四季: Четыре сезона

      Как только дороги просохли достаточно, чтобы можно было снова сорваться в путешествие, трое собрали свои пожитки, скинув слои тёплой одежды, и с лёгким сердцем отправились в дорогу. Эта зима позволила им сблизиться ещё больше, узнав друг друга с новых и порой неожиданных сторон, а все неприятности остались в прошлом году. Фу Яо продолжал молиться в храмах Нань Яна, а у Се Ляня наконец появились интересные истории, чтобы рассказать Фэн Синю. Иногда слава обгоняла их, и в пригородных деревнях уже слышали о трёх путешествующих заклинателях, способных помочь со всякой напастью, так что иногда работа находила их сама.       Как Се Лянь ни надеялся оттянуть этот момент, но в дороге они всё же натыкались на храмы Сюаньчжэня, мимо которых Фу Яо проходил без намёка на узнавание, к добру или к худу.       Также Фу Яо наконец представился шанс познакомиться с Жое, пусть и не так, как Се Лянь хотел бы. Однажды лента сама решила покрасоваться и пощекотала парня по щеке, чуть не вызвав у того сердечный приступ. Се Лянь объяснил, что это божественный артефакт, обладающий собственным сознанием, а Фу Яо понравился ей ещё с первой встречи, когда собрал свои волосы, и Жое отказалась его отпускать. Подумав о том, что на его голове целый день находилась живая шёлковая лента, парень вздрогнул всем телом и растянул губы в нервной улыбке. Каждый день приносил ему что-то новое, и скучать наверняка не приходилось.       Привыкнув жить вместе, они теперь практически всегда брали одну комнату на троих в постоялых дворах, когда им доводилось там останавливаться. Некоторые бросали странные взгляды, но не более того, а троица путешественников уже давно отточила навык игнорирования чужого мнения, оказавшийся очень полезным. Во время их пребывания в одном из таких небольших городков с Се Лянем внезапно связался Фэн Синь.       «Ваше Высочество, ты сейчас свободен от обязанностей? В плане того, что вы не направляетесь в какое-то определённое место», — спросил он.       «Нет, мы пока что осели и собираемся накопить немного денег, после чего двинемся дальше».       Фэн Синь возвёл глаза к потолку, сетуя на то, что в распоряжении Се Ляня находилась целая сокровищница, но он так вжился в роль монаха, что находился в вечном состоянии сбережения.       «Ладно, тогда не затруднит ли вас двинуться на юг?»       «Могу ли я поинтересоваться чем мотивирован столь неожиданный запрос?» — внезапно посерьёзнел наследный принц, войдя в рабочий режим. Обычно такие просьбы знаменовали что-то нехорошее, а его предчувствие никогда не подводило.       «Оттуда в последнее время поступает много молитв, а я лично не могу разобраться с этим. Если вас не затруднит, адаптируйте свой маршрут, а я позабочусь о вознаграждении. Можете остановиться в моём храме неподалёку, вас примут», — пояснил Фэн Синь.       — Фэн Синь говорит, что ему нужна помощь с решением проблемы к югу отсюда, — передал Се Лянь своим притихшим спутниками, заметившим, что принц явно с кем-то общался по духовной сети.       — Генерал Нань Ян? Большая честь оказать ему услугу. Сань Лан, что думаешь? — тут же откликнулся Фу Яо.       Демон пожал плечами.       — Не первый раз, когда небеса сами не могут разобраться со своими проблемами. Что-то подсказывает мне, что не последний.       «Мы согласны», — передал Се Лянь. Коротко поблагодарив, Фэн Синь пропал из сети, а у путешественников впервые за два месяца появилась конкретная цель, и в тот же день они сорвались на юг.       Как оказалось, молитвы поступали из деревни, расположившейся на окраине леса. Староста, оказавшийся довольно молодым мужчиной, сообщил им, что уже второй караван с товарами был потерян в лесу и не вернулся. Охотникам запретили выходить на промысел, и в деревне пошёл слух, что в лесу поселилась какая-то тварь, сжирающая путников.       Се Лянь потёр точку между бровей.       — Больше ничего необычного вы не замечали? Вроде теней среди деревьев, странных звуков или свечения? — поинтересовался он. Возможно, караваны просто задержались или их застали врасплох дикие звери.       — О, даочжан зрит в корень. Каждую ночь лес исходит туманом, словно курильница. Возможно, тварь блудит людей и заманивает их к себе в логово.       — А днём?       — Днём лес пустой, как бочка для солений. Но мы всё равно не рискуем к нему приближаться. Ну, возьметесь? Наградим как сможем, просите что угодно, — нетерпеливо спросил староста, и Се Лянь даже не мог на него злиться, отчётливо видя тень усталости и страха за пропавших жителей, залёгшую на лице.       — Пожалуйста, не откажите. Если хотите, я отправлюсь с вами, — встрял в разговор ещё один мужчина, похоже, близкий друг. — Мой сын и его жена тоже отправились в путь, и я сделаю всё, чтобы вернуть их. Я даже могу собрать добровольцев.       — Не надо добровольцев, — вскинул руку Се Лянь, останавливая стремительный поток речи. — Мы способны справиться сами и приступим этой же ночью. Просто предоставьте нам место, где можно будет остановиться.       Не верящий в своё счастье, староста выделил заклинателям собственный дом, велев слугам обращаться с ними как с хозяевами, хотя Се Лянь утверждал, что им не нужно особое отношение — его слова были криком в пустой колодец. К счастью, Хуа Чэн без комментариев ходил следом, а Фу Яо ограничился лишь закатыванием глаз.       Решив не задерживаться среди мирской шумихи, они отправились в лес сразу же, как только солнце скрылось за горизонтом. Остановившись на окраине леса, Фу Яо попробовал расширить сознание и попытаться обнаружить хоть что-то живое, но попытка осталась безрезультатной. Замерев на грани, за которой сгущался туман, он отправил в воздух пару талисманов и сложил ручную печать, закрыв глаза.       — Чувствую только остаточную энергию людей, что проходили по этой тропе несколько дней назад, — сказал он, не открывая глаз, и нахмурился, обострив свои чувства. — В самом тумане ничего нет, но я чувствую смешавшуюся с ним тёмную энергию.       — Значит, тварь прячется внутри и ждёт, пока мы зайдём подальше, — задумчиво сказал Хуа Чэн, поглаживая рукоять Э-Мин у себя на поясе. — Остаётся идти вперёд.       — Я пойду первым, а Сань Лан за Фу Яо. Мы должны быть рядом и как-то знать, что все на месте, — предложил Се Лянь.       Хуа Чэн материализовал свои наручи и вызвал трёх серебряных бабочек.       — Даже если кто-то потеряется, мы всё ещё будем способны связаться друг с другом, — объяснил он, и бабочка опустилась на плечо Фу Яо, трепеща крылышками.       — Снова здравствуй, — сказал он, осторожно погладив её пальцем, после чего снова переключил внимание на своих спутников. — Мы можем играть в «цепочку».       Хуа Чэн приподнял брови, предположив, что в какой-то момент Фу Яо повредился разумом. Проигнорировав его скептический взгляд, парень продолжил объяснение:       — Мы будем говорить по очереди и таким образом знать, что сзади нас кто-то есть. Если ответа долго не поступает, останавливаемся и не расступаемся.       Се Лянь подхватил эту идею, внезапно воодушевившись больше своих спутников, и вдобавок предложил использовать Жое как связующий элемент. Фу Яо не мог не напрячься, когда лента обвила его запястье. Выстроившись друг за другом, они двинулись в туман, и только время от времени выкрикиваемые идиомы давали понять, что в лесу кто-то есть. Для начала Се Лянь планировал просто пересечь местность напрямую, чтобы понять, возможно ли это. С каждым шагом туман становился всё гуще, и максимум, что он мог, — не врезаться в деревья и слушать голоса своих спутников за спиной. Вскоре счёт времени был потерян, и минуты вполне могли оказаться часами, но они так ничего не обнаружили. Фу Яо попробовал ещё раз расширить своё сознание, но не обнаружил следы даже животных. Похоже, туман скрывал присутствие всего, что попадало в него, поэтому с закрытыми глазами он бы вполне не узнал человека в шаге от себя. Демон, способный создать настолько сильную иллюзию, наверняка обладал рангом не ниже «свирепого», стоило быть осторожнее.       Выкрикнув ещё одну идиому, Се Лянь дождался ответа Фу Яо, а вот Хуа Чэн продолжил молчать. Пара секунд раздумий не напрягали, но его молчание слишком затянулось, и можно было сообщить, что пропускаешь ход. Се Лянь, как и было велено, остановился, велев Фу Яо, если тот всё ещё рядом, дёрнуть за ленту и подать сигнал, чтобы не пришлось оборачиваться. Мысленно досчитав до десяти, он не почувствовал за собой никакого движения и всё же обернулся. Зрачки Се Ляня сузились — в тумане стоял он один. Потянув за ленту, принц обнаружил лишь пустой конец, мелко дрожащий, словно от страха. Как Сань Лан и Фу Яо пропали настолько быстро, и каким образом их развело в разные стороны, если они следовали один за другим и были связаны?       Глубоко вдохнув, он успокоил сердце и восстановил самообладание. Жое пугливо прижалась к телу, словно её тоже могли насильно утащить. Видимо, из-за влияния сильной тёмной энергии она и упустила его спутников.       Проигнорировав капризы ленты, первым делом Се Лянь сделал видимой красную нить на своём пальце. Она не исчезала в воздухе, а уходила куда-то вдаль, значит, Хуа Чэн всё ещё находился в лесу, поэтому стоило найти его и вдвоём уже продолжить поиски Фу Яо, надеясь, что неведомый демон не доберётся до него раньше. Се Лянь позволил нити направлять себя, огибая деревья, казавшиеся абсолютно одинаковыми, будто он ходил кругами. Без навигации он бы уже давно заблудился и просто шёл бы вперёд до самого конца.       Вскоре в тумане проступил силуэт, поначалу расплывчатый и неясный, и Се Лянь ускорил свой шаг. Нить привела его к своему второму началу, и протянутую руку принца крепко сжали две холодные ладони, поднося к любящим губам. Облегчение взорвалось в груди, и он с готовностью бросился в объятия, продлившиеся лишь миг, после чего он отстранился.       — Мы должны найти Фу Яо. Не отпускай мою руку, — приказал серьёзно.       — Второй раз я не позволю себе потерять гэгэ, — согласился Хуа Чэн и переплёл их пальцы.       — С ним всё в порядке?       — Бабочка ещё на месте.       Свободной рукой Се Лянь закрыл правый глаз, активируя связь. Бабочка действительно продолжала сидеть на плече Фу Яо. Парень стоял на месте, оглядываясь по сторонам, однако наступающая темнота и туман были не самой лучшей комбинацией. Он зажёг огонёк в руке, надеясь привлечь внимание либо своих спутников, либо самого демона. Се Лянь оглянулся, но нигде не заметил вспышек света, значит, Фу Яо находился достаточно далеко.       Любые звуки казались подозрительными, и он то и дело оборачивался по сторонам, готовясь сжечь потенциального врага, а потом уже допрашивать. Ему достаточно продержаться до рассвета, когда туман отступит, и можно будет увидеть дорогу перед собой, поэтому Фу Яо не беспокоился, а лицо его оставалось неизменно сдержанным. Серебряная бабочка оставалась при нём, значит, Се Лянь и Хуа Чэн в безопасности. Услышав скрип веток (или очередную игру воображения), парень резко обернулся. Из тумана раздался мелодичный зовущий голос, и волосы на теле Се Ляня встали дыбом: он знал этот голос как никто другой.       — Се Лянь? — спросил парень и потушил огонь у себя в руке. Если это действительно Се Лянь, он откликнется и найдёт его по голосу, а в случае появления демона можно успеть скрыться в тумане, затаившись на деревьях.       Звуча намного ближе, голос повторил свой зов, и на этот раз его можно было разобрать:       — Му Цин.       Сердце Се Ляня покрылось ледяной коркой, и он чуть ли не до хруста сжал руку Хуа Чэна.       — Вели ему не слушать, это ловушка!       Демон призвал ещё одну бабочку и передал ей сообщение, но оно так и не достигло Фу Яо, будто потерялось в том же тумане. Се Лянь почувствовал, как сжимается горло, а его собственный голос ещё раз повторил, продолжая заманивать:       — Му Цин.       Фу Яо почувствовал, как незнакомое имя огнём прошлось по груди и въелось в сердце.       — Кого ты зовёшь? Вы нашли ещё кого-то? — крикнул он в туман, автоматически делая шаг назад. Луна вышла из-за облаков. Хоть от этого было и мало проку, но видеть он стал чуть лучше и теперь не сломал бы нос о ближайшее дерево.       — Я зову тебя. Иди ко мне, тут безопасно, — произнёс голос, и Фу Яо сделал всё чётко наоборот: отступил ещё дальше. Се Лянь порадовался его смекалке и тут же обратился к Сань Лану, игнорируя то, как в правом ухе раздалось ещё одно «Му Цин».       — Мы должны найти его, иначе случится что-то плохое. Откуда этот демон знает его имя? — в бессильной злости спросил он, желая завалить ближайшее дерево.       — Скорее всего, он чувствителен к слабому сердцу. Воспоминания Фу Яо влияют на него, даже если запечатаны, чем и пользуется злой дух. Дай мне секунду, — собранно ответил Хуа Чэн и что-то прошептал серебряной бабочке. Та недолго порхала на месте, будто пребывала в глубокой задумчивости, как вдруг сорвалась в сторону. — Мы должны идти за ней.       Се Лянь позволил вести себя, пока сам продолжил следить за Фу Яо, молясь, чтобы тот не поддался на уловку.       — Му Цин, иди ко мне, — настойчиво просил голос, становясь всё ближе, и по виску парня покатился холодный пот, а сердце отзывалось спазмом каждый раз, когда он слышал это имя. — Сань Лан тоже потерялся, мы должны держаться вместе.       Фу Яо замер. Кроме Се Ляня и него самого, никто не называл Хуа Чэна так. Зерно сомнения было посеяно в сердце.       — Не уходи, Му Цин. Не оставляй меня, как раньше.       Фу Яо сглотнул.       — Раньше?       — Тебе было одиноко, да? — голос сочился патокой, обволакивая со всех сторон, как тот же туман. — В Сяньлэ ты остался совершенно один, никто не помог тебе, а я затаил несправедливую обиду. Я простил тебя, Му Цин.       Фу Яо ничего не понимал, и происходящее начало пугать его, заставив дышать через раз. На всякий случай он сделал ещё пару шагов назад, на что голос Се Ляня тут же запротестовал.       — Не уходи, иди ко мне. Я расскажу тебе всю правду, оставайся. Ты нужен мне, Му Цин.       Поджав губы, парень упрямо не стал отвечать, не желая поддаваться, но зерно уже пустило росток. Что за правда? Это действительно Се Лянь, раз он говорит о Сяньлэ? Почему его упорно продолжают звать чужим именем? Почему его сердце снова болит?       Он почувствовал дрожь в руках.       — Не бойся, вместе мы найдём выход, только подойди. Я не ценил тебя по достоинству раньше, но теперь готов признать свою ошибку. Ты больше не будешь одинок, я позабочусь о тебе, — продолжил голос, не собираясь останавливаться, будто чувствовал слабость своей жертвы. — Ты мне нужен, пожалуйста, не оставляй меня одного.       Под конец его слова звучали жалобно, будто обладатель голоса был на грани того, чтобы расплакаться. Услышав ещё одно «Му Цин», парень оскалился, согнувшись, словно его ударили под рёбра.       — Почему ты зовёшь меня так?       В этот момент Се Лянь понял, что Фу Яо попался в ловушку. Туманными разговорами демон ослаблял бдительность, а каждый повтор имени вызывал импульс у печати, ослабляя самого человека, и теперь Фу Яо был полностью дезориентирован. Они с Хуа Чэном ускорили шаг. Душа принца покинула тело, когда правым глазом он увидел, как прямо перед Фу Яо из тумана появились его собственные руки, обхваченные рукавами белых монашеских одежд с тонкой вышивкой.       — Идём со мной, я тебе всё расскажу, — проговорил голос совсем рядом, и Фу Яо с замиранием сердца уставился на протянутые в нему руки. — Тебе больно? Дай посмотрю, тебя кто-то ранил?       — Се Лянь, — пробормотал Фу Яо, будто убеждал в этом самого себя.       — Я прямо здесь. Иди ко мне, Му Цин, больше тебе не будет больно.       Боль заставила согнуться ещё сильнее, накатывая волнами. Парень щелчком пальцев зажёг небольшой огонёк и послал его вперёд, освещая фигуру человека, тянувшего к нему руки. Им действительно оказался Се Лянь, в облаках тумана похожий на заплутавшего призрака. Его светлые губы были изогнуты в нежной улыбке, а глаза лучились неподдельной радостью.       Се Лянь хотел закричать, только знал, что таинственный туман не донесёт его голос, поэтому сорвался на бег, чуть ли не потащив Хуа Чэна следом. Тот сам наблюдал одним глазом и был поражён точности копии, неотличимой от оригинала. Неужели демон мог воссоздать любого, попавшего в туман? Если бы их не соединяла красная нить, Се Лянь тоже мог попасть в подобную ловушку.       — Видишь, всего лишь я, — мягко сказал стоявший перед Фу Яо Се Лянь и выпрямил руки перед собой. — Иди сюда, скажи, где болит.       Словно в трансе, Фу Яо сделал неуверенный шаг вперёд, и Се Лянь улыбнулся шире, принявшись бормотать разные сладкие мелочи, обещая золотые горы и винные моря. Настоящий принц Сяньлэ замер, оглядываясь вокруг, но не увидел света огонька. Они могли уже три раза пробежать мимо, если бабочку направили по ложному следу. Хуа Чэн не позволил ему остановиться.       Тем временем Фу Яо сделал ещё один шаг, рассматривая лицо принца, светившееся от языков повисшего в воздухе пламени. Каждая деталь соответствовала, и его слова были убедительны, а Фу Яо осознал, насколько он устал. Ему действительно было больно, и он не хотел оставаться один в этом проклятом лесу. Он сделал ещё один шаг, уже уверенней, а Се Лянь, всегда терпеливый, не торопил, позволяя эту небольшую проверку.       Вместо того, чтобы истязать руку Хуа Чэна, Се Лянь впился ногтями в собственную ладонь, чувствуя, как в груди разгорается ярость. Он готов был голыми руками разорвать демона на части за то, что тот игрался с израненным страдающим сердцем, покушаясь на то, за что Се Лянь так упорно боролся и продолжал бороться, стремясь не потерять. Теперь он в полной мере понимал, почему Сань Лан пылал праведным гневом каждый раз, когда кто-то покушался на жизнь его супруга: это было невыносимое чувство.       Он чуть не прослушал раздавшийся сбоку крик, но Хуа Чэн внезапно остановился, потянув принца за собой. Бабочка беспокойно замерла в воздухе. Кто-то звал их издалека, становясь всё ближе.       — Сань Лан, Се Лянь, подождите! Я не хочу снова потеряться!       Приближаясь, фигура становилась всё чётче, и Се Лянь тоже зажёг в воздухе огонь. В их сторону бежал Фу Яо, и этот трюк мог бы сработать, не знай они, что происходило с настоящим. Хуа Чэн без секунды раздумий толкнул принца себе за спину и обнажил Э-Мин. Кисть на рукояти покачнулась, словно хвост кошки в недовольстве.       — Эй, почему ты достал Э-Мин? — спросил парень и правдоподобно нахмурился, замедлившись. — Со мной что-то не так?       Хуа Чэн хмыкнул и не стал отвечать, испытывая неприкрытое презрение. Пока он держал клинок наготове, тварь не рискнёт приблизиться, а мёд в уши пусть льёт до бесконечности.       Воспользовавшись шансом, Се Лянь снова закрыл правый глаз и увидел, что в этот самый момент Фу Яо медленно вложил свои руки в раскрытые ладони напротив, заставив сердце принца обречённо сбиться с ритма. Он почувствовал, что падает в пропасть и не может за что-либо ухватиться.       Се Лянь подтянул Фу Яо ближе, улыбнувшись чуть шире.       — Теперь мы в безопасности, скоро всё это закончится, — сказал он, продолжая окутывать Фу Яо сладкими речами, на которые тот уже безоговорочно вёлся, ловя каждое слово.       — Как же Сань Лан? — спросил он, чувствуя, как пересохло горло.       — Он будет в порядке. Главное, что я нашёл тебя, — не сбиваясь с ритма ответил Се Лянь и заботливо убрал прилипшие к виску мокрые пряди волос, невесомо касаясь кожи, пока парень смотрел на его лицо, не замечая удлиняющихся когтей.       Не успел Се Лянь спуститься к шее, как резкая подсечка заставила его повалиться на землю, и Фу Яо упал сверху, тут же придавив руки принца коленями и навалившись всем своим весом.       — Му Цин, ты что творишь? — ошарашено спросил тот, предпринимая вялые попытки вырваться.       Не став отвечать, Фу Яо обнажил нож и занёс его над головой, допустив единственную ошибку — продолжил смотреть на лицо. Из персиковых глаз Се Ляня покатились слёзы, оставляя дорожки на висках.       — Почему ты напал на меня?       В сердце Фу Яо вонзилась тысяча игл, и так же безжалостно он вонзил нож между глаз принца, сжимая рукоять двумя дрожащими руками. В тот самый миг туман рассеялся, оставляя его в пустом лесу наедине с окружающими деревьями.       С исчезновением фальшивого Се Ляня пропал и Фу Яо, пытавшийся уговорить Хуа Чэна опустить клинок. Поняв, что опасность миновала, демон выпрямился и оглянулся, встретившись взглядом с Се Лянем. Похоже, слабым звеном среди них был выбран Фу Яо, поэтому их так активно отвлекали от него. Что ж, это был неправильный вариант. Оглядевшись, Се Лянь мгновенно заметил ещё один огонёк в отдалении, и они со всех ног помчались в его сторону. Оказывается, они действительно были совсем рядом и не замечали того, что находилось под носом.       Как только Се Лянь перед ним исчез, превратившись в горстку пепла, Фу Яо чуть не свалился, дрожа всем телом и наблюдая за тем, как на землю падают капли его пота. Он задыхался, а сердце разрывалось, будто в любой миг могло пробить свой последний удар. Нож вонзился в землю, и парень всем телом навалился на него, используя как опору, пока пытался заново научиться дышать. От кончиков его пальцев по телу расползался липкий холод, а в груди полыхало пламя. Он был один в тёмном лесу, освещаемом лишь тусклым постепенно гаснущим огнём, и подступающая темнота давила, несмотря на разошедшийся туман. В таком плачевном состоянии его и обнаружили Се Лянь с Хуа Чэном. Услышав приближающиеся шаги, Фу Яо резко выдернул из земли своё оружие, перехватив его для удобной контратаки, и упёрся в одну ногу, чтобы в любой момент сорваться с места. Даже с разбитым сознанием инстинкты его оставались непревзойдёнными.       Приблизившись, Се Лянь остановился и выставил руку в сторону, тормозя Хуа Чэна. Фу Яо смотрел на них, но взгляд его не касался реальности, будто он всё ещё пребывал в путах иллюзии. Увидев наследного принца, он ощутимо напрягся всем телом, стиснув зубы. Неужели демон успел повредить его душу?       — Успокойся, больше тебе ничего не угрожает. Ты одолел этого демона, — сказал принц, понизив голос для успокоительного эффекта. Брови парня, почерневшие от пота, сошлись к переносице.       — Как меня зовут? — холодно спросил он.       Се Лянь запнулся лишь на секунду, хоть это осталось незаметным.       — Фу Яо, — сказал он, в мыслях продолжая держать совершенно другое имя.       Услышав это, Фу Яо наконец выдохнул и тяжело осел на землю, потеряв всякую опору и стойкость. Если одного он смог застать врасплох и убить довольно быстро, то двое означали только неминуемую смерть, с которой оставалось лишь смириться.       Двигаясь в унисон, Се Лянь и Хуа Чэн протянули руки своему спутнику. Тот замешкался, в чём нельзя было его винить после недавних событий, но всё же схватился за тёплую и холодную ладони, позволяя поднять себя на ватные ноги. Ощущение чужой кожи и контраста температур несколько отрезвило его разум, продолжающий безостановочно искать подвох. Убедившись, что парень может стоять сам, Хуа Чэн двинулся мимо и присел на корточки рядом с пеплом, оставшимся от атакованного духа.       Заметив, что по вискам Фу Яо продолжает катиться пот, Се Лянь выудил платок из рукава и поднял руку, чтобы протереть блестящую в свете магического огня кожу. Только взгляд зарегистрировал это непредсказуемое движение, и Фу Яо напрягся всем телом, ошатнувшись назад, хотя мышцы его приготовились к прыжку на десяток чжанов. Се Лянь тут же замер, заметив это движение и наблюдающие за ним широко раскрытые глаза.       — Это просто платок. Никакого подвоха, — сказал он, покрутив кусочек ткани, чтобы его можно было рассмотреть. На его пальцах были обычные ногти, не удлинившиеся и не заострившиеся. Подпрыгнувшее к горлу, сердце Фу Яо успокоилось. — Если хочешь, можешь сам, я не возражаю.       Сделав глубокий вдох, Фу Яо опустил напряжённые плечи и покачал головой. Его трясущиеся руки вряд ли были способны на что-либо, непроизвольно сжимаясь и разжимаясь, будто намеревались что-то схватить.       Восприняв это как отрицательный ответ, Се Лянь ещё раз медленно приблизился к парню, и тот не предпринял попыток отдалиться, что можно было расценивать как невербальное разрешение. Медленно двигая рукой, чтобы каждое движение было отчётливо видно, он коснулся платком правой брови, принявшись осторожно стирать влагу. Тёмные ресницы дрогнули, и Фу Яо прикрыл глаза, чуть склонив голову и позволяя делать с собой что угодно. Он всё ещё был непривычен к чужим прикосновениям, но сейчас ему было нужно ощущение жизни рядом с собой, дабы убедиться, что он таки не сошёл с ума и всё ещё пребывает в реальности. Да и спустя такое количество времени Се Лянь вряд ли мог считаться «чужим». Постепенно он позволял Фу Яо привыкнуть к этому ощущению близости, видя в нём прошлого себя. Фу Яо неосознанно наклонял голову, будто тянулся к человеческому теплу, и сердце Се Ляня сжалось: он разозлился на себя за то, что позволил демону развести их, и Фу Яо пришлось перенести такой стресс совершенно одному.       — Спасибо, что не позволил демону обмануть себя, — тихо сказал он, и Фу Яо поднял глаза, глядя на принца из-под ресниц.       — Пустяки, — сказал он, почувствовав, что горло наконец перестало сжиматься от каждого вдоха. Пусть его сознание всё ещё было покрыто трещинами, постепенно парень приходил в себя.       — Мы с Сань Ланом переживали, — честно признался Се Лянь, заметив, что его голос помогает спутнику вернуться к реальности. На это парень лишь хмыкнул. — Нет, действительно. Мы не могли передать сообщение через бабочку и ходили кругами, надеясь, что ты где-то рядом.       Пусть Фу Яо слабо верил, что Хуа Чэн умел волноваться, но слова принца согрели его ноющее сердце, и он снова прикрыл глаза. Закончив с подбородком, Се Лянь отвёл руку с довольным «готово». К тому времени Хуа Чэн осмотрел местность и встал за спиной Фу Яо.       — Есть ещё кое-что, — сказал он, после чего отвёл собранные в хвост волосы в сторону и коснулся открытой шеи, нажимая на нужные точки. По коже прошлась волна мурашек, однако напряжение сразу же покинуло мышцы, и Фу Яо чуть пошатнулся, остановленный уверенной рукой на плече. Ему определённо стоило научиться этой удивительной технике, не первый раз она спасала его обессиленное тело.       — Мне надо кое-что проверить, — заявил он и закрыл глаза, восстанавливая концентрацию и расширяя сознание. Как и ожидалось, отклик произошёл мгновенно, и жизненная энергия леса срезонировала с его духом. Открыв глаза, Фу Яо достал связку талисманов из своей маленькой сумочки цянькунь и нашёл нужный, отправив его в сторону пепла, после чего сложил несколько ручных печатей, мысленно зачитывая заклинание. Всё это время его спутники послушно стояли неподвижно, наблюдая за этими манипуляциями, пока Фу Яо не обратился к ним снова: — К юго-востоку отсюда есть пещера или целая сеть. Там собралось огромное количество жизненной энергии, значит, есть живые люди, спрятавшиеся или запертые в этом месте. Демона я не убил, а его прах находится к югу отсюда.       Горизонт начинал постепенно светлеть — они провели в поисках всю ночь. Фу Яо держался стойко, однако весь его вид кричал об утомлении, вызванном влиянием сильной тёмной сущности. Не стоило затягивать, заставляя его расходовать ещё больше энергии. Решение принял Хуа Чэн:       — Вы с гэгэ направитесь за людьми, а я уничтожу прах и то, что может его охранять, — сказал он, положив руку на рукоять сабли.       Это был один из тех редких случаев, когда Фу Яо даже не подумал с ним спорить.       — Следуй за талисманом, он сам приведёт тебя к нужному месту, после чего уничтожится. — Парень сложил несколько дополнительных печатей, и талисман поплыл по воздуху. Хуа Чэн без лишних слов направился за ним.       Проводив его взглядом, Се Лянь повернулся к Фу Яо, ожидая наставлений. Вместо этого парень выпалил тихое «идём» и повернулся в другом направлении, семимильными шагами устремившись к цели, будто якорь усталости не повис на плечах. Оставалось только поспевать за ним, на чём и сосредоточился наследный принц, не став делать акцент на потрёпанном внешнем виде своего спутника: тот и без посторонней помощи был способен сгореть от стыда за собственную слабость.       В десятке ли действительно обнаружилась пещера рядом с небольшим родником. Заметив приближающихся незнакомцев, люди, выглядывающие из-за камней, поспешили спрятаться обратно и занять оборонительные позиции, думая, что демон вернулся. Это действительно были пропавшие жители деревни, пусть они с большой неохотой признались в этом двум подозрительным личностям, один из которых мог вообще сравняться с мертвецом. В это место они были загнаны демоном, не найдя лучшего укрытия, когда всё заволокло туманом, а тварь разгуливала по лесу как у себя дома. Стоило кому-то выйти на разведку или попытаться дойти до деревни, и этот человек больше не возвращался, будь то день или ночь. Поэтому все они заперли себя в небольшой пещере, надеясь на скорое спасение и отдавшись на милость судьбе. Фу Яо не особо проникся этой историей, велев людям собирать свои пожитки, если таковые имелись, и следовать за ним. Снаружи спасённая ими группа казалась больше, чем поначалу.       Убедившись, что все готовы, Фу Яо двинулся в нужную сторону, и секунды не подумав над направлением. Заметив, что он не собирается контактировать со спасёнными, Се Лянь взял на себя роль переговорщика и отвечал на вопросы интересующихся. Да, заклинатели, нет, не из этих земель, да, путешествуют, да, проходом услышали мольбы о спасении, да, чёрный даочжан сам нашёл дорогу. Заприметив, что господин в чёрном, несмотря на изящное и даже миловидное лицо, не слишком открыт к беседам, селяне окончательно перекинулись на принца, выбрав того своей жертвой. Тот не сопротивлялся, лишь время от времени поглядывал на своего товарища, будто беспокоился о чём-то. Один раз он случайно пересёкся взглядом с Фу Яо. Пару мгновений лицо парня оставалось непроницаемым, однако маска была приподнята, и принца одарили едва заметной улыбкой, успокоившей все волнения разом. Самые зоркие тут же заметили эти гляделки и решили, что даочжаны наверняка используют мысленную связь для общения. А ещё более догадливые поняли, что даочжаны не только общаются без слов, но и наверняка крепко связаны друг с другом, раз так близко путешествуют вместе. Они оказались правы и неправы одновременно. Фу Яо чуть плотнее завернулся в повисшую на нём одежду. Похоже, он снова похудел.       Староста деревни несказанно обрадовался возвращению своих людей, планируя устроить праздник в честь выживших и поминки для тех, кто не дождался спасения. Фу Яо тут же скользнул в пустующий дом и окружил занятую им со спутниками комнату изолирующим от звука барьером, чтобы упасть на кровать и провалиться в сон без сновидений. Се Лянь задержался подольше, чтобы соблюсти приличия и дождаться возвращения Хуа Чэна, чуть припозднившегося, потому что путь его оказался дальше. Вместе они покинули шумный пир и последовали примеру своего спутника, уединившись для отдыха, чем Се Лянь воспользовался, чтобы связаться в Фэн Синем и рассказать ему о случившемся.       «Странно, я думал, что это будет какая-то мелочь, вроде гуля. Удивительно. Спасибо вам за помощь, ждите вознаграждение», — ответил генерал, задумчиво поигрывая кистью между пальцев.       «Благодарить стоит Му Цина, это он одолел демона, когда нас развело в разные стороны», — с гордостью возразил Се Лянь.       «Правда? Неплохо для смертного. Такими темпами я начну его уважать».       «Будто это уже не случилось. Перестань скрывать свои чувства, ты видишь, чем это заканчивается».       «Тебе ли меня учить, Ваше Высочество», — со смешком парировал Фэн Синь, на что принц фыркнул даже вслух.       «Я всегда могу подняться на небеса и выбить из тебя любую дурь», — напомнил он.       «С радостью посмотрю на это, — хохотнул Фэн Синь и уже теплее добавил: — Берегите себя».       «Обязательно. Ты тоже».       — Что-то интересное? Выглядишь оживлённым, — подметил Хуа Чэн, поглаживая колено принца через белую ткань штанов.       — Фэн Синь, как всегда, — отмахнулся Се Лянь и накрыл холодную руку своей, привычно пересчитывая костяшки и играясь с длинными пальцами. — Думаю, нам лучше задержаться немного. Мне не нравится состояние Фу Яо.       Внешне он оставался невредим, но никак нельзя было оценить внутренние повреждения: печать имела огромный контроль над телом и его благосостоянием. Она дарила забвение и в то же время строго наказывала за малейшие ошибки, являясь благословением и проклятием. Хуа Чэн не стал возражать — его устраивал любой вариант, если они оставались неразлучны и, желательно, не попадали в неприятности. Последнее им давалось особенно сложно.       Проспав чуть меньше суток, ещё половину дня Фу Яо провёл в медитации, чтобы наладить поток энергии и закрыть все внутренние повреждения. Также он воспользовался этим временем, чтобы подумать о том, что случилось с ним в лесу и какое это имеет значение для него в будущем. Му Цин. Это имя не говорило ему ни о чём, но сходя с уст Се Ляня оно причиняло боль. Может, они были близко знакомы в прошлом, оставшимся по ту сторону небес? На самом деле Фу Яо догадывался об истинном ответе на свой вопрос, но оставил его так же, как и свои догадки о связи с Се Лянем. Сейчас правда не принесёт ему никакой пользы, пока на сердце находится печать. С каждым днём она всё больше казалась ему тяжёлым бременем, клеткой, прутья которой он сам возвёл вокруг себя. В начале путешествия благодаря ней он легко переживал любой шок и «знакомство» со своими спутниками, позволив себе провалиться в блаженное неведение. Но теперь это не имело смысла, когда его сознание окрепло, и печать превратилась в костыли для человека, у которого уже давно срослась нога. Осознание этого принесло ему облегчение, открыв множество новых дорог, по которым предстояло пройти. Он осознал, что действительно с закрытыми глазами может пройти юго-запад, но Поднебесная тянется куда дальше. Настало время сменить маршрут.       Они дождались отправления следующего каравана, пожелав ему удачи. Слава о Фу Яо и его спутниках двинулась на запад, а сам Фу Яо отправился смотреть север. Несмотря на своё разбитое состояние ранее, он выглядел оживлённым и преисполненным надежд, что Се Лянь не мог не отметить. Наследный принц сделал свои выводы и пришёл к осознанию, что теперь вряд ли сможет представить дальнейшую жизнь без этих путешествий. Бродить по земле было всяко интереснее, чем засиживаться на троне, умирая от скуки и упиваясь своей властью. Тем более, так он всегда мог оставаться рядом со своими спутниками. Последние дни принц переосмысливал своё отношение к Фу Яо, осознав, что бывший небесный генерал стал для него кем-то особенным, прямо как Сань Лан. Доселе не было никого, о ком Се Лянь мог подумать так же, и это стало для него открытием. Если подумать, не только один человек мог запасть другому в сердце. Что плохого, если они втроём всегда будут вместе? Стоило обсудить эту мысль с Хуа Чэном и узнать его мнение на этот счёт. Сначала было страшно встретить обиду и жгучую ревность, но цепким взглядом Се Лянь заметил, что его муж сам относится к Фу Яо иначе, чем к другим людям. Значит, оставался шанс на то, что их мысли сойдутся. Весной цвели весенние мысли, а ветер пел о переменах.       С каждым днём становилось всё теплее, в воздухе стоял запах приближающегося лета. Однажды утром Се Лянь проснулся и заметил, что Сань Лан сидит возле уже разведённого костра и время от времени поворачивает рыбу, жарившуюся над ним. Повертев головой, принц обнаружил, что на поляне находятся только они двое.       — А где Му Ц… Фу Яо? — спросил он, протирая глаза.       — После рыбалки вернулся к озеру. Возможно, стирает или решил порезвиться, — задумчиво ответил Хуа Чэн. Фу Яо с самого начала заклеймил утро временем своего досуга, так как только он мог без проблем проснуться так рано и сразу взяться за любое дело. — Можешь пойти позвать его, скоро будет готово.       Поднявшись, Се Лянь потянулся и щелчком расправил на себе одежды, по дороге собирая волосы в простой пучок. Остановились они в месте с отличной природной энергией, из-за чего суточная стоянка растянулась в трёхдневный лагерь, которому не хватало лишь палатки. Озеро пусть и было небольшим, но не застаивалось из-за питающего его водопада и сильных подземных вод. Идеально для медитации и совершенствования — неудивительно, что Фу Яо тянуло туда невидимой нитью.       Выйдя из-за деревьев, принц огляделся по сторонам, не обнаружив и следа своего спутника. Он уже хотел было подать голос, как вдруг взглядом наткнулся на аккуратно сложенную у берега чёрную одежду, владелец которой обнаружился у малого водопада. Он сидел на камне, оставив расслабленные руки на коленях и запрокинув голову назад, чтобы вода омывала волосы и свободно стекала по телу. Хоть брызги и лёгкий туман скрывали большую часть тела, глаза принца против его воли зацепились за ярко выделяющийся иероглиф «ничто», впившийся в кожу, после чего взгляд, подобно воде, перетёк на мышцы груди, спустился вдоль изгиба талии и светлого живота…       Се Лянь вихрем метнулся за ближайшее дерево, автоматически скрывая своё присутствие, будто по ту сторону озера находился опаснейший враг. Всё лицо тут же обдало жаром посильнее солнечных лучей в зените, а пальцы на ногах непроизвольно поджались. Как бы он ни старался, сколько бы раз ни зацитировал «Дао Дэ Цзин», облик Му Цина под водопадом не желал покидать мысленный взор. Захотелось дать себе затрещину — Се Лянь чувствовал себя единственным злодеем в этой истории. Теперь его не беспокоила мысль о том, почему они никогда не купались вместе — такое он мог просто не пережить.       Фу Яо продолжал медитировать под непрерывным потоком воды, омывающим мысли и шрамы, а в этот самый момент Се Лянь осознал, что его спутник не просто многогранная личность, но и самый настоящий мужчина из плоти и крови. Мужчина, к которому он испытывал искреннюю симпатию и от одного вида его тела чуть не потерял голову. Одно дело уважать его, чтить и заботиться, а другое дело — возжелать. На принца будто вылили ведро грязи.       — Что там с ним? — спросил Хуа Чэн, не отвлекаясь от подвешенного котелка с водой, за что Се Лянь был ужасно благодарен. Если бы Сань Лан поднял взгляд, принц мог бы мгновенно упасть на колени и в слезах начать извиняться за свои грешные мысли.       Вместо этого Се Лянь придал своему голосу максимальную беззаботность и для правдивости пожал плечами.       — Как и сказал Сань Лан, занят. Закончит — вернётся, поэтому можно не торопиться.       В тот день он пережил личную небесную кару, после которой всё разделилось на «до» и «после». Внешне его отношение к Фу Яо никак не изменилось: Се Лянь всегда открыто заботился о своих близких, даже держа их на расстоянии вытянутой руки. Но внутри у принца бушевал гром и били молнии каждый раз, когда парень распускал волосы или по привычке давил палочками для еды на нижнюю губу, стоило ему о чём-то задуматься. Оказалось, Фу Яо даже не приходилось стараться, чтобы быть привлекательным.       Когда они прибыли в маленький рыбацкий городок у горного перевала, Се Лянь настоял на том, что в этот раз им стоит снять две разные комнаты. Фу Яо сделал какие-то собственные выводы и закатил глаза, насмешливо растянув губы и переглянувшись с Хуа Чэном, подыгравшим ему чисто рефлекторно. Парень и не догадывался, что таким образом наследный принц просто хочет дать себе пространство, чтобы очистить мысли. Решив дать своим спутникам чуть больше свободы, Фу Яо самостоятельно отправился в город налаживать связи. К концу первого дня местные рыбаки приняли его в ученики, а на следующий день пообещали взять с собой на промысел и даже поделиться частью пойманного для личных нужд. Со всеми городами, деревнями и посёлками за своей спиной Фу Яо прожил уже десятки жизней и примерил на себя множество разных образов, чтобы сказать, что его жизнь не бессмысленна, и сейчас он ощущал себя свободным. Се Лянь и Сань Лан с готовностью приняли новую рутину, лишь принц возмутился, что Фу Яо не потревожил их в первый же день, а делал всё один.       Молва о трёхцветной троице продолжала распространяться, и вскоре в постоялый двор нагрянул старый даос, желавший встретить господина в чёрном с двумя оберегами на поясе. Фу Яо уважительно поклонился, невооружённым глазом увидев тяжесть знаний, гнущих плечи мужчины к земле. Не успел он задать свой вопрос, как даос потребовал провести его через перевал до горы, где фэншуй был благоприятен для уединённого совершенствования. Удивительно, что в проводники он захотел случайного путешественника, даже не местного. Мысленно возмутившись такому стечению обстоятельств, Фу Яо поднялся к своим спутникам, чтобы сообщить им, что отлучится на время. Услышав о странном даосе, Се Лянь тут же вскинулся и настоял на том, чтобы Фу Яо не отправлялся в дорогу один, к искреннему недоумению парня — он верил, что способен осилить простой поход в горы. Разговор превратился в перебранку, и сошлись на том, что Се Лянь отправится с Фу Яо, а Хуа Чэн останется помогать рыбакам. Если понадобится помощь, рядом всегда будет дверь, чтобы воспользоваться Сжатием Тысячи Ли.       На первый взгляд даос показался обычным человеком и действительно не таил в себе ничего демонического. Их дорогу он превратил в лекцию по философии, наставляя и уча жизни своих проводников, как маленьких детей. Вечно вежливый, Се Лянь не перебивал и просто молчал там, где не был согласен, пока Фу Яо время от времени из некоторых утверждений раздувал целую дискуссию, найдя себе духовного наставника, с которым можно поговорить и поспорить. Его отношения с другими людьми всегда были достойны наблюдения, чем Се Лянь и воспользовался, спрятав ладони в рукавах. С чужими парень превращался в дерзкого Му Цина, знающего, где можно пойти против течения, а где стоит объединиться с силой несущих вод.       Дойдя до места, показавшегося ему подходящим, старик остановился, заложив руки за спину, и объявил, что дальше справится сам. Фу Яо не стал выражать своё непонимание, ведь путь оказался беспрепятственным и относительно быстрым. Неужели этому человеку просто была нужна компания, чтобы поделиться своими наставлениями? Обхватив ладонью кулак, он поклонился, собираясь распрощаться, но старик жестом остановил его и принялся что-то искать в рукаве. На худом пальце повисла плетёная кисточка оберега нежного розового цвета рассветного неба.       — Пусть будет на тебе хоть какая-то краска и моя благодарность, — сказал он, цепко наблюдая за тем, как парень подвязывает подарок к двум предыдущим. — Смотрю, тебе уже довелось проводить живых и мёртвых, настала твоя очередь найти свой путь. — Прежде, чем Фу Яо успел найтись с ответом, тот же самый палец ткнул его в грудь. — Небесное дитя, готов ли ты получить свой ответ?       Зрачки Се Ляня сузились, и он хотел вмешаться, предчувствуя опасность, но был остановлен холодным взглядом.       — Разве тебя не учили, что нельзя прерывать чужой разговор?       Он снова перевёл взгляд на застывшего парня, будто к груди того был приставлен не ноготь, а минимум нож.       — Даочжан знает про печать? — осторожно спросил он.       — Даочжан знает больше, чем ты можешь себе представить! Так готов ли? — нетерпеливо спросил мужчина, будто каждая секунда была на счету.       В этой ситуации у Фу Яо даже не было возможности задуматься и взвесить своё решение, поэтому он поддался чувствам и кивнул. Морщины между бровями мужчины разгладились, и тот выглядел искренне довольным этим ответом.       — Тогда я помогу тебе и тоже проведу по этому пути. Но помни: печать можешь снять только ты сам, я всего лишь проводник. А друг твой, — кивнул в сторону Се Ляня, — это будущая помеха, если попробует вмешаться.       На это Се Лянь качнул головой и сделал шаг назад, отступая на почётное расстояние. Он и подумать не мог, что Фу Яо, так отчаянно сбегавший от любого намёка на забытое прошлое, согласится. И ещё больше боялся, что тот даст отказ. Неспособный вмешаться, он наблюдал за тем, как даос сложил несколько ручных печатей, после чего всеми пятью пальцами коснулся груди Фу Яо, будто собирался вырвать его сердце. Вместо этого он высвободил тёмное облако.       — Дальше ты сам, я снял замок, — сказал глухо, смотря в повисшую перед собой тьму так, будто что-то в ней видел.       В этот самый момент Фу Яо осознал, что подходящее заклинание всё это время было при нём, и ему не следовало искать его по миру. Стоило лишь освободить помыслы и позволить кому-то применить ключ, который он сам вложил в руки людям. Его условием было желание освободиться и следовать судьбе.       Сложив ручную печать, он беззвучно зачитал длинное заклинание, каждое слово которого придавало облаку форму, пока между двумя людьми не появился ещё один Фу Яо, сотканный из ткани ночи. Он безвольно стоял, опустив руки вдоль тела, пока создатель не закончил читать заклинание, открывая глаза. Перед собой он увидел себя же, но в то же время совершенно чужого. Черты серого лица заострила усталость, въедавшаяся веками.       Фу Яо протянул руку, и его копия сделала то же самое. Второй рукой он начертил в воздухе иероглиф «спокойствие», толкнув его в центр силуэта.       — Я принимаю тебя.       Эти слова стали командой, после которой тень шагнула ему навстречу и вошла в тело Фу Яо, слившись с ним в одно целое. Никаких видимых изменений не произошло, однако взгляд парня остекленел, а его ноги подкосились. Прежде, чем колени коснулись земли, старик подхватил его и помог опуститься на траву. Фу Яо посмотрел на свои руки, но на них ничего не было: лишь невидимый огонь расползался от кончиков пальцев, постепенно захватывая всё тело, пока Фу Яо не задохнулся, хватаясь за грудь, которую будто пробили пылающим копьём. Перед глазами поплыло, и в следующий миг он уже смотрел на небо, на котором зажглись первые звёзды. С губ сорвался короткий вскрик и тут же прервался, будто застрял поперёк горла.       Даос тремя пальцами коснулся центра лба, тихо зачитав ещё одно заклинание, после чего глаза Фу Яо закатились, и он выгнулся дугой.       — Да, это больно — вместить в себя всю тяжесть воспоминаний. Но ты с самого начала знал, что переживёшь это, — сказал он почти заботливо, после чего поднялся на ноги, отряхивая одежды.       — С ним всё будет в порядке? — настороженно спросил Се Лянь, нерешительно подходя к мужчине. Тело Фу Яо натянулось, словно струна, и принц боялся, что парень может неосознанно навредить себе в приступе агонии.       — Не позорься! Будто ты не изучил все существующие материалы в тот же момент, когда понял, что он сделал со своими воспоминаниями, — недовольно вскинулся на него мужчина, и принц потупил взгляд, словно посрамлённый ученик. Заметив его смятение, даос сменил гнев на милость. — Если бы он не смог перенести это, печать не сработала бы ещё в самом начале. Запечатывание чувств подобно прижиганию раны, а я помог ему вскрыть гнойный нарыв.       Несмотря на то, что ассоциации были не самыми приятным, Се Лянь легко понял заложенный в них смысл.       — А как даочжан понял, что Фу Яо нужна помощь?       Мужчина скривился, услышав имя, но не стал это комментировать. Только сейчас Се Лянь заметил, что внезапно его собеседник выровнялся в спине и будто стал выше. Даже облик его казался моложе.       — Даже среди множества последователей немногие могут действительно постигнуть волю своего покровителя. Генерал Сюаньчжэнь оказал мне услугу, и я отвечаю ему тем же. Когда он явился ко мне во сне, советуя найти себе другого покровителя, я не мог не обеспокоиться намерениями своего господина, поэтому долгие недели преклонял колени в храме, стремясь получить ответ. Мне была оказана честь помочь ему, когда дух генерала окрепнет и будет готов принять своё бремя.       — А если бы генерал Сюаньчжэнь никогда не захотел вспоминать? — не смог сдержать любопытства Се Лянь. С тем, как люди были готовы в любой момент покинуть своего покровителя, вера этого человека вызывала глубокое восхищение.       — Наши пути никогда не пересеклись бы, — лаконично ответил даос. В этот момент всё тело Фу Яо обмякло, и он тряпичной куклой распластался на траве, практически не дыша. — Почти закончилось, дальше всё зависит от этого ребёнка: захочет ли он принять свою истинную сущность или струсит и решит пребывать в невежестве.       Се Лянь кивнул, желая коснуться парня, проверить пульс и услышать дыхание. Не делать этого оказалось сложнее, чем он предполагал поначалу. Он бы не отказался разделить с ним всю боль напополам, если бы существовал такой способ.       Даос кивнул, будто увидел что-то интересное.       — Не в моих правах вмешиваться, но до чего же интересные сейчас люди. Обычно они за всю жизнь не отдают никому своё сердце, боясь, что его разобьют и растопчут, а этот своё отдал сразу двоим.       Се Лянь повернул голову так резко, что волосы подняли небольшой ветер, но даос продолжал смотреть на Фу Яо со странным выражением в глазах, напоминающим скорбь или глубокое сожаление.       — Что это значит? — спросил он, чувствуя, как сердце покрылось ледяной коркой.       — Самое сложное уже позади, мне нет смысла оставаться, — отстранённо сказал мужчина, будто не услышал вопроса. — Запомни его истинное имя, чтобы это дитя знало, что ему есть куда вернуться.       Растерявшись, Се Лянь тут же обхватил кулак ладонью.       — Спасибо за наставления, каждое из них я отпечатаю в разуме и выгравирую в сердце, — сказал он с поклоном.       Мужчина хмыкнул.       — Береги то, что тебе дорого, небесный владыка, — сказал он напоследок, поклонился памяти о своём божестве и удалился вглубь горы, растворяясь в тенях наступающей ночи.       Всё ещё пребывая в растерянных чувствах, Се Лянь в полном одиночестве остался охранять Фу Яо, пока его тёмные ресницы не задрожали. В венах всё ещё циркулировала раскалённая лава, и понадобилось несколько долгих минут для того, чтобы осознать себя. Звёзды хитро подмигивали, подглядывая за ним с безоблачного неба. Давно он не смотрел наверх с земли.       Се Лянь тут же присел рядом и вскинул руки, не решаясь коснуться без разрешения.       — Ты в порядке? Даочжан сказал, что скоро должно закончиться, и мы вернёмся в город, — обеспокоенно сказал он, и на долю секунды Фу Яо испытал желание спросить, что здесь вообще мог забыть наследный принц. Мысли перепутались и неторопливо выстроились в цепочку фактов: они провожали даоса, и в благодарность он помог снять печать с сердца. Се Лянь всё время был рядом. Судя по опустившемуся солнцу, наверняка прошёл час, если не больше.       — Прости, Ваше Высочество, — сипло выдавил он, горько усмехнувшись, когда слова сами прыгнули на язык. — Я не могу пошевелиться.       Ему казалось, что все кости в теле сменили своё местоположение, и он не знал, как двинуть хотя бы пальцем, продолжая всматриваться в тёмное небо, будто там крылся ответ.       Се Ляня непривычное обращение окатило холодом, заставив вернуть самообладание и затолкать собственные эмоции куда подальше на время. Избавившись от границы между сознанием и подсознанием, разум Фу Яо пребывал в полнейшем смятении, и сейчас всё внимание стоило уделить ему. Паниковать можно будет позже.       — Не беспокойся об этом. Я с тобой, — сказал он тихо и приподнял безвольное тело парня. Тот побледнел ещё больше и стиснул зубы, но ничем не выдал свои мучения, причиняемые даже малейшим движением. Каждое прикосновение оставляло иллюзию ожога на коже, и хотелось отбиться от заботливых рук, будто сама его сущность отрицала внимание наследного принца. Никакие из этих сомнений не покинули чертоги разума, оставшись тлеть за плотно закрытыми губами.       Без особого труда Се Лянь поднял Фу Яо на руки, с лёгкостью выпрямившись. От города их отделяли часы ходьбы, а бег наверняка усилит дискомфорт. Когда голова Фу Яо бессильно упала на плечо принца, почти коснувшись шеи, тот ощутил жар, собравшийся под кожей: похоже, парня ещё и лихорадило. Его дыхание оставалось неспокойным, будто Фу Яо хотел что-то сказать, но ему не хватало сил и воздуха. Все разговоры могли подождать до тех пор, пока он не придёт в себя и будет способен хотя бы поднять голову без чужой помощи.       — Постарайся заснуть, не трать энергию лишний раз. Скоро мы вернёмся к Сань Лану и там позаботимся о тебе как следует, — сказал принц так тихо, будто громкий звук тоже мог причинить боль. Его мягкое дыхание показалось морозным ветром на разгорячённой коже, и веки Фу Яо потяжелели против его воли, и взгляд, направленный на изгиб подбородка державшего его человека, расфокусировался сам по себе. Услышанные слова сработали как заклинание.       — Спасибо, — выдохнул он едва слышно и снова криво усмехнулся одним уголком губ. — Странно, что ты рядом.       После этого тёмные ресницы опустились, и дыхание парня стало настолько тихим, что его было трудно расслышать даже с настолько близкого расстояния. Лишь горячие выдохи, касавшиеся кожи, успокаивали волнение принца. Се Лянь так и не понял значения оброненных слов, поэтому списал всё на лихорадочный бред.       «Сань Лан, можешь послать мне Э-Мин?» — обратился он к супругу по духовной сети.       «Прямо сейчас. Что-то случилось? Я могу подоспеть сам», — тут же откликнулся Хуа Чэн, резко сев на кровати, стоило только уловить металлическую нотку в голосе принца, сулившую мало хорошего.       «Не стоит, просто пешком до города идти дольше, и я намерен сократить время», — пояснил Се Лянь.       «Уже в пути», — ответил Хуа Чэн, выпустив клинок через окно, чтобы тот, превышая скорость ветра, рванул в сторону перевала.       Несмотря на то, что глупо было стоять посреди тропы с бессознательным телом на руках, Се Лянь так и не решился присесть или опустить Фу Яо обратно на траву. Вместо этого, он медленно расхаживал взад-вперёд, делая шаги невесомыми и беззвучными, чтобы своими метаниями не потревожить заснувшего парня. Вскоре где-то на небе сверкнула алая искра, и перед принцем оказался сияющий силой Э-Мин, обеспокоенно вращающий глазом. Се Лянь тихими разговорами успокоил мечущуюся саблю, из вежливости попросив разрешения на полёт, будто оно не было гарантировано ему до конца вечности. Осторожно ступив на клинок, чуть сильнее прижал к себе Фу Яо и велел лететь осторожно — в руках была ценная ноша.       Хуа Чэн не отличался склонностью к волнениям, но его заинтересовало произошедшее, заставившее принца воспользоваться чужой помощью. В обычной ситуации он не пожалел бы потратить ещё один день совместного путешествия с молодым господином, никогда не скупясь во внимании к нему. Оставалось лишь гадать.       Решив, что явиться на порог постоялого двора с телом бессознательного юноши на руках будет достаточно неловко, Се Лянь воспользовался пустующим чёрным входом, сломав замок одним взглядом и пообещав себе оставить деньги на его починку. Заприметив его ещё на подлёте, Хуа Чэн уже ждал в коридоре, а брови его взметнулись к волосам, стоило осознать открывшуюся глазам картину. Не задавая лишних вопросов, он помог открыть дверь в комнату Фу Яо и молча наблюдал за тем, как наследный принц устраивал парня на кровати.       «Поможешь избавиться от верхней одежды? Его лихорадит», — мысленно обратился он к демону, не желая нарушать тишину. Без лишних вопросов Сань Лан оказался у кровати и придерживал Фу Яо, пока Се Лянь возился с поясом и подвязками, высвобождая руки из широких рукавов. Двумя пальцами он подцепил нижние одежды на груди, будто хватил опасную ядовитую змею, и заглянул под ткань. Кожа была чистой, будто её никогда не касались никакие чернила. От взора князя демонов тоже не укрылась эта деталь, и он учтиво сложил руки за спиной, ожидая ответов на негласный вопрос.       Не удержавшись от тихого вздоха, Се Лянь всё же покинул чужую комнату и жестом велел следовать за ним. Хуа Чэн оставил серебряную бабочку на всякий случай, после чего запер дверь на выходе. Даже если Фу Яо внезапно очнётся, они будут рядом, чтобы подоспеть в любой момент.       Издав второй протяжный вздох, Се Лянь не стал оттягивать и коротко изложил случившееся с ними по дороге, объяснив происхождение таинственного даоса и поведав о том, как была снята печать. От Хуа Чэна не укрылось отсутствие любых признаков радости в голосе принца, и он подсел ближе, нежно взяв нервно сложенные в замок руки в свою собственную, а второй обхватил чуть согнутые вперёд плечи.       — Почему гэгэ не радуется? Ты чуть ли не с первого дня мечтал от неё избавиться, — осторожно спросил, получив третий вздох в ответ.       — Было ещё кое-что, о чём мне поведал уважаемый даочжан, — нерешительно ответил Се Лянь и запнулся. Хуа Чэн терпеливо ждал продолжения, успокаивающе поглаживая напряжённые пальцы.       Решив сразу бить в корень, Се Лянь повторил слова мужчины, и только в тот миг, когда произнёс их сам, осознал истинную силу, крывшуюся между строчек. В какой-то момент ему даже стало страшно. Раньше он мог играть в дурачка и жить иллюзиями, прячась от правды за учтивой заботой и дружеской вежливостью, но в этот день его поставили перед лицом проблемы, столкновения с которой он боялся больше всего.       — Получается, Му Цин испытывал куда больше, чем давал увидеть. Или даже сам не понимает, что он испытывает, — потерянно сказал он, подводя итоги.       Пальцы Хуа Чэна сжались чуть крепче.       — Понимаю твоё смятение, но ты не должен позволять чужим словам направлять тебя в собственных чувствах. Чувства Му Цина, — имя странно ощущалось на языке после множества насмешливых обращений и уже приросшего псевдонима, — это лишь его выбор и ответственность, так что не возлагай чужое бремя на собственные плечи.       В словах Хуа Чэна звенела кристальная истина, однако Се Лянь не почувствовал облегчения, скорее наоборот. Почему Му Цин посчитал его достойным для того, чтобы отдать своё сердце?       — Дело не только в этом…       — Что насчёт самого гэгэ? Какие чувства испытываешь ты? — спросил Сань Лан и тихо добавил: — Можешь быть честен.       Се Лянь хотел бы дать однозначный ответ, но невольно задумался. Вспомнил то, как они вместе готовили практически каждый день зимы, как Фу Яо помогал ему с волосами, учил штопать одежду так, чтобы этого не было видно. Как он спокойно принял тот факт, что Се Лянь обманывал его и скрывал больше, чем демонстрировал. Как доверчиво наклонял голову навстречу его руке, хоть и не любил чужих прикосновений. Как от вида его тела на озере сердце подпрыгнуло до горла и отказывалось успокаиваться с тех пор.       — Я упрощу: чувствуешь ли ты себя счастливым рядом с ним?       В этом не было никаких сомнений, и Се Лянь сразу же кивнул. Хуа Чэн улыбнулся.       — Вот и твой ответ. Ты уже принял его чувства до того, как закончился первый год путешествия.       Глаза принца испуганно округлились, и он вскинул голову, уставившись на своего мужа.       — А ты? Мои чувства не пострадают, но я не переживу, если Сань Лан почувствует себя преданным или подумает, что я собираюсь его оставить, — обеспокоенно протараторил он, будто милость Хуа Чэна в любой момент могла смениться яростью.       Демон лишь улыбнулся чуть шире и поцеловал морщинку меж сошедшихся к переносице бровей.       — После того, через что мы прошли, никакая вещь в мире не заставит меня поверить в такую глупость, — ответил тихо, но твёрдо.       Испуганно замершее, сердце наследного принца сорвалось в галоп.       — Даочжан сказал «сразу двоим». Значит, к тебе он тоже…       — Я польщён таким обилием внимания к своей скромной персоне.       Се Лянь несильно хлопнул мужа по груди раскрытой ладонью.       — Я серьёзно! Согласие означает ответственность, которую мы будем держать. И я хочу быть уверен, что мы все…       Не дав сорваться в паническое бормотание, Хуа Чэн накрыл тёплые губы холодным пальцем.       — Если сердце гэгэ достаточно большое, чтобы полюбить сразу двоих, тогда я могу позволить себе быть жадным ровно настолько же, — тихо сказал он, и этого ответа оказалось достаточно, чтобы в душе Се Ляня расцвела весна.       На самом деле, сказанные наследным принцем слова будто сняли какой-то замок в сердце Хуа Чэна. Он не воспылал страстной любовью в тот же миг, но постепенно в голове сложилась картинка. Изо дня в день, миг за мигом между вечных проверок и шутливых перебранок он всё глубже утопал в омуте неизвестных ему чувств. Любовь к Се Ляню он пронёс через жизнь и смерть, готовый костьми лечь за своё истинное божество без тени сомнения, поэтому дорожить им было так же естественно, как моргать. За время своего существования Хуа Чэн так и не познал влюблённости, и теперь совершенно новые чувства открылись ему рядом с тем, кого он привык презирать и даже ненавидеть. Сам того не осознавая, он окружал парня вниманием, скрывая это за колкими насмешками и легкомысленными шутками. Возможно, именно поэтому он так легко воспринял этот непростой разговор между ними и так легко согласился пустить ещё одного человека в чертоги своей души. Они с Се Лянем заметили чувства друг друга раньше, чем свои собственные, и оставалось лишь сделать первый шаг к тому, чтобы распутать этот клубок.       Се Лянь долгие секунды пристально всматривался в лицо Сань Лана, пытаясь уловить подвох.       — Значит, тебя не пугает возможность провести вечность со мной и Му Цином? Вы ведь даже не были друзьями, — попытался припугнуть он, но Хуа Чэн не поддался.       — За последний год мы многое прояснили и научились чему-то новому. Не кажется ли тебе, что без него будет не так весело?       Губы Се Ляня против его воли растянулись в улыбке, и лицо воссияло подобно рассвету, когда он накрыл щеку мужа чуть подрагивающей от волнения ладонью и поцеловал, будто скрепляя их соглашение.       — Скажем, когда он будет готов, — пробормотал едва отстранившись.       — Как пожелает гэгэ, — согласился Хуа Чэн и в этот раз первый подался вперёд.       Многовековая цепь, обвившая сердце наследного принца, наконец была сброшена, и он почувствовал себя счастливым совершенно по-новому, будто заново вдохнул жизнь. В этот самый момент в тесной комнате постоялого двора затерянной в мире рыбацкой деревушки он чувствовал, что наконец избавился от страхов. Спрятанные и запертые в тени, ростки чувств медленно прорастали, обретая форму. Они ступили на порог нового начала. Ошибались те, кто считал, что тысячелетние боги не могут наполнить своё существование интересом. Они просто недостаточно старались. А Се Ляня от этого отделили девятьсот лет невежества.       Под белыми одеждами его персиковая кожа едва заметно сияла золотистым божественным светом неописуемого счастья, и Хуа Чэн заново открыл для себя уже исследованную вдоль и поперёк территорию, оставляя на золотом полотне алые цветы.       Стоило за окном промелькнуть первым солнечным лучам, как Фу Яо очнулся, оставив агонию в тенях ночи. Огонь под его кожей наконец-то поутих, оставив после себя лишь лёгкое жжение лихорадки: со стороны можно было подумать, что парень простудился. В беспокойном сне он увидел целый калейдоскоп из фрагментов воспоминаний, ни одно из которых так и не смог удержать в голове после пробуждения. Зато чувства липли к телу подобно паутине, заставив его поморщиться, испытав острое желание принять ванную. С тихим стоном сев на кровати, Фу Яо попытался осознать где он находится и кем является. Вспомнив события минувшего дня, дрожащими пальцами отвёл внутренние одежды и с замиранием сердца уставился на пустующую светлую кожу. Он так привык видеть отпечаток чернил, что на пару мгновений впал в прострацию, соображая о правильности своего решения. Сейчас он не мог ощутить особых изменений, помимо слабости во всём теле и абсолютного беспорядка в духовных каналах. Стоило разводить такую сцену, если всё осталось прежним?       Со вздохом вытащил ленту из пропитавшихся потом волос и повернулся к прикроватной тумбочке, чтобы в следующее мгновение замереть, затаив дыхание. На тумбочке трепетала крыльями серебряная бабочка.       Хуа Чэн открыл глаза, когда услышал грохот за стеной. Он решил не имитировать сон и бездумно поглаживал волосы заснувшего рядом Се Ляня, пока его не потревожил внезапный звук. Сон наследного принца сдуло ветром, и уже через секунду он накидывал на себя одежду, бормоча: «Это Му Цин». На всякий случай Сань Лан остановил супруга на пороге и напомнил, что сейчас имя, так часто срывающееся с его губ, не совсем актуально, на что Се Лянь кивнул, возвращая трезвость разума. Его дух всё ещё был замутнён накатившей эйфорией, но со стороны принц выглядел спокойным, не считая странного блеска в глазах.       Шум был поднят свалившимся с кровати Фу Яо. Когда дверь в его комнату открылась, парень уже смог подняться и настороженно сидел на кровати, борясь с головокружением. Первые несколько секунд он ничего не мог понять из-за захлестнувшей его паники, обоснованной простым желанием бежать от бабочки куда подальше, из-за чего он и упал. Сейчас мысли прояснились, но сердце всё ещё колотилось у горла, и желания приближаться к тумбочке он решительно не испытывал. В таком виде его и застали спутники, вошедшие после короткого стука. Их появление подняло очередную волну смятения, и к горлу подступила тошнота.       — Убери её, — сипло сказал парень, ткнув пальцем в сторону бабочки. Хуа Чэн послушался без лишних комментариев, заметив панический огонёк в глазах парня. Зато можно было смело утверждать, что снятие печати прошло успешно.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Се Лянь, решительно шагая вперёд, чтобы присмотреться получше. Мягко говоря, Фу Яо выглядел так, будто душа его совсем недавно покинула тело.       — Нормально, — соврал тот, потому что не смог бы описать своё состояние даже при всём желании. Максимум, что он смог бы сказать: «Странно», — на этом бы закончились все описания. После пробуждения он чувствовал себя относительно неплохо, но теперь же всё буквально рябило перед глазами. Часть его была рада тому, что Се Лянь и Хуа Чэн оказались рядом, чтобы поддержать его, а другая часть испытывала совершенно странную смесь эмоций, которую он так и не смог разобрать, вычленив лишь то, что желал держаться от пары как можно дальше, будто так же боялся их присутствия. Проглотив вставший в горле ком, он попытался расслабиться и не перенапрягать своё и без того слабое тело.       Так решил его разум, а мышцы автоматически напряглись до предела, стоило Се Ляню приблизиться к кровати. Заметив свистящую неловкость между ними, принц поспешил ободряюще улыбнуться и заложил руки за спину, показывая, что не собирается двигаться дальше.       — Мы с Сань Ланом волновались. Тебе что-то нужно? — спросил он, выражая искреннюю заботу. Фу Яо почувствовал стыд за своё желание скривиться и спрятать глаза. Если чувства из прошлого были настолько сильными, сможет ли он пережить возвращение своих воспоминаний?       — Ванная и время. Мне нужно… обуздать всё это, — сказал он, неопределённо передёрнув плечами. В присутствии спутников мысли только сильнее путались, и одиночество не помешало бы.       Се Лянь без труда уловил намёк.       — Без проблем. Постучишь в стену, когда закончишь с купанием, мы займёмся едой.       Фу Яо честно хотел отказаться, но смотря на сияющее лицо Се Ляня не смог выдавить и слова, поэтому ограничился кивком. Он будто вернулся в самый первый день, когда спрыгнул с небес. Как только дверь в его комнату закрылась, он с облегчением выдохнул и открыл окно, чтобы прохладный утренний воздух отрезвил его. Дышалось действительно легче, и он почувствовал, как тело постепенно возвращает подвижность, перестав нервно дёргаться при каждой попытке повернуть голову. Ванная показалась ему небесным источником, смывшим грязь и налёт кошмаров. Надев чистые одежды, Фу Яо почти почувствовал себя новым человеком. Нерешительно застыв перед стеной, он занёс руку. Бежать всё равно было некуда.       В этот раз на пороге появился один только Се Лянь, что значительно упростило задачу. Теперь же основным чувством, испытанным Фу Яо, была тоска, будто их ждала разлука на сотни лет. Или он уже пережил эту разлуку.       — Тебе стало лучше? Еду ещё не подали, Сань Лан попросит принести прямо сюда.       Фу Яо кивнул и застыл в нерешительности, понимая, что должен что-то сказать.       — Я чувствую себя почти как обычно, просто в голове всё малость перемешалось. Думаю, со временем это уляжется, когда я привыкну к ощущениям, — путанно пояснил он.       — На что это похоже? — осторожно спросил Се Лянь, внутри сгорая от нетерпения. Фу Яо задумчиво прикусил щеку, бегая взглядом по комнате в поисках невидимой подсказки.       — На чувство ностальгии. Я ничего не помню, но вещи из прошлого вызывают у меня ответную реакцию. Как, например, с бабочкой.       «Или с тобой».       Се Лянь уловил эти недосказанные слова, едва заметно нахмурившись. Должно быть, тяжело чувствовать определённые эмоции без привязки к фактам. Надо было сменить тему, чтобы увести мысли Фу Яо от его потерянных воспоминаний.       — Твои волосы всё ещё влажные, я могу помочь собрать их. Ты ведь помогаешь мне иногда, — предложил он первое, что пришло в голову. Лицо парня вытянулось в удивлении. Готов ли он был к тому, чтобы Се Лянь коснулся его?       Заметив этот миг нерешительности, принц тут же открыл путь к отступлению, не желая давить:       — Если тебе неудобно находиться рядом со мной или Сань Ланом, просто скажи, и мы дадим тебе пространство.       Глаза Фу Яо округлились.       — Нет! — почти испуганно воскликнул он. Да, присутствие Се Ляня заставляло его напрягаться, заряжая каждый нерв, но он не для того путешествовал целый год, чтобы сейчас всё потерять. Он достал гребень из прикроватной тумбочки и положил его на кровать рядом с собой, открыв Се Ляню ровную спину. — Ты можешь помочь.       Без лишних комментариев принц подошёл и приступил к делу, стараясь действовать осторожно и неторопливо, чтобы Фу Яо смог расслабиться. От мягких прикосновений по телу парня прошлись мурашки: ему определённо нравилось это ощущение, пусть оно и вызывало тоску в сердце. Наверняка в прошлом они не касались друг друга так часто.       Се Лянь был благодарен за проявленное к нему доверие. Он кожей ощущал ауру «бей или беги», но продолжал ловко орудовать гребнем, делая вид, будто ничего не случилось.       — Мы действительно были знакомы в прошлом? — спросил Фу Яо, разорвав повисшее молчание. Он послушно откинул голову назад, подчиняясь движениями заботливых рук, но опустил ресницы, не желая столкнуться взглядом.       — Ты готов получить ответ на этот вопрос?       В этот раз Фу Яо не стал отказываться: он был готов.       — Да, мы были знакомы, — лаконично ответил Се Лянь, пальцами помогая себе распутать концы волос.       — И на небесах? — добавил Фу Яо, чувствуя, как сердце подпрыгнуло в груди.       — Да.       Этого было достаточно. Честность Се Ляня помогла ему обуздать неоднозначные чувства, взять над ними верх и вернуть себе контроль. Между ними всё осталось прежним, они всё ещё могут путешествовать вместе, исследуя новые дороги, пока не захотят остановиться.       — Если у тебя есть вопросы, не бойся их задавать. Я буду честен, — осторожно намекнул Се Лянь, приняв молчание парня за нервозность.       — Если я верну свои воспоминания, мы всё ещё сможем путешествовать вместе?       Сердце принца пропустило удар.       — Если ты того захочешь, разумеется. Наше обещание остаётся в силе, — тихо ответил он, вкладывая в расчёсывание всю нежность и осторожность, с которой хотел провести по скулам и щекам.       Ресницы Фу Яо дрогнули, и он медленно открыл глаза, смотря на перевёрнутое лицо над собой. Уголки губ подцепила улыбка.       — Это хорошо.       По всему телу Се Ляня прокатилась волна тепла, окрасив кожу розовым цветом.       «Его сердце принадлежит мне», — завороженно подумал он, всё ещё не в состоянии поверить этому. Когда его с величайшим трудом уговорили занять трон Небесного Императора (временного, но спустя пару десятилетий эта приставка куда-то потерялась и стала очередной формальностью), дворец в центре небесной столицы не затихал несколько дней. Небожители старого поколения первыми преклонили колени, давая присягу с честью и гордостью. Они собственными глазами видели, как Его Высочество сражался с Цзюнь У и даже одержал верх, сложно придумать в чьих руках небеса будут в большей безопасности. Сердце Се Ляня подпрыгнуло, когда перед его троном остановился Фэн Синь, и замерло, когда Му Цин без секунды сомнений опустился на одно колено, склонив голову. «Всё вернулось на круги своя, Ваше Высочество?» — насмешливо обратился он к нему мысленно, втайне от других. Се Лянь улыбнулся этой обманчивой шутке, даже не подозревая, что эти слова станут их приговором. Они действительно вернулись к точке начала: Се Лянь восседал на троне, а Му Цин кланялся у его ног. Даже если между ними больше не пылала ненависть, разжигаемая прошлым недопониманиями, пропасть, начавшая сужаться, снова раскинулась между двумя небожителями, так и не сумевшими стать друзьями.       Так как небольшой городок выполнил своё предназначение, долго в нём решили не задерживаться. Фу Яо стремился всегда оставаться в движении, чтобы новые виды и ощущения перекрыли старые. Хорошо, что ранее ему пришла в голову идея отойти от западных территорий, где любой камень мог стать напоминанием о чём-то давнем.       Постепенно он так же заново привыкал к своим спутникам. Если раньше мысль «я знаком с ними девятьсот лет» была лишь метафорой, теперь он в полной мере осознал всю правдивость своих предположений. Поначалу ощущения были донельзя странными, и он старался держаться смирно, однако постепенно напряжение сгладилось, когда Фу Яо осознал, что отношение к нему никак не поменялось. Се Лянь был всё так же мягок и учтив, всегда зная, когда стоит дать парню немного пространства для мысли; Хуа Чэн, казалось, усмирил свою дикую натуру и не навязывался до тех пор, пока Фу Яо окончательно не расслабился рядом с ним, как было раньше. Они заново привыкли друг к другу, и путешествие заиграло новыми красками — всё осталось неизменным и в то же время казалось новым, хоть Фу Яо так и не смог понять природу этих изменений.       Се Лянь больше не настаивал на том, чтобы они снимали раздельные комнаты, вернувшись к их старой рутине и своему личному стремлению держать дорогих сердцу к себе поближе. Если выпадал шанс позаботиться о Фу Яо так, чтобы парень не ответил резким отказом, принц без раздумий принимался за дело, с чем оставалось только смириться. Когда ураган эмоций поутих в потревоженном сердце, Фу Яо выразил желание снова попытаться сблизиться с серебряными бабочками, чему Сань Лан несколько удивился: ему казалось, что бывший небесный генерал предпочтёт держаться как можно дальше от этих созданий. Поначалу сердце само по себе подпрыгивало в груди при одном взгляде на светящиеся крылья, но постепенно Фу Яо удалось подавить это чувство, и он улыбнулся, когда бабочка опустилась на подставленный палец. Теперь уже с ритма сбилось сердце Се Ляня, наблюдавшего со своей кровати: он мечтал увидеть эту улыбку с самого праздника Середины осени. Почувствовав лёгкое прикосновение пера, Хуа Чэн уже знал, с чем связано это странное чувство. Если Фу Яо готов меняться к лучшему, почему бы ему тоже не дать шанс? Возможно, в таком случае даже вернувшиеся воспоминания не станут преградой, померкнув на фоне новых.       Их безмятежные дни оказались разбавлены появлением ещё одной деревни на пути. Жители не кинулись просить о помощи, скорее наоборот: подозрительно тихими оказались закрытые и чуть ли не заколоченные дома, в которых, казалось, даже ночью не горел свет.       — Пройдём дальше и остановимся за холмом, там должно быть чисто, — предложил Хуа Чэн, заметив, как настороженно оглядываются его спутники, явно проникнувшись мрачной аурой, окутавшей это место.       — Мы не можем просто пройти мимо, эти люди явно в опасности и даже боятся выйти из своих домов, — настоял Се Лянь. Оба повернулись к стоявшему рядом Фу Яо, в итоге оказавшемуся между молотом и наковальней.       — Мы всё равно никуда не торопимся, не убудет с небольшого расследования, — спокойно заявил он, тем самым обозначая победу большинства. Хуа Чэну оставалось пожать плечами и смириться, пока Се Лянь довольно склонил голову и уверенным шагом направился вглубь деревни, чтобы найти дом старосты. Всю дорогу троица не могла избавиться от ощущения устремлённых на них со всех сторон взглядов.       Вопреки враждебной атмосфере, дверь им открыли с первого же стука, и Се Лянь как самое дружелюбное лицо из всех приступил к переговорам. Оказывается, к заходу солнца все люди закрывались в своих домах, создавая образ вымершей деревни. Причина оказалась довольно проста: ночью с трёх сторон света приходила нечисть и гуляла по улицам, ища всё живое. Заклинаний, сделанных молодым совершенствующимся, было достаточно, чтобы скрыть жизненную энергию, но стоило в чьём-то доме хоть скрипнуть половице, и человек уже был не жилец.       — Можем ли мы встретиться с этим совершенствующимся? — спросил Фу Яо, и Се Лянь мгновенно понял его намерения. Не мог ли совершенствующийся намеренно привлекать нежить, чтобы нажиться на чужом горе?       Заклинатель вежливо поклонился новым знакомым и попросил звать его Сюэ Юй. Он с готовностью поведал свою часть истории, не прерываясь и не увиливая, что означало либо абсолютную искренность, либо заранее продуманный план. Смотря на него, Се Лянь с трудом мог представить, что этот человек являлся злодеем: широко раскрытые глаза всё ещё хранили в себе искру любопытства, прямые брови придавали лицу выражение непоколебимой твёрдости духа, а прямой изгиб носа вкупе с мягкой линией подбородка добавлял образу изящности. Сюэ Юй больше напоминал благородного молодого господина, чем подлого тёмного заклинателя. Тем более, он сразу же согласился на сотрудничество, стоило лишь заикнуться об истреблении нежити. Староста сокрушился тем, что дела сейчас шли ожидаемо туго, и деревня едва могла протянуть собственное обеспечение, но поклялся, что найдёт подходящую награду, если добрые путники решат разобраться с этой напастью. Награда всегда была последним, что интересовало всех троих, однако Се Лянь принял предложение из чистой вежливости. Жена старосты выделила им комнаты для проживания и озаботилась постельным бельём с тёплым ужином, назвав это меньшим, чем они могут отплатить за эту доброту. Первую ночь решили провести в стенах дома, чтобы понаблюдать за ходом событий. Фу Яо погрузился в медитацию, скрывая своё присутствие, пока Се Лянь замер у окна. Хуа Чэн уже был мёртвым сам по себе, поэтому он без сомнений остался на улице, чтобы спокойно осмотреться и прогуляться по округе.       Через час после наступления темноты с трёх сторон света действительно пошла нежить, перелезая через заборы и обходя сигнальные столпы. Скелеты, трупы, духи самых разных мастей мгновенно наполнили улицу, словно мирные жители. Все они были низкоуровневыми, и один такой противник максимум доставил бы проблемы группе живых людей. Но огромное количество превозмогало качество, поэтому дать отпор им было невозможно. Нежить упорно игнорировала князя демонов, изящно лавировавшего меж кривых рядов с невозмутимым выражением лица. Осознав, что трупы до невероятности глупые, он решил прогуляться до потенциальных котлов зарождения этих волн, призвав Э-Мин, чтобы полётом сократить себе путь. С одной стороны был лес, в глубине которого находился обрыв, не показавший ничего интересного, центральная часть представляла собой подлесок, а третья — холмистую местность. Всё это наводило на мысли о том, что нежить переправлял кто-то посторонний, используя Сжатие Тысячи Ли. Надо будет ещё раз проверить мелкого заклинателя на предмет наличия подозрительных талисманов.       Вернувшись обратно к селению, Хуа Чэн небрежным движением руки наложил звуконепроницаемый барьер, чтобы обсудить увиденное со своими спутниками без лишних свидетелей. Поутру нежить исчезла с улиц, вернувшись в своё предполагаемое логово до следующего захода солнца, и жители деревни с опаской покинули свои дома, чтобы приступить к обязанностям, успев сделать как можно больше до наступления темноты. Фу Яо прошёлся по нескольким домам, чтобы по отдельности опросить людей и сверить ответы: не раскопали ли чью-то могилу, не прогневали ли они какого-то тёмного заклинателя, не принесли ли с собой проклятый артефакт из поездки, не проводили ли какие-то тёмные ритуалы сами. Все ответы были отрицательными, каждый неустанно повторял, что в какой-то момент нежить просто подошла к заборам и начала идти прямо через них, едва дав людям время спрятаться. Некоторые не пережили первую волну, однако дальше было решено просто скрывать своё присутствие по ночам, чтобы духи и трупы проходили мимо без интереса. Не всегда получалось, однако они смогли протянуть неделю, а потом мимо проходил заклинатель и помог с использованием заклинаний маскироваться получше, задержавшись на несколько дней. Звучало правдиво, и вариант оставался один: попробовать разбить волны нежити ещё на подходе, отследив место, где они начинали свой путь. И вот тут-то случилось основное разногласие, когда Фу Яо вмешался в разговор и сказал, что желает занять сторону леса. Се Лянь и Хуа Чэн посмотрели на него так, будто его участие в разведке даже не рассматривалось как вариант.       — Тебе лучше остаться в деревне на тот случай, если что-то выйдет из-под контроля, — осторожно возразил Се Лянь, однако Фу Яо был достаточно смышлён, чтобы уловить посыл: сиди и не высовывайся. Уловил и сразу проигнорировал.       — Что может выйти из-под контроля, чтобы ситуация стала хуже, чем за последнюю неделю? Пока они сидят и не высовываются, всё будет по-прежнему, — тут же отрезал Фу Яо, скрестив руки на груди и переместив вес с ноги на ногу, отчего разноцветные обереги покачнулись возле бедра.       — Но ты сам видел — их очень много, — попытался вразумить его принц.       — Разве тогда в деревне не опаснее, чем за её пределами? — парировал парень, приподняв бровь.       Весь спектр недоумения отразился на лице Се Ляня от этой реплики, и оставалось лишь вздохнуть, невербально сочувствуя простодушию принца, проявлявшемуся в самый неподходящий для этого момент.       — Ты просто хочешь удержать меня подальше от опасности? — понимающе спросил Фу Яо, на что Се Лянь стыдливо отвёл взгляд, тем самым выдав свои намерения.       Парень с трудом подавил волну раздражения, поднявшуюся в груди.       — Се Лянь, смотри на меня, — приказал он, и принц послушно поднял глаза. — Я не фарфоровый, и ты не можешь спрятать меня в рукав, чтобы не поцарапался.       — Но ты всё ещё остаёшься смертным, пока у нас с гэгэ в этом плане есть преимущество, — возразил Сань Лан, постучав пальцами по подбородку, чем заслужил огненный взгляд в свою сторону. Фу Яо был в шаге от того, чтобы выгнать непутёвого демона из комнаты за несвоевременный рационализм.       — Тем более, нас не будет рядом, чтобы подхватить тебя в нужный момент, — продолжил добивать Се Лянь, поняв, что поддержка на его стороне. — Это не из-за того, что я считаю тебя слабым или вроде того, я видел достаточно, чтобы думать наоборот. Просто мысль о том, что я не успею помочь в самый нужный момент, разъедает душу.       На это Фу Яо поджал губы: слова смогли задеть его, заставив снова сменить гнев на милость. Се Лянь ещё не забыл произошедшее в туманном лесу и после снятия печати, поэтому волновался о самочувствии спутника, что было справедливо и трогательно. Фу Яо всё ещё свыкался с этим чувством, заново осознавая, что в этом мире он ещё кому-то нужен. Он потёр точку между бровей, задумавшись.       — Предлагаю компромисс: я возьму себе в подмогу того заклинателя. У него неплохой клинок, явно не для красоты, — сказал в итоге.       — Его уровень совершенствования по сравнению с твоим — небо и земля, — нахмурился Се Лянь. Его правоту сложно было не признать — парень выглядел совсем молодым и неопытным.       — Вот и пройдёт своё первое испытание на пути, — совершенно спокойно ответил Фу Яо. — Если так беспокоитесь, Сань Лан может просто отправить со мной бабочку или нескольких.       Он не заметил, как от этого предложения глаза Хуа Чэна раскрылись чуть шире. Ах, снова это злосчастное перо.       — Думаю, это можно исполнить, — сказал он и устроил руки на плечах Се Ляня, большими пальцами поглаживая у самого основания шеи. — Гэгэ, отпустим молодого господина размяться немного?       Принцу оставалось лишь вздыхать.       — Если ситуация выйдет из-под контроля, ты сразу же используешь мой талисман, — строго приказал он, и с этим Фу Яо не собирался спорить. Каждый раз, когда он уставал или попадал в трудную ситуацию, пальцы сами ныряли в рукав, чтобы нащупать плотную бумагу.       Сюэ Юй охотно согласился участвовать в разведке, сверкая воинской решимостью в глазах, на что Фу Яо закатил глаза, взмолившись, чтобы паренёк не путался под ногами, когда настанет время. Остаток времени до захода солнца они провели за обсуждением плана и проверкой защитных заклинаний на домах жителей, которые Се Лянь усилил по доброте душевной, раз уж они разойдутся в разные стороны до самого рассвета.       Глянув на раскинувшийся впереди лес, Фу Яо провёл рукой по воздуху. По его велению невидимой кистью на земле была нарисована длинная линия.       — Низкоуровневая нежить не сможет ступить за эту линию и отправится в сторону. А остальное — проблемы Се Ляня, раз уж он так настоял на моей безопасности, — со смешком пояснил парень своему компаньону. Сюэ Юй почувствовал, как от кратковременной вспышки силы у него пересохло в горле. Среди всей троицы путешественников господин Фу Яо казался самым… безопасным, потому что никогда не выходил за человеческие рамки, пока оставшиеся двое просто сверкали силой. Увидев старшего в действии, Сюэ Юй навсегда усвоил урок: не всё то камень, что не блестит.       Решив не ждать, пока нежить выйдет за пределы деревьев, Фу Яо отправился вперёд, позволяя заклинателю следовать за собой, велев обнажить меч, чтобы не тратить время попусту. Серебряная бабочка трепетала крылышками у него на плече.       — Летать умеешь?       — Разумеется! — воодушевлённо ответил парень, стремясь всячески доказать свою полезность, хотя чувствовал себя кроликом, соревнующимся с волком. Заставив оружие повиснуть в воздухе, встал на него и учтиво протянул руку Фу Яо, чтобы тот мог заступить.       — Двигайся прямо, пока не столкнёмся с врагом, — скомандовал тот, скрестив руки на груди так, будто клинок был его собственным. Сюэ Юй подчинился без лишних расспросов.       — Как мне обращаться к уважаемому? — спросил он из вежливости и желания скрасить тишину.       — Фу Яо, — бросил парень без лишних церемоний. — Попробуешь назвать «молодой господин», и я сброшу тебя с меча.       Сюэ Юй тут же закрыл рот, неловко улыбнувшись. Наверно, Фу Яо часто сталкивался с подобным, раз реагировал так резко. Несмотря на смурной тон и каменное выражение лица, аура вокруг него оставалась такой же спокойной, как до этого.       — Может, тогда пойдёт «шисюн»? — спросил осторожно. Похоже, этот вариант был безопасен.       — Как угодно, — ответил Фу Яо, тем самым дав своё благословение. Сюэ Юй остался доволен. Ему нравился этот человек.       Безмятежное настроение было разбито терпким трупным запахом, ударившим по лицу с очередным дуновением ветра. Сюэ Юй успел привыкнуть за несколько дней и не выразил яркого отвращения, а у Фу Яо лишь едва заметная морщинка залегла между бровей, и он элегантно спрыгнул с меча, выхватывая свой излюбленный нож, закалённый в битве с мёртвыми и живыми. Два пальца, прошедшиеся вдоль лезвия, заставили металл тускло засветиться, создавая иллюзию божественного оружия.       — Срезай головы и отрубай конечности, — напомнил он своему напарнику. Сюэ Юй крепче перехватил рукоять и кивнул, напрягаясь всем телом. Из-за мобильности ножа, Фу Яо собирался сносить головы и не тратить время на тщетные попытки отрубить ноги или руки, а вот заклинатель вполне мог оставить за собой дорожку щёлкающих зубами трупов, чтобы потом добить одного за другим.       Когда из-за дерева показалась покачивающаяся фигура, сознание Фу Яо превратилось в штиль: ему хорошо было знакомо чувство приближающейся битвы, из которой он собирался выйти победителем. Пальцы левой руки непроизвольно дёрнулись, будто жаждали ухватиться за рукоять сабли, но лишь нож оказался зажат в правой руке. Сюэ Юй даже не успел моргнуть, когда голова трупа с глухим звуком упала на землю и прокатилась несколько чжанов. Молниеносные движения старшего заставили кровь кипеть в жилах, будто парень испускал боевую ауру, способную заразить другого. Сюэ Юй сделал глубокий вдох и оттолкнулся от земли, высвобождая мощный поток энергии, толкнувший всё тело вперёд. Фу Яо неслышно хмыкнул себе под нос: парнишка определённо был не без таланта — далеко пойдёт в будущем. Бабочка вспорхнула с его плеча и зависла в воздухе, перелетая с места на место, оставляя за собой тонкий след, подобный хвосту кометы. Вдвоём они без лишних слов то расходились, то сходились, выкашивая тела на своём пути. Видя, что напарник двигается навстречу, Сюэ Юй срубал ноги и отступал в сторону, оставляя головы тому на попечение. Это было подозрительно легко, даже одежда не запачкалась. Глаза Фу Яо ярко блеснули, отразив тусклый свет, исходящий от возникшего прямо перед его лицом призрака. Сменив хват, он вогнал нож в самое плотное место скопления энергии, имитирующее духовное ядро, после чего крикнул заклинателю, чтобы тот был осторожен. Сюэ Юй попросил прикрыть его и достал талисман, который положил вдоль лезвия, пробормотав заклинание и сложив печать одной рукой. Бумага исчезла, и лезвие покрылось едва заметным холодным сиянием, превращая меч в оружие не только против трупов, но и против призраков.       Несмотря на ровное и даже в какой-то мере скучное начало, сопровождавшееся методичным вырезанием всего сущего, количество нежити не уменьшалось, а вопреки — не переставало расти. Крепче стиснув зубы, Фу Яо бросался в самую гущу, сливаясь с тенями — только по блеску рассекающего темноту ножа можно было определить его местоположение. Сознание прошило быстрым разрядом: кто-то наткнулся на его барьер и, ведомый заклинанием, двинулся в сторону подлеска, занятого Се Лянем. Разумеется, двое не могли охватить столь широкое поле битвы, поэтому их задачей являлось продвижение вперёд к предполагаемому началу шествия нечисти, по пути уничтожая как можно большее количество монстров. Краем глаза Фу Яо следил за то и дело мелькавшим неподалёку заклинателем. Тот шёл довольно бодро и даже поспевал за ним, однако со временем стало видно, что беспрерывная борьба не была для него частым развлечением. Сюэ Юй дышал быстро и глубоко, стараясь не терять концентрацию, иначе бесконечный поток трупов мог просто задавить его числом. Присутствие другого человека рядом успокаивало знанием того, что тебе помогут в трудный момент. Мимолётно он вспомнил, что другие два господина ушли совершенно одни, а господин в белом даже не имел при себе оружия. Будут ли они в порядке?       Оба господина были более чем в порядке, и даже можно было смело заявить, что они весело проводят время. Хуа Чэн особо не утруждал себя лишними передвижениями, позволяя Э-Мину проделывать всю работу, то тут, то там мелькая алой звездой. Сам демон устроился на холме и любовался пейзажем, периодически поднимая руку на тех, кому удавалось пройти через атаку демонической сабли. Как только ряды начали редеть, он понял, что пора двигаться, и направился к источнику появления нежити, лениво позвякивая цепочками на сапогах. Его глаз не задерживался на трупах дольше, чем на секунду. Спарринги с Се Лянем и Фу Яо были куда интереснее, чем эти детские игры. В тот момент, когда свежий поток ветра, избавленный от гнилой вони, коснулся тёмных волос, качнув жемчужину на кончике косы, Хуа Чэн понял, что нашёл свою цель. В этот самый миг Се Лянь обратился к нему по духовной сети, скромно сообщил: «Я закончил». Он присел под одним из деревьев, задумчиво смотря на землю. Хуа Чэн оповестил его, что скоро прибудет, когда сам убедится в их догадке. Что и следовало ожидать, нежить появлялась из ниоткуда и возвращалась в никуда. В густой траве была выведена печать Сжатия Тысячи Ли. Из любопытства он попытался наступить на неё, однако заклинание, ожидаемо, не сработало. Либо заклинатель активировал его в определённое время, либо оно было рассчитано на определённый вид посетителей, которому Хуа Чэн не соответствовал, будучи непревзойдённым демоном. Се Лянь, разумеется, тоже лишался любого шанса. Перед уходом Хуа Чэн просто уничтожил печать. Всё равно всю нечисть, способную к ней приблизиться, он перебил уже давно, теперь можно было составить компанию принцу, развлекая его праздными разговорами. Се Лянь тоже уничтожил рисунок, спрятанный на одном из широких деревьев, и сейчас поглаживал Жое, проделавшую большую работу, словно в отработку за прошлый провал. Его белые одежды оставались ослепительно чистыми, пока под ногами лежали хаотично разбросанные трупы, за покой которых Се Лянь помолился от всего сердца. Пользуясь шансом, он прикрыл правый глаз, решив проверить как идут дела у Фу Яо. Похоже, его с юным заклинателем постепенно жали к обрыву. Всё-таки два человека оставались людьми, каким бы ни был их уровень совершенствования. Зато теперь всё внимание нежити было привлечено к двум фигурам, молниеносно рассекающим воздух.       Фу Яо с лёгкостью увернулся от когтей призрака, удлинившихся у самого его лица, а вот Сюэ Юй постепенно начинал замедляться. Поняв это, Фу Яо пробился к нему, чтобы стать поддержкой и позволить парню сделать несколько лишних вдохов. Он попытался приказать запрыгнуть на одно из деревьев и дать себе короткий отдых, но Сюэ Юй упорно отказывался, продолжая строить из себя героя, даже если глаза застилал пот. Низ его светлых одежд практически пропитался гнилой кровью и трупной желчью, однако меч сверкал всё так же ярко. Фу Яо тоже испачкался с ног до головы, хоть на тёмных одеждах это было практически незаметно. Одни обереги всегда оставались чистыми. Дела шли тяжко, но они справлялись и даже могли продержаться, если продолжат в том же духе. Они дошли до того места, где нежить начинала своё проклятое шествие, но ничего и никого там не обнаружили. Оставалось лишь отбиться и сообщить об этом остальным по возвращении в деревню.       Когда Хуа Чэн прибыл, Се Лянь с лёгкой улыбкой перевёл взгляд на него и уже собрался было открыть рот, чтобы порадоваться триумфу, однако в правом ухе раздался вскрик. Не успев увернуться, Сюэ Юй принял удар когтей, вспоровших его духовный щит и одежду на груди. Если бы не приличный уровень способностей, эта атака могла стать для него смертельной. Прикрыв глаз снова, принц посмотрел на разворот событий и резко побледнел. Даже Хуа Чэн тихо хмыкнул, присаживаясь рядом.       Душа Фу Яо чуть не покинула тело, когда он увидел, как хлестнула кровь из раны, а парень ошатнулся назад. Прямо за его спиной находился обрыв, и Сюэ Юй не удержал равновесие. Едва увернувшись от устремившихся к шее гнилых зубов, Фу Яо выругался так красочно, что у Фэн Синя наверняка покраснели уши, и ястребом бросился к заклинателю, подхватив упавший на землю меч, после чего ласточкой прыгнул следом, растворившись во тьме. Се Лянь подскочил на ноги и хотел было сорваться на помощь, даже если не успел бы сократить и четверть расстояния до падения, однако Хуа Чэн схватил его за руку и снова притянул к себе.       — Наш молодой господин никогда не действует без козыря в рукаве. Просто смотри, — тихо велел он, и принц послушно сел рядом, до побеления костяшек сжав края рукавов.       Горизонт несколько мучительно долгих мгновений был тих и пуст, до предела накаляя нервы. Бабочка, будто сама нервничала из-за случившегося, сорвалась с насиженной ветки, однако в тот же момент над пропастью показался торс Фу Яо, а следом и сам парень воспарил в воздухе на позаимствованном мече, держа Сюэ Юя на плече. Взглянув на покачивающиеся вдоль края трупы, продолжающие тянуть к нему руки, он скрипнул зубами. Без горе-напарника наверняка уже закончил бы со всеми. Несмотря на вдвое сократившееся количество, нежити оставалось непримиримо много, будто он выбрал себе самую неудачную территорию для зачистки. Пора с этим заканчивать.       Подняв руку, он сконцентрировал перед ладонью чистый поток энергии и рассеял его, заставив толпу отлететь на десяток чжанов, подбивая редкие деревья по пути. Сюэ Юй мгновенно пришёл в себя, когда его опустили на землю, и тут же скривился от прошившей грудную клетку боли, сдержавшись от тихого шипения. Коротким движением Фу Яо заключил его в круг и воткнул меч в землю как замок, активируя барьер.       — Попробуешь двинуться — в этот раз я сброшу тебя собственными руками, — пугающе холодно предупредил он, пригвоздив к месту взглядом, ясно дающим понять — сказанное являлось чистой правдой. Фу Яо снова высвободил поток энергии из своего тела, отбрасывая нежить подальше, чтобы договорить: — Сконцентрируйся на том, чтобы задержать кровотечение, этим мы займёмся позже.       Хоть он и находился внутри барьера, Сюэ Юй почувствовал, как сила коснулась его кожи, заставив покрыться мурашками. Это был взгляд военачальника, не терпящего споров и возражений. Покрытый грязью до кончиков волос, Фу Яо сохранял величие облика и внушительную силу духа. Заклинатель сдержанно кивнул, приняв надлежащую позу для медитации и сконцентрировавшись на потоках крови.       Хоть Се Лянь не мог видеть лица Фу Яо с того места, где расположилась бабочка, но сам невольно почувствовал движение волосков на теле: он услышал любимый командный тон Му Цина, не предполагавший отказ. Похоже, тот был настроен серьёзно. Сложив несколько ручных печатей, парень окружил себя талисманами, после чего ещё одной печатью заставил их разлететься по сторонам, прицепившись к призракам, половина которых тут же рассеялась. Знал бы, что всё примет такой оборот, взял бы побольше. И огнём не сожжешь — деревья мгновенно схватятся, и придётся больше энергии потратить на остановку пожара. В итоге он пользовался лишь мелкими взрывающимися талисманами и ножом, делая работу за двоих. Бабочка спикировала ему на плечо и внезапно заговорила голосом Хуа Чэна:       — Гэгэ интересуется насколько разозлится молодой господин, если мы придём ему на помощь?       Фу Яо поджал губы.       — Очень разозлится. У меня заложник, — процедил он недовольно, на что Хуа Чэн расплылся в усмешке. Раз шутит, значит, действительно в порядке.       Се Лянь ткнул его локтем в бок, веля переходить ко второму плану, раз мирный вариант не сработал.       — Тогда тебе навстречу отправится подмога, а мы с гэгэ посидим отдохнём. Скажешь, когда закончишь.       Что? Они пришлют ещё кого-то? Фу Яо вспыхнул мгновенной яростью и пообещал себе избить непутёвого спутника сразу при встрече, предварительно попросив Се Ляня связать его покрепче. Не успел парень высказать накипевшее, как через толпу пронеслась алая молния, и перед ним в воздухе повисла изогнутая сабля, хаотично моргая алым глазом. Красная кисть покачивалась в воздухе.       — Э-Мин ещё не наигрался, и гэгэ настоял на том, что с подходящим оружием ты справишься в два счёта, — бодро откликнулся Хуа Чэн, с довольной ухмылкой наблюдая за картиной. Се Лянь чуть крепче сжал его пальцы от нетерпения.       Фу Яо держал Э-Мин в руках лишь раз — и тот для пары разминочных выпадов. Сможет ли он сейчас воспользоваться им должным образом? Нежить продолжала наступать, и на раздумья не оставалось много времени — он протянул руку, позволяя клинку самому сделать выбор. Рукоять легла ему в ладонь, и ненадолго всё перед глазами поплыло от ощущения переполнявшей клинок силы. Впервые за долгое время он держал в руках что-то сильнее своего излюбленного ножа. Прокрутив саблю в ладони, Фу Яо перехватил её двумя руками, резко приняв боевую позицию.       — Неплохо, — едва слышно прошептал он и в следующий миг растворился в летящих в разные стороны головах и конечностях, смертоносным вихрем проносясь через кривые ряды. Э-Мин вошёл с ним в резонанс, став продолжением рук, и срезал всё на своём пути. В тёмных глазах вспыхнула красная искра, а тонкие губы растянулись в довольной улыбке, пока Фу Яо вращался, словно подхватываемый ветром лист.       Сюэ Юй приоткрыл один глаз, чтобы присмотреться, когда звук разрываемой плоти участился, а его старший совсем затих, будто исчез. От увиденного перехватило дыхание, и он чуть не поперхнулся кровью, ослабив концентрацию. Скорость и точность движений этого господина определённо не была человеческой! В схватке он чувствовал себя так же уверенно, как рыба в воде и птица в небе.       Се Лянь тоже был заворожен этим смертоносным танцем, наблюдая с чуть приоткрытым ртом и закрыв глаза для полного внимания.       — Он прекрасен, — вырвалось на выдохе.       Хуа Чэн даже не собирался спорить, будто сарказм и ирония на миг перестали быть его верными союзниками. Напрямую связанный со своим оружием, он ярко ощущал испытываемый Э-Мином восторг: сабле явно пришлись по вкусу умелые руки. У самого Хуа Чэна то и дело подёргивались пальцы в фантомном стремлении схватиться за рукоять. Идея Се Ляня просто выстрелила своей гениальностью, и сейчас оба, несомненно, наблюдали зрелище столетия, достойного хвалебных песен.       — … под кровавым дождём, — едва различимо пробормотал демон, и Се Лянь замер, тронутый этими словами. Хуа Чэн каким-то чудом смог выразить весь круговорот чувств и эмоций в голове принца одной простой фразой. Подобрав лежавший под ногами камень, они обнаружили драгоценный нефрит. — Гэгэ, присмотрись.       Бабочка присела на ветку, давая лучший угол для обзора, и принц последовал совету супруга, шокировано вдохнув. Несмотря на пыль, грязь, кровь и гниль, Фу Яо окутывало слабое золотистое сияние. Это значило…       — Он находится на грани вознесения, — за них двоих сказал Хуа Чэн, которого, казалось, это впечатлило не меньше. Так вот что за свечение он наблюдал время от времени — аура божества, о которой, видимо, Фу Яо сам не догадывался. Значит ли это, что скоро небесный генерал вернёт свой титул?       Пока пара молча делала свои выводы, сам Фу Яо, как и было сказано, «в два счёта» разобрался с оставшейся нечистью и одним чётким движением смахнул гниль с клинка, после чего тряхнул головой, смахивая пот, будто закончил очередную тренировку. Волосы липли к шее и щекам, но его руки были слишком грязными, чтобы их поправить, хотя парень не сомневался в том, что ему придётся несколько раз вымывать вонючую жижу ещё и у себя из головы. Хотя битва закончилась, сердце продолжало бешено колотиться, а кровь не спешила стынуть в жилах — его тело требовало новых сражений, врагов больше и сильнее, чтобы почувствовать азарт стремления выиграть главный приз — собственную жизнь. Бросив взгляд в сторону, Фу Яо заметил послушно сидевшего в центре защитного барьера Сюэ Юя, и алая искра окончательно погасла в глазах, вернув им выражение холодной собранности. Опустив клинок, он посмотрел в сторону серебряной бабочки.       — Я закончил.       Отпустив Э-Мин, он позволил сабле улететь в неизвестном направлении, чтобы Хуа Чэн и Се Лянь не добирались до них пешком, пока сам подошёл к заклинателю и велел снять барьер, чтобы осмотреть рану на груди. Сюэ Юй мог считаться везучим человеком: сначала ему досталось от призрака, а не трупа, избавив от надобности вычищать яд, потом раны оказались глубокими, но не повредили внутренние органы. Лишь та, что наискось тянулась из-под ключицы до центра живота, внушала страх. Любой обычный человек уже успел бы погибнуть от потери крови.       — Когда мы сражались, за большим камнем неподалёку отсюда я заметил что-то, похожее на нарисованный круг. В темноте не удалось рассмотреть, но я думаю, что это как-то связано с наступлением нежити каждую ночь, — сбивчиво пояснил заклинатель, будто боялся, что Фу Яо не станет даже слушать.       Парень был приятно удивлён наблюдательностью юного напарника: тот был куда полезнее, чем казался поначалу. Да и стойкость духа у него была довольно приличной, ибо даже с запёкшейся на губах кровью Сюэ Юй продолжал сидеть и упорно сдерживать кровотечение, чтобы не потерять сознание здесь и сейчас. Дождавшись прибытия своих спутников, Фу Яо велел Се Ляню присмотреть за заклинателем и сам отправился на поиски таинственного круга. Находкой оказалась печать для Сжатия Тысячи Ли. Обхватив пальцами рукоять ножа, он попытался заступить на рисунок, но ничего не случилось.       — Ею может воспользоваться только нежить, что уже прошла единожды, — пояснил Хуа Чэн, подпирая плечом дерево.       — Значит, на другом конце может находиться тот, кто их контролирует? — риторически поинтересовался Фу Яо, после чего смерил рисунок ещё одним взглядом и пинком ноги перевернул один из трупов. Хуа Чэн с приподнятыми бровями наблюдал за тем, как парень схватил за волосы одну из голов и кинул прямо в центр печати. С тихим хлопком голова исчезла. — Тогда стоит оставить ему красноречивое послание.       Договорив, он закинул в круг ещё несколько случайных конечностей и один торс, ясно намекая на причину, по которой толпа нежити сегодня не вернётся к повелителю. Осталось придумать, что делать с оставшимися телами, усеявшими землю. Глаза Хуа Чэна вспыхнули красным, и земля поглотила упокоившиеся трупы. Фу Яо довольно хмыкнул и с ножом прошёлся по тем, кто остался без конечностей, но всё ещё щёлкал зубами. Через пару десятков минут сложно было сказать, что в лесу произошло хоть что-либо, и они вернулись к обрыву, где Сюэ Юй продолжал медитировать под присмотром Се Ляня.       — Я воспользуюсь его мечом, вы займите Э-Мин, нет смысла тратить время и силы на пеший ход, — распорядился Фу Яо и положил обоюдоострый клинок на землю. — Сюэ Юй, тебе придётся встать.       За время их отсутствия лицо заклинателя стало бледнее ещё на пару тонов, однако он без лишних споров поднялся на слабые ноги.       — Встань за мной и не теряй концентрацию, иначе свалишься посреди полёта. Одной рукой возьмись за моё плечо и держись, чтобы я знал, что ты ещё можешь стоять. Если станет совсем плохо, сожми пальцы, и мы остановимся перегруппироваться, — чётко изложил он, на что Сюэ Юй кивнул, послушно заступая на меч. Как только Фу Яо встал перед ним, парень окровавленными пальцами вцепился в чёрный рукав, и холод его кожи можно было ощутить даже через одежду. Здорово досталось, сильнее, чем любому из них.       Не став задерживаться, Фу Яо велел мечу подняться в воздух и плавно направил его в сторону деревни, подсвечивая себе путь магическим огоньком, летевшим на несколько чи дальше. Се Лянь и Хуа Чэн летели следом, время от времени бросая взгляды на ровную спину Фу Яо и на едва заметно пошатывавшегося Сюэ Юя, для которого твёрдое плечо под рукой было единственной опорой. Он чувствовал, как через это прикосновение старший делится своей духовной энергией, чтобы кровь вдруг не начала хлестать из раны.       Едва меч успел коснуться земли, как ноги заклинателя подогнулись, и Фу Яо едва успел подхватить его, перекинув холодную руку через плечи. Они ворвались в дом старосты без единого слова, и парень отвёл (практически отволок) свою ношу в одну из пустующих комнат, бесцеремонно захлопнув дверь перед носом мужчины, после чего уложил заклинателя на пустовавшую кровать, небрежно смахнув подушки и матрац, иначе те пришлось бы просто выкинуть. Се Лянь обеспокоенно заглянул в дверной проём.       — Не пускай сюда никого и расскажи им то, что следует, — лаконично попросил Фу Яо, сосредоточив всё внимание на лежавшем поверх кровати парне, отключившемся в ту же секунду, когда его разум осознал безопасность знакомых стен.       Принц серьёзно кивнул и покинул комнату, послав вместо себя Хуа Чэна. К тому времени, когда демон ступил за порог, Фу Яо успел скинуть верхнюю одежду, небрежно бросив её на пол, а оставшийся незапятнанным пояс положил на тумбочку, принявшись копаться в сумочке цянькунь, пока не нашёл моток ниток и тончайшую иголку.       — Присмотри, чтобы не умер, — велел он демону и пролетел мимо, чтобы попросить у хозяйки воду для мытья рук и ещё больше — для промывания ран, желательно вместе с ненужными чистыми тряпками. Женщина оказалась не из робких и тут же организовала бурную деятельность. Потоком энергии Фу Яо согрел таз и тщательно смыл грязь с рук, пока не остался удовлетворён результатом, подхватив ещё один таз и ногой закрыв дверь в комнату, отрезая её от внешнего мира. Се Лянь поспешил привлечь внимание к себе, доверившись намерениям спутника.       — Нужна помощь? — поинтересовался Сань Лан, готовый в любой момент уйти с дороги и не мешать, видя сосредоточенный взгляд Фу Яо, уже думавшего на три действия вперёд. Тот смерил демона взглядом учёного.       — Можешь пригодиться, не отходи. — И одним прикосновением зарядил воду энергией, сделав её едва тёплой.       Залитая кровью, рана казалась довольно пугающей, однако спустя пару-тройку тазов окровавленной воды Фу Яо убедился, что не всё так плохо, как казалось на первый взгляд. Порез получился довольно ровным, что делало его идеальной целью для зашивания.       — Сань Лан, — не глядя позвал он, вдев нитку в ушко и пустив заряд энергии по всей длине. Демон бесшумно оказался за спиной, и лишь исходящий от него неестественный холод выдал присутствие. — Работа кропотливая, и я сомневаюсь, что моего контроля может хватить до самого конца. Ты должен сделать меня проводником.       — Пустить через тебя поток энергии? — уточнил Хуа Чэн.       — Да. Мне нужен довольно слабый поток, чтобы нить пропиталась силой. Просто дай мне энергию, а дальше я всё сделаю сам, — спокойно пояснил парень, и Сань Лан тут же понял его задумку — Фу Яо собирался придать нитям и иголке свойства небесного артефакта, что обезопасит швы и поможет ране лучше сойтись.       Хуа Чэн устроил ладони поверх белых нижних одежд, на краях закатанных рукавов которых подсыхали кровавые разводы.       — Готов?       Фу Яо кивнул, и Хуа Чэн направил небольшой поток энергии в его тело. Се Лянь мог принять любое количество силы и свободно распоряжаться им, пока тело под холодными ладонями всё ещё оставалось человеческим и требовало бережного отношения. Хоть на самом Фу Яо не было и царапины, а запас энергии был всё так же высок, следы усталости заострили черты лица. Хуа Чэн сам себе велел быть осторожным, принявшись тихо дышать, чтобы наладить внутренний ритм в соответствии с каждым вдохом.       На пару секунд всё тело Фу Яо напряглось от ощущения, мощи, скрывавшейся внутри Хуа Чэна. Он прекрасно чувствовал, что ему доставался лишь тонкий ручеёк, уходивший из глубокого источника. Неудивительно, что у столь сильного демона даже оружие обладает собственной силой с полноценным сознанием, и он может позволить себе не беспокоиться о том, сколько потратит за раз.       Сосредоточившись на деле, парень снова пустил поток через иголку с нитью, заставив их едва заметно светиться, а нить больше напоминала тонкую леску. Подкинув в воздух пару магических огоньков, склонился над бессознательным заклинателем.       «Только бы не очнулся и не начал дёргаться», — подумал он, и в этот же миг на лоб заклинателя спикировала одинокая серебристая бабочка.       — Он не очнётся и не будет мешать, — коротко сообщил Хуа Чэн, будто прочитал его мысли, и Фу Яо довольно хмыкнул, принявшись стягивать края раны.       Кожа не была послушным полотном, и пришлось с помощью духовной энергии удерживать её неподвижной, чтобы швы не растягивались, пока он накладывал новые. Фу Яо делал несколько дел одновременно: сдерживал кровотечение, удерживал края раны, контролировал два потока энергии в руках и методично прошивал стежок за стежком. Стремясь удержать концентрацию, он впал в подобие транса, а весь мир сузился до бледного полотна под его пальцами и нити, прошивающей кожу легче, чем ткань. Хуа Чэн сам оказался заворожен плавностью движений и возрастающей скоростью, с которой Фу Яо орудовал иглой. Хуа Чэн мог обладать несравнимой силой, но большую часть своего существования он использовал её для разрушения и завоевания — человек под его руками стремился к созиданию, отдавая последнее и даже больше на спасение. — Я просто велел ему возвращаться домой, война — это ведь не какое-то радостное событие!       Брови Хуа Чэна незаметно дёрнулись, когда перед мысленным взором возникло окровавленное лицо с воинственно сверкающими глазами. Этот блеск он затушил собственными беспощадными словами, всю ошибочность которых понял только недавно. Изначально они служили одному божеству, шли по одному и тому же пути оружия, познали жестокость жизни и человеческую несправедливость, но были слишком юны и вспыльчивы, чтобы пройти через это и сблизиться. Косвенно он собственными руками подтолкнул небесного генерала к обрыву и велел прыгать. В груди разлилась кислота.       Стежок за стежком Фу Яо закрыл пугающую рану и закрепил нить, чтобы швы не разошлись от малейшего движения. К концу его руки снова запачкались кровью, в этот раз алой человеческой, однако выгоревшему от напряжения разуму не хватало сил на то, чтобы испытать отвращение. Закончив, он отложил иглу и провёл пальцами вдоль зашитой раны, чтобы нити сами по себе затянулись туже, подчиняясь воле пропитавшей их энергии. С оставшимися было уже проще, пусть сам процесс вымотал больше, чем все предыдущие сражения.       В какой-то момент он перестал чувствовать руки, накрывшие плечи, пока Хуа Чэн не принялся неторопливо разминать затвердевшие мышцы. Фу Яо со вздохом прикрыл глаза, возвращаясь к реальности.       — Можешь заканчивать, — тихо велел он, чуть подавшись назад. От долгого сидения в одной позе позвоночник хрустнул.       — Не знал, что ты можешь шить не только одежду. — Поток энергии оборвался, но руки с плеч Хуа Чэн убирать не торопился, повысив температуру своего тела, чтобы холод не был так ощутим.       Голова Фу Яо чуть качнулась в сторону, будто он собирался заснуть прямо на стуле.       — До вознесения я пережил войну, там ты невольно хватаешься за подобные навыки. Будучи небесным генералом, я подобным не занимался, но знание сохранилось. Кто же знал, что оно сможет пригодиться в таком случае? — пояснил он и чуть погодя добавил, хмыкнув: — Правда, половину всего я придумал уже на ходу, до вознесения у меня в руках были раскалённый нож и простые игла с нитью.       Хуа Чэн внимательно слушал, пользуясь возможностью взглянуть на иную сторону занавеса. От него не укрылось, что Фу Яо куда спокойнее говорит о своём прошлом — в его голосе даже проскальзывали ностальгические нотки. Каким же бедствием станут воспоминания о тех, кого он из своей жизни тщательно вырезал? Даже Инь Юй частично не избежал этой участи.       — Мне снова надо помыть руки, — сказал Фу Яо, задумчиво смотря на застрявшую под ногтями кровь. — И просто помыться, ужас какой.       Обескровленные губы тронула лёгкая улыбка — Хуа Чэн изумился тому, как парень переключился со спасения чужой жизни на вопросы гигиены. Это даже можно было посчитать очаровательным.       — Попрошу хозяина организовать тебе ванную, — сказал он, наконец опустив руки. Фу Яо почувствовал, как прохладный воздух коснулся его, и осознал, что одежда и плечи успели нагреться под ладонями Сань Лана.       — И позови сюда Се Ляня. Надеюсь, его язык не завязался узлом.       На это Хуа Чэн хмыкнул и шагнул за порог. Се Лянь оказался в комнате так быстро, будто всё это время сидел под дверью. Тени под глазами Фу Яо углубились, однако сам парень выглядел довольно бодрым.       — Можешь залечить его рану, если я собрал края? — поинтересовался он, и принц задумчиво осмотрел аккуратные швы, коснувшись пальцем центра ранения.       — Слишком глубокое вмешательство для простого человека, я могу только ускорить процесс заживления и закрыть раны поменьше, — виновато ответил он в итоге.       — Сойдёт, жить будет, — отмахнулся Фу Яо, тем самым давая своё благословение, пока сам потянулся на стуле, неслышно зевнув. Неплохую ночную прогулку они затеяли, достойно рассказа у костра. Он хотел было протереть глаза, но вспомнил, что его руки всё ещё в крови, и поспешно остановился. — Что будем делать дальше?       — Ждать следующей ночи, полагаю. Заклинатель должен насторожиться тем, что армия посланной им нежити так и не вернулась. Наверняка предпримет что-нибудь.       — Или струсит и оставит эту затею, — пробормотал парень, завороженно наблюдая за светящейся ладонью, колдовавшей над ранами.       — В нашем случае это самый маловероятный вариант, — со смешком возразил Се Лянь.       — В противном случае было бы не так весело, — хмыкнул Фу Яо. Принц бросил на него озорной взгляд через плечо, оценив шутку, и парень потянул за конец ленты, распуская волосы, слипшиеся от пота, грязи и прочей мерзости.       — Помочь тебе вымыть их? — понимающе предложил Се Лянь.       — Да я и сам справлюсь, просто понадобится не один заход. Чувствую, я весь следующий месяц буду вымывать всю эту дрянь, — недовольно фыркнул Фу Яо. — Судя по воздуху, тут где-то находится источник воды, вот в нём я и буду откисать, когда вся эта история разрешится.       Принц снова поразился наблюдательности своего спутника, потому что водоём находился на территории, где он боролся с нежитью.       Они дождались пробуждения Сюэ Юя, пришедшего в себя практически сразу, стоило лишь снять со лба серебряную бабочку. Он инстинктивно попытался хватиться за грудь, однако Фу Яо быстро перехватил запястье, предугадав это движение. Не хватало ещё, чтобы идиот своими руками загубил результат его посильного труда. Отчитавшись о проведённых манипуляциях, велел смазать кожу мазью, если таковая имелась в наличии.       — Скорее всего, останется шрам, но не такой заметный, как мог бы при свободном заживании, — предупредил он, однако заклинатель вообще не был обеспокоен чем-то подобным.       — Боевой шрам на то и боевой шрам, чтобы оставаться, — с улыбкой сказал он, выглядя почти удовлетворённым. У Фу Яо камень упал с плеч, однако в следующий момент Сюэ Юй с трудом сел на кровати и свесил ноги, чтобы сымитировать поклон. Если бы не головокружение и слабость в мышцах, он бы уже был на полу и на коленях. — Спасибо за то, что спас мою жизнь, даже если я был обузой.       — Ляг обратно, придурок, тебе нельзя напрягаться! — тут же вспылил Фу Яо и толкнул парня в плечо, принуждая опуститься обратно. Бледные губы Сюэ Юя всё ещё улыбались: несмотря на привкус крови во рту, он чувствовал себя живым как никогда. — Понадобится не одна сотня лет тренировок, чтобы ты мог начать считаться с моим уровнем, так что не занижай себе цену. Отдыхай.       — Слушаюсь, шисюн, — ответил Сюэ Юй.       «Молодой господин хорош в воспитании детей», — мысленно пошутил Хуа Чэн, и Се Лянь спрятал свою улыбку за кулаком.       «Так и есть. Когда мы были смертными, я видел, как дети с района, где он жил, сбегались со всех сторон, когда он возвращался. Му Цин обмолвился, что они постоянно просили гостинцы или поиграть. Похоже, их совсем не пугали молнии, которые он метал взглядом», — припомнил он и снова скосил взгляд на юного заклинателя — тот мало чем отличался от такого ребёнка.       В этот момент Хуа Чэн почувствовал укол зависти к этим детям — его те самые молнии смогли напугать и оттолкнуть, пока младшие без труда смотрели сквозь ледяной фасад. Даже Сюэ Юй не выглядел так, будто его задели резкие, но правдивые слова. Кто бы мог подумать, что спустя девятьсот лет он, князь демонов и непревзойдённый, сможет научиться чему-то новому. Лучше поздно, чем никогда.       Убедившись, что заклинатель не собирается умирать у него на руках, Фу Яо со спокойной душой покинул комнату и отправился к столь желанной ванной, чувствуя, как кожа начинала зудеть от стремления содрать засохшую грязную корку. Одежда и штаны не подлежали восстановлению, поэтому их он просто собирался сжечь после попытки опустошить колодец деревенского старосты для своих водных процедур. Когда он почувствовал себя менее мерзким, чем был до купания, пенная вода была выплеснута на улицу, а кожу укрыла приятная чистая одежда, показавшаяся манной небесной после того, что ему стоило перетерпеть. План сутками откисать в ближайшем водоёме всё ещё оставался в силе.       Солнце уже выкатилось из-за горизонта, так что спать не было смысла — Фу Яо ограничился недолгой медитацией, чтобы восстановить затраченные силы. Не зная, чем занять себя в ожидании заката, он удостоверился, что Сюэ Юй был чист, свеж и в кровати, после чего помог жене старосты с мелкими бытовыми делами, благодаря за предоставленные услуги. День тянулся ужасно медленно, хотя до этого сутки едва успевали сменять друг друга — лето уже стояло на пороге, собираясь перехватить поводья со дня на день. Он даже посетил поле за холмами, отметив, что урожай в этом году будет непристойно богат для такой скромной местности.       Не придумав занятия лучше и решив проявить независимость, Фу Яо засобирался на охоту, уже видя себя бегущим меж деревьев наперегонки с зайцами, однако Се Лянь буквально за руку поймал спутника на пороге. Они чуть не развели целый скандал, препираясь до тех пор, пока Хуа Чэн не предложил компромисс: он выгуляет молодого господина, а Се Лянь останется в деревне и будет бдеть безопасность внутри стен. Формулировка не порадовала самого молодого господина, но молящие не выбирают, так что он смирился и поинтересовался тем, есть ли у кого-то в деревне ненужный сейчас лук, а ещё лучше пара, желая разнообразить времяпровождение.       Как только они зашли в лес, Хуа Чэн предложил отпустить Фу Яо охотиться самостоятельно под предлогом соревнования. Принцу не навредит то, о чём он не узнает, а у парня появится несколько часов свободного времени без вторжения в его личное пространство. Фу Яо был приятно удивлён столь разумным предложением, да и шанс посоревноваться на ровном месте он не мог упустить. Обозначив талисманом место встречи, они бесшумными тенями метнулись в разные стороны. Однако, предполагаемая одиночная охота вскоре превратилась в совместную. Каким-то образом они пересекались в совершенно случайных местах, двукратно поражая одну и ту же мишень. Сдавшись, Сань Лан отдал лидерство спутнику, пока сам следовал за ним и собирал туши. Лишь тихое дыхание человека нарушало тишину, и молчание гармонично скрашивалось хрустом веток или сухих листьев. Постепенно Фу Яо позволил себе расслабиться: стоило признать, компания Сань Лана была не менее приятной, чем общество Се Ляня. С каких-то пор демон слегка сменил свою тактику поведения, и находиться рядом с ним стало ещё проще. Он будто стал нежнее, но у Фу Яо не повернулся бы язык признать нечто подобное вслух.       Они уже собирались возвращаться с добычей, как вдруг Фу Яо взглядом наткнулся на оленя внушительных размеров. Руки Хуа Чэна были полны подстреленными зайцами, кроликами, птицами и даже несколькими белками, но при виде оленя глаза парня запылали так же ярко, как клонившееся к горизонту солнце. Он глянул в сторону Хуа Чэна, уже смотревшего на него с насмешливой полуулыбкой, и демон кивнул головой в сторону зверя, давая молчаливое разрешение, после чего растворился между теней, скрывая своё присутствие, иначе олень мог почувствовать зловещую ауру.       Фу Яо использовал цингун и беззвучно запрыгнул на ветку дерева, открывая себе лучший обзор, — через секунду тетива простого охотничьего лука уже была натянута, и воздух пронзила мелодия выпущенной стрелы. Оленю была дарована быстрая смерть. Хуа Чэн появился рядом с тушей в момент, когда та ещё не завершила своё падение. Фу Яо спрыгнул с дерева, чувствуя небывалую гордость — теперь, по его мнению, охота была завершена успешно. Осталось решить, как они дотащат это добро до деревни, потому что бросать гнить посреди леса было жаль. В итоге сошлись на том, чтобы кинуть клич о помощи по духовной сети, после чего Се Лянь нашёл их, придерживая рукой перекинутую через плечо сеть. Хуа Чэн был ответственным за добычу поменьше, пока принц и его спутник с двух сторон несли тушу оленя, обмениваясь впечатлениями. Староста был искренне удивлён тем, как два человека смогли вернуться с промыслом пяти. Похоже, в деревню их действительно привело небесное благословение.       С наступлением вечера улицы снова накрыла траурная аура, и люди попрятались в своих домах. Стоило последним лучам солнца царапнуть верхушки деревьев, как у центральной дороги появился человек. Он был похож на ожившую тень: волосы покрывали спину и, подхватываемые ветром, время от времени касались желтоватой кожи лица; тёмные одежды скрывали фигуру, а руки были спрятаны в рукавах. Пара чёрных глаз, в которых подобно лунному блику проскальзывала синяя искра, безучастно смотрела вдаль, будто мужчина потерялся и не знал куда свернуть. Люди видели его через окна, но не решались выйти или окликнуть. Нежить должна была появиться с минуты на минуту.       За время горения палочки благовоний никто так и не ступил на территорию — посреди улицы продолжала стоять одинокая фигура. Фу Яо стоял у окна своей комнаты со скрещёнными на груди руками, смотря на точёный профиль. Будто почувствовав его взгляд, мужчина слегка повернул голову и посмотрел прямо на парня. Он прошёлся коротким взглядом по другим окнам и снова вернулся обратно. Фу Яо лишь приподнял одну бровь, продолжая подпирать плечом стену. Сомнений не было — явился их тёмный заклинатель.       Заметив столь холодную решимость, мужчина не изменился в лице, однако уголки глаз его едва заметно приподнялись. Высвободив одну светлую руку, он протянул ладонь в сторону парня и согнул пальцы в немом приглашении. Кем был Фу Яо, чтобы отказаться? Распахнув створки, он перескочил через подоконник и следующим элегантным прыжком приземлился напротив незваного гостя.       — Это остатки твоей энергии были на конечностях, — ровным мелодичным голосом сказал тот. Фу Яо не видел смысла скрываться, ведь с этой целью вернул несколько тел отправителю. Он кивнул. Вопреки ожиданиям, мужчина не разозлился, а лишь смягчился в лице. — Хорошая работа.       — Благодарю, — сдержанно ответил он. Несмотря на то, что человек-тень оказался ниже Фу Яо ростом, каким-то образом он продолжал держаться ровнее. Идеальная осанка выдавала учёного или человека голубых кровей. — Ты здесь для мести?       Это предположение заставило мужчину выдохнуть едва слышный смешок.       — Вовсе нет, — честно ответил он и опустил глаза к разноцветным кисточкам, украшавшим пояс парня, глядя из-под пушистых ресниц. — Интересно.       Он протянул пальцы, и в тот самый момент спину Фу Яо обдало холодом — явился Хуа Чэн, скинув с себя человеческую личину и взирая на мужчину как на будущую мишень.       — Могу я спросить, зачем ты это делаешь? — поинтересовался он, чеканя каждое слово.       Мужчина, похоже, оказался не особо впечатлён, а его протянутая рука всего лишь замерла на месте.       — Ох, всего лишь праздное любопытство, — ответил он. — Могу ли я?       Так и не понимая его намерений, Фу Яо кивнул. Из оружия на нём был лишь нож, вряд ли он успеет его выхватить, так что оставалось лишь полагаться на удачу.       Человек-тень пропустил ниточки через пальцы, пройдясь от тёмно-синей к нежно-розовой.       — Тебя ведёт вера людей. Жаль, что привела она в столь отвратное место, — сказал он, и на долю секунды умиротворённое лицо исказила тень презрения. Выпрямившись, спрятал ладони в рукавах и поклонился Хуа Чэну: — Приветствую господина непревзойдённого.       — Зачем ты пришёл? — отрезал демон.       Мужчина выпрямился, и взгляд его покрылся ледяной коркой, опасно сверкнув. Когда он открыл рот в следующий раз, неторопливая речь, каждое слово которой было пропитано угрозой, раздалась в головах тех, кто не мог её слышать:       — Если мелких пешек забрали, я просто перейду к большим фигурам. Преступник должен быть прощён или наказан. Даю три дня и две ночи.       Договорив, он отвесил ещё один вежливый поклон, молвив «не смею больше задерживать» и пожелав доброй ночи, после чего неспешной походкой вышел за пределы деревни, сливаясь с тенями.       Стоило одинокой фигуре скрыться, как Фу Яо отмер и повернулся к Хуа Чэну, глаз которого по-прежнему созерцал темноту, будто он хотел броситься следом, но здравый смысл удерживал на месте. Фу Яо коснулся твёрдого плеча, возвращая демона к реальности, и взгляд того мгновенно смягчился, вернувшись к родному лицу.       — Ты с ним знаком? — спросил парень.       — Нет, но я увидел достаточно. Не будем стоять посреди улицы, — сказал Хуа Чэн и пустил Фу Яо перед собой, не желая терять его из виду. — Надо же так: грешили на тёмного заклинателя, а получили целого демона.       — Как думаешь, какого он уровня? — задумчиво спросил Фу Яо.       — Если толпа нежити для него всего лишь пешки — не ниже «свирепого». Но и не «непревзойдённый», иначе я бы не позволил ему даже пальцем двинуть, — сдержанно ответил Хуа Чэн. Они прошли мимо выглянувших из своей комнаты хозяев дома и закрылись в комнате с Се Лянем, поставив звуковой барьер для надёжности.       — Не повезло этим людям замахнуться на такое чудо, — фыркнул парень, пока принц задумчиво погладил подбородок.       — Действительно, что же они успели ему сделать? Он сказал «преступник», но не упомянул злодеяния и не назвал имени, будто хотел сохранить это в тайне, — неторопливо сказал он, пока спутники затихли.       — Или просто не хочет делать за них грязную работу, — тут же добавил Фу Яо, на что Се Лянь приподнял брови, молчаливо требуя продолжить. — Заметил? Ему важно, чтобы «преступник» раскаялся и заслужил прощение или принял наказание. Что-то вроде принципа.       — Звучит разумно. Но кто в этом случае провинившийся?       — Тот, кто нарвался! У нас есть три дня и две ночи, чтобы прижать каждого подозреваемого к стенке и допросить, пока не выясним, — сказал как отрезал Фу Яо, скрестив руки на груди. Хуа Чэн хмыкнул, повторив этот жест.       На лице Се Ляня отразилось сомнение: принц был более мягок в своих подходах, предпочитая сразу делать выводы, а потом их подтверждать, а не выбивать информацию из других.       — Не слишком ли это грубо? Они всё-таки приютили нас и попросили о помощи…       — Соглашусь с молодым господином, — сказал Сань Лан, заметив колебания принца. Фу Яо удивился его словам больше, чем сам Се Лянь, и заинтригованно ждал продолжения. — Мы могли просто пройти мимо, и они даже не открыли бы двери, чтобы предупредить об опасности. Ещё и утверждали, что никого не прогневали и руки их чисты, и что мы имеем теперь? Кто гарантирует, что они просто не попытаются откупиться нами так же легко, как обманывали до этого?       Се Лянь был вынужден признать, что в этих словах крылась доля истины.       — Хорошо, мы опросим жителей, но сначала просто попытаемся поговорить с ними без угроз и рукоприкладства, — сказал он, переведя взгляд с одного спутника на другого. Оба синхронно кивнули, принимая столь простые условия.       Фу Яо готов был броситься на допрос прямо с места в карьер, однако Се Лянь настоял на том, что он не спит уже вторые сутки. Будь он небожителем или демоном, это не стало бы чем-то значимым, но сейчас Фу Яо был смертным человеком с высоким уровнем совершенствования, так что не стоило рисковать своим здоровьем. Парень замечание принял и согласился, что утро вечера мудрее, однако и в собственную комнату ему уйти не дали, настояв на том, чтобы он остался ночевать со спутниками. На это парень нахмурился и бросил взгляд на узкую кровать, недоумевая, откуда Се Лянь возьмёт пространство аж для троих. Принц не растерялся и вспомнил, что они не просто так носят за собой спальные мешки, а пол мало чем отличается от земли. Видя, как персиковые глаза засветились столь гениальной идеей, Фу Яо не нашёл в себе силы отказать. Хочет спать на полу — пусть спит, хотя мотивы принца так и не стали для него понятны. Несмотря на упорство и для приличия высказанное недовольство, он заснул куда быстрее, зная, что спутники находятся рядом, пусть нож всё ещё лежал под рукой для надёжности.       Во сне Фу Яо сидел перед зеркалом, медитативно рассматривая своё отражение: лёгкий чёрный доспех, собранные коронкой волосы, опущенные уголки губ и отсутствующий взгляд. Человек в зеркале одновременно являлся им и был кем-то далёким, совершенно чужим. Подняв покрытый чернилами палец, отражение вывело у себя на лбу иероглиф: «ничто». Фу Яо закрыл глаза и нахмурился. Был ли человек в зеркале отражением его в прошлом? Не является ли нынешний он фальшивкой? Очищение разума избавляло от болезненных воспоминаний, но не затрагивало саму личность, позволяя развиваться дальше, но не сделает ли он десять шагов обратно, когда решится воскресить свои знания?       В отражении за его спиной возник человек-тень, пряча руки в широких рукавах.       — Ты снишься мне или проник в мой сон? — спросил Фу Яо.       — Это тебе решать, — учтиво ответил демон.       Он просто постоял у него за спиной и снова растворился в тенях. Интересный способ выразить свои добрые намерения и отсутствие угрозы. Фу Яо был заинтригован развязкой всей этой истории.       Проснулся он в гордом одиночестве и с крайней степенью недовольства, подумав, что Се Лянь и Хуа Чэн сами пошли опрашивать людей. Приведя себя в надлежащий вид, покинул комнату и обнаружил, что его спутников в доме и след простыл, что подлило масла в огонь. Выйдя на улицу, он огляделся по сторонам и спросил у первого прохожего куда направились люди в белом и красном одеяниях. Даочжан в белом наведался в один из домов по соседству, пока господина в красном не видели с самого утра. В тот момент, когда Фу Яо уже начал строить коварные планы, на улицу вышел искомый им Се Лянь, с бодрой улыбкой пожелавший доброго утра. Они с Хуа Чэном решили дать парню возможность поспать подольше и разошлись разными дорогами: Сань Лан пытался уловить след пропавшего демона, пока Се Лянь проведал Сюэ Юя и осмотрел его рану, по пути расспросив о любых подозрительных вещах, что заклинатель мог заметить накануне. В его ответах было мало полезной информации, однако стремление было похвально.       Вместе они провели нехитрый завтрак, дожидаясь Хуа Чэна.       — Огромное количество тёмной энергии, оставшейся после нежити, покрыло все его следы, — бесцветно сообщил Сань Лан. Трюк был хорош, но обстоятельства не позволяли оценить остроумие демона.       Оставалось действовать по набросанному ночью плану, и Се Лянь нацепил на себя маску дипломата. Начали с семьи старосты: слуги либо ничего не знали, либо были запуганы хозяевами, поэтому расспросы не дали ничего полезного, и троица переключилась на самих хозяев. Староста из-под густых бровей смотрел на сидевшего напротив него Се Ляня, то и дело поглядывая на грозно застывших за его спиной мужчин, взгляды которых не обещали ничего хорошего. Он до последнего пытался увиливать и пускать пыль в глаза, и это даже сработало бы с обычным человеком, но не с небожителем, само существование которого вращалось вокруг живых сказок. Се Лянь без труда находил всё новые и новые зацепки, загоняя мужчину в тупик. Ещё и стоявшие над душой Фу Яо с Хуа Чэном только накаляли атмосферу, из-за чего ладони старосты нервно вспотели: он уже понял, что не выкрутится из этой ситуации, поэтому вздохнул и уронил голову на грудь, собираясь с мыслями.       — Это не моя вина, — сказал он в итоге.       — Тогда Вам лучше говорить правду, чтобы мы могли помочь, — с непрошибаемой улыбкой ответил Се Лянь. Если он вцепился в добычу, никакая сила не могла заставить его отпустить.       Поняв, что отступить не получится, староста поднял голову и снова вздохнул. До начала всей этой суматохи тёмный господин уже посещал их деревню единожды. Он явился с рассветом и хотел задержаться на день, чтобы ночью снова двинуться в путь, потому что его болезненное тело не переносило яркого света. Видя, что при себе у этого человека нет ничего ценного, люди не собирались пускать в дом незнакомца, ещё и так странно одетого, будто тень чиновника решила осмотреть свою область. Сжалившись, староста пустил его на сеновал, а жена преподнесла гостю скромный завтрак и тёплый чай, от которого мужчина не стал отказываться. В тот момент, когда он принял поднос, на бледной коже запястья тускло сверкнули чётки из чёрного нефрита — единственная драгоценность на нём. Жена тут же поделилась увиденным с мужем, которого заинтересовала подобная вещь — чётки обычно использовались как магические артефакты и одним своим наличием могли принести пользу людям, а у них был знахарь, что наверняка найдёт применение. Зайдя исподтишка, он сам посетил господина и поинтересовался, не хочет ли тот выменять свою драгоценность, потому что деревне не помешала бы такая наполненная силой вещь. Господин отказался и спрятал руки в рукава.       Отосланная парой минут ранее, жена старосты вернулась и положила на стол тканевый свёрток, внутри которого, ожидаемо, оказались те самые чётки. Фу Яо сразу же ощутил исходившую от них силу, подаренную владельцем. Теперь стало понятно почему на полях всё зеленело, погода была излишне благоприятной в эти дни, а в лесу живности было больше, чем следовало бы. Артефакт действительно принёс жителям удачу, но вместе с тем обрушил на них демонический гнев. Он смерил поникших супругов презрительным взглядом.       — Вы покараете нас за этот грех? — спросила жена. Были бы её сыновья дома, они бы наверняка обругали своих алчных родителей.       — Нет, ни в коем случае, — ответил Се Лянь, не отрывая взгляда от чёток. Они подходили тёмному образу своего владельца. — Нам надо было узнать правду, а наказание будет зависеть от того, чей гнев вы на себя направили. За оставшиеся два дня и две ночи советую вам придумать достойное извинение.       Хозяева дома попадали на колени, рассыпавшись в благодарностях, извинениях и клятвах, что всё сделают в лучшем виде. Радуясь, что всё решилось без лишнего шума и актов вандализма, Се Лянь поднялся из-за стола и с улыбкой повернулся к своим спутникам.       — День в самом разгаре, почему бы нам не прогуляться? Фу Яо был за холмами и в лесу, но не успел посмотреть на третью часть света. Там очень красиво, — предложил он и, не дожидаясь согласия, подхватил обоих под руки и практически потащил следом. Фу Яо знал, что принц Сяньлэ обладал нечеловеческой силой, но его хватка способна была срывать двери с петель.       — Он всё равно умолчал о чём-то, это очевидно, — фыркнул парень, послушно шагая рядом.       — Это их проблемы, мы свою задачу выполнили, только идиот не воспользуется таким шансом, — прокомментировал Хуа Чэн, тем самым закрывая тему на следующие два дня.       Памятуя про ручей, впадающий в озеро, Се Лянь решил направиться туда, однако не подал виду, отвлекая спутников разговором о наступающем дне летнего солнцестояния. Наверняка, в городках и богатых провинциях устроят игры, стоило попытаться туда попасть. Как бы принц ни старался отвлечь внимание и пустить пыль в глаза, Фу Яо вскоре вздёрнулся и сказал, что где-то рядом должна быть вода. Поняв, что его замысел практически раскрыт, Се Лянь не стал таить и ускорил шаг, выводя их к углублению, в котором собралось озеро. Оно не было таким внушительным, как предыдущие, встреченные по дороге, но лучше, чем ничего.       — Я не заметил тут рыбу, так что оно годится разве что для отдыха, — предупредил Се Лянь, пока Фу Яо не побежал ломать ветки и мастерить удочки, пользуясь недавно приобретёнными навыками профессиональной рыбалки везде и всюду.       — Значит, отдых он и есть, — пожал плечами парень и на ходу принялся стягивать с себя обувь а затем и верхнюю одежду, оставшись в свободной белой рубахе и штанах.       — Не простудишься? — учтиво поинтересовался наследный принц.       — На пороге лета это будет смешно, — фыркнул Фу Яо и аккуратно сложил свою одежду на камне, после чего без секунды раздумий шагнул в воду, поджав пальцы от прохлады. Хватит ли у него сил, чтобы согреть весь водоём?       Пока он смотрел как вода омывает щиколотки и думал о своём, сзади раздался всплеск — Хуа Чэн тоже не заставил себя ждать, раздевшись до нижней одежды. Холод вообще никак не влиял на него, поэтому демон чувствовал себя совершенно спокойно. Кротко улыбнувшись, Се Лянь последовал примеру, привязав доули к ветке и принявшись возиться с завязками.       — Помнится, молодой господин упоминал, что он мастер водных развлечений, — ехидно подметил Сань Лан.       — Врёшь, я такого не говорил, — тут же возразил парень и лёгким движением ноги поднял небольшие волны.       — Но я точно помню, что у меня остался должок, — лукаво заявил демон. Фу Яо недоумевающе уставился на его подозрительно довольное лицо, думая, чем мог задолжать раньше. В тот миг, когда его глаза раскрылись чуть шире, Хуа Чэн вкусил свою победу.       Парень поднял фонтан брызг ногой и бросился наутёк вдоль берега через всё озеро, стремясь увеличить расстояние между ними. Он даже не услышал как Хуа Чэн приблизился, и в следующий миг сильные руки сомкнулись на талии, утягивая в сторону: тараном Сань Лан повалил в воду их двоих. Под яростные возгласы и низкий смех они ещё пару минут перекатывались с места на место в попытках то ли освободиться, то ли утопить друг друга. Се Лянь, не желая попасть под перекрёстный огонь, сделал лишь один шаг в воду и принялся закатывать штаны. К тому моменту, как он закончил, Фу Яо с Хуа Чэном успели притихнуть и просто сидели в воде: демон смеялся, а парень восстанавливал дыхание.       — Гэгэ, не стой один, иди к нам, — позвал Сань Лан, и Се Лянь послушно зашёл дальше.       — Думаю, мне не стоит мочить одежду, иначе рукава… — проигнорировав начало фразы, сидевшие в воде парни обменялись короткими взглядами и схватили его за обе руки, потянув на себя и заставив с громким всплеском свалиться в воду, —… будут тяжёлые. И грязные.       — Расслабься, я постираю. Разве ты не за отдыхом пришёл? — весело подстрекнул Фу Яо.       Действительно. Они нечасто позволяли себе бесцельно резвиться, словно маленькие дети, — Се Лянь осознал, что они в первый раз все втроём оказались в озере. Почему бы не воспользоваться шансом и не повеселиться?       Предусмотрительно сдерживая силу, он вырвал руки из захвата и толкнул своих спутников так, что оба чуть отлетели назад, скрывшись под водой. Вынырнув, Фу Яо убрал волосы с лица и крикнул:       — Это война!       Спустя пару мгновений наследный принц превратился в мокрую утку и с двойным энтузиазмом ввязался в погоню, стремясь потопить Фу Яо хотя бы раз. Видя, что парень занёс ногу для того, чтобы снова атаковать брызгами, он закрыл глаза и метнулся вперёд, однако Фу Яо в последний момент улизнул из пальцев, одновременно с тем уворачиваясь от протянутых рук Хуа Чэна. Они бесцельно поднимали волны и брызги, толкаясь и скача с места на место, пока Се Ляню не пришла в голову гениальная идея поиграть в салки, превратив озеро в настоящее поле битвы. Как главный затейник, он водил первым, и Хуа Чэн с Фу Яо метнулись в разные стороны, поняв, что шутки кончились. Ожидаемо, демон попал под раздачу первым и почти сразу был пойман, а Се Лянь со смехом тут же сорвался на другой конец озера, так что досаду свою Сань Лан вымещал на Фу Яо. Как бы быстр тот ни был, вода оставалась водой, и вскоре Хуа Чэн уже дышал ему в затылок. Почувствовав приток адреналина, парень решил воспользоваться козырем — с помощью цингуна побежал по самой поверхности воды, ускорившись в два раза.       — Грязно играешь! — крикнул демон ему вслед.       — На войне нет правил! — парировал Фу Яо и принялся перебирать ногами ещё быстрее.       Со стороны их энергичные догонялки действительно казались боями без правил, однако троица полностью растворилась в своём веселье, передавая эстафету в хаотичном порядке.       — Ну почему всегда я?! — недовольно прокричал Фу Яо, удирая от Хуа Чэна сразу же после того, как до этого убегал от Се Ляня. Эти двое совершенно не давали ему продыху и пощады.       — Гэгэ, лови! — откуда-то из-за спины крикнул Хуа Чэн, и парень не успел сориентироваться, когда перед ним резко появилась белая фигура, и он едва не врезался в твёрдую грудь, растерявшись в последний момент. Хуа Чэн налетел сзади, и все трое упали в воду от столкновения.       — Двое против одного нечестно, — возмутился Фу Яо, лениво ударив принца в плечо, потому что тот оказался перед глазами.       — А как же «на войне нет правил»? — ехидно парировал Сань Лан, одной рукой упираясь в песок, а второй придерживаясь за талию Фу Яо для баланса.       Не найдясь с ответом, парень принялся злобно пыхтеть, отчего Се Лянь запрокинул голову и открыто засмеялся, чуть не свалившись в воду под весом двух тел. Давно он так не отводил душу простыми детскими играми.       — Думаю, победила дружба? — сказал он, отдышавшись. Хуа Чэн согласно хмыкнул и поднялся, утягивая за собой Фу Яо и учтиво протягивая руку принцу. Парень всё ещё пылал праведным возмущением, однако возражать не стал — на самом деле ему тоже было весело дать выход энергии таким образом.       Решив закончить с играми, они выбрались на берег, найдя солнечное место, чтобы обсохнуть как обычные люди. Фу Яо пальцами пытался распутать влажные волосы, пока Се Лянь пользовался шансом и краем глаза рассматривал облепленную белой тканью фигуру. Как только печать перестала сжирать его изнутри, Фу Яо перестал терять в весе, и сейчас под рубашкой явно выделялись рельефы мышц, становящиеся заметнее с каждым движением рук. Теперь, когда принц не испытывал стыд за подобные мысли, он мог позволить себе наслаждаться видом вместо пустого волнения. Лёгкий румянец всё ещё покрывал щёки Фу Яо, из-за бледности выделяясь подобно пожару в ночи.       Задумавшись о своём, парень не замечал направленного на него взгляда и продолжал витать в облаках, пока не вспомнил, что через мокрый рукав Хуа Чэна отчётливо проглядывал какой-то рисунок.       — Сань Лан, можешь показать свою татуировку? — обратился он к демону. Тот без вопросов закатал рукав и протянул руку навстречу, чтобы можно было рассмотреть получше.       — Спорим, не угадаешь, что тут написано, — с усмешкой сказал он, и глаза парня комично округлились.       — Это иероглифы?       Се Лянь не удержался и прыснул, вспоминая свою реакцию. Хорошо, что Фу Яо не знал об истории почерка Сань Лана в принципе.       — Ставлю свой нож, что ты написал имя Се Ляня или что-то вроде того, — заявил Фу Яо.       В этот раз опешил Хуа Чэн, медленно моргнув пару раз.       — Да, — сказал он спустя мгновение напряжённого молчания.       — Если присмотреться, то можно уловить сходство, — продолжил свою мысль Фу Яо и принялся кончиком пальца водить по чёрным линиям, отслеживая порядок, в котором они были нарисованы. Будь Хуа Чэн живым человеком, уже покрылся бы мурашками, однако прикосновение это лишь пускало всполохи вдоль позвоночника и будоражило разум.       — Гэгэ рассмеялся, когда понял, что это его имя. Я сделал её когда был маленький и даже не умел читать, — пояснил он, переглянувшись с принцем, ответившим мягкой улыбкой.       — Очень по-героически и непредусмотрительно с твоей стороны, — пробормотал Фу Яо, закончив обводить контур.       — Я тогда подумал то же самое! — воскликнул Се Лянь, вызвав у парня смешок в ответ.       До самого захода солнца они оставались на озере, кидая камни в воду (что в итоге тоже превратилось в соревнование, закончившееся, когда снаряды начали теряться на противоположном берегу), греясь на солнце (хотя Сань Лан предпочёл сидеть в тени) и по наитию толкая разные истории. К ночи таки досушили одежду с помощью заклинаний и отправились обратно в деревню. Фу Яо чувствовал, как в мышцах разливается приятная истома, — эту ночь он наверняка не сможет провести на ногах, решив лечь спать практически сразу после ужина. Вместо собственной комнаты ноги сами привели его в ту, где он провёл последнюю ночь, и Се Лянь застыл на пороге, чуть не заставив Хуа Чэна врезаться в собственную спину, потому что напрочь забыл, как сам потребовал у Фу Яо остаться с ними для безопасности. Склонившись над спящей фигурой, он взглянул на умиротворённое лицо парня и кончиками пальцев легко коснулся бледной щеки.       «Надеюсь, тебе снятся хорошие сны».       С каждым новым днём он всё хуже представлял, как они с Хуа Чэном раньше существовали исключительно вдвоём, хотя Се Лянь даже один всегда чувствовал себя самодостаточным. Пытаясь объяснить это, он составил простейшую ассоциацию: раньше у него в руках была чашка с тёплым сладким травяным чаем, а теперь к этому чаю дали ещё и мягкую булочку. Было хорошо, а стало ещё лучше. Довольный собой, принц устроился в руках супруга, жалея, что сейчас ещё не может позволить себе точно так же держать Му Цина. Находясь рядом, он ощущался непосильно далеко.       Семейство старосты и слуги избегали смотреть в глаза своим гостям, однако градус гостеприимности только повысился, будто их пытались задобрить. Хоть мотивы и были неясны, отказывать никто не собирался. Фу Яо решил проверить Сюэ Юя, чтобы осмотреть его рану и убедиться, что процесс восстановления идёт как надо. Заодно он ввёл заклинателя в курс дела, объяснив, что за голос тот слышал ночью. И настоятельно попросил не лезть не в своё дело, потому что злобный демон на хвосте — последнее, что нужно любому заклинателю. Сюэ Юй изобразил смиренную покорность и согласился со всеми условиями. Не удержавшись, он спросил о том, откуда прибыли Фу Яо и его спутники, потому что они не выглядели обычными кочевниками. Фу Яо не видел смысла врать и просто выложил полуправду о том, что они путешествовали по западу, а потом свернули на север за новыми впечатлениями. Вспомнив что-то, он раскрыл сумочку цянькунь и достал оттуда талисман.       — Мы с тобой разойдёмся в разные стороны, когда это закончится. Не задерживайся в этом месте дольше, чем нужно, — велел он, пока Сюэ Юй рассматривал письмена. — Этот талисман поможет тебе связаться со мной в любом месте и в любое время, если ты порвёшь его или направишь духовную энергию. Использовать его можно только раз, так что отнесись с умом.       Заклинатель серьёзно кивнул, нежно погладив бумагу пальцами.       — Я рад, что встретил вас. Это путешествие меня многому научило, — признался он сдержанно, и Фу Яо почувствовал себя неловко: он сомневался, что был способен научить чему-то хорошему.       — Жизнь научит тебя большему, путь совершенствования долог и тернист. Помни, что всегда ты должен держаться за себя. Никакая грязь не скроет чистоту сердца.       Дав это последнее наставление, он оставил парня наедине со своими мыслями. Фу Яо знал, что у него никогда не было учеников, и руководил он разве что помощниками на небесах. Как мог наставлять тот, кто сам сошёл со своего пути спустя девятьсот лет?       Чем ближе была роковая ночь, тем больше Фу Яо желал завершения этой истории, и тем мрачнее становились лица старосты и его жены. В назначенный час мужчина в чёрном снова появился посреди улицы, застыв зловещей тенью. Староста со слугами покинул свой дом, пока троица путешественников с любопытством наблюдала с порога.       Супруги упали на колени перед демоном.       — Эти жалкие люди пошли на поводу у своих желаний и посмели украсть то, что было дорого тёмному господину, — начал мужчина, склонив голову, после чего двумя руками протянул вперёд тканевый свёрток, не смея поднять глаз. На висках собрался холодный пот. — Мы возвращаем твоё сокровище в целости и сохранности. Моя семья готова принять любое наказание, и этот недостойный просит пощадить жителей его деревни. Они ни в чём не виноваты.       Демон взирал на него, даже не предприняв попытки вернуть несправедливо украденное.       — Очень хорошо, — сказал он без тени улыбки. — Я рад, что ты раскаиваешься в содеянном и готов принять тяжесть злодеяния. Однако, — он на долю секунды замолчал, и сердце старосты ухнуло в пятки, — почему же сам преступник не отвечает передо мной на коленях?       От этих слов все, слушавшие разговор, опешили, переводя взгляды с демона на коленопреклонённого мужчину и обратно. На лице Фу Яо не дрогнул и мускул. Так вот что староста не договаривал, когда Се Лянь пытался вытрясти из него детали. Сам себе вырыл могилу.       Хуа Чэн едва заметно толкнул Се Ляня в бок и скосил глаза в сторону. Принц посмотрел в указанном направлении, где стояли слуги. Двое неслышно перешёптывались между собой, служанка хозяйки прижала руки к лицу, скрывая ужас, а молодой парень рядом с ней опустил взгляд в землю, что можно было принять за глубокую задумчивость, если бы не ярко видимая нервозность.       — Господин должен ответить за проступок, совершённый его невежественным слугой, — попытался оправдаться староста.       — За эти дни случилось достаточно, чтобы ты понёс своё наказание: в нескольких домах больше некому зажечь свет. Теперь преступник должен ответить за содеянное, — холодно ответил демон, не давая шанса на отступление.       Не поворачивая головы, староста через плечо позвал:       — Подойди.       На негнущихся ногах тихий слуга, до этого рассматривавший пыль под своими ногами, пошёл вперёд, мысленно прощаясь с жизнью. Взяв у своего хозяина тканевый свёрток, он тяжело рухнул на колени и протянул его тёмному господину.       — Этот недостойный приносит свои извинения, возвращает украденное и готов принять наказание, — скороговоркой пробормотал он, будто заучивал текст все предыдущие дни.       В этот раз демон принял подношение и раскрыл ткань, обнажая чёрный нефрит, поблёскивающий в ясном лунном свете. Его лицо смягчилось, пока подушечки пальцев прошлись по гладким бусинам. Взглянув на слугу снова, он был по-прежнему холоден.       — Ах, молодая глупость. Тебе повезло, что я предоставил шанс раскаяться, иные были бы не так милосердны.       Слуга никак не ответил, лишь опустил голову ещё ниже. Хуа Чэн усмехнулся уголком губ: сам он просто оторвал бы все конечности тому, кто рискнул бы унести что-то, ему принадлежавшее.       — Десять ударов кнутом, — твёрдо заявил демон. — Переживёшь их — жизнь твоя.       Фу Яо невольно нахмурился — спина его помнила жжение от сотен ран, однако в то время кнут был в руках человека.       — Вели своим людям отойти от окон — чужой позор им не потеха, — обратился тёмный господин к старосте, и слова эти отдались в головах всех остальных. — Для особо желающих это зрелище станет последним.       Боковым зрением Фу Яо увидел, как от окна напротив отошли люди, для надёжности снова занавесив его тканью. Тем временем демон велел слуге снять верхнюю одежду и встать на колени к нему спиной. Тот дрожащими пальцами потянулся к поясу и торопливо стащил с себя одеяния, не решаясь испытывать терпение этого страшного мужчины.       Приподняв тёмный рукав, демон обмотал чётки вокруг запястья, и лишь чёрная кисть осталась свободно висеть.       — Приступаю к наказанию, — сказал он и медленно занёс пустую руку, давая слуге время собраться с духом и приготовиться к удару.       Тёмная кисть рассекла воздух, и вдруг кожа на спине юноши лопнула, брызнув кровью. Для старосты и всех остальных всё выглядело так, будто демон атаковал воздухом, однако трое путешественников у стены сразу поняли, что он использовал стремительный поток духовной энергии в качестве кнута, отчего удар получился сильнее любого человеческого. Чётки лишь демонстрировали направление.       Вспышки боли были настолько яркими, что слуга не мог даже закричать, лишь задыхался, всё ближе склоняясь к земле, плывшей перед глазами. Уже один удар показался ему небесным бедствием, а оставалось ещё девять. Чёрный рукав снова взметнулся к небу и резко опустился. Мёртвую тишину разорвал мучительный стон. Староста закрыл глаза своей жене, пока сам не смел отвести взгляд, будто стремился разделить эти муки. Слуги попрятались в дом ещё до начала и вздрагивали от любого звука.       К десятому удару успела бы сгореть палочка благовоний — демон не отличился торопливостью, растягивая каждый миг наказания, чтобы его можно было прочувствовать. Спина юноши онемела от боли, и он сомневался, что смог пережить эту пытку, потому мир превратился в цветные пятна. Земля под ним была залита кривыми брызгами крови.       Человек в чёрном спрятал руки в рукава.       — Как я и обещал, жизнь твоя, — сказал он, и в этот момент тело слуги, державшееся на последней искре сознания, распласталось на окровавленной земле. Взмахом рукава демон велел старосте унести его, после чего повернулся к так и стоявшей у стены троице. — Прошу прощения за то, что знакомство наше было омрачено столь неподобающими событиями.       Хуа Чэн пожал плечами. Ему наказание показалось даже мягким — демон чётко высчитал количество ударов, которое «преступник» сможет пережить, даже не заставив того напрячься с этой задачей. Се Лянь не любил такую жестокость, заставлявшую болеть старые раны, но вынужден был признать, что ожидал худшего, поэтому ответил вежливостью на вежливость и улыбнулся.       Фу Яо всё ещё продолжал стоять с нечитаемым выражением лица, и демон снова перевёл всё внимание на него.       — Могу я узнать твоё имя? — учтиво спросил он.       — Зачем? — вопросом на вопрос ответил Фу Яо, игнорируя все правила вежливости. Удивительно, что лицо его собеседника не изменилось, будто он ожидал подобного ещё до того, как открыл рот.       — Я запомнил лицо, теперь хочу запомнить имя. Не каждый способен обуздать свою предвзятость к демону перед лицом справедливости. Другой бы просто попытался обмануть или победить меня ради «благого» дела, — честно ответил демон, на что парень фыркнул. Кража есть кража, за что карали и на небесах, и на земле.       Он решил менять честность на честность.       — Последний год я зовусь Фу Яо. За остальными подробностями к ним, — пальцем ткнул в сторону спутников, — они лучше знают. Теперь тебе стоит назвать своё имя.       — Моё имя уже давно припало пылью и потерялось на страницах истории, так что в нём нет смысла. Как и ты, я пользуюсь тем, что дают мне люди. — С этими словами он высвободил руку, демонстрируя едва заметные в темноте чётки. — Можешь звать меня Хэй Юй. Люди предпочитают ещё «Ночное Бедствие», «Ночной Призрак», «Демон Темноты». По мне, звучит не настолько изящно.       Фу Яо фыркнул, усмехнувшись. Ещё одно «бедствие» на его многострадальную голову.       — Теперь ты покинешь это место? — спросил он.       — Вор раскрыт, дело улажено, мне больше нет смысла задерживаться на одном месте. Люди и без моей помощи окружают себя кошмарами, — ответил Хэй Юй.       — Твои способности довольно неплохи, а мне не помешал бы второй нефрит под рукой, — вступил в их диалог Хуа Чэн, привлекая к себе внимание. — Не хочешь наведаться в Призрачный Город?       — Ты, стало быть, и есть его градоначальник Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём? Не смею отклонить столь щедрое предложение, дерзко надеюсь, что однажды моя дорога приведёт туда. — Оставалось лишь дивиться тому, как демон лавировал между дерзостью и почти лицемерной вежливостью. У него явно был не один век практики.       Хуа Чэн остался доволен этим ответом.       — Пользуешься духовной сетью? — спросил он.       — Да.       — Назови свой пароль.       На это демон поманил Хуа Чэна к себе и что-то прошептал ему на ухо. После они коротко переговорили по духовной сети, налаживая связь, и снова расступились. Настало время разойтись своими дорогами, обрезав конец этой странной истории. Хэй Юй пожелал им приятного путешествия и красивых видов, после чего взмахнул рукой и растворился во тьме.       — Путешествовать с молодым господином очень выгодно. Что не развлечение, то потенциальный полезный шпион, — прокомментировал Сань Лан.       — Ещё немного, и я начну брать с тебя деньги, — ответил Фу Яо, усмехнувшись.       — А можно расплатиться натурой?       Даже в темноте было видно, что лицо парня сменило оттенок. Се Лянь тихо рассмеялся, когда Фу Яо ограничился коротким «не неси чепуху в такое время суток» и практически залетел в дом. Хуа Чэн устроился на одном из свободных стульев, пока принц ожидаемо направился к лежавшему на застеленном тканью полу слуге, над которым беспрерывно хлопотали остальные.       — Можно я помогу немного? — вежливо попросил он, и домочадцы тут же отпрыгнули в стороны, как от огня. Ладонь Се Ляня тускло засветилась, и он провёл ею над кровавым месивом на спине. Раны перестали сочиться, сойдясь по краям. — Этого немного, но теперь процесс заживления пойдёт быстрее.       Жена старосты хотела броситься ему в ноги с благодарностью, однако принц мягко остановил её и сообщил, что утром они снова отправятся в дорогу, побеспокоив их своим присутствием остаток ночи. В этот раз все трое зашли в одну комнату. Фу Яо выдохнул, радуясь, что всё закончилось, и скоро пейзаж снова будет мелькать перед глазами изо дня в день. Стены уже начали душить его, а вся эта история навеяла не самые приятные воспоминания ещё с того времени, когда он был простым человеком и даже не гадал о вознесении. Разумеется, он не сказал и слова, молча принявшись стягивать с себя верхнюю одежду, чтобы самым первым упасть на пропахший костром и лесом спальный мешок и повернуться к стене.       Как ни успокаивай разум, а сердцу не прикажешь — ему приснился кошмар. Се Лянь понял, что что-то не так, когда дыхание парня сбилось на долю секунды, а потом стало тихим и загнанным. Хуа Чэн следом приподнялся на локте, нахмурившись, и уже собирался было пустить в ход серебряную бабочку, как принц остановил его взмахом руки и приложил палец губам. Он бесшумно поднялся на ноги и присел напротив тревожного даже во сне лица. Частые кошмары перестали посещать Фу Яо с тех пор, как он освободил своё сердце, однако после пережитых событий что-то, видимо, нарушило его покой. Хуа Чэн обычно касался лба и порой позволял себе играться с чужими волосами, пока кошмар не отступал. Се Лянь лишь наблюдал со стороны, однако принцип понял, решив попытаться помочь в этот раз. Он протянул руку и осторожно накрыл ладонью холодную щеку. Ресницы Фу Яо задрожали, но он всё ещё пребывал в путах сновидения, сжавшись чуть больше, будто чужое прикосновение сулило опасность. Уголки губ Се Ляня опустились, он направил едва ощутимый поток духовной энергии в ладонь, стремясь разогнать туман в беспокойной голове. Большой палец сам по себе погладил мягкую кожу, бережно делясь крупицами нежности.       Эффект стал заметен через пару долгих минут: дыхание Фу Яо выровнялось, а тело расслабилось и снова обмякло. Се Лянь хотел убрать руку, но парень едва заметно повернул голову, стремясь к тёплому касанию, и принц невольно задержался, завороженный этим. Когда-нибудь он сможет сделать то же самое открыто, изучит это лицо пальцами, бесстрашно возьмёт за руки, чтобы притянуть к себе и больше не отпускать — но сейчас принц просто наблюдал за тем, как кошмар отступал обратно в глубины подсознания.       Хуа Чэн всё это время всматривался в лицо супруга, без труда распознав его внутренний конфликт, и бесшумно поднялся, чтобы сдвинуть их спальные мешки так, что они походили на одну большую кровать. Се Лянь приподнял брови в немом вопросе.       «Лучше сделать и извиниться, чем сожалеть о бездействии. Мы проснёмся раньше него в любом случае», — прокомментировал демон и лёг на своё место, похлопав рядом.       Медленно убрав ладонь с лица Фу Яо, Се Лянь лёг посередине, и Хуа Чэн тут же прижался к его спине, подхватывая свободную руку принца и перекидывая её через бок продолжавшего спать парня. С замиранием сердца Се Лянь ждал, что тот дёрнется или инстинктивно отпрянет от прикосновения, почувствовав его через тонкое покрывало; может, он даже проснётся от чужого присутствия рядом, однако ничего не происходило. Сань Лан переплёл их пальцы, и Се Лянь чуть крепче сжал руку в ответ. Спиной он чувствовал уже ставшую родной прохладу, а грудь грело тепло, исходившее от тела Фу Яо. Ещё чуть-чуть, и он бы мог прижаться к спине перед собой так же, как Хуа Чэн прижимался к его собственной. Пока что эти несколько цуней остались между ними, но две руки остались поверх талии.       Утром Фу Яо обнаружил, что остался в комнате один — ему снова дали поспать дольше, чем нужно. Пора возвращать себе привычку просыпаться первым, иначе скоро он превратится в посмешище. Се Лянь и Хуа Чэн сидели на лавочке рядом с домом на заднем дворе: принц грелся на солнышке, пока демон головой лежал у него на коленях, прикрыв лицо доули. Они выглядели так умиротворённо, что прерывать их было неловко, и Фу Яо решил пойти занять чужую кухню, самостоятельно приготовив завтрак, однако Се Лянь заметил его раньше, чем парень успел окончить эту мысль. Повернув голову, он кивнул в знак приветствия и светло улыбнулся.       — Доброе утро. Как спалось?       — Сначала так себе, а потом стало лучше. Я отдохнул достаточно, если ты об этом, мы можем выдвигаться сразу после завтрака, я уже собрал вещи.       Сань Лан приподнял доули и запрокинул голову, смотря на парня снизу вверх.       — К чему такая спешка? Дорога из-под ног не убежит, — весело сказал он.       — Я просто не вижу смысла сидеть на одном месте дольше, чем надо, — упрямо сказал Фу Яо, скрестив руки на груди.       Се Лянь мог понять это чувство. Долгое время судьба гоняла его по самым разным закоулкам человеческого мира, и вскоре это стало привычкой. Но так же он научился тому, что важно иногда уметь остановиться.       — Попробуй просто присесть ненадолго. Посмотри вперёд, почувствуй солнце и реши, куда ты хочешь пойти дальше. Сидя на месте не увидишь движения жизни, постоянно двигаясь пропустишь красоту момента, — сказал принц, и Фу Яо задумался над этими словами. Судя по сведённым к переносице бровям, с заявлением он согласен не был, но и опровергнуть не мог. Решив не дать ему шанса, Се Лянь похлопал по свободному месту рядом с собой. — Составь нам компанию ненадолго, и скоро мы снова будем в пути.       Фу Яо не хотел рушить настроение грубым отказом, поэтому со вздохом опустил руки.       — Я схожу за чаем.       Незаметно для себя он заварил две чашки, зная, что Се Лянь никогда не откажется от хорошего напитка и сладкой булочки. Как и ожидалось, принц с радостью принял угощение и снова похлопал рядом с собой, не давая сбежать. Фу Яо сел и осторожно обхватил чашку, сдувая лёгкую струйку пара и наблюдая за рябью в отражении неба. Их с принцем плечи практически соприкасались, и Фу Яо задумчиво посмотрел вдаль, мысленно развернув карту и обдумывая, куда же он хочет пойти дальше. Возможно, им стоило свернуть на северо-восток за новыми видами. Потом можно будет двигаться исключительно на восток, пока они не дойдут до самого моря. Ему доводилось спускаться к морскому побережью по делам, но никогда он не позволял себе насладиться видом, прочувствовать солёный ветер на коже, а песок скрипел о поножи. Добраться туда на своих двоих звучало как интересное приключение.       Заметив, что его слова были восприняты даже с излишней серьёзностью (потому что иногда Му Цин всё делал немного «слишком»), Се Лянь спрятал улыбку за чашкой, чувствуя, как напиток греет ещё и сердце. Он снова скосил глаза в сторону и наклонил голову.       — Можно? — спросил тихо, заставив Фу Яо в недоумении повернуть голову и заметить, что Се Лянь почти лёг ему на плечо. На долю секунды по всему его телу прошёлся разряд молнии, однако на лице это никак не отразилось, лишь зрачки расширились в и без того тёмной радужке.       — Мог и не спрашивать, — хмыкнул он, похвалив себя за способность сохранить хладнокровие. И ещё раз — за то, что не вздрогнул, когда принц сократил остаток расстояния и упёрся виском в тёмную ткань, расслабившись.       Спина Фу Яо оставалась преступно прямой, однако он не выглядел недовольным и никак не демонстрировал отвращение. Часть его всё ещё находилась в бегах, стремясь удалиться, закрыться, спрятаться, забыть; другая же часть, подобно подсолнуху, тянулась к Се Ляню, желая щекой коснуться его мягких нагретых солнцем волос. Не определившись, он облизнул губы и вздохнул, принявшись рассуждать о том, куда же он хочет направиться в будущем. Се Лянь одной рукой поглаживал разметавшиеся по белым одеждам волосы Сань Лана, время от времени поднимая голову, чтобы сделать глоток. Может, в будущем, когда душа Му Цина наконец закончит своё странствие, они смогут точно так же сидеть в Призрачном городе. Или на заднем дворе их небольшого дома, случайно купленного по дороге. Или на берегу моря. Скажи ему кто два года назад, что он обнаружит себя в таком положении, принц бы вежливо улыбнулся, мысленно упрекнув судьбу за дурные шутки. — Мы с Фэн Синем решили устроить охоту после Середины осени, пока не ударят первые холода. Хочешь поучаствовать? — бесцветным голосом поинтересовался Му Цин, однако глаза его то и дело метались в сторону, наблюдая за реакцией принца. Се Лянь честно задумался, погладив подбородок костяшкой указательного пальца. Он поднялся на небеса для череды совещаний и распределения обязанностей, после чего снова собирался вернуться в Призрачный город. Принц дорожил небесной столицей, построенной его потом и кровью, от всего сердца желал ей процветания и готов был провести множество бессонных ночей при свете свечей на рабочем столе или отправиться в очередную пустошь с мечом наперевес, чтобы обеспечить желаемый подъём. Однако каждый раз заканчивалось всё тем, что при первой же возможности он подбрасывал кости и спускался в смертный мир, ставший ему куда роднее за прошедшие сотни лет. Точно так же, как Му Цин свыкся с небесами, поначалу служившими ему большой доской для игры в вэйци. — Моё присутствие только затемнит всё действо, но спасибо за твоё приглашение, мне очень приятно получить его. Надеюсь, вы хорошо проведёте время, а потом мы придумаем что-нибудь более мирное. «Что-нибудь более мирное» так и не было придумано. Се Лянь забыл об этом в тот же момент, когда ему сообщили о запросе на аудиенцию от огненного владыки, а Му Цин и не спешил напоминать. Он просто помог составить список дел и поручений, распределив их по важности, как всегда прекрасно с этим справившись, и откланялся, покинув дворец с идеально ровной спиной. По его лицу сложно было прочитать что-либо, однако мало кто стремился провоцировать генерала Сюаньчжэня, когда тот был явно не в самом лучшем расположении духа. Се Лянь клялся, что хочет снова сблизиться с ними, что без череды недопониманий они наконец смогут снова стать одной командой, на этот раз честно. Однако всё это оказалось лишь красивыми песнями, растаявшими на ветру, и принц сам же не делал и единого шага навстречу, хотя так настаивал. Фэн Синя устраивали их отношения на почётном расстоянии, не навешивающие лишних обязанностей и позволяющие пропустить шутку-две. Му Цин тоже убеждал себя в этом, но где-то внутри, глупо и по-детски, он чувствовал себя обманутым. Снова.