сейчас, получив прелестную улыбку в свою сторону, он отчётливо ощутил в себе сердечный порыв, нанёсший удар по его прагматичности.       «Нечестно…» — только и подумал он, закатив глаза.       — Ладно, я остаюсь. Но только чтобы удержать тебя от ювелирного.       — Ты чудо! Держи меня крепче, — довольно подмигнула она и передала ему толпу крохотных ангелов.

❅❅❅

      Спустя два часа странствий по торговому центру Шедоу полностью ощутил на себе, что значит быть настоящим мужчиной: пакеты уже не помещались в его руках, и тяжелые же они были, зараза.       Его же спутница кружилась около витрин лёгкой пушинкой, так и норовя подлететь к заветным драгоценностям, что мерцали на витринах. Но её вовремя ловил Шедоу. Иногда она сама задерживалась рядом с ним и брала под руку, когда они проходили мимо магазинов с петардами и салютами — по одному задору в его глазах было ясно, чем могло закончиться свидание с искристым порохом, — и тогда парочка мирно вальсировала в обратном направлении.       Порой Руж пряталась за спиной Шедоу, если не хотела любезничать с кем-то из своих клиентов, мелькавших на горизонте. И ждала, прижавшись к нему, пока он не говорил, что угроза миновала. Или тут же могла исчезнуть из виду, стоило ему на мгновение отвести взгляд. Но с каждым движением она втягивала его в свой собственный мелодичный ритм.       — Такое ощущение, что ты таришься на два года вперёд… — пробурчал Шедоу, пытаясь вместить все покупки в камеру хранения.       — А как ты думал? Нелегка она — жизнь знаменитости! — ответила Руж, деловито поместив руку на бедро. — Мне нельзя обделить вниманием ни одного поклонника, каждый должен получить что-нибудь приятное под Рождество.       — Значит, это подарки для клиентов Клуба Руж?       — М-хм.       — А ты уверена, что держишь дистанцию? Я бы ещё понял за украшения, но вот свитер и чулки…       Руж молча улыбнулась на его замечание.       — Ты должна в точности знать размер девушки, которой планируешь это подарить, — продолжая заталкивать пакеты в несчастный ящик, с силой выдавил он. — И ещё попасть в её вкус: у вас же, женщин, так заведено? Одна ошибка, и ты ошиблась. Звучит как смертельный риск даже для тебя.       Замкнув железную дверцу, Шедоу с облегчением выдохнул и повернулся к летучей мышке. И если до этого она находила в себе силы, чтобы сдерживаться, то, получив прямой взгляд от своего друга, она буквально взорвалась смехом, запрокинув голову назад. Снежные кудри колыхнулись, стройные плечи подпрыгнули вверх.       — Ты что, правда не понял? — прекратив хихикать, она положила руку на грудь и успокоила дыхание. Через пару секунд поправила воротник пальто, словно сдержанная леди, и продолжила: — Милый мой, я купила это себе.       Осознание того, что его обманули, мигом пронзило сознание Шедоу. Сам он не злился: только его спутница могла обвести его вокруг пальца, а затем ласково назвать «дорогой» или «милый» и вновь стать милейшим созданием в мире. Но пускать всё на самотёк он тоже не хотел. Стоило Руж признаться, как он прищурил глаза и притянул её за локоть:       — В сделку это не входило, — случайно выдав слабую, явно приглушённую улыбку, предъявил он. Вроде бы пытался состроить серьёзную морду и пустить фирменный взгляд с недовольной искрой, но нагонять напряжение было уже бесполезно. Их давно разморило от волшебного воздуха торгового центра, сплошь прогретого батареями и пропитанного рождественским чудом. А потому его претензия обрела скорее игривый характер, чем угрожающий.       — Извини, не удержа-а-алась. Накажешь меня как-нибудь позже.       — Будь осторожнее, Руж.       — А ты не своди с меня глаз, — произнесла она в пару сантиметров между ними. — Идём уже!       Не успел он разжать хватку, как она со взмахом крыльев рванула вперёд и увлекла его за собой. И похоже, что Шедоу воспринял её слова слишком буквально: следуя за ней вглубь магазина, он и вправду не смотрел по сторонам. Он смотрел вперёд. Он шёл шаг в шаг за ней. Он чувствовал не толкотню зевак, а тепло её ладони — Руж сжала руку крепче. И так словно… было легче. И эта лёгкость поселилась в его легких, ему стало проще дышать. Эта лёгкость устремилась и в его мысли.       Как будто вокруг не было суеты.       Шедоу не любил суету и не пускал её в сердце, он намеренно видел другое.       Отворачиваясь от вопящих детей, кричащих мам, громких и нетерпеливых транжир, он возвращался взглядом к подруге и обретал покой. Иногда даже увлекался тем, как Руж оценивала украшения: как ювелир, как эксперт, как охотница за сокровищами. Или замечал, как она подносила вещичку к груди, со временем привязываясь к ней, будто выбирала подарок кому-то близкому. Или наблюдал, как она вставала на носочки, а затем легонько махала крыльями, чтобы дотянуться до верхней полки, — пусть Шедоу и предлагал свою помощь. И брала аккуратными пальцами звезду, и укрывала её от остальных, словно боялась, что та и впрямь упадёт с неба и станет навек потерянным сокровищем.       Видя её подход к Рождеству, её охваченность праздником, её движения, наполненные не вездесущей суетой, а любовью к делу, он чувствовал что-то особенное. Её действия не раздражали. Она сама его не раздражала. Поэтому они и были напарниками, верно?       Руж наполняла обстановку вокруг себя чем-то необычным, слегка дурманящим, свойственным только ей, тем самым, что заставляло воспринимать время иначе, что меняло реальность и отношение к ней, что делало любые испытания проще — из миссии в миссию Шедоу убеждался в этом всё сильнее.       «Может, мне будет легче... если я сосредоточусь... на... ... ней?» — выстроилось в его голове, словно вывод. Если бы Руж умела читать мысли, то стукнула его по лбу за то, что размышляет больше нужного. Пускай суть и была верна: ему казалось, что он был готов выдержать даже шопинг, только если она останется рядом. И никто другой их не потревожит. Не будет иметь значения.       Если бы такой привилегией обладали все ежи в том магазине.

❅❅❅

      — Сильвер, да сколько можно?! Я не собираюсь оббегать всё здесь по третьему кругу, пора бы уже определиться! — в нетерпении притопывая ногой и вглядываясь в запястье, как будто там были невидимые часы, сказал Соник.       — Да ты не понимаешь, насколько этот подарок важен! Одна промашка будет стоить мне жизни, я не могу ошибиться.       — Ух, ёлки-иголки… Она тебя испепелит, да?       — Ты совсем что ли?! Нет! — выставив руки вперёд, возразил Сильвер. — Дело в моих намерениях. То, что я подарю, должно быть для неё идеальным.       — А ты обернись в подарочную бумагу и сядь под ёлку! Уверен, Блейз сразу всё поймёт, — ухмыльнулся Соник и потёр перебинтованный нос, спустя пару секунд шикнув от боли.       — Соник, у меня нет времени на шутки.       — Зашибись, у меня зато есть! Мы столько часов бегали, а ты только и делал, что пожимал плечами. Мы так и до закрытия не успеем! Ну-ка пойдём!       Герой неистово рванул с места и, потянув товарища за собой, направился к другому концу магазина. Едва вписавшись в резкий поворот, они чуть не снесли искусственную ёлку       — Ты чего? И куда? — пытаясь успеть за темпом Соника, крикнул Сильвер.       — Сначала выйдем из велосипедного отдела. Чтобы выразить твои, как ты говоришь, наме-е-ерения, нам помогут всякие… уютные штуки! Точняк! Раз ты сам не знаешь, что выбрать, я ускорю процесс!       — Слушай, да ты спасёшь меня, — хоть и обрывочно, но с благодарностью пропыхтел Сильвер.       — Брось, мне лишь бы отсюда свалить. Терпеть не могу торговые центры: хоть бы один указатель поставили! Здесь хуже, чем в Зоне Лабиринта!       Синяя молния прошмыгнула сквозь несколько рядов, заставив полки дрожать от ударной волны. Взгляд Соника заметался в тысяче направлений, пытаясь зацепиться за карту магазина, стеллаж со скидками, либо симпатичную консультантку, из-за чего они с Сильвером чуть не сшибли прохожих. Когда же он сосредоточился и стал смотреть вперёд, то нашёл надпись «Всё для Рождества». Они сбавили ход.       Соник выглядывал из-за чужих спин и был на чеку. В последние секунды он ловил игрушки и фигруки, которые с полок сбивали небрежные посетители. В половине таких случаев, к счастью, помогал и Сильвер, мастерски использовавший телекинез. Но даже переловив столько разных товаров, которые были желанными для клиентов, Сильвер так ничего и не выбрал.       Герои лишь завернули за очередной стеллаж. Теперь Сильвер рассматривал крючки с шарфами и варежками, размышляя, может ли пламенной принцессе вообще стать холодно. А его путеводитель всё вглядывался вдаль, желая обнаружить выход из бесконечного магазина. Его уже начинала одолевать тоска, как вдруг на вид попались два знакомых маленьких пятна: одно было бело-малиновым, другое — чёрно-красным.       — Да ладно!              — Прохладно... — устало ответил Сильвер.       — Иди ты в баню, Сильвер. Дарки прямо по курсу!       — Ой, а они-то прямо помогут?       — В них и сомневаться не стоит! Уж они-то найдут выход из любой ситуации, — Соник набрал воздух в лёгкие и звонко крикнул: — Эй, ребята!       Услышав знакомый голос, летучая мышка встрепенулась и приветливо посмотрела в его сторону. Чёрный ёж фыркнул и возмущённо закатил глаза. Соник объявился слишком не вовремя и грубым рывком вытолкнул его из того тихого, тайного, иллюзорного мира, в котором он недавно укрылся с Руж. Вместе с криком в его слух прорезался и весь посторонний шум мегацентра, перемешанный с бряцанием вещей, смехом и нытьём людей и эхом праздничных песен, слова которых были даже неразличимы, а напоминали коров. Радостных коров? Всё это нахлынуло на него волной, и собрать по крупицам былое спокойствие стало невозможно.       — Привет, Руж! Выглядишь неотразимо, как и всегда, — синее бедствие подкралось к ним непозволительно быстро и первым делом обратилось к подруге.       — Спасибо, — кокетливо улыбнулась она и отложила шарф, который ей приглянулся. Стоило ей взглянуть на Соника, как она прикрыла рот ладонью: не то от удивления, не то от смеха. Она спросила настолько прилично, насколько хватило сил: — Соник, что у тебя с носом?       — А я тебе не рассказывал? Жесть! В Саду Чао малыш устроил взбучку. Насмотрелся, значит, на тихом часу «Чао в космосе» и решил всерьёз полунатить, да так, что мы с Эггманом пострадали!       — С Эггманом?       — Представь себе! Пытался пробраться к нам в костюме Санты Клауса, додумался же…       — Какой кошмар, хи-хи!       — И не говори. Было весело, но вот теперь хожу весь красивый, блистаю. Не переживай, нос не сильно болит.       Тут вмешался Шедоу, задав вопрос хриплым голосом. На фоне того, как Руж хихикала, он прозвучал как нельзя враждебно:              — Доктор жив?       — Спрашиваешь! — ни разу не поддавшись враждебности, продолжил Соник. — Видел его в травмпункте, когда мне морду перебинтовывали, заодно поздравил его с наступающим. Этот усатый гений гораздо крепче, чем кажется.       Шедоу только скрестил руки на груди, не удостоив ответ Соника никаким комментарием, даже ни единой эмоцией на строгом отрешённом лице. Видимо, все его внутренние силы уходили на то, чтобы терпеть присутствие заклятого друга, ворвавшегося в его планы так же неудачно, как звон будильника врывается в приятный предутренний сон. И неустанно трещит, тарахтит над душой целыми минутами, разгоняя грёзы до самых последних ускользающих клочьев… В это же время в стороне покашлял Сильвер. Соник сразу обо всём вспомнил.       — Ладно, теперь перейду к делу. Видите этого бедолагу? — он указал на Сильвера, тот неловко помахал рукой. — Мы тут ищем подарок его подружке, но у него, видите ли, серьёзные намерения. Настолько серьёзные, что мы битый час шатаемся по магазинам и ничего не покупаем, потому что ничего якобы не подходит! Да, Сильвер?! Да не смотри на меня так, успокойся. Короче, нам надо успеть к заркытию, не хочу здесь ночевать… Может, вы поможете?       — Ой, мальчики, проще простого! Попросите Шедоу остановить время, тогда вы запросто успеете. Всегда так делаю, — хитро ухмыльнувшись, предложила Руж.       Двое ежей в искренней надежде повернулись в сторону Шедоу.       — Нет, — отрезал он.       Двое ежей в пошатнувшейся надежде повернулись в сторону Руж.       — Руж, пощади! Мы понятия не имеем, что нравится девушкам, дай хоть зацепку!       — А Эми тебе на что, дорогой? Так уж и быть, под Рождество я благосклонна. Есть вещи, о которых мечтает любая женщина, с ними нельзя прогадать. Для меня это роскошные бриллианты. «Бриллианты — лучшие друзья девушек», вы слышали об этом?       — Ага, знаю эту песню, — поддержал Соник.       — Эх... Боюсь, драгоценные камни напомнят ей о долге… — заметно загрузился Сильвер.       — А ты ищешь подарок для Блейз, хм? — будучи мастерицей в делах сердечных, Руж сразу об этом заподозрила и сейчас лишь довольно прищурилась. — Что ж, тогда представим другой вариант. Порой для девушки важен не столько подарок, сколько эмоции. Сюрприз! Романтика! Понимаешь? Ты мог бы пригласить Блейз в ресторан и устроить там праздничный вечер для вас двоих. Разве она не будет рада развеяться с кем-то близким?       — Точно, пригласи её в Olive Garden! Я слышал, там подают шикарные спагетти! — снова подхватил её мысль синий герой.       — Идея отличная, ребят… — Сильвер в замешательстве почесал затылок, — но мы вроде как договорились, что отметим уже у меня дома.       После такого признания челюсть отвисла у всех: и у Руж, и у Соника, и у Шедоу, который, как казалось, вообще не принимал участия в их беседе. «Рождество можно отметить наедине с кем-то близким?» — промелькнуло у него в голове, когда Руж упомянула ресторан. «Так Рождество отмечают вместе с кем-то близким!» — грянуло в его мыслях после заявления Сильвера, и внезапно он ощутил, как внутри него что-то переменилось. Неведомый процесс, к которому вели бессчётные предпосылки того вечера, был бесповоротно запущен.       — Родной, погоди... Хочешь сказать, принцесса империи Сол согласилась покинуть свои покои и провести Рождество в твоём доме?.. — в недоумении уточнила Руж, на что Сильвер кивнул. — Тогда, у меня для тебя хорошие новости! Можешь не заморачиваться насчёт подарка, — сказала она с уверенной улыбкой.       — А? К-как это?       — Для неё куда важнее провести время с тобой, чем получить грандиозный подарок. Всего лишь позаботься о том, чтобы вечер был уютным для вас обоих. В конце вечера подари ей что-нибудь значимое... Знаешь, даже простой поцелуй под омелой сгодится, такое не забывается. Только не торопи события!       Страж будущего застыл с бледным румянцем на щеках.       — Но мы же…       — Спасибо, Руж, мы всё поняли! Будем у тебя в долгу! — перебил его Соник и уже приготовился бежать вон.       — Не стоит, для меня это сущий пустяк. Кстати, атмосферные вещички есть в соседнем отделе, бегите лучше туда.       Стоило ей указать пальцем, как герои скрылись за флотилией свеч и нарядной посуды. И хоть напарники вновь остались одни и Шедоу видел перед глазами только ту, которую и желал видеть, что-то неумолимое захватывало всё его сознание. Это чувстсво зародилось, когда внезапная встреча нарушила его планы. И разрослось, стоило ей в спешке закончиться. А может, это было отличительной чертой агента, вечно преданного цели — не что иное, как предвосхищение конца. Бездушное. Механическое. Что бы ни происходило с ним, каким бы увлекающим и приятным это ни было, рано или поздно в разум совершенной формы жизни прокрадывалась едкая мысль: «Чем это закончится?»       Какое значение обретёт, когда прекратится?       А главное, как именно прервётся?       Вот, что скрывалось за коротким вопросом, чуждым любому наслаждению. Его тревога, его предрасположенность к тому, что всё ускользнёт из его рук и любое добро останется лишь колким, тоскливым воспоминанием в дальних закромах души. Их вечеру ведь суждено завершиться — и что тогда? Всё тепло, умиротворение, очарование, которое затмило его напряжённость и придирчивость к жизни — всё это начисто исчезнет, и он останется совершенно один? Тогда зачем ему было позволено испытать всё это, и…       Его размышления прервал звонкий щелчок. Подруга заметила, как у него помутнело лицо, и решила вернуть ему чувство реальности. Реальности с ней.       — Ах, не хмурьтесь так, мистер Гринч!       — Я не мистер Гринч, — ожидаемо фыркнул Шедоу.       — Тогда улыбнись, милый, и прогони волнения, — она плавно шагнула к нему и нежным, заботливым движением накинула на его плечи красный шарф. — Всё-таки впереди нас ждёт Рождество!       «Нас…»