四季: Четыре сезона

      Не желая срастаться с лавочкой на заднем дворе случайного дома, Фу Яо всё же настоял на том, чтобы они двинулись в дорогу, и в этот раз Се Лянь не стал возражать. Вскоре они распрощались с семьёй старосты и покинули его двор. Дорожные сумки привычным весом легли на плечи, будто напоминая, что они всё ещё остаются частью этого мира, куда бы ни пошли.       — Не хочешь попрощаться со своим шиди? Похоже, ты приглянулся ему, — сказал Се Лянь, и парень недоумевающе моргнул пару раз, пытаясь вспомнить когда у него появился шиди, пока не осознал, что принц ссылался на Сюэ Юя.       — Я уже попрощался с ним накануне, — возразил он и всё же застыл на месте, задумчиво нахмурившись. Он не привязывался ни к кому, ведь люди просто были меняющимися декорациями его путешествия, однако Сюэ Юй действительно оказался немного особенным. Скинув сумку с плеч, он протянул её Хуа Чэну, без лишних комментариев принявшего ношу. — Я быстро.       Се Лянь с улыбкой проводил его взглядом, когда Фу Яо сорвался с места и растворился меж домов. С каждым днём он менялся и рос над собой, что навеяло мысли о потенциальном вознесении, о котором сам парень, похоже, не ведал. Станет ли это для него тем самым лучшим исходом, или колесо Сансары просто провернётся, и всё вернётся к своему началу? Для себя Се Лянь решил, что он сам уже никогда не станет прежним, усвоив этот долгосрочный урок.       Фу Яо обнаружил Сюэ Юя разминающимся во дворе и отчитал младшего за неосторожность, напомнив, что никто больше не зашьёт его рану так искусно, если заклинатель не будет осторожен. Он собирался отделаться коротким прощанием, но в последний момент неожиданно для себя продолжал находить что добавить. Когда наставления таки закончились, оба вежливо поклонились друг другу, после чего их дороги окончательно разошлись — путники двинулись на северо-восток. При свете дня обрыв в лесу, где совсем недавно Фу Яо положил полчище нежити, казался не таким уже пугающим, они легко преодолели его и направились дальше, не оглядываясь назад. Внешне всё оставалось прежним: они переговаривались, рассказывали истории, молчали часами, распределяли обязанности — однако само настроение сдвинулось с ещё одной мёртвой точки. Фу Яо позволил себе быть более раскрепощённым, спрятав часть своих шипов. Он всё чаще позволял заплетать свои волосы, словами направляя Се Ляня, чтобы тот не свил у него на голове воронье гнездо. Принц был усерден как никогда.       — Когда-то ты помогал мне с причёской, — тихо сказал он, предавшись ностальгии, пока с третьей попытки пытался не запутаться в четырёх прядях и таки собрать из них приличную косу.       — Я постоянно помогаю тебе с причёской, когда ты забываешь высушить волосы, — резонно парировал Фу Яо и тут же затих, когда понял истинный смысл услышанного. — Ох. Правда?       После этого вопроса Се Лянь почувствовал себя менее уверенным. Они никогда не говорили о прошлом открыто, балансируя на грани забвения и любопытства, поэтому он устыдился собственного порыва. Сравнивать Фу Яо с прошлым, о котором он не знал, было грубо.       — Да, большинство из них — самых простых — я знаю благодаря тебе, — всё же ответил он, не желая терять момент, когда Фу Яо спрашивал сам и не прятался от ответа.       Удивительно работало заклинание очищения разума. Думая о своей жизни, Фу Яо поражался складности искусственно созданных воспоминаний: он был прислугой в монастыре, потом его взяли в ученики, и он постоянно конкурировал с другими учениками, желая развиваться, а не строить дружеские связи; во время поветрия ликов он сражался на стороне императорской семьи, изничтожая мятежников, после чего вознёсся на небеса. Всё было сшито так плотно, что места для Се Ляня совсем не осталось в его жизни, кроме одного яркого воспоминания. Мог ли он считаться собой, если его личность состояла из фальшивых знаний? Было ли решение избавиться от того, что причиняло ему боль, верным?       — Каким человеком я был? — осторожно спросил парень, послушно откинув голову назад, чтобы Се Лянь мог оценить результат и продолжить плести.       — Сейчас ты больше похож на себя, чем в тот день, когда спрыгнул с небес, — честно признался принц. — Ты всегда быстро загорался и громко злился, поэтому многие на небесах старались не беспокоить тебя.       Какой хороший способ намекнуть, что у него вспыльчивый характер, отпугивающий других. Как бы Фу Яо ни хотелось возмутиться, он вынужден был смириться и признать, что мог в это поверить.       — Звучит правдоподобно, — сказал он удовлетворённо.       — Настолько самокритичным ты стал только сейчас, — встрял Хуа Чэн, лежавший поверх спального мешка неподалёку. Фу Яо оскалился и кинул в него первым попавшимся мелким камнем, от которого демон без труда увернулся с усмешкой.       — Кстати о небесах: ты собираешься подниматься в день Летнего солнцестояния? — поинтересовался он у Се Ляня.       — Мы собираемся только дважды в год, чего достаточно, чтобы выпустить пар и повеселиться, так что на этот праздник я весь ваш, — ответил тот, улыбнувшись, когда волосы под его руками наконец собрались в ровную косу. — Какие-то планы?       — Вообще никаких, в прошлом году я пропустил праздник, потому что слишком увлёкся подработками, и у меня нет особых пожеланий в этот раз.       Год. Больше года прошло с тех пор, как они на своих двоих начали бродить по Поднебесной. Сколько всего было увидено, сделано, сказано. Сколько всего они осознали лишь за один минувший год, а впереди была целая череда похожих и совершенно других. Сложно заинтриговать небожителя, но Се Лянь с нетерпением ждал того, что встретит их в будущем.       — Почему бы нам не отправиться в Призрачный город? Когда я был там на прошлой неделе, все вокруг суетились. Может быть интересно, — предложил Хуа Чэн, снова привлекая к себе внимание.       — Пока меня не попытаются затащить на канат, я не против, — пожал плечами Фу Яо и перекинул готовую косу через плечо. Се Лянь опустился рядом с ним и потянулся к уже остывшему чаю, про который он успел позабыть.       — Это прекрасная идея. Думаю, нам будут рады, — сказал он задумчиво. — Грубо пропустить фестиваль, который так усердно готовили.       — Там почти каждый день что не праздник — то фестиваль, — хмыкнул Хуа Чэн. Призрачный город был отдельным миром, жившим в собственном ритме, напоминающем бурлящий водяной поток, уносящий любого, кто ступит хотя бы ногой.       И так было решено провести праздник в Призрачном городе. На глазах у множества людей трое путешественников открыли двери постоялого двора, предварительно подкинув в воздух игральные кости, будто на удачу, и исчезли прочь. Никто не видел как и куда они пропали.       В этот раз стальные тиски дискомфорта не были так сильны на сердце Фу Яо. Рядом со спутниками он не чувствовал себя лишним, а Инь Юй был даже рад снова увидеть его, отметив наличие нового оберега, ярко выделявшегося на фоне предыдущих двух. Способствуя зарождению новой дружбы, Хуа Чэн с лёгкой руки освободил Инь Юя ото всех обязанностей на день. Они с Се Лянем попытались заманить Фу Яо пойти вместе с ними приветствовать жителей, однако парень отказался, представив, какой же шум поднимется вокруг принца — всеми любимого «старшего». Он не желал быть в самом центре поднявшейся бури, поэтому направился в противоположную сторону, предоставив супругов друг другу. Инь Юй бесшумной тенью поравнялся с ним, сдвинув маску демона набок.       — Ты же в курсе, что не обязан следовать за мной? Не хочу, чтобы ты меня возненавидел из-за того, что каждый раз приходится со мной нянчиться, — со смешком сказал парень, однако Инь Юй даже не моргнул лишний раз, пропустив комментарий мимо ушей. Градоначальник успел предупредить его, что господин Фу Яо попытается сбежать при первой же возможности, используя для этого любые оправдания.       — Времяпровождение с Вами не является бременем для меня. Разве что моя компания не устраив…       — Нет, — перебил его Фу Яо, мысленно вздохнув, ведь отступать теперь было некуда. — Покажешь мне места, где мы ещё не успели побывать? Что изменилось, пока нас не было?       Инь Юй говорил монотонно, будто давал отчёт, а не делился впечатлениями, но Фу Яо привык к подобному, поэтому заложил руки за спину, замедлил шаг и внимательно слушал. Лучше тихая компания, чем излишне шумная, — решил он для себя. Будто услышав его мысли, Инь Юй выбрал самый спокойный маршрут по местам минимального скопления разнообразных лиц — эту прогулку даже можно было назвать приятельской. Раскрепостившись, Инь Юй скромно поинтересовался о том, что же встретилось в дороге его собеседнику. Ему редко выпадал шанс провести двустороннюю беседу на нерабочие темы, что со временем вошло в привычку. Сейчас же посланник убывающей луны вспоминал каково иметь рядом людей, что способны и послушать, и поддержать разговор. По визитам Цюань Ичжэня можно было сверять часы, однако поля их интересов во многом расходились, так что сейчас Фу Яо заполнял оставшиеся бреши. Он несколько изменился с их последней встречи: взгляд больше не казался загнанным, нервная улыбка сменилась мягким углублением в уголках рта, когда парень слышал что-то забавное. Рядом с градоначальником и Его Высочеством господин Яо смотрелся как равный, явно стоя на ступень выше случайного смертного. Если в прошлый визит Инь Юй почти готов был заявить, что генерал Сюаньчжэнь растерял свою мощь, то сейчас аура вокруг его собеседника была иной — будто он поднялся на новый уровень совершенствования.       Оказалось, вселенная тоже услышала мысли уставшего путешественника и решила разбавить мирную тишину — в тот же день Фу Яо заново познакомился с Цюань Ичжэнем, пусть это не входило в его планы на год. Посреди разговора он краем глаза заметил тень и отскочил в сторону в тот момент, когда между ними оказался ещё один человек. Сначала Фу Яо принял его за особо наглого жителя города, однако всё же сжал пальцы вокруг рукояти ножа. Человек выглядел хорошо сложенным юнцом, которому тренировки и драки были явно не чужды. Львиной гривы кудрявых волос и громкого «шисюн» стало достаточно, чтобы в голове зазвенели звоночки.       — Западный владыка Циин? — скептически спросил он, приподняв одну бровь. Инь Юй, выглядевший абсолютно растерянным и раздражённым, пусть явно пытался скрыть последнее, отмахнулся от своего шиди и перевёл внимание на Фу Яо, лениво поглаживавшего ножны пальцами с недобрым огоньком в глазах.       — Прошу прощения за его вмешательство, Ичж… владыка Циин неудачно подобрал день для визита, — тут же попытался оправдаться он. Завуалированный намёк в словах был благополучно проигнорирован самим Цюань Ичжэнем, повернувшемуся к застывшему на низкой крыше рядом стоящего дома человеку в чёрных одеждах. Первым делом он заметил нож и тут же оскалился, инстинктивно сжав кулаки. Заметив это, Инь Юй незамедлительно обратился к младшему, понизив голос: — Ичжэнь, пожалуйста, веди себя прилично.       — Но он первым взялся за нож! — возразил тот, явно готовясь отрицать всё услышанное. Фу Яо закатил глаза, отчего Инь Юй на секунду ощутил душевное родство между ними. Он старался вести себя сдержанно, чтобы не спровоцировать конфликт, о котором пожалеет.       — Ты первым прыгнул, и нам пришлось отскочить, — в этот раз Фу Яо приподнял обе брови, явно играясь. Инь Юй подумал, что ему было знакомо подобное выражение.       — Я хотел сделать шисюну сюрприз, а тебя я не знаю, — враждебно пробормотал Цюань Ичжэнь, напоминая ребёнка, спорившего с неприятным ему взрослым. Почему именно в этот день?       — Разве тебя не учили, что надо уважать знакомых своих друзей?       С замиранием сердца Инь Юй понял, что это была открытая провокация, и добром дело не кончится. Цюань Ичжэнь потихоньку усмирял свой строптивый характер, однако что-то оставалось неизменным. Если он вспылит, то полезет в драку, а господин Яо на данный момент являлся простым смертным и наверняка не сможет выдержать серьёзную атаку. Стоило разнять их прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля.       — Циин… — начал он.       — Ты мне никто, чтобы тебя уважать! — заявил Цюань Ичжэнь, приподняв плечи. Инь Юй хотел дать ему размашистый подзатыльник, что будет куда милосерднее, чем любое наказание градоначальника.       Он хотел повернуться к Фу Яо и попытаться оправдать дерзкое поведение своего шиди, однако парень сам спустился с крыши.       — Я сам найду дорогу к поместью, можешь разобраться с этим ребёнком, — сказал он, не вступая в открытую конфронтацию. Инь Юй мысленно вздохнул с облегчением, радуясь мудрости Фу Яо.       — Я не ребёнок, — тут же вспылил Цюань Ичжэнь. — Я могу избить тебя до полусмерти!       Фу Яо резко развернулся, и взгляд его обещал скорое бедствие.       — Так вот чего стоят нынешние небожители — избивают простых смертных. Ну давай, преподай этому человеку урок.       — Ичжэнь, не смей! — вмешался Инь Юй прежде, чем небожитель метнулся в атаку. Надо было вразумить его раньше, чем настигнет точка кипения, иначе последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Господин Фу Яо не выглядел обеспокоенным, лишь расслабленно спрятал руки в рукава. Может, ему стоило…       — Не советую сообщать Хуа Чэну. Это в твоих же интересах, — обратился к нему Фу Яо, отчего посланник убывающей луны обеспокоился мыслью: не мог ли этот человек читать его мысли так же, как и градоначальник?       — Не беспокойся, я разберусь с ним, и он не будет тебе угрожать, — встрял Цюань Ичжэнь. У Инь Юя закружилась голова. Как от спокойного вечера и приятной беседы всё пришло к этому?       — Он мне не угрожает, Ичжэнь, ты не так понял, — попытался возразить он, но результат был равен разговору с соседней стеной. К счастью, в переулке практически никого не было, а редкие зрители, завидев маску демона, тут же делали вид, что спешат по своим делам. Хоть где-то его репутация имела вес.       Одними губами Фу Яо сказал «нападай», чем заставил Циина сорваться с места, занеся кулак для одного прицельного удара. В последнюю секунду парень ушёл из-под руки коротким шагом в сторону и хлопнул его по спине раскрытой ладонью, заставив потерять равновесие. Инь Юй едва успел заметить талисман, скорым движением вытащенный из чёрного рукава. Движения Фу Яо завораживали своей экономностью, будто он не желал тратить энергию лишний раз.       Цюань Ичжэнь развернулся и тут же нашёл глазами своего соперника, снова спрятавшего руки в рукавах. Бог Войны ощутил, что что-то случилось с его энергией и духовными силами — каналы оказались будто заморожены, и перед глазами заплясали искры, что только сильнее разозлило небожителя. Сначала он собирался использовать малую часть своих сил, но в итоге не на шутку разошёлся. Теперь он намеревался действительно избить наглого господина до полусмерти. Мало того, что вёл себя высокомерно, так ещё и смел помыкать Инь Юем, будто был ему хозяином. Подобного Цюань Ичжэнь простить не мог и не собирался.       От следующего удара Фу Яо снова ушёл в сторону. Он был самоуверен, но не глуп и прекрасно понимал, что прямое столкновение будет означать почти мгновенное поражение, если не смерть. Да и, похоже, Циин разошёлся не на шутку, почувствовав, что силы покинули его, и теперь он мало чем отличается от простого смертного. Чужая ярость играла Фу Яо на руку — наверняка Циин сейчас не видел ничего ниже собственного носа, потеряв концентрацию и полагаясь исключительно на грубую силу. Ловко пригнувшись, парень сделал подножку, выбивая почву из-под ступней небожителя, и тут же навалился на него сверху, не давая даже попытаться удержать равновесие. Короткими и стремительными движениями он ударил по акупунктурным точкам, ослабляя тело, и надавил на центр спины так, чтобы Цюань Ичжэнь с трудом мог сделать даже короткий вдох, забыв о любых телодвижениях.       — Как? — прорычал он, повернув голову в сторону и пытаясь бороться со слабостью. Кроме Его Высочества и Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём никто не был способен провернуть подобное. Руки казались ледяными и вялыми, будто от них разом отлила вся кровь.       — Похоже, никто не преподавал тебе серьёзных уроков, — сказал Фу Яо, не ослабляя давления. Инь Юй думал, что ему это мерещится — Ичжэнь, придавленный к земле одной ногой и совершенно неспособный двигаться. Причём так быстро, что их столкновение даже нельзя было назвать дракой — скорее односторонним избиением. Тем временем парень продолжил: — Твои предки ещё не были рождены, когда я в одиночестве очистил столицу Сяньлэ от призраков, и там мне помогли отнюдь не кулаки. Сила дана тебе для того, чтобы защищать, а не позорить своего шисюна перед глазами гостей. Иначе какой ты небожитель?       — Позорить шисюна? — задохнулся от возмущения Циин.       — А как это ещё назвать? Ты вмешался в его разговор и явился без предупреждения, напал на его гостя. Тебе повезло, что я в хорошем расположении духа, — неторопливо пояснил Фу Яо, полностью переместив баланс на одну ногу. Он на себе убедился, что владыка запада обладал невероятной силой и наверняка стёр бы его кости в порошок в открытом бою, однако характером тот действительно мало чем отличался от ребёнка. Сюэ Юй вёл себя куда более зрело.       — Но я не вмешивался. Это мой шисюн, — упрямо возразил Цюань Ичжэнь и наконец смог двинуть пальцами. Обычный человек ещё несколько часов лежал бы тряпичной куклой, когда этот отошёл спустя пару минут.       Фу Яо вздохнул. Везёт ему на твердолобых детей.       — Сейчас я преподам тебе урок, только один раз, так что слушай внимательно, — сказал он, понизив голос. Удивительно, Цюань Ичжэнь стрельнул взглядом в сторону, зацепившись за разноцветные обереги на поясе, но возражать не стал. Он умел признать поражение, когда то было очевидным. — Тебе нравится, когда кто-то ввязывается в твою охоту?       Резкие брови нахмурились, окрасив выражение лица небожителя всеми оттенками недоумения.       — Нет, я всё делаю сам, — ответил он честно.       — Считай, сейчас ты помешал охоте шисюна. Как думаешь, ему это понравилось?       Циин нахмурился ещё больше, однако ответил ещё раз:       — Нет.       Фу Яо хмыкнул, довольный. Этот разговор оказался даже проще, чем он ожидал. Неудивительно, что Цюань Ичжэнь понял всё через драку, признав авторитет сильного. Наверняка простой разговор не возымел бы никакого эффекта.       — Сейчас я сниму талисман и уберу ногу, — неторопливо сказал он. — Ты поднимешься и извинишься перед Инь Юем за неподобающее поведение. Понял?       Царапнув землёй щеку, Цюань Ичжэнь кивнул. Он почувствовал быстрые удары пальцев вдоль спины, после чего давление на позвоночник, лёгкие и рёбра разом исчезло. Фу Яо перенёс весь свой вес на одну ногу и скрестил руки на груди в ожидании. Бог Войны поднялся и отряхнулся от налипшей на одежду пыли, после чего низко поклонился перед Инь Юем, ошарашенно округлившим глаза. Фу Яо усмехнулся уголками губ и накрыл их звуковым барьером.       — Циин приносит свои извинения перед шисюном! Я подумаю над своим поведением и исправлю эти ошибки, — громогласно заявил Цюань Ичжэнь.       Инь Юй едва вспомнил, что должен ответить на это.       — Шисюн прощает этого шиди, — сказал он, невольно вспомнив времена, когда они оба ещё были смертными. Даже тогда никакая небесная кара не могла заставить Ичжэня по-человечески извиниться за своё поведение, ведь он считал это пустой тратой слов, никогда не вкладывая в них и каплю искренности. Как и не менял своё поведение. Может, господин Яо случайно повредил его голову?       Сверкнув глазами, Цюань Ичжэнь широко улыбнулся ему. Если бы рядом никого не было, он уже бы сделал шаг и заключил старшего в медвежьи объятия, однако помнил о правилах и держал руки при себе. Вместо этого он повернулся обратно к Фу Яо, приподнявшему брови. Мало получил?       — Это было великолепно! — искренне восхитился небожитель, просияв почти физически. — Я хочу сразиться с тобой ещё раз.       Насмешливое выражение сменилось абсолютным недоумением. Он напрашивается на побои, когда Фу Яо чуть не сломал ему хребет?       Восстановив контроль, он небрежно отмахнулся:       — Я превысил лимит драк на день.       — Я могу прийти завтра! — воодушевлённо предложил Циин, и Фу Яо понял, что ввязался туда, куда наверняка не хотел и не планировал.       — Думаю, тебе будет интереснее с Се Лянем и Хуа Чэном, они сильнее меня, — попытался отступить он, что оказалось абсолютно бесполезно, потому что Цюань Ичжэнь тут же пожаловался на то, как эти двое отказывают ему в дуэли ещё на подходе, поэтому он перестал даже пытаться. А вот Фу Яо совершенно другое дело!       Сошлись на том, что Фу Яо примет вызов когда-нибудь позже и тогда же научит Циина сделанной им подсечке, что было почти безобидным компромиссом. Во всяком случае подобное решение гарантировало минимальное количество травм.       — Твой шиди та ещё находка, — сказал он, отчего Инь Юй стыдливо опустил глаза. Прежде, чем он успел открыть рот, парень взмахнул рукой: — Даже не вздумай извиняться, ты тут пострадал больше нас обоих. Как насчёт вернуться обратно с помощью Сжатия Тысячи Ли, а не пешком?       Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и улицы освещали магические фонари. Предложение имело смысл. Инь Юй подкинул игральные кости, открывая перед Фу Яо первую попавшуюся дверь.       — Спасибо за то, что преподали Ичжэню урок, — сказал он осторожно, не зная, как выразить свои чувства правильно. Хуа Чэн мог легко запретить Циину посещать Призрачный город, заставив исчезнуть навсегда, но напрямую никто не пытался противостоять владыке запада там, где тот был неправ.       — Кто-то же должен был. Нам ли не знать, какими упрямыми могут быть Боги Войны, — усмехнулся Фу Яо. — Можешь идти, я способен найти покои самостоятельно. Завтра мы продолжим с того, где остановились, если ты не против.       Инь Юй изобразил тень улыбки, которая в этот раз достигла его глаз, и пожелал своему странному собеседнику приятного вечера. Едва его тёмная фигура скрылась среди коридоров, как Фу Яо тут же скривился и медленно направился к своим покоям. Разумеется, его везение стало боком, и он наткнулся на Се Ляня (удивительно, что без Хуа Чэна под рукой) прямо на полпути.       — О, вы закончили с прогулкой? Я скажу подать ужин, — воодушевлённо обратился к нему принц, и плечи Фу Яо расслабились сами по себе.       Парень встал ровно, не желая двигаться вперёд, и расслабленно перенёс вес на одну ногу.       — Я собираюсь лечь пораньше. Путешествия через Сжатие Тысячи Ли утомляют больше, чем хотелось бы, — мягко отказался он. Се Лянь скептически окинул уже породнившуюся фигуру взглядом, будто чувствовал подвох. Интуиция редко подводила его.       — Что-то случилось? — спросил он, отчего лицо Фу Яо превратилось в ледяную маску напускного радушия. Избегая прямого ответа, он пустил пыль в глаза и поведал о прогулке по Призрачному городу. Судя по сгладившимся уголкам глаз, Се Лянь купился, однако настоял на том, что Фу Яо поужинает, ведь он много часов провёл на улице. Оставалось только смириться.       Парень дождался пока принц пройдёт мимо него и только потом неторопливо направился к собственным покоям, едва наступая на одну ногу. Избавившись от верхних одежд и обуви, он упал на кровать, закатывая штанину, чтобы рассмотреть налившийся цветом синяк. Ощупав повреждение пальцами, Фу Яо отметил, что кость его была целой, и он ограничился лишь болезненным ушибом, по большей части пришедшимся на мягкие ткани. Несколько часов медитации, а остальное исправит природная регенерация, как было с рукой. Будь он небожителем, вообще не получил бы травму, столкнувшись с чужим божественным щитом — за самоуверенность приходилось платить.       Из мыслей его вырвал стук в дверь. Недовольно зашипев, когда встал на повреждённую ногу, Фу Яо поспешил открыть, думая, что принесли обещанный ему ужин. Догадка оказалась верна, однако заветный поднос покоился на руках Его Высочества Сяньлэ, сверкнувшего тёплой улыбкой, стоило бледному лицу показаться в дверном проёме. Замешкавшись на мгновение, Фу Яо двинулся в сторону и открыл дверь шире, пропуская своего гостя, ступившего внутрь с уверенностью хозяина. Если задуматься, то как раз таки Фу Яо являлся единственным, проживающим в поместье на птичьих правах. Всё в его жизни оставалось временным и будто взятым взаймы. С замиранием сердца он ждал того дня, когда придётся платить по счетам.       Приняв поднос, парень ожидающе воззрился на Се Ляня, однако принц не спешил покидать комнату. Взяв в руки одну из чашек, он направился к письменному столу, где присел на самый край стула и ответно уставился на спутника, ожидая его действий. Наверняка уже заметил и ждал, пока Фу Яо выдаст себя. Выбора не осталось — парень закрыл дверь и вернулся к кровати, опустив поднос поверх покрывала. Даже если он старался сделать походку выразительно естественной, тело отказывалось принимать вес на пострадавшую ногу, и всё было как на ладони.       — Расскажешь или мне спросить? — поинтересовался принц, стрельнув взглядом в сторону повреждения, будто видел его даже сквозь штаны.       — Споткнулся на прогулке, — равнодушно ответил Фу Яо, взявшись за пиалу с рисом, чтобы хоть что-то разделяло его и собеседника.       Брови Се Ляня сошлись к переносице.       — Настолько, что не можешь ровно ходить? — скептически переспросил он.       Фу Яо закатил глаза.       — Споткнулся о человека.       В этот раз изящные брови метнулись к линии роста волос, и Се Лянь заинтересованно пригубил чай, молча веля продолжать.       — Споткнулся о Бога Войны.       Чуть не вдохнув палящую жидкость, принц опустил чашку от греха подальше и коротко прокашлялся.       — Я не слышал о визитах небесных чиновников, — осторожно сказал он.       — О, поверь, этого ты знаешь. Западный владыка Циин, — ответил Фу Яо, насмешливо хмыкнув. Се Лянь порадовался, что решил позабыть о чаепитии, потому что с каждым словом шок его достигал новых высот. Короткие волоски на затылке зашевелились при мысли о том, что Цюань Ичжэнь неосмысленно мог сказать что-то лишнее.       — Циин? — неверяще переспросил он, искренне надеясь, что парень обознался.       — Циин, — безжалостно кивнул Фу Яо. — Кудрявый, готов расшибиться ради Инь Юя — я даже не помню, когда они помирились, разве их отношения не были ужасны? — и вызвал меня на дуэль через три минуты после встречи.       Шансов не было — из всех возможных небожителей повезло встретиться именно с этим. Пока парень неторопливо пережёвывал остатки овощей, Се Лянь наконец осознал смысл услышанных слов.       — Ты подрался с Циином? — взволнованно воскликнул он и прошёлся взглядом по всему Фу Яо, будто стремился найти ещё больше ранений.       — Как я и сказал. Всё было быстро, но его аура это не шутка. Как понимаешь, по ней я и попал, — совершенно спокойно уточнил парень, при этом звуча даже довольным собой. Играючи он бегло рассказал об этой короткой схватке, закончившейся тем, что Циин напросился на вторую встречу. Се Лянь был заворожен подобным поворотом событий: раньше Цюань Ичжэнь и Му Цин знали друг друга исключительно как боевых союзников, не более. Кто бы мог подумать, что судьба повернёт всё таким образом? Как один прыжок мог перевернуть всё с ног на голову, круто повернув ход истории.       Это натолкнуло принца на мысль о том, что тогда и у него самого есть шанс на что-то большее. С каждым днём он всё сильнее убеждался в том, что хочет сделать Му Цина счастливым любым образом. Они не преуспели в этом за девятьсот лет, но мир всё ещё менялся, а жизнь продолжалась. Множество рассветов и закатов ждало их впереди, и каждый из них Се Лянь готов был встречать рядом с Хуа Чэном и Му Цином.       — Можно посмотреть на твою ногу? — спросил он, когда Фу Яо отставил поднос в сторону, вернув Се Ляня к реальности, где его путь едва ли был пройден наполовину. Он надеялся, что эта просьба не выдаст его желание получить разрешение на прикосновение, прикрытое волнительной заботой.       Фу Яо тут же принялся отмахиваться, мол, ничего серьёзного, простой синяк, однако штанину задрал, понимая, что спорить с принцем всё равно что переговариваться с горой. Получи сам Се Лянь такое повреждение, он бы вряд ли обеспокоился даже на мгновение, но при виде фиолетовой лодыжки парня не смог сдержать печального вздоха, когда сердце сжалось от негодования.       Решив, что демонстрации достаточно, Фу Яо собрался опустить ткань обратно, однако был остановлен быстрым движением, и тёплая ладонь накрыла онемевшую от боли кожу. Се Лянь присел на край кровати, будто готов был сорваться с места в любой момент, однако пальцы, крепко обвившие пострадавшую ногу, были тверды подобно камню. Вряд ли Фу Яо смог бы вырваться с первой попытки, поэтому он лишь наблюдал широко раскрытыми глазами, будто чужие пальцы могли превратиться в змей. Невольно тело покрылось мурашками от столь уверенного прикосновения в месте, всегда скрытом от людских глаз. В любом другом случае он уже с криком пнул бы наглеца, но сейчас вместо этого лишь метался взглядом от сосредоточенного лица Се Ляня к его руке и обратно. Фу Яо стиснул зубы, чтобы не нахмуриться от боли, причинённой давлением пальцев.       Внезапно ладонь засветилась мягким золотым светом, и по щиколотке Фу Яо прошлась волна тепла, заставив едва заметно вздрогнуть от неожиданности. Он разомкнул губы и тут же плотно их сжал. В голове настойчиво крутилась мысль о том, что принцу не подобает тратить силы на подобные мелочи.       — Не стоит… — попытался вразумить принца он, однако тот лишь покачал головой, нахмурившись в концентрации.       — Не мешай, повреждение глубокое, — велел коротко, и парень послушно замолчал, растерянно откинувшись на руках. Одна его нога всё ещё свисала с кровати, и он сосредоточил всё внимание на ней, стремясь абстрагироваться от ощущения тепла, исходящего от чужих рук. В голове против воли мелькнула мысль о том, что если пальцы Се Ляня скользнут хоть на цунь-два выше, он уже не сможет сохранять своё вселенское спокойствие и наверняка сделал бы что-то очень смущающее в подобном случае. Поэтому он отвёл взгляд и продолжал рассматривать край покрывала, пол, гладкие стены, собственные пальцы, слишком крепко сжавшие ткань. Это ощущалось очень странно, вряд ли за всё время своего существования он попадал в настолько неоднозначную ситуацию. Да, на поле боя не раз приходилось помогать с ранами или даже самому принимать помощь, но никогда это не ощущалось так, и Фу Яо даже не мог подобрать слова для описания странного чувства.       Как только отёк пошёл на спад, и самое сложное осталось позади, Се Лянь позволил себе из-под ресниц красть взгляд за взглядом на сидевшего напротив человека. Распущенные на ночь, чёрные волосы падали за спину, и лишь несколько шаловливых прядей лежали на груди, съехав по напряжённым плечам. В уютном полумраке приглушённых ламп лицо Фу Яо казалось мягким, а его выражение — беззащитно открытым, ведь бледная кожа предательски выдавала светлый румянец. Се Лянь ощутил порыв поддразнить парня: он мог бы пощекотать его или невзначай поднять руку выше, погладив по голени, — может, это углубило бы розовый оттенок. В центре груди сжался тугой узел, однако принц сдержался, незаметно проведя языком по пересохшим губам.       — Прошу прощения за свою дерзость, — тихо сказал он, желая разорвать неловкое молчание. Взгляд тёмных глаз заставил клубок в груди затянуться туже. Если бы отношения между ними не были насквозь пропитаны сплошным вопросами, Се Лянь позволил бы себе подумать о том, что его желание было взаимно.       — Тебе не за что извиняться, это я был неосторожен, — возразил Фу Яо.       Се Лянь низко рассмеялся, улыбаясь даже уголками глаз.       — Я бы действительно предпочёл, чтобы Фу Яо получал как можно меньше травм и не заставлял меня волноваться так сильно, — насмешливо сказал он.       — Постараюсь, но не обещаю, — фыркнул парень. — Как же так вышло, что Хуа Чэн ещё не отправился на твои поиски? — спросил он, едва заметно споткнувшись об имя.       — Сань Лан решил посетить Черновода, раз уж Инь Юй свободен сегодня, — ответил принц, и Фу Яо приподнял брови.       — Черновод?       Воспользовавшись предоставленной возможностью, Се Лянь зацепился за интересную тему и принялся рассказывать о партнёрстве Хуа Чэна и Хэ Сюаня, тянущемся уже столетия, из-за чего его можно было считать своеобразной дружбой, обладая достаточно яркой фантазией. Когда синяк побледнел, превратившись в едва заметное пятно, принц неосознанно принялся массировать пострадавшее место пальцами, как с ним самим часто делал Сань Лан, желая помочь расслабиться. Заметив, что Фу Яо даже не обратил на это внимания, погружённый в рассказ, Се Лянь слегка понизил голос, чувствуя тепло удовлетворения. Он ещё недолго позволил себе насладиться сладостью момента прежде, чем успел к ней привыкнуть, чтобы отстраняться было не настолько печально. Как только прикосновение исчезло, Фу Яо почувствовал прохладу воздуха на своей коже и осознал насколько тёплые у Се Ляня были руки. Напряжение, витавшее в воздухе, рассеялось, пока они мирно собирали посуду обратно на поднос. Нога всё ещё искрилась отголосками боли при ходьбе, однако Фу Яо решил довести гостя хотя бы до порога, чтобы не казаться грубым. Втайне он не был против, чтобы их разговор затянулся подольше, но настаивать не стал.       Судьба улыбнулась ему, и утром Се Лянь заявил, что у Хуа Чэна есть незаконченные дела, поэтому они предоставлены самим себе ещё на день. Решив не упускать шанс, спрятавшись в четырёх стенах, спутники скользнули на улицы города и смешались с толпой. Казалось, Се Ляню был известен каждый закоулок и тихий угол, потому что он ни разу не оглядывался и не останавливался, чтобы продумать их следующий маршрут. Если они попадали в толпу, принц цеплялся за чёрный рукав и поглядывал в сторону в поисках цветных оберегов. Фу Яо поначалу смутился, однако комментировать не стал, приняв происходящее как данность. На чужой территории играй по чужим правилам, и он послушно подставлял руку, когда следовало, наклоняя голову, чтобы услышать как Се Лянь рассказывает забавную или порой устрашающую историю касательно одного или другого места, случайно попавшегося на глаза. Днём Призрачный город был похож на любой другой крупный город, что мог попасться им в пути, — если не присматриваться к деталям и тому, что могло плавать в твоём супе. Удивительно, как настолько хаотичное место могло существовать настолько гармонично, словно вопреки законам мироздания. Собственно, меньшего и не ожидалось от Хуа Чэна, ведь тот всегда любил бросать вызов всему сущему.       По масштабности день Летнего Солнцестояния и в подмётки не годился празднику, устроенному на Новый Год, однако атмосфера была такой же захватывающей. В этот раз Фу Яо не дали сбежать через окно, о чём Хуа Чэн неоднократно пошутил, справедливо получив пинок под колено. Где-то в толпе мелькнули лица Инь Юя и Цюань Ичжэня, решивших по-человечески насладиться мирным свободным днём. Сложно было сказать, что в словах бывшего небесного генерала тронуло сердце Бога Войны, но каким-то образом Цюань Ичжэнь смог оседлать свой неукротимый нрав. Он вёл себя почти прилично, а к его от природы громкой натуре Инь Юй уже давно привык — по крайней мере ему можно было не тратить энергию на лишние разговоры, достаточно было слушать.       Появление третьего человека между неразлучными супругами, разумеется, не обошлось без шепотков, но до ушей Фу Яо не долетел ни один слух, остановленный ещё в зародыше острым взглядом градоначальника или приказом, для которого не приходилось даже открывать рот. Хуа Чэн заметил, что их спутник вёл себя более раскованно, чем во время новогоднего фестиваля, где он скорее пытался заглушить мысли шумом толпы, чем проникнуться духом праздника. Фу Яо постепенно привыкал к ним на совершенно новом уровне, и Хуа Чэн не собирался позволить каким-то мирским сплетням разрушить этот с трудом установленный шаткий баланс. Смотря на то, как Фу Яо жалуется на излишнюю сладость купленного угощения и протягивает свою бамбуковую шпажку Се Ляню, демон улыбался уголками губ, стремясь навсегда запечатлеть это зрелище у себя в сознании. Год назад даже за общей трапезой Фу Яо всегда сидел по другую сторону стола и держал руки при себе, даже если еда не приходилась ему по вкусу. Видя, что парень с особой осторожностью наступает на одну ногу, Хуа Чэн приподнял бровь, и Се Лянь поведал ему о столкновении с Цюань Ичжэнем, случившемся на днях. Заметив недобрый прищур глаза, принц поспешил добавить:       «Конфликт улажен, не стоит вмешиваться».       «Но кому-то давно пора преподать урок этикета», — задумчиво протянул Хуа Чэн, метнув нож с такой силой, что мишень разлетелась в щепки. Это вызвало море оваций от окружавших их со всех сторон зрителей.       «Фу Яо разозлится, если ты вмешаешься», — применил коронный аргумент Се Лянь, на что Сань Лан возразить не смог. Возможно, он сам не подозревал, какой властью над ним обладал их общий спутник, — эта мысль заставила принца сдержанно улыбнуться. Сам виновник разговора подкидывал метательные ножи в двух руках, желая для разнообразия сбить две разные мишени. Во время новогоднего фестиваля он стремился усмирить мысли духом соревнования, принудив себя стать частью всеобщего веселья (некоторые из призраков и демонов помнили его лицо до сих пор и приветственно махали рукой, стоило пересечься за одной стойкой), сейчас же в присутствии двух знакомых лиц рядом Фу Яо чувствовал себя почти расслабленно, из-за чего броски были неторопливыми и точными. Осознание того, что его спина надёжно прикрыта, грело душу. Со временем он словил себя на мысли, что не против получше узнать этот город самостоятельно, сжившись с его странными обитателями так же, как это когда-то сделал Се Лянь.       Перенасытившись мириадами эмоций, Фу Яо половину ночи вертелся в кровати и не мог уснуть, бессильно наблюдая за взмывающими в небо бумажными фонарями, поблёскивающими за окном. Не придумав способа лучше, он решил медитировать, и ближе к рассвету его транс перешёл в поверхностную дрёму. Однако спасительный сон оказался подлой ловушкой, и Фу Яо оказался в оцепенении, пока в подсознании распускались чёрные цветы кошмара. Он не мог пошевелиться и лишь глаза двигались за плотно сомкнутыми веками, пока в ушах звенел вкрадчивый шёпот. Очнулся Фу Яо сидя в углу, будто стремился спрятаться в самом тёмном месте. Всё ещё слыша эхо криков у себя в голове, он плотно обхватил её руками и сжался, словно ребёнок.       «Трус, какой же я трус», — повторял он про себя до тех пор, пока дыхание не выровнялось, а странное наваждение не отступило. Казалось, эти кошмары были его личным наказанием за каждый светлый момент, будто вселенная намекала, что у Фу Яо нет права на счастье.       Дойдя до кровати на ватных ногах, он махнул рукой, и лампы ярко запылали, напитанные духовной энергией, осветив комнату словно днём. Ещё один взмах руки заставил плотные шторы закрыть большое окно, и Фу Яо невидящим взглядом уставился на противоположную стену, оставшись лежать так до самого рассвета. Он не хотел заставлять Се Ляня волноваться из-за каких-то плохих снов и трещин подсознания — когда конечности вернули свою чувствительность, парень переоделся и отправился в оружейную, где схватил первый приглянувшийся клинок и взвесил его в руке. Холод металла отрезвил раскалённое сердце, и вскоре взгляд Фу Яо вернул былую ледяную твёрдость — переживания были захоронены на дне зрачков. То и дело он посматривал на пустые ножны, так и остававшиеся без подходящего оружия. Чувство ностальгии не покидало Фу Яо — эта вещь ему явно была знакома, возможно, даже когда-то принадлежала ему ещё на небесах. Какой тогда смысл в том, что Се Лянь принёс эти ножны в Призрачный город? Глубоко вдохнув, Фу Яо сложил несколько ручных печатей, не возымевших никакого эффекта, что немного успокоило его разум и позволило вернуться к спонтанной тренировке. Догадки догадками, а сейчас он был простым смертным, даже если мог сойти за старейшину-заклинателя благодаря сохранившимся навыкам. Поток времени был рассечён острым лезвием, заставлявшим воздух гудеть и свистеть с каждым новым выпадом и поворотом.       Обнаружив парня размахивающим саблей с утра пораньше, Се Лянь был несколько озадачен, однако не подал виду, не желая ставить Фу Яо в неловкое положение. Он сообщил, что собирается наведаться на небеса, раз уж выпала такая возможность, потребовал быть осторожным и не вступать в уличные драки (особенно если оппонентом был Бог Войны), после чего отбыл с наилучшими пожеланиями. Утомив тело и успокоив душу, Фу Яо оставил оружие и решил показать своё лицо к завтраку, чтобы на его поиски не отправили кого-либо. Он распивал чай с Хуа Чэном, как вдруг в комнату заглянула служанка и сказала, что у ворот стоит небожитель и требует аудиенции. Приподняв брови, Хуа Чэн скучающе поинтересовался кем же являлась столь наглая персона, не постеснявшаяся явиться к нему на порог при свете дня. Услышав про кучерявые волосы и золотые наручи, нахмурившийся Фу Яо тут же побледнел и сказал, что Циин наверняка пришёл искать встречи с ним.       — Если хочешь, я сделаю так, чтобы он не ступил за эти стены, — предложил Хуа Чэн, заметив скудное выражение лица парня.       Фу Яо покачал головой и вздохнул, делая глоток чая.       — Я сам ввязался, мне и отвечать. Ему самому скоро надоест, ведь я не самый сильный соперник, — сказал он. — Ты не против, если мы займём сад?       Вспоминая то, как ловко Фу Яо мог управляться с Э-Мин, превращая толпы нежити в хаотичный набор отрубленных конечностей, Хуа Чэн готов был поспорить с тем, насколько «не самым интересным» соперником тот мог являться, однако мнение оставил при себе.       — Если что-нибудь понадобится, просто позови меня, и я услышу, — сказал он, всё ещё считая, что выставить Циина за пределы города было бы более разумной идеей. Фу Яо мысленно поблагодарил демона за то, что тот не собирался вмешиваться.       Хоть поначалу он отнёсся к ситуации пренебрежительно, со временем Фу Яо даже порадовался тому, что Циин выбрал этот день для визита: хороший спарринг отвёл от навязчивых мыслей и позволил сосредоточиться на чём-то ином. Они договорились, что Цюань Ичжэнь ограничит свой потенциал до человеческого уровня, чтобы избежать случайных травм (нога Фу Яо до сих пор напоминала о последней стычке, если на неё приходилась слишком большая нагрузка). Вопреки своей гиперактивной натуре, Цюань Ичжэнь внимательно слушал наставления и чётко контролировал свои действия — что-то подсказывало, что за подобное воспитание следовало благодарить Инь Юя и Се Ляня, иначе Фу Яо оставалось бы беспомощно кричать и сдерживать своё желание избить нерадивого «ученика». По сути, Цюань Ичжэнь был сговорчив во всём, что касалось хорошего боя, и наибольшим наказанием для него являлась неподвижная медитация, что парень взял на вооружение.       К обеду им принесли чай и разнообразные закуски — неожиданно поднос оказался в руках Инь Юя, и Фу Яо готов был заложить свой нож поспорив, что посланник убывающей луны просто воспользовался поводом разведать обстановку и по надобности приструнить Цюань Ичжэня. Ситуация была воодушевляющей: и ученик, и наставник лежали на траве, восстанавливая дыхание, а неподалёку красовалось разбитое в щепки тренировочное чучело, нагло позаимствованное из оружейной.       — Похоже, Инь Юй не совсем доволен тем, что мы прохлаждаемся в саду, — сказал Фу Яо. Услышав имя своего шисюна, Цюань Ичжэнь тут же выровнялся и просиял, будто заново активировал свою божественную ауру.       — А-Юй просто волнуется, что этот шиди наделает глупостей, потому что Его Высочество сейчас далеко, — открыто ответил он.       — Я похож на того, кто не может постоять за себя? — саркастично поинтересовался Фу Яо, сведя брови к переносице.       — Фу Яо слабее меня, но хороший боец, — честно ответил Циин, игнорируя все полутона и поражая своей прямотой. — Просто Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём и Его Высочество сломают мне все конечности, если я переступлю черту.       Услышать подобное парень не ожидал и позволил маске праведного гнева соскользнуть, обнажая неподдельное любопытство.       — Даже так?       Циин излишне энергично кивнул, тряхнув кудрявыми волосами.       — Абсолютно. Фу Яо же их драгоценное сокровище, они обязаны защищать его.       На это Фу Яо лишь фыркнул, закатив глаза. Даже столетние небожители могут оставаться глупыми, как дети.       — Глупости говоришь, — пробормотал он. Отношение Се Ляня и Хуа Чэна к нему определённо было располагающим, но чтобы назваться «сокровищем»…       — Собиратель Цветов никогда не приглашает кого-либо в Призрачный город просто так.       Открыв рот и сделав короткий вдох для того, чтобы поспорить, Фу Яо внезапно остановился, а взгляд его упёрся в цветок напротив. Отрицать то, что о нём заботились, было глупо. Просто он никогда не задумывался о том, что это имело настолько глубокое значение, — Фу Яо не привык быть «особенным» для кого-то. Сам того не заметив, Цюань Ичжэнь заронил небольшое зёрнышко сомнения в оттаявшее человеческое сердце, и в следующий раз, когда Фу Яо пересёкся с Хуа Чэном, пульс ускорился сам по себе, будто он оказался перед лицом угрозы. Когда Се Лянь вернулся с небес и одарил Фу Яо той же тёплой улыбкой, которая всегда доставалась его супругу, лицо парня залилось нежным розовым румянцем, а зерно в сердце пустило росток. Единственным препятствием оставалось собственное сомнение, укоренившееся куда глубже и взращиваемое девятьсот лет. Он просто не мог поверить, что заслуживает чего-то лучшего, пока не отдаст за это свою жизнь. А что такое жизнь человека против жизней демона и небожителя? Фу Яо ничего не мог предложить взамен, поэтому у костра просто плотнее сжимал скрещённые на груди руки, будто стараясь защитить хрупкий росток от ветра сожалений. Теперь ему нужно было только время, а этого оставалось в достатке.       Хуа Чэн остался в Призрачном городе, и в какой-то момент Фу Яо даже с опаской подумал, что демон способен заглянуть к нему в сердце и прочитать мысли, но подозрения эти отошли в сторону, ибо сам Хуа Чэн ничем не выдавал свою осведомлённость, если таковая действительно была. Его беспокоил тот факт, что всё больше людей собиралось в Призрачном городе, оседая в нём или на прилегающей рядом территории. С этим надо было что-то делать, так как он не собирался брать ответственность за человеческие жизни. Если кто-то из этих людей по глупости умрёт или попадёт в какую-то переделку, все тут же обвинят жестокого Князя Демонов, игнорируя собственное невежество. Хуа Чэн мог железным кулаком держать всю подчинявшуюся ему нечисть, но не стремился к власти над живыми, так что ситуация была особенно деликатной и требовала не одного дня раздумий в поисках правильного подхода.       Предоставленные самим себе, Фу Яо и Се Лянь решили двигаться дальше, ведь достаточно долго пробыли на одном месте. Се Лянь воспользовался этой возможностью укрепить наладившуюся между ним и спутником связь, а Фу Яо позволил новым чувствам расти без особого сопротивления. Теперь они спали по одну сторону костра, разделяя тепло между собой, без сомнений снимали одну комнату на двоих и порой даже делили кровать, пусть и лежали на разных её концах. Время от времени Фу Яо ловил на себе случайный взгляд принца, и ему казалось, что на дне тёмной радужки можно рассмотреть ответы на мучившие его вопросы, однако смелости не хватало, чтобы не отвести глаза.       — Как меня звали раньше? — внезапно спросил он, пока они обустраивали место для будущего костра. Се Лянь поднял голову, выглядя потерянным, как пойманная в сеть рыба. — Очевидно, «Фу Яо» это лишь псевдоним. Я не знаю своего настоящего имени.       — Ты уже слышал его раньше, — размыто ответил принц, насторожившись. Его устраивала установившаяся за последние дни гармония, сгладившая их размеренные дни. Фу Яо, кажется, даже не видел кошмары так часто, как раньше.       — Хочу услышать это от тебя. Рано или поздно мне придётся вернуться к этому имени, почему бы не начать привыкать к нему, — пожал плечами парень. Он выглядел расслабленным и даже умиротворённым, что редко случалось во время разговоров о прошлом. Похоже, река времени действительно сглаживала острые края.       Ресницы Се Ляня дрогнули, и он опустил глаза. Имя уже лежало на языке, желая сорваться с него и вернуться из забвения, но почему-то это было не так легко, как хотелось бы. При разговоре с другими принц постоянно говорил «Му Цин» или «генерал Сюаньчжэнь», но именно перед владельцем обоих имён вдруг испытал смятение. Фу Яо не торопил, но взгляд его ощущался даже кожей.       — Му Цин. Тебя звали «Му Цин», — всё же выдавил Се Лянь и внезапно почувствовал, что ему стало легче дышать, будто он наконец вынырнул из-под воды и смог сделать первый полноценный вдох.       Фу Яо не изменился в лице, однако глаза его раскрылись чуть шире и блеснули подобно лучам уходящего солнца. Рассеянно он коснулся рукой одежды поверх груди и выдохнул тихое «ох» так, будто, столетиями пробыв в тёмной пропасти, впервые поднялся наверх и открыл глаза. Его действительно звали «Му Цин», однако теперь это имя пряталось в темнейших закоулках подсознания, припадая пылью. Помимо укола ностальгии, он не ощутил ничего другого. Се Лянь в то же время выглядел абсолютно спокойным, будто это знакомо-незнакомое имя было ему родным. С самого первого дня он упорно из раза в раз повторял «Фу Яо, Фу Яо, Фу Яо», будто стремился убедить весь мир — а в первую очередь самого себя — что может к нему привыкнуть. Что так быстро сгорает даже самый длинный мост. Что порой не сбивается, ловя себя на том, как губы поджимаются, готовые уронить звук «м».       После этого вопроса Фу Яо снова закрылся от собственного прошлого и сделал вид, что всё осталось прежним, хотя в душе раз за разом вопрошал: «Ты же хочешь назвать меня этим именем? Хочешь, чтобы я перестал ходить вокруг да около и признал, что струсил? Хочешь, чтобы я вернулся на небеса и избавил тебя от проблем?» Периодически он испытывал вину за то, насколько доволен был нынешним расположением дел. Иногда он даже мог сделать вид, что всё идёт так, как и должно, а ему не нужно ничего менять.       Се Лянь, человек с твёрдым духом и мягким сердцем, не давил на своего запутавшегося в чувствах спутника, однако рука то и дело дёргалась, когда он смотрел на беззащитно открытую спину перед собой. Ему хотелось снова испытать это чувство единения, как в ту ночь, когда они с Хуа Чэном вместе обнимали Фу Яо, оберегая его от кошмаров. С тех пор, как принц осознал свои чувства, многое стало простым, но и в то же время многое стало сложнее. Каждый день казался ему идеальным для того, чтобы протянуть руку, нежно погладив бледную щёку, пока к фарфоровой коже не прильёт тёплый румянец, и сказать: «Я хочу, чтобы наши дороги не расходились вечность». Но в то же время ему казалось, что нужный момент не наступит никогда.       Они остановились в небольшом постоялом дворе, отделявшем большую дорогу от глубокого леса, будто стоял прямо на стыке разных миров. Пока Фу Яо занимался оплатой и собирал информацию, Се Лянь разговорился с двумя мужчинами, распивающими чай неподалёку. Оказалось, что они двигались в том же направлении, чтобы предложить свой товар в селении по другую сторону леса. Так как спутники всё равно не планировали задерживаться надолго, решив спонтанно побаловать себя ночью в кровати, Фу Яо согласился, когда Се Лянь предложил отправиться через лес вместе — мужчины уверяли, что знают дорогу как свои пять пальцев. Положа руку на сердце, парень мог сказать, что компании Се Ляня было более чем достаточно в любое время, однако принц продолжал тянуться к людям, пусть и сам не замечал за собой этой привычки, и Фу Яо не хотел ограничивать своего спутника хотя бы в этом. Решив отдать всё возможное, он не отступил от своей идеи и смиренно шёл рядом, когда они покинули двор следующим утром.       — Мы бы предложили вам занять телегу, но там много хрупкого товара, с которым стоит быть осторожным, — принялся извиниться мужчина.       — Не стоит беспокоиться об этом, мы с моим другом привыкли исследовать мир на собственных ногах. Только так можно ощутить истинную близость земли, по которой ходишь, — с улыбкой отмахнулся Се Лянь, поправляя доули. Фу Яо окинул взглядом накрытую тканью повозку и глянул на их сопровождающих так мрачно, что те покрылись холодным потом. Два бродячих заклинателя были разными как небо и земля, начиная от одежд и заканчивая выражением лиц.       Заметив, что на него пристально смотрят, возница постарался нацепить неловкую дружелюбную улыбку, однако парень в чёрном уже отвернулся и скрестил руки на груди. Когда выпала возможность, Се Лянь едва заметно толкнул его в бок.       — Не будь настолько враждебным, — тихо сказал он.       — Не нравятся они мне, — пробормотал в ответ парень и автоматически потянулся к завязкам доули, видя, что они в любой момент могли развязаться. Се Лянь послушно приподнял голову.       — Тебе никто не нравится, нельзя ко всем относиться так предвзято, — упрекнул он, опустив подбородок, как только Фу Яо закончил, двигаясь максимально аккуратно, чтобы не зацепить пальцами тёплую кожу, будто та могла обжечь его.       — Травница была неплохой, — возразил он и удобнее перехватил лямки дорожной сумки.       — Мы встретили её неделю назад, — нахмурился принц.       — И? — приподнял бровь Фу Яо. В такие моменты с ним невозможно было спорить, тем более не хотелось потерять лицо при незнакомых людях, так что Се Лянь просто смирился, демонстративно вздохнув, на что парень лишь передёрнул плечами, задержавшись взглядом на прикрытой телеге. Он начинал жалеть, что они не отказались от предложения, хоть и не мог объяснить своё странное предчувствие. Из принципа он не позволил втянуть себя в разговор и просто шёл рядом, словно верёвкой привязанный.       «Вот же ребёнок», — невольно хмыкнул Се Лянь, про себя закатив глаза. Однако его дипломатический опыт был глубок и велик, иначе он не был бы супругом Князя Демонов и небесным императором одновременно. Несколько часов пустых разговоров были ему под силу, тем более у путешественников никогда не было скучных историй — если не услышит, то расскажет сам.       Как только они вошли в лес, по спине принца пробежал холодок. Оглянувшись, он не заметил ничего подозрительного, да и Фу Яо выглядел раздражённо-спокойным, как обычно, так что Се Лянь позволил списать всё на резкий переход с солнца в тень. Даже если эти двое попытаются предпринять что-то преступное, их число было равно, а навыки Се Ляня и Фу Яо превратили бы потенциальную драку в избиение младенцев. В любом случае у него не было повода для волнений, так что Се Лянь с лёгкостью надел маску беззаботности и продолжил увлечённо слушать о торговом ремесле. Их попутчики явно знали толк в делах чёрного рынка, исходя из того, к чему то и дело сводился разговор, будто теневая торговля была куда привлекательнее честного промысла.       Дорога спокойно тянулась без сучка и без задоринки, и в какой-то момент небожитель расслабился настолько, что не заметил изменения в местности, пока Фу Яо не дёрнул его за рукав.       — Дальше обрыв, — сказал он спокойно. — Нам стоит пойти в обход.       — Вовсе нет, по этой дороге земля уходит вкось, и можно удобно спуститься, нам просто придётся быть осторожнее, чтобы не свалиться в пропасть. Пусть она и неглубокая, но это может быть опасно для жизни, — заверил его возница.       — А телега пройдёт по этому «удобному» спуску? — скептически поинтересовался парень, нахмурившись. Он бродил по миру достаточно долго, чтобы понять, что удобных обрывов не бывает.       Уголок рта мужчины дёрнулся, будто он услышал что-то невероятно глупое.       — Не беспокойтесь, самым сложным будет провезти телегу вверх по склону, но мы не собираемся тревожить уважаемых даочжанов просьбами о помощи, — заверил он. Теперь и Се Лянь внутренне напрягся, потому что ситуация не звучала надёжно. Они уже проделали большую часть пути, и разворачиваться было глупо. Даже если это действительно попытка грабежа, им оставалось лишь подыграть и отразить потенциальную атаку, чтобы дальше продолжить свой путь уже привычным дуэтом. Переглянувшись с Фу Яо, он шагнул вперёд, надеясь, что парень поймёт его намерения — его лицо снова покрылось ледяной коркой, которую, судя по всему, придётся растапливать долгими извинениями за собственную неосмотрительность. Но с кем не бывает? Небожители всё ещё люди, и путь их так же тернист!       Они позволили завести себя в западню и даже не удивились, когда мужчина предложил показать спуск поближе и в итоге приставил к горлу Се Ляня криво изогнутый нож. Принц схватился за широкое запястье, однако не стал прикладывать лишние усилия. Если эти люди осознают свою ошибку и вовремя отступят, он даже не станет ломать никому кости. Фу Яо вздрогнул, почувствовав, как тело прошило разрядом, а волосы встали дыбом, и верный нож тут же оказался в руке.       — Подумай лучше! — крикнул возница, широко улыбнувшись и радуясь тому факту, что теперь ему не приходится разыгрывать из себя учтивого шута. Ткань была откинута с повозки, и оттуда показались ещё два человека, вооружённые луками и почти одновременно натянувшие тетиву. Одна стрела была направлена в лоб Фу Яо, вторая — меж глаз Се Ляня. — Тебе лучше опустить оружие, иначе друг твой обзаведётся дополнительным отверстием и кровавым ожерельем.       Фу Яо перевёл взгляд на принца, одарившего его улыбкой, словно тот сейчас находился на прогулке, а не попал в засаду.       — Не беспокойся обо мне, всё будет в порядке, — сказал он размеренно, заметив потерянный вид спутника. Это был не первый раз, когда они оказывались в опасности, но первый раз за последний год, когда их очевидно пытались обокрасть, не считая завышения цен на рынке. Се Лянь даже испытал лёгкий азарт, думая как же выйти из этой ситуации без лишних жертв. Жое уже незаметно выскользнула из рукава и успела скользнуть к телеге.       — Ты что, совсем бесстрашный или бессмертный? — рыкнул схвативший принца мужчина, прижав лезвие к открытой коже шеи, даже не напрягшейся.       — Понемногу от обоих, — со смешком ответил Се Лянь, чуть крепче сжав чужое запястье. Да, перерезанное горло — вещь неприятная, но для него не особо смертельная. Зато одежду жалко, так что он старался не дёргаться лишний раз.       Вопреки убедительной просьбе, нож остался в руках Фу Яо, однако никаких резких движений он не совершал, боясь, что либо лезвие, либо стрела таки настигнут обездвиженного Се Ляня, и тот банально не успеет уклониться. Он не хотел видеть как окрашивается алым белая ткань, а свет ненадолго гаснет в ясных глазах, пусть это и будет временным эффектом.       — Отпусти его, и никто не пострадает, — твёрдо сказал он. Несмотря на вихрь паники, захлестнувший сознание, со стороны парень выглядел абсолютно спокойным и собранным, будто происходящее едва касалось его.       — Ты что-то не так понял — это мы тут ставим условия, — недовольно отозвался возница. — Сейчас ты снимешь с себя и своего дружка всё ценное и положишь это в повозку, после чего мы отправимся своей дорогой, а вы своей. И все довольны.       — Мне проще убить вас одного за другим, вот тогда мир точно станет чище, — огрызнулся Фу Яо, явно не собираясь отступать, однако то и дело поглядывал в сторону Се Ляня. Нельзя было допустить, чтобы с ним что-то случилось, кто знал, насколько эти жалкие грабители были серьёзны в своих намерениях.       Краем глаза заметив движение, он едва ушёл от пролетевшей стрелы.       — Это было предупреждение, — сказал стрелок, уже приготовив вторую. Повозка стояла в отдалении — чтобы добраться до неё понадобится хотя бы пара мгновений, а для начала надо убедиться, что Се Лянь не пострадает.       Проследив за улетевшей в обрыв стрелой, принц опустил ресницы.       — Я думал, мы сможем разойтись мирно, — со вздохом сказал он и сжал пальцы, услышав привычный хруст под ними, который сопроводил удивлённый и испуганный вопль. Жое в этот самый момент заключила повозку в кольцо, и стрела врезалась в невидимую стену, упав на землю. Три человека оказались заперты в невидимой тюрьме.       — Вот сволочь! Мы же хотели по-хорошему! — взревел мужчина, глаза которого обожгло, будто вместо слёз из них посыпались огненные искры. Теперь его рука была бесполезна, и он мог лишь вырваться из ослабшей хватки. Се Лянь решил, что проблема решена, и сейчас ему останется лишь преподать паршивцам урок, как тяжёлое тело тут же врезалось в него, резко толкая плечом, из-за чего рёбра мгновенно заныли. Он даже не успел сосредоточиться, чтобы восстановить равновесие, как деревья перед глазами сменились белым небом, а земля ушла из-под ног.       Время будто замедлилось в тот миг, когда Фу Яо увидел, как Се Лянь с широко раскрытыми от удивления глазами падает с обрыва. Он и представить не мог, что эти жалкие воришки решатся зайти так далеко ради пары золотых монет. Перед глазами потемнело, а голова опустела — Фу Яо даже не осознал, что оказался перед упавшим на колени мужчиной, и наугад воткнул нож в его грудную клетку, превращая вырвавшийся из горла крик во влажное бульканье, на которое даже не обратил внимания, бросившись со скалы следом за белой фигурой. Оттолкнувшись от земли, он набрал разгон куда быстрее и через мгновение сжал чужое тело в своих руках так, словно от этого зависела вся его жизнь. Закрыв Се Ляня собой, Фу Яо крепко сомкнул глаза и стиснул зубы, где-то на задворках разума осознавая, что следующие минуты будут не из самых приятных в жизни. Сам принц даже успел удивиться ещё раз, когда к нему метнулась призрачно-чёрная тень и обвилась вокруг, надёжно прижимая к себе и беря удар на себя же. Хоть с одним мошенники действительно не соврали — земля внизу уходила вкось, и наклон смягчил возможный урон от прямого столкновения. Весь воздух выбило из лёгких, и Се Лянь сам закрыл глаза, когда они прокатились несколько чжанов. Стоило лишь миру перестать вращаться, и руки Фу Яо разжались, выпуская принца, тут же поднявшегося на коленях и обеспокоенно нависшего над парнем.       — Ты в порядке? — спросил он в надежде на чудо, после чего поднял глаза, оценивая высоту, с которой они упали. Помимо этого, закрывший его собой ещё и принял на себя чужой вес, что явно не улучшало ситуацию. Как и тот факт, что глаза парня оставались закрытыми. — Ответь мне, если можешь. Скажи хоть что-нибудь.       Несмотря на то, что выражение лица принца оставалось неизменно собранным, в голос скользнули первые нотки паники. Он осторожно отвёл волосы с лица, но не заметил ничего критического: счёсанная кожа у левого виска и над бровью не выглядели особо опасными. Тем не менее, парень упорно не просыпался. Се Лянь попробовал несколько раз шлёпнуть его по щеке, чувствуя, как кровь стынет в жилах от нарастающего страха. Вовсе не стоило прыгать следом и закрывать его — Се Лянь же был небожителем, что для него несколько сломанных костей или случайно свёрнутая шея? Однако его спутник будто забыл об этом, и это привело его к ужасным последствиям. Он же не мог повредить что-то жизненно важное? Се Лянь приложил руку к перепачканному пылью носу и с замиранием сердца попытался услышать слабое дыхание. Перед глазами расцветал один из его страшнейших кошмаров, где он пытался помочь, но не мог. Где тело под его руками постепенно остывало, превращаясь в пустую куклу, а после затвердевая подобно камню. Смерть не была для него чем-то далёким, скорее ещё одной попутчицей, однако именно сейчас он изо всех сил отрицал её существование. Она просто не могла прийти к нему сейчас, не могла забрать этого человека, когда он только обрёл его.       Адреналин ударил в кровь, и Се Лянь вспомнил далёкую битву сто лет назад. Перед глазами поплыло, и ему показалось, что в нос ударил запах серы.       — Му Цин, очнись, — внезапно твёрдо приказал он, будто человек был способен подчиниться. Слабое дыхание едва касалось кожи Се Ляня. — Му Цин, — упорно повторил принц, словно это имя было заклинанием, способным всё исправить. Он повторил ещё раз. И снова. И снова. Если бы он мог, то схватил бы парня за плечи и хорошенько встряхнул, однако это могло только усугубить ситуацию — кто знает, насколько пострадали его внутренние органы. Вместо этого Се Лянь продолжил говорить: — Му Цин, если ты не очнёшься, я очень сильно разозлюсь.       Будто эта почти детская угроза могла подействовать в такой момент. Всегда спокойное, дыхание принца сбилось, и он снова попробовал хлопнуть по посеревшей от пыли щеке, но Му Цин никак не отреагировал.       Опустившись ещё ниже, он припал ухом к груди, самозабвенно слушая стук сердца, ставший его последней надеждой.       — Обещаю, я не буду злиться, пожалуйста, открой глаза, — сказал он в отчаянии, чувствуя, как жжёт глаза, хотя слёзы даже не пришли.       Уже потеряв всякую надежду, принц внезапно услышал над собой смешок, больше похожий на тугой кашель.       — Ну раз ты так просишь, — сказал хриплый голос, и Се Лянь тут же вскинулся, поднявшись на четвереньки.       — Му Цин! — С губ непроизвольно сорвался почти истерический смешок, и он принялся руками поворачивать лицо парня во все стороны, убеждаясь, что тот действительно в порядке, раз очнулся. Закончив, снова уставился на него, словно зачарованный. Фу Яо ответил тем, что приподнял уголки губ в ободряющей улыбке.       — Я в порядке. Просто немного больно, — сказал он, однако вблизи Се Лянь без труда мог рассмотреть расползшийся по радужке зрачок, да и поверхностное короткое дыхание не было хорошим знаком.       Упёршись рукой в землю, Фу Яо попытался подняться, однако с тихим стоном упал обратно. Се Лянь осторожно прижал его к земле за плечо.       — Не двигайся, твоё тело сильно пострадало. Сейчас я придумаю, что нам делать, — сказал он, неосознанно понизив голос, чтобы успокоить то ли парня, то ли себя. Фу Яо коротко кивнул и прикрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы направить духовную энергию в пострадавшие места, однако с гудящей головой медитация давалась тяжко. Се Лянь спустился к его руке и переплёл их пальцы, показывая, что он рядом. Холод его кожи несколько отрезвил Фу Яо.       «Ему срочно нужна помощь, — разум тут же принялся тасовать варианты. До постоялого двора слишком далеко, Жое сейчас сдерживает преступников, которых теперь точно нельзя просто взять и отпустить живыми. Он боялся, что на своих двоих просто не успеет добраться хоть куда-либо. Стиснув зубы, Се Лянь про себя повторял: — Думай, думай, почему ты так бесполезен, небесный владыка?» — Остановившись, он округлил глаза в осознании и лихорадочно произнёс постыдный пароль.       Хуа Чэн выпрямился на троне, когда его личную духовную сеть разорвало полным отчаяния криком: «Сань Лан!» Се Лянь никогда бы не воспользовался паролем без срочной надобности, и демон озаботился лишь тем, что махнул рукой, слетев с трона и одним прыжком оказавшись у двери, подкидывая кости. Дверь вывела его на дно какого-то глубокого ущелья, и он коротко огляделся, тут же найдя взглядом две фигуры: Фу Яо лежал на земле, пока Се Лянь рядом сидел на коленях и сжимал его руку меж собственных ладоней. Остатки страха на его лице напомнили Хуа Чэну их расставание после схватки с Цзюнь У — тогда принц выглядел таким же потерянным и загнанным в угол. Осознание, что кто-то заставил его выглядеть так, и осознание того, что кто-то посмел навредить Фу Яо, заставило остывшую кровь снова закипеть в жилах. Чем ярче разгорался гнев, тем каменнее становилось лицо Хуа Чэна.       — Кто? — спросил он ледяным тоном, и Се Лянь поднял глаза.       Его сердце тут же наполнилось чувством облегчения, когда Сань Лан в несколько коротких шагов оказался рядом. Фу Яо приоткрыл глаза и едва поднял руку в приветственном жесте, не тратя силы на лишние слова. Се Лянь принялся говорить за двоих:       — Мы попали в самую простую засаду от дорожных грабителей. Их было всего лишь четверо, однако меня столкнули с обрыва. М… Фу Яо прыгнул следом и закрыл меня собой, из-за чего пострадал. Эти четверо всё ещё наверху, — поведав о случившемся вслух, Се Лянь почувствовал, как в груди закипает ярость. По вине каких-то жалких людей он чуть не потерял то, за что так отчаянно цеплялся. — Побудь с Фу Яо, позволь мне… я хочу подняться наверх.       Хуа Чэн без труда разгадал истинные намерения супруга — его подъём наверняка закончится четырьмя оборванными жизнями. Обычно светлое и нежное лицо заострил гнев, брови были сведены к переносице, а в глазах пылал пугающий огонёк. Даже если гнев Се Ляня был направлен на других, Хуа Чэн физически ощутил себя неуютно, будто оказался на острие меча, способного его убить.       — Гэгэ, — мягко позвал он, однако Се Лянь смотрел куда-то в землю. Крылья его носа раскрылись чуть шире, уголки глаз покраснели, а дыхание стало громче. — Гэгэ, посмотри на меня.       Добившись внимания принца, Хуа Чэн мягко продолжил:       — Ты должен остаться рядом с молодым господином.       — Но…       — Что сейчас важнее: наказать пару сволочей или проследить за его состоянием? — Лицо принца всё ещё искажали волны ярости, аура вокруг него всё ещё была тяжёлой, словно перед кровавой жатвой, однако спорить он не стал, чуть крепче сжав ладонь Фу Яо в собственных. Хуа Чэн обнажил Э-Мин, холодно блеснувший, даже если на него не попал и лучик света. — Позволь мне быть твоим клинком. Я прослежу за тем, чтобы эти ублюдки дожили до того, как встретятся с гэгэ ещё раз. Инь Юй сейчас прибудет сюда.       Он дождался пока Се Лянь кивнёт и снова взглянул на Фу Яо. На первый взгляд состояние парня не казалось опасным, лишь кровь запеклась на лбу, смешавшись с пылью. Возможно, самые тяжёлые повреждения он не мог увидеть, потому что Фу Яо продолжал лежать с закрытыми глазами, и грудь его едва поднималась, будто дыхание стало непосильной задачей. Э-Мин мелко задрожал в руке демона, подпитываемый его злостью — Хуа Чэн ненавидел, когда кто-то пытался посягнуть на что-то, дорогое ему.       Как только Хуа Чэн поднялся на вершину обрыва, где Жое всё ещё держала разбойников в закрытом кругу, из воздуха вышел Инь Юй. Он взглядом нашёл Его Высочество, и в тот же миг вежливое приветствие засохло прямо на языке, когда посланник убывающей луны осознал картину перед его глазами. Господин Яо лежал на земле то ли во сне, то ли без сознания, пока Его Высочество одной рукой сжал его ладонь, а вторую держал на запястье, следя за пульсом. Похоже, в пути они столкнулись с засадой.       — Что… Этот подчинённый прибыл, — сказал Инь Юй и поклонился, восстановив самообладание. Се Лянь поднял глаза и натянул на себя добродушную улыбку.       — Можешь нарисовать печать Сжатия Тысячи Ли? Мы ненадолго вернёмся в Призрачный город, — сказал он, игнорируя то, как голос всё же дал слабину в самом конце.       — Приступаю! — ответил Инь Юй и упал на одно колено, полностью погрузившись в процесс. Его Высочество окружала очень тяжёлая энергия, ощущавшаяся даже кожей, поэтому Инь Юй решил не испытывать терпение небесного владыки, позволяя себе лишь краем глаза поглядывать в сторону из праздного любопытства. Похоже, наследный принц вообще не пострадал во время предполагаемого нападения, пока господин Яо принял на себя весь урон.       Се Лянь не обращал внимания на смятение подчинённого и полностью сосредоточился на Фу Яо. Не зная куда себя деть, он снова отвёл волосы с лица и пригладил их пальцами, отчего тёмные ресницы дрогнули, и парень приоткрыл глаза, ощутив на своих щеках прикосновения лёгкие, словно птичьи перья.       — Мне придётся поднять тебя, чтобы ступить на печать, — сказал принц, когда чужой взгляд сосредоточился на его лице.       Фу Яо хмыкнул, после чего стиснул зубы, упёрся свободной рукой в землю и поднялся, пусть со скрипом и скривившись от боли. Удивлённо выдохнув, Се Лянь тут же схватил его за плечи, поддерживая и помогая сохранить сидячее положение.       — Я не фарфоровый, — сказал Фу Яо почти насмешливо, ещё больше посерев лицом.       — Тебе лучше не двигаться, твоё тело… — попытался отговорить его Се Лянь, однако парень подогнул под себя ноги и попытался встать самостоятельно. Поняв, что договориться не выйдет, принц позволил ему опереться на своё плечо, вцепившись мёртвой хваткой, и практически в одиночку оторвал податливое тело от земли. Фу Яо пошатнулся, его ноги подогнулись, однако Се Лянь перекинул его руку через свою шею и тут же принял на себя чужой вес.       — А я же говорил, что они мне не нравились. В следующий раз слушай меня.       — Обязательно, — ответил Се Лянь, и они сделали несколько неуверенных шагов ближе к тому месту, где хлопотал Инь Юй. Принц понимал, что Фу Яо отчитывает его лишь для того, чтобы успокоить и показать, что всё в порядке, раз у него есть силы на безвредное бормотание. Это действительно работало, и кровь наконец начала циркулировать по телу в положенном темпе, согревая ледяные конечности.       Решив не играть в героя, Фу Яо практически навалился на принца, чтобы устоять на ногах, пока Инь Юй заканчивал Сжатие Тысячи Ли. Повреждения на его теле не были смертельными даже близко, но падение и последующие удары о землю нанесли немалый урон, отчего в голове до сих пор гудело, и он едва удерживал сознание за тонкую ниточку. В какой-то момент Фу Яо снова начал оседать, однако его подхватили руки со второй стороны, помогая Се Ляню удерживать почти безвольное тело.       — Что там? — спросил низкий голос. Хуа Чэн звучал несколько непривычно, будто был рассержен или раздражён. Это из-за того, что они отвлекли его от важного совещания? Стоило извиниться после.       — Я закончил, — сдержанно ответил Инь Юй и отряхнул руки. Хуа Чэн подкинул кости и глянул на число, после чего кивнул Се Ляню, и они вместе помогли Фу Яо шагнуть в круг.       Оказавшись во дворце, Хуа Чэн без слов распустил всех слуг. К этому времени Фу Яо окончательно потерял сознание и даже не возмутился, когда его бесцеремонно подняли на руки и понесли по коридорам, пока Се Лянь торопливо метнулся к их с Хуа Чэном покоям, чтобы заранее открыть дверь.       — Каким образом вы упали оттуда? Повозка была довольно далеко, — спросил Сань Лан, бережно опуская парня на покрывало и мысленно отдавая приказ принести воду и все целебные мази, что были доступны.       — Один из бандитов попытался взять меня в заложники и толкнул после того, как я сломал ему руку, а Фу Яо прыгнул следом. Он закрыл меня собой, — торопливо пояснил Се Лянь. Хуа Чэн был несколько удивлён этому, потому что где-то в глубине души всё ещё держался некоторых предрассудков относительно их спутника. То, что он поставил чужую безопасность выше собственной… внушало уважение. — Ему не стоило этого делать.       — Чушь, — сипло ответил ему парень с кровати, и супруги синхронно повернули головы в его сторону.       — Ты очнулся! — воскликнул Се Лянь, и его глаза тут же живо заблестели от радости. — Можешь сказать, где больше всего пострадал?       Фу Яо снова опустил ресницы, уйдя в себя, после чего ответил:       — Рёбра.       Он ещё не успел двинуться, но Се Лянь уже понял, что парень снова попытается встать, и помог ему, устроив у изголовья кровати.       — Позволишь мне осмотреть тебя? Или сразу позвать врача? — спросил он, нервно сомкнув руки на коленях.       — Не надо врача, ничего серьёзного, — тут же качнул головой Фу Яо и скривился от стрельнувшей боли, после чего скривился ещё больше от того, как защипало раны. И он ещё звался Богом Войны раньше.       — Тогда я… — принц неуверенно показал пальцами на пояс верхних одежд. Поняв его намёк, Фу Яо нахмурился, но всё же кивнул, давая своё разрешение. Он даже не дёрнулся, когда чужие руки принялись медленно распутывать узлы и ослаблять завязки.       Не так Се Лянь представлял себе условия, когда наконец сможет это сделать. Внутренне сгорая от волнения, на лице он сохранял вселенское спокойствие и всё же не смог удержать резкий вздох, когда спустил одежды с плеч, чтобы Фу Яо выпутался из собственных рукавов, и глазам открылись синяки разной степени черноты, укрывшие руки и рёбра. Неудивительно, что Фу Яо не мог нормально дышать и с трудом шевелился — ему явно переломало кости. Удивительно то, что он двигался в принципе, руководствуясь лишь собственными гордостью и природным упрямством.       Хуа Чэн никак не изменился в лице, но его скрещённые поверх груди руки сжались чуть крепче. Ему казалось, что каждый увиденный синяк отбился и на его собственном теле, отчего демон поджал губы. Он давно забыл о значимости физической боли и мог лишь отдалённо представить какой мучительной она была для человека. И всё же видеть это было невыносимо.       — Ты не должен был прыгать за мной, — сказал Се Лянь, чувствуя, как горят его глаза, оставаясь сухими, пока он скользил взглядом по тёмным отметинам, желая вобрать в себя боль от каждой из них.       — Чушь, — снова повторил Фу Яо.       — Я бы не пострадал и вполовину так сильно, как ты! — возмутился Се Лянь. Теперь, когда адреналин улёгся, и он почувствовал себя в безопасности, принц позволил себе разозлиться на безрассудство своего спутника, как и обещал ранее.       — Ты хочешь сказать, что я просто должен был стоять и смотреть? — тут же вспылил в ответ Фу Яо и скривился, когда от резкого вдоха боль прошлась по торсу.       — Именно это я и хочу сказать! Тебе повезло, что ты отделался так легко и не свернул себе шею. Ты представляешь, как невыносимо думать о том, что из-за меня ты мог больше не открыть глаза? — Се Лянь крепче сжал покрывало, сдерживая всплеск раздражения. Он годами не позволял себе злиться, так что рано или поздно должен был взорваться.       — А как невыносимо было мне видеть, как ты сорвался вниз? Даже если бы меня вернули во времени, я бы не изменил своего решения, — упёрся Фу Яо и попытался скрестить руки на груди, после чего опустил их, почувствовав ещё одну волну боли от движения.       — Чушь! — воскликнул Се Лянь, испытывая желание добавить к ранам парня ещё и жаркий подзатыльник, чтобы хоть так отрезвить его повреждённый разум.       — Будто ты бы не сделал для меня то же самое! — парировал Фу Яо, и принц замолчал, сидя с широко раскрытыми глазами. Он попытался открыть рот, но не нашёл подходящих слов — Фу Яо попал в самую точку, и Се Лянь бы даже не задумался перед тем, как прыгнуть, однако был всё ещё возмущён случившимся. Увидев, что преимущество на его стороне, парень нанёс финальный удар: — Уверен, что Сань Лан поступил бы так же на моём месте. Я прав?       Не найдя причин для отрицания, Хуа Чэн сдержанно кивнул. Он бы тоже прыгнул в пропасть ради любого из них двоих.       — И всё же стоит помнить, что я демон, а не человек. Мне от падения вреда будет ещё меньше, чем гэгэ или Фу Яо. — Се Лянь хотел с довольным видом согласиться, однако демон сорвал всё своей следующей фразой: — Спасибо за это. Я бы поступил точно так же.       Рот принца захлопнулся с тихим щелчком, а Фу Яо едва заметно улыбнулся, и его взгляд немного потеплел.       — Хоть кто-то готов это признать, — сказал он.       — С тобой я поговорю позже, — пробормотал Се Лянь, глянув на супруга через плечо так, что у того мороз пробежался по коже. Хоть принц не поощрял жестокость, его хладнокровие порой пугало любого. Вздохнув, небесный владыка снова перевёл взгляд на усыпавшие бледный торс синяки. — Я могу попытаться помочь ускорить заживление. Можно?       Не видя смысла спорить с этим, Фу Яо кивнул и расслабился, чтобы приступить к медитации. Несмотря на предупреждение, он не смог сдержать малозаметную дрожь, когда тёплые ладони едва ощутимо легли поверх болящих рёбер, а духовная сила Се Ляня наполнила его тело лёгкостью, заглушая боль. Вместе с облегчением пришла и лёгкая сонливость, осевшая на веках, и он прикрыл глаза, чтобы избежать неловких взглядов и не отвлекать Се Ляня от кропотливого дела. Мгновения плавно перетекали в минуты, и Фу Яо почувствовал, как грудная клетка становится свободнее и каждый вдох не сопровождается неприятными ощущениями.       — Это всё, что я сейчас могу сделать, — почти виновато произнёс Се Лянь, проведя руками по кровоподтёкам на плечах. — Сань Лан принёс мази, они ускорят заживление. Если завтра я проведу процедуру ещё раз, боль может уйти, и останутся только следы, что заживут сами по себе.       Разморенный и уставший, Фу Яо кивнул, с трудом открыв глаза. Раздражение окончательно сошло с лица Се Ляня, оставив после себя лишь волнение и странную печаль. Сожаление. Се Лянь сожалел и наверняка винил себя в случившемся. Его руки всё ещё лежали на плечах парня, будто в нежелании отпускать.       — Спасибо, — сказал Фу Яо, мягко улыбнувшись, и тут же добавил: — Не вини себя. Если хочешь, можешь снова отчитать меня за легкомыслие, но не вини себя. Я просто не мог позволить тебе упасть.       Зато сколько раз был готов упасть сам. Фу Яо даже не представлял, как много значили его слова, однако чувства его были искренними, и Се Лянь знал это как никто другой. После всего, через что они прошли в прошлом, после всего, случившегося за последние сто лет, он оставался рядом с принцем, даже если порой в него никто не верил, вплоть до него самого.       Нахлынувшие чувства встали поперёк горла, и Се Лянь мог лишь беспомощно смотреть на едва растянутые в улыбке уголки бледных губ, гадая, чем же он заслужил это. Скользнув ладонями по плечам, обвил руками шею и осторожно приблизился, пряча лицо в изгибе. Ему хотелось сжимать Фу Яо до той степени, пока его кости снова не треснут, чтобы хоть таким образом донести свои чувства, штормовым морем плескавшиеся в груди.       — Пожалуйста, больше не пугай меня так, — выдавил из себя он, чуть не поперхнувшись даже этой малой фразой. Фу Яо смотрел в одну точку на стене перед собой.       «Больше не позволяй толкнуть себя в обрыв».       «Больше не связывайся с подозрительными людьми».       «Слушай меня, и такого не будет».       «Просто не пугайся так сильно».       В обычной ситуации он легко нашёл бы слова для бодрящей шутки, но сейчас в голове остался лишь шелест ветра, пока тело горело в кольце тёплых рук. Опустив голову, он спрятал лицо в мягкой ткани белых одежд, надеясь, что никто не заметит исказившую его жалкую гримасу. Последним человеком, чьи объятья он помнил, была его мать.       Он не нуждался в подобном — Богу Войны ни к чему мирская нежность — однако сейчас понял, как ему не хватало простого живого тепла рядом. Тепла, говорящего, что он в безопасности. Что он не один.       Подрагивающими руками он нерешительно обнял принца в ответ, боясь, что переступит границу и случайно спугнёт его своей дерзостью. Мог ли он заслужить нечто настолько драгоценное? Нос щекотало от запаха пыли, и его глаза защипало, пока Се Лянь медленно поглаживал покрытую синяками спину лёгкими, словно касание крыла бабочки, движениями. «Будь сильным, Цин-эр, ты станешь великим. Даже если рядом никого нет, ты и будешь своей опорой», — говорила его мать, поглаживая по волосами. Как он мог забыть? Её мягкие, но строгие наставления, огонь непреклонного духа, горящий до самого последнего мига и даже в конце вспыхнувший подобно яркой звезде. Он хотел превратиться в такой же огонь, разрушительный и согревающий. Сгореть, но не погаснуть.       — Моё имя, — просипел он, и Се Лянь напрягся, не прекратив успокаивающих поглаживаний. — Имя, которое дала мне матушка. Имя, под которым ты меня знал. Имя, которому принадлежат все мои ошибки. Я хочу его вернуть.       — Ты не должен этого делать, если ещё не готов, — сказал Се Лянь. Он не понимал, откуда пришла эта мысль, но не хотел быть грубым и задавать лишние вопросы. Всему своё время.       — Лучше так, чем знать, что говоря «Фу Яо» ты всегда обращаешься к другому человеку. Пусть это имя достанется другим, от вас я хочу слышать настоящее, — сказал он и поджал губы, понимая, что звучит как полный безумец. Новое имя значило новую жизнь, но ведь что-то рядом с ним было постоянным, и он не собирался отбирать у этих людей их прошлое.       — Му Цин уверен в этом? — мягко спросил Се Лянь, перебирая покрытые грязью волосы.       — Уверен.       Услышав ответ, принц чуть крепче сжал кольцо своих рук, всё ещё сохраняя предельную осторожность. Он чувствовал себя как вернувшийся после снежной бури в тёплый дом человек. Холод всё ещё кусал его тело, но постепенно оно снова привыкало к теплу.       Му Цин лишь дальше зарылся носом в чужое плечо, не желая покидать этот маленький мир, вне которого он снова будет один. Вне которого он лишь Фу Яо без прошлого и будущего.       Неожиданно холодная рука коснулась его волос на затылке, и парень поднял голову, смотря на Хуа Чэна, незаметно подошедшего к кровати вплотную и сейчас нависавшего над ним со странным выражением лица. Поймав на себе загнанный взгляд человека, слишком долго пробывшего на поле боя, чтобы вспомнить, как выпустить из рук меч, демон неожиданно для себя улыбнулся. Это был всё тот же молодой господин, что видел кошмары чаще, чем мирные сны; всё тот же молодой господин, способный переспорить даже бога, не говоря уже о демонах; молодой господин, не боящийся вызвать Бога Войны на дуэль; молодой господин, смущающийся от простейших комплиментов; молодой господин, не любящий шумных людей; молодой господин, занимающийся каллиграфией и готовый продать душу за новый трактат. Молодой господин, готовый прыгнуть с обрыва ради другого. За этот год Хуа Чэн открыл для себя столько новых сторон, заставивших его сомневаться, что последние девятьсот лет он вообще видел мир. Проведя год с Фу Яо, он смог узнать Му Цина.       Не отводя взгляда, он плавно переместил руку на серую от грязи щёку и провёл по ней большим пальцем, сдержанно выражая свою нежность. Когда тёмные ресницы дрогнули, и голова Му Цина чуть опустилась навстречу его ладони, Хуа Чэн вновь ощутил лёгкое касание пера. Ради этого человека он без сомнений бросит любое дело и метнётся на другой конец мира. Ради этого человека он не проронит лишних слов и даст руке говорить за себя, чтобы не спугнуть. Не позволяя моменту затянуться слишком долго, чтобы стать неловким, он прервал прикосновение, хотя всё его существо кричало об обратном. Устроиться между спиной и изголовьем кровати, обхватить руками двоих сразу и не отпускать — вот чего в этот момент хотел Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём.       Лавина усталости окатила сознание Му Цина, и его свинцовые веки отказались подниматься, когда прикосновение холодных пальцев исчезло. Удивительно, что Хуа Чэн был так же нежен, как будто касался Его Высочества. Может ли это значить, что Цюань Ичжэнь был прав?       — Я помогу тебе нанести мазь на синяки, если хочешь, — тихо сказал Се Лянь, найдя повод отстраниться, после чего всё равно остался на месте. Му Цин утвердительно промычал ему в плечо, а через пару минут его руки ослабли и съехали по спине принца. Лёжа на тёплом плече, парень не заметил, как уснул.       Обнаружив, что чужое тело вмиг стало неподвижным грузом, Се Лянь осторожно отстранился и улыбнулся, когда понял, что Му Цин смог заснуть в столь неловком положении. Повернувшись к Хуа Чэну, он заметил, что лицо супруга отражало смешанные эмоции, будто тот сам не успел определиться.       — Поможешь? — спросил Се Лянь, и Сань Лан тут же очнулся от своих размышлений.       — Чего хочет гэгэ? — спросил он тихо, не желая разбудить и так настрадавшегося за день спутника.       — Придержи его, остальное я сделаю сам, — велел принц и потянулся к сосуду с мазью, как только Хуа Чэн подхватил Му Цина, едва сжимая пальцы.       С собственными ранами Се Лянь всегда был небрежен, так как они зажили бы любым путём, однако с Му Цином он не позволил себе быть беспечным и аккуратно наносил лекарство на самые пострадавшие места, начав с пугавших остаточной чернотой рёбер. Остановившись на плечах, пальцы нерешительно дрогнули поверх рваного шрама — ещё одного напоминания о былых бедах. Пусть от этого не было никакого толку, Се Лянь не удержался и погладил со столетиями побелевший след. Заметив его колебания, Хуа Чэн перехватил тело парня одной рукой и накрыл запястье супруга, невесомо погладив. Се Лянь поднял на него блестящие глаза; Хуа Чэн уже привык к тому, что Его Высочество винил себя во всех несчастьях. Наклонившись, он поцеловал тёплый висок.       «Всё будет хорошо. Мы его защитим».       Груз на плечах принца стал самую малость легче, уголки его глаз приподнялись, а рука, высвободившись из-под холодной ладони, продолжила двигаться дальше. По крайней мере сейчас он всё ещё находится рядом, чтобы нанести мазь и облегчить любые раны.       Утомлённый навалившимися бедствиями, Му Цин проспал до следующего дня без каких-либо сновидений и проснулся во внезапно хорошем расположении духа. Моргнув пару раз, смахнул остатки усталости и наконец позволил себе сконцентрироваться на окружении — в прошлый раз он даже не понял где оказался, слепо доверившись своим спутникам. Всякая сонливость покинула его сознание, когда Му Цин осознал, что на дверях, лицом к которым он лежал, совершенно незнакомый ему узор. Он собирался подняться, однако в тот же миг почувствовал, что к неизвестной кровати его придавил небольшой, но всё же ощутимый вес — кто-то перекинул руку через его талию, и сердце Му Цина пропустило удар. Чего ещё он не запомнил со вчерашнего дня?       Двигаясь с предельной осторожностью и превозмогая ноющую боль в рёбрах и спине, он принял сидячее положение, а рука с талии съехала на бедро. Хорошие новости — Му Цин всё ещё оставался в нижних одеждах, что дарило тонкий лучик надежды. Обладателем таинственной руки оказался Се Лянь, и оставалось лишь догадываться, почему принц оказался с ним в одной кровати, если по расчётам Му Цина они сейчас должны находиться в Призрачном городе, а в Доме Блаженства было более чем достаточно комнат. Новость страшнее — рядом с Се Лянем обнаружился Хуа Чэн, наблюдавший за парнем с момента его пробуждения. Стоило им столкнуться взглядами, как глаз демона хитро блеснул, и тот поднёс тонкий палец к губам, требуя тишины, после чего коротко кивнул в сторону спящего Се Ляня. Уловив намёк, Му Цин кивнул и вопрошающе уставился на спутника, надеясь, что тот так же успешно интерпретирует его выражение лица. Судя по изогнувшимся в ухмылке губам, Хуа Чэн всё понял с первого взгляда и с нечеловеческой грацией выскользнул из-под одеяла, заботливо подоткнув его у спины принца, после чего помог так же незаметно убрать мёртвым грузом лежащую руку с бедра парня. Дождавшись, пока Му Цин поднимется на ноги, Хуа Чэн накинул на себя алую верхнюю одежду, даже не озаботившись тем, чтобы завязать её должным образом, и пальцем поманил спутника за собой в соседнюю комнату. На поверку за боковыми дверями находилась просторная ванная.       — Сейчас принесут горячую воду и новую одежду, — сказал он, закрыв за собой дверь так, чтобы их голоса не потревожили Се Ляня. Желая привести себя хоть в какое-то подобие порядка, Му Цин пальцами распутал волосы и оправил так и оставшийся на нём пыльный наряд.       — По какому поводу вы решили провести ночь со мной в одной кровати? — поинтересовался он невозмутимо и в душе тут же закричал от двусмысленности формулировки — знакомство с Хуа Чэном к хорошему не вело.       Если Хуа Чэн уловил скрытый подтекст, он не подал виду и лишь усмехнулся чуть шире.       — Нужен ли повод хозяину ночевать в собственных покоях? — вопросом на вопрос ответил он, и последние краски отлили от лица парня, оставив лишь черноту под глазами и тень складки меж сведённых бровей.       — Значит, это я занял ваши покои? — на всякий случай переспросил он и, получив утвердительный кивок в ответ, ощутил лёгкое головокружение. — Почему вы не разбудили меня и не попросили перейти в свою комнату?       Сань Лан фыркнул, будто услышал едва ли смешную шутку.       — Подумай ещё раз: что бы сделал со мной гэгэ, предложи я разбудить тебя из-за того, что мне мало кровати?       Уголок рта Му Цина дёрнулся: звучало логично, ведь говорили они о законченном альтруисте, готовом снять с себя последнюю одежду и отдать нуждающемуся. Разумеется, он скорее выставил бы за дверь супруга, чем человека со сломанными рёбрами. Кстати об этом…       Му Цин глазами нашёл зеркало, целенаправленно двинувшись к нему, пока разбирался с полами одежд, желая увидеть последствия своего псевдо-героизма. Увиденное заставило скривиться: весь его торс был покрыт чёрными и фиолетовыми пятнами, некоторые из которых уже начали желтеть и зеленеть. Его лицо кто-то вытер от пыли и также стёр кровь с царапин, практически затянувшихся, однако парень всё ещё мало чем отличался от восставшего мертвеца.       — Больно? — раздался голос из-за спины, и в отражении зеркала Му Цин поймал взгляд Хуа Чэна, державшего почтительное расстояние.       — Лучше, чем выглядит, — честно ответил он и запахнулся, чтобы не предстать перед слугами в неловком виде. — Надеюсь, мы не отвлекли тебя от чего-то важного, ситуация была… не совсем спланированной.       — Ничто не может быть важнее, чем вы с гэгэ, — невозмутимо пожал плечами Сань Лан и отступил в сторону, когда раздался стук в дверь. Слуги принесли ванные принадлежности и множество полотенец, после чего наполнили каменный бассейн горячей водой, тут же остывшей до приемлемой температуры. Му Цин следил за снующими туда-сюда фигурами и порой искоса поглядывал на Хуа Чэна, явно уходить не собиравшегося. Он считает, что Му Цин не в состоянии самостоятельно помыться или просто решил подействовать ему на нервы?       Назло демону парень стянул с себя штаны, оставшись лишь в едва достающих до бёдер нижних одеждах, и прямо в них шагнул в воду, после чего позволил ткани съехать по плечам и отложил её на камень. Он затылком чувствовал на себе чужой взгляд, но даже представить не мог глубину мыслей, скользящих в голове Хуа Чэна.       — Собираешься весь день там стоять? — поинтересовался парень через плечо, стирая пыльный налёт с предплечий. Приятно было чувствовать, как с тела сходит налипшая грязь.       — Не скажу, что против: атмосфера хорошая и вид приятный, — хмыкнул Хуа Чэн, и не надо было иметь глаза на затылке чтобы знать, что он усмехается.       — Сань Лан! — возмутился Му Цин. Его супруг спал прямо через стенку!       — Шучу, шучу. Но помощь со спиной и волосами молодому господину не помешала бы. — Судя по голосу, Сань Лан подошёл ближе. Повернувшись, Му Цин поднял голову и привычно оскалился в ответ на приставшее прозвище. В эту игру могли играть двое.       — Хоть для такого ты сгодишься. А что другие подумают, градоначальник Хуа? — протянул он и невозмутимо принялся оттирать плечи, осторожничая с теми местами, что болели от сильных нажатий, и не заметив, как потяжелел взгляд демона. Даже покрытое синяками и пылью, тело Му Цина сохраняло свою привлекательность, а Хуа Чэн обладал прекрасным воображением. Не стоило так беспечно разбрасываться прозвищами в таком виде и в таком месте, где он был всему хозяин. Выждав нужные пару мгновений, парень тут же добавил: — Шучу, шучу.       Вопреки его ожиданию, взгляд Хуа Чэна потеплел. Мало кто в этом мире мог позволить вести себя так дерзко и ещё получать от этого удовольствие. Воспользовавшись собственным предложением, Сань Лан опустился на колени, не обращая внимания на всю неправильность подобной позиции, и смочил ещё одну тряпицу, чтобы действительно помочь со спиной. Первые пару мгновений ярко очерченные мышцы напряглись под его руками, однако Му Цин лишь фыркнул и продолжил заниматься своим делом, абсолютно вытеснив из сознания чужое присутствие. Как только его кожа приобрела розоватый оттенок, Хуа Чэн вырвал один из флакончиков чуть ли не из пальцев парня и наклонил его голову — Му Цин послушно изогнул шею, и они столкнулись взглядами.       Лицо Хуа Чэна было сложно прочитать даже в обычный день, а перевёрнутое оно окончательно превратилось в энигму. Лишь чёрная повязка осталась неизменной. Позволив себе это мгновение совместной гармонии, демон тихо попросил закрыть глаза, чему парень охотно подчинился, чувствуя, как холодные пальцы плавно перебирают его волосы и медленными круговыми движениями втирают бальзам в скальп. За всю жизнь он вряд ли мог на пальцах одной руки перечислить моменты, когда к нему проявляли такую нежность. И большая часть этих моментов принадлежала Се Ляню и Хуа Чэну, будто оба взяли на себя миссию избаловать его до невозможности. И в какой-то момент Му Цин просто устал отказывать, поэтому сейчас он отдался во власть чужих рук, откинувшись на нагретые камни и сосредоточившись на том, чтобы расслабить ноющие от напряжения мышцы. В какой-то момент он чуть не провалился в сон снова, разбуженный тем, что Хуа Чэн закончил основную работу и медленно промывал его волосы водой, стараясь не попасть в глаза. Му Цин бы никогда не произнёс этого вслух, но ощущать такую заботу было страшно приятно. Вряд ли он сможет продолжить отказывать себе дальше, вкусив этот запретный плод. Вряд ли он вообще сможет представить свою жизнь без спутников рядом — за минувший год они проникли под кожу и впитались в кровь.       Закончив, Сань Лан пробормотал что-то насчёт Се Ляня и покинул ванную, оставив Му Цина в гордом одиночестве, за что тот был даже благодарен. Воспользовавшись этой возможностью, он свободнее откинулся на камни и позволил себе ещё немного понежиться в тёплой воде, смывшей боль и усталость. Не дожидаясь, пока его начнут искать, вскоре таки поднялся на ноги и накинул на себя чистую одежду, приметив, что материал был куда мягче и легче того, к которому он привык.       Как и ожидалось, Се Лянь действительно проснулся и о чём-то переговаривался с присевшим на край кровати Сань Ланом. Услышав тихий хлопок закрывшейся двери, оба повернули головы: Хуа Чэн расслабил напрягшиеся плечи, а лицо принца осветила полусонная улыбка.       — С добрым утром, — первым поприветствовал парня Се Лянь. — Как твои раны?       — Через считанные дни я о них даже не вспомню, — ответил Му Цин и скрестил руки на груди, неуверенно приближаясь к кровати.       — Это хорошо. Тогда, если ты не против, я умоюсь и… осмотрю их ещё раз? Вчера я практически проигнорировал твою спину. — Задавая этот вопрос, принц внезапно ощутил неловкость. Прошлым вечером Му Цин пребывал в почти бессознательном состоянии, и первая помощь была куда важнее норм приличия, однако сейчас он твёрдо стоял на ногах и сохранял ясный взгляд.       — Можешь не утруждать себя, но если ты настаиваешь, не стану отказываться, — уклончиво ответил Му Цин, но действительно не отказал, что для Се Ляня уже было равно согласию. Откинув собравшееся в ногах одеяло, принц бесшумно соскочил на пол и лёгким шагом проследовал в ванную, а спустя мгновение через комнату туда же направились и слуги, один из которых задержался рядом с Хуа Чэном и двумя руками передал ему свёрток. Демон отстранённо кивнул и, стоило слуге скрыться из виду, протянул свёрток Му Цину. Тот нахмурился в недоумении.       — Твой нож. Он так и остался в груди одного из нападавших, не хотелось терять столь верную вещь, — пояснил Хуа Чэн, и Му Цин уже спокойнее прижал свёрток к себе.       — А моя одежда…       — Где она может быть после того, как ты прокатился со склона? Не волнуйся, скоро вернут и ножны тоже.       Му Цин довольно кивнул и раскрыл ткань, чтобы проверить завёрнутое в неё оружие. Похоже, нож не только хорошо почистили, но ещё и заточили перед тем, как вернуть владельцу. Вооружённый, он чувствовал себя куда спокойнее.       Хуа Чэн снова забрался на кровать и улёгся в самом центре, показательно похлопав рядом с собой рукой, потому что Му Цин так и остался стоять незваным гостем. Он в свою очередь не стал проявлять наглость и присел на край, имитируя позу демона ранее, после чего вооружился захваченным из ванной гребнем и принялся распутывать сохнущие волосы, чтобы собрать их в пучок, открыв Се Ляню доступ к спине, когда тот решит его осмотреть. Сам Му Цин уже расслабился, коль опасность миновала, и не видел смысла в подобном беспокойстве, так как боль терпеть он умел. Но если Се Ляню будет спокойнее спать ночью со знанием того, что он помог нуждающемуся, так тому и быть.       К счастью, вчерашние события не наложили и малейшего отпечатка на наследного принца, не считая лёгкой усталости от использования духовных сил, чем он занимался большую часть ночи. Увидев, что Му Цин в порядке и идёт на верную поправку, Се Лянь избавился от всяких забот, сосредоточившись лишь на том, чтобы помочь ему — если придётся, то даже силой. Однако Му Цин даже не собирался сопротивляться, что стало приятным дополнением. Не дожидаясь, пока ему помогут снять одежды, парень сам разобрался с завязками и позволил ткани упасть у талии, открывая устрашающие взор синяки, от вида которых сердце принца всё ещё непроизвольно сжималось. Не позволив тому утопить себя в самобичевании, Му Цин завёл разговор о том, где им лучше продолжить своё путешествие, раз уж оно было сорвано даже не на середине пути. Хуа Чэн неизвестно откуда достал карту и разложил её поверх простыней. В отличие от карты Му Цина, заполненной множеством разных подписей и пометок, эта была чистой, однако парень без труда сориентировался и принялся пальцем вести маршрут, объясняя, сколько они с Се Лянем успели пройти. Не отрывая рук от его спины, принц периодически выглядывал из-за плеча. Воспользовавшись лазейкой, он предложил остаться в Призрачном городе пока тело Му Цина не окрепнет достаточно, а Хуа Чэн поддержал эту идею. Ему понадобится ещё несколько дней, чтобы свернуть все приготовления, переложив оставшиеся детали на плечи Инь Юя, которому не помешало бы повышение, ибо роль мальчика на побегушках тот давно уже отбегал.       Му Цин хотел бы возразить и возмутиться тем, что он не ребёнок, за которым нужно присматривать, но знал, что для его спутников после случившегося это будет лишь пустой звук. Так что оставалось лишь смириться, переехать в гостевые покои, в какой-то момент превратившиеся в его личные, и ждать момента, когда он снова сможет поймать ветер и вместе с ним двинуться навстречу неизведанному. С небес мир казался таким маленьким, что в какой-то миг Му Цин даже забыл о том, каким огромным он являлся на самом деле. Сколько он ни настаивал, никто из спутников так и не признался в том, что случилось с напавшими на них грабителями, а со временем и сам парень закрыл глаза на случившееся, решив не обременять себя лишними переживаниями. Обратно на дорогу он ступил с чистой головой и лёгким сердцем. Сколько Се Лянь знал Му Цина, столько тот не был способен отпустить былые сомнения и промахи. Даже спустя сотни лет любой пережитый позор якорем покоился в пучинах его разума, из-за чего даже на небесах генерал Сюаньчжэнь чувствовал себя так, словно его постоянно тянуло к земле. Иногда он смотрел на Его Высочество, способного подняться ровно столько же раз, сколько он упадёт, и не мог сдержать чувство зависти, возжигающее кровь, — Му Цин прекрасно знал, что в этой жизни вряд ли будет способен на подобное, уж слишком низким человеком он всегда был (неудивительно, что некоторые с лёгкостью готовы были поверить в использование им демонических обрядов для достижения вознесения). Настало время, когда Се Лянь имел смелость предположить, что прошлые распри действительно остались позади, и они наконец сделали шаг вперёд, где ждало безмятежное будущее. Он с радостью был готов в это поверить, отпустив былое, однако не учёл того, что один из сильнейших небожителей столицы, даже имея поддержку смертных, так и не смог поверить в себя. Людям нужен был Сюаньчжэнь, но никому не суждено было узнать о том, через что прошёл Му Цин. Если бы он исчез, люди бы просто переметнулись к кому посильнее и поближе. Когда Его Высочество Сяньлэ закончил свои дела в небесной столице и вернулся в Призрачный город, генерал Сюаньчжэнь ушёл в уединение, принялся распускать своих помощников и отправлять туда, где от их работы будет толк. Вернувшись обратно, Его Высочество узнал, что Му Цин, выглядящий потерянным на своими руками построенных улицах и уставшим даже в белый день, спрыгнул с небес.       Спустя несколько городов Му Цин и вовсе забыл о том, что недели назад упал с обрыва — воспоминания сошли с него вместе с синяками. Но даже так случившееся имело свои последствия, пусть он всё ещё не мог описать их характер. Выражались они в том, что Се Лянь теперь без всякого сомнения хватал Му Цина за руку, если спешил показать ему что-то (после чего заливался краской и с тихими извинениями размыкал их переплетённые пальцы), а Хуа Чэн с каких-то пор превратился в почти приличного человека, если закрыть глаза на его истинную природу и едва сносимый юмор. Периодически демон будто ставил себе цель довести спутника до белого каления, и Му Цин чуть из сапог не выпрыгивал, когда лёгкая рука задерживалась на его талии дольше, чем нужно (учитывая то, что ничья рука на талии ему не нужна была в принципе) или Сань Лан внезапно оказывался слишком близко к нему, куда ближе, чем следовало любому нормальному человеку. Ладно, с «приличным» Му Цин переборщил, но изменения определённо прочувствовал. Иногда он ловил на себе чужие взгляды, и ему казалось, что люди знают что-то, о чём не известно ему самому. Если раньше только Се Лянь и Хуа Чэн удостаивались косых и не очень взглядов в свою сторону за счёт демонстрации своих отношений, то теперь Му Цин точно так же попал под прицел.       А тем временем молва о путешественнике Фу Яо двинулась на восток, иногда отставая, иногда опережая самого странника. За свершённые подвиги о нём даже успели сочинить парочку историй, а порой приходилось переубеждать людей, утверждавших, что он является небожителем. В таких ситуациях хотелось ткнуть пальцем в сторону Се Ляня и Хуа Чэна, прокричав: «Перед вами буквально стоят небесный владыка и непревзойдённый демон-градоначальник, вы уверены, что именно я достоин ваших предположений?» Однако кому как не ему знать о том, насколько неостановимы порой бывали люди, так что оставалось лишь смириться и вздыхать — Се Лянь и Сань Лан оставались единственными, находившими эту ситуацию забавной. И пока демон действительно веселился, наследный принц лелеял надежду о том, что рано или поздно истории людей будут воплощены в жизнь, а слухи обернутся правдой. Даже если за год он успел смириться с раскладом дел, часть его мечтала вернуть всё как прежде каждый раз, когда он поднимался на небеса.       Фэн Синь за минувшее время тоже успел обрести твёрдую почву под ногами и больше не походил на бледную тень себя предыдущего, нагоняя утраченный отдых как только появлялась возможность. После тонны бумажной волокиты и возни с учётами, даже несмотря на то, что они были сглажены стараниями Линвэнь, генерал Нань Ян рвался в бой и чуть ли не в нижних одеждах был готов вылететь из личных покоев, стоило появиться малейшему слуху о твари, с которой не могли справиться рядовые подопечные. Порой он любил драматично вздыхать о том, как Се Ляню повезло с тем, что его нынешняя миссия по большей части включала в себя бессмысленные путешествия. Чем интереснее была история, тем громче вздыхал Фэн Синь.       — Слушай, может, махнёмся на неделю? Я согласен даже с Собирателем Цветов Под Кровавым Дождём смириться, чтобы тут не сидеть. Или даже лучше — пусть он идёт в свой Призрачный город, а мы втроём влипнем в какую-нибудь историю, как в старые-добрые времена, — в сердцах предложил он, опрокинув ещё одну чашу с вином, мало отличавшимся от воды по результату влияния. Се Лянь размеренно потягивал травяной чай, пряча улыбку на дне чашки.       — Заманчивое предложение, но я сомневаюсь, что сам Му Цин воспримет это спокойно, — сдержанно ответил он, ощутив лёгкий укол разочарования — идея снова побыть втроём звучала ужасно заманчиво, и принц отложил её в мысленный ящичек будущих намерений. С каждым десятилетием трое из Сяньлэ всё реже пересекались все вместе, а последний год раскидал их по разным реальностям, между которыми Се Лянь выступал связующим. Стоило наверстать это в будущем.       — С тех пор, как вы избавились от печати, он даже в мои храмы перестал захаживать, а я уже привык, — пожаловался Фэн Синь, недовольно нахмурившись, и Се Лянь зацепился за эту мысль.       Вернувшись на землю и застав Хуа Чэна с Му Цином за игрой в карты с какими-то детьми в холле постоялого двора, принц невольно улыбнулся и приподнял брови в немом вопросе, стоило спутникам заметить его ещё на подходе. Юные игроки оказались братом и сестрой, детьми одного из постояльцев. С утра пораньше маленькие бездельники бегали по всему зданию и нервировали гостей, так как отец запретил им выходить на улицу. Лишь Хуа Чэн и Му Цин благополучно игнорировали сорванцов, напряжённо играя очередную партию так, будто слагали военную стратегию. То ли став жертвой харизмы даочжана в чёрном (потому что даочжан в красном выглядел каким-то злым), то ли заинтересовавшись самим процессом, дети не постеснялись напроситься к игрокам в ученики. На поверку даочжан в чёрном оказался вспыльчивым и попытался прогнать их, остановленный лишь предположением даочжана в красном о том, что боится проиграть детям. Так и начался этот неравный бой, затянувшийся на час и дольше. Похоже, даже огнедышащая маска не спасла Му Цина от внимания детей, и те всё равно были очарованы им, смеясь каждый раз, когда тот пытался не взорваться от шуток Хуа Чэна.       Подхватив девочку и усадив себе на колени, Се Лянь наблюдал за развернувшейся битвой, пряча улыбку, когда понял, что Хуа Чэн и Му Цин соревновались в том, кто незаметнее проиграет. Со стороны всё выглядело так, будто дети превзошли своих учителей, чем оба были безусловно довольны. Когда дети «обыграли» даочжанов, принц вручил им по серебряной монете и отправил гулять, чтобы спокойно поговорить.       — Фэн Синь жалуется, что больше не слышит твоих молитв, — сказал он, обращаясь к Му Цину, тут же нахмурившемуся. С весны он действительно перестал захаживать в храмы, чувствуя дискомфорт каждый раз, когда оказывался подле них. Он даже не ожидал, что генерал Нань Ян, у которого и без того невероятное количество последователей, обратит на это внимание.       — Чем дальше мы сдвигаемся на восток, тем меньше храмов. Если попадётся один, обязательно зажгу благовония, — сказал он, задумчиво поигрывая с кисточками оберегов. Се Лянь подмигнул Хуа Чэну, оценившему глубину шутки, и заказал себе чай. Им стоило пораньше вернуться в комнату, чтобы до рассвета двинуться к горе, у подножия которой расположился небольшой городок, проживавший за счёт взаимной торговли с прилегавшими регионами. Так как никто из троицы путешественников бизнесом не промышлял, смысла задерживаться не было, и Му Цин с Хуа Чэном просто дожидались Се Ляня, разбиравшегося с делами на небесах, развлекая себя мелкими играми и прогулками.       Втроём в дороге им везло куда больше, да и было куда веселее, поэтому они особо не рассчитывали на случайных попутчиков и общались с людьми только в том случае, если собирались остаться в каком-то месте дольше, чем обычно. Куда интереснее городов были деревушки, где люди были проще и более открытыми. От них можно было услышать разнообразные истории начиная от недавней охоты и заканчивая небесной карой, а все три спутника ценили интересный фольклор по старой привычке. Вот и в этот раз судьба забросила их в очередную небольшую деревню, где все друг друга знали и в то же время оказались неожиданно приветливы для новых гостей. Осень постепенно заступала на порог, и настало время собирать первые волны урожая. Несмотря на то, что путешественники не собирались задерживаться надолго, они таки ввязались в полевые работы и сами не заметили как фактически поселились в одном из домов.       Первые дни они трое были сами по себе, уходя от толпы в тот же миг, когда рабочий день заканчивался, но время подобно волнам смыло это напряжение. Сначала Се Лянь ввязался в разговор с одним из рабочих, потом Му Цин помог с особо трудной задачей и отдал свою паровую булочку напросившемуся работать ребёнку — и вот жители деревни чуть ли не поймали их за руки и пригласили разделить ужин в качестве платы за тяжкий труд, ведь денег те принципиально не брали. Се Лянь переплёл их с Хуа Чэном ноги, устроившись на покрывале, и продолжил свою беседу, пока Му Цин выудил из сумочки цянькунь свою книгу с рецептами и разнообразными дорожными заметками, заведя разговор с несколькими женщинами, трудившимися у огня. Те радушно приняли хозяйственного парня, тут же отметив его пригодность в качестве супружеской пары дочкам помоложе, однако последнее так и осталось для самого Му Цина загадкой.       Не успел он отойти в сторону и найти своих спутников, чтобы передохнуть, как его вдруг окружила небольшая группка детей. Му Цин нахмурился, сурово взирая на них свысока, пока не узнал мальчишку, с которым поделился булочкой ранее. Тот позвал своих друзей, чтобы познакомить их с добрым даочжаном.       — Господин Фу Яо, а что это у Вас на поясе?       — Господин Фу Яо, а Вы поднимались на гору Тайшань?       — Господин Фу Яо, а Вы правда умеете летать на мече? Мама говорит, все заклинатели так умеют.       — Господин Фу Яо, а Вы сражались с настоящими демонами?       Повернувшись, Му Цин нашёл глазами Се Ляня и беспомощно уставился на него в немой мольбе, на что принц лишь широко улыбнулся, отсалютовав чашкой, пока Хуа Чэн усмехнулся и обвил талию принца рукой, ясно намекая, что не собирается того отпускать.       «Предатели», — одними губами сказал Му Цин и закатил глаза, поворачиваясь к детям обратно. Он удовлетворил их любопытство и честно ответил на несколько самых популярных вопросов прежде, чем его терпение закончилось, и настало время применять тактику отступления.       — На самом деле, господин Фу Яо не самый сильный заклинатель, — заговорщическим тоном сказал он, наклонившись пониже для пущей загадочности, после чего показал в ту сторону, где устроилась супружеская пара. — Видите даочжана в белом? У него есть лента, умеющая летать.       — Правда? — воскликнул мальчик, стоявший ближе всего. Му Цин улыбнулся, пусть это и был триумфальный оскал.       — Пойдите спросите у него, если хотите, — сказал он и подмигнул смельчаку, после чего группа сорванцов вихрем метнулась в сторону Хуа Чэна и Се Ляня. Не ожидавший подобной подставы, принц поперхнулся чаем и мгновенно спихнул руку Сань Лана со своей талии, будто дети уже не рассмотрели то, что им надо было. Когда он глянул в сторону Му Цина, собираясь сжечь того взглядом, парня и след простыл. Ему нравилось находиться в окружении простых людей, потому что он сам был выходцем из простого народа, но всё же у каждого был свой предел, и вскоре Му Цин почувствовал перегруз. Без лишних прощаний он скрылся меж опустевших домов от костров подальше, чтобы можно было вдохнуть полной грудью и посмотреть на звёзды.       Решив передать эстафету и не отдать Жое на растерзание детским ручкам, Се Лянь выкрутился заявлением о способности Хуа Чэна создавать серебряных бабочек. Демон не испытывал чувство страха, даже забыл как пишется это слово, но в тот момент, когда с десяток пар любопытных глаз собрался на нём, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём почувствовал себя загнанным в угол. Оставалось лишь подыгрывать — чего только ни сделаешь ради великой любви.       Тем временем Му Цин нашёл крышу покрепче, чтобы не свалиться в чей-то дом, и устроился на ней, слушая отдалённые голоса и считая звёзды на небе. Он никогда особо не увлекался созданием или чтением гороскопов, но за последний год звёздное небо стало для него ещё одной картой, всегда покоившейся над головой. Бездумно двигая пальцем, он соединял созвездия и вспоминал их названия. Когда кончик пальца онемел от движения, парень сменил позу и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении ветра и пространства вокруг. Как и звёзды на небе, он являлся частью чего-то большего и просто следовал собственному пути подобно тому, как день за днём солнце следует с востока на запад. Отстранившись от всего сущего, он погрузился в себя и вызвал зеркало перед своим мысленным взором. Человек в доспехе неизменно сидел по ту сторону, взирая в пустоту безжизненным взглядом. Постепенно Му Цин просто свыкся с его существованием, как и с тем фактом, что наблюдает за той частью себя, от которой он отказался. Иногда он пробовал заговорить, но зеркало оставалось зеркалом и не отвечало, ожидая того часа, когда они сольются воедино. Вот и сейчас он прожигал взглядом иероглиф «ничто». Он смог заново привыкнуть к Се Ляню, Хуа Чэну и тем странным отношениям, что выстраивались между ними; он привык к тому факту, что являлся небожителем; он привык к тому, что ему было больно; даже к старому имени он смог привыкнуть, перестав напрягаться каждый раз, когда Се Лянь звал его. Последним парень лично гордился каждый раз, когда уголки губ Се Ляня приподнимались, если он отвечал на зов, будто в любой день Му Цин мог отказаться.       Поджав губы, он всмотрелся в собственные глаза. Может, если он вспомнит, то и с этим сможет смириться? И тогда всё встанет на свои места, как и должно было с самого начала. Может, не всё сразу, а хотя бы самую малость… Он поднял руку, и отражение сделало то же самое, точно копируя каждое движение. Сглотнув, Му Цин потянулся навстречу зеркалу, чувствуя, как от волнения ускоряется сердцебиение его тела. В тот момент, когда кончики его пальцев уже ощутили воображаемую лёгкую прохладу, чья-то рука мягко опустилась на плечо, заставив его обернуться. Сзади никого не было, и Му Цин открыл глаза. Рядом с ним сидел Се Лянь, изящно и бесшумно перескочивший с крыши на крышу минутами ранее.       — Ты так неожиданно исчез, — сказал принц, и Му Цину понадобилось моргнуть пару раз, чтобы вернуться к реальности, ведомому тёплой рукой на плече. — Что-то случилось?       — Нет, просто устал. Ты знаешь, что я ценю людей ограниченное количество времени в день, — сказал он, хмыкнув. Похоже, Се Лянь был готов поверить этому и опустил руку, подсев ближе. — Где потерялся Сань Лан?       — Твоими стараниями развлекает детишек. Советую следующие несколько дней быть настороже, — весело ответил Се Лянь.       Представив эту картину, Му Цин хохотнул. Хуа Чэн, каким бы заводным парнем он ни был, периодически просто терялся рядом с детьми, ведь те были слишком хрупкими существами для непревзойдённого демона.       — О чём ты думаешь в такую ясную ночь? — поинтересовался принц, заметив, что ледяная маска растаяла на лице спутника, обнажив его спокойный и слегка меланхоличный облик.       — Ни о чём особенном, просто смотрел на звёзды и немного медитировал. Тут хорошая энергия, — ответил Му Цин, и Се Лянь поднял голову так, будто до этого не замечал неба над собой. — Ты умеешь читать небо?       Се Лянь тут же неловко улыбнулся и почесал пальцем щёку.       — Эм, не особо, как-то не интересовался, — честно признался он, вызвав каменный ступор у Му Цина.       — И как ты путешествовал все восемьсот лет? — не удержался от вопроса он прежде, чем вспомнил, что именно это наверняка было одной из причин, по которой Его Высочество мог двигаться на юг, думая, что это север.       — В основном я пользовался картой и компасами. Когда надоедало, шёл куда глаза глядят. А сейчас Сань Лан прекрасно читает небо, он знает много легенд и мифов, — всё же ответил Се Лянь, и оставалось лишь вздохнуть.       Принц не соврал — практически всю свою жизнь он был «мусорным божеством», которому не нужны были звёзды, пока мусор лежал под ногами. А потом в какой-то момент он сам поднялся так высоко, что оставалось лишь смотреть на других вниз.       Поразмыслив пару мгновений, Му Цин собрался с духом и предложил:       — Если хочешь, могу научить тебя немного. Это не особо сложно.       Се Лянь просиял неподдельным счастьем и согласился, для надёжности несколько раз кивнув.       — Тебе будет неудобно наблюдать с задранной головой, поэтому можешь лечь, так будет проще, — посоветовал Му Цин, радуясь, что темнота не выдаст его покрасневшее лицо. Ему было интересно как принц отреагирует на это неоднозначное предложение — Му Цин не привык питать ложных надежд, но за последние дни ему показалось, что отношение к нему стало более… лояльным? Он не мог подобрать слова, чтобы это описать, потому что ни разу в жизни ему не доводилось получать столько внимания от двоих сразу, обычно он был тем, кто присматривал за всем, будь то порядок в монастыре или распоряжения на небесах.       — Боюсь, по неосторожности я просто скачусь с края и упаду на землю, — со смешком ответил Се Лянь, чуть не заставив Му Цина поперхнуться.       — Нет, я имел в виду мои колени. Тогда мне будет удобнее показывать напрямую и… забудь, это было слишком нагло с моей стороны, — пробормотал Му Цин, покраснев ещё гуще. Как только телега осознания достигла цели, настала очередь Се Ляня залиться краской. Может ли быть, что Му Цин с ним флиртовал? До этого инициаторами любого сближения в основном выступали супруги, и теперь принц аж растерялся от нового спектра возможностей. Му Цин, ранее не терпевший чужих прикосновений, сам предложил ему коснуться себя.       — Этот человек будет рад принять озвученное предложение, — торопливо пробормотал он, сбившись на официальную речь от волнения. Сань Лан бы катался со смеху, застань он эту ситуацию. Демон позволял себе куда более откровенные поползновения, пусть и по большей части вербальные.       Фыркнув, Му Цин устроился удобнее и похлопал себя по бёдрам. Прежде, чем он успел бы передумать, Се Лянь устроил голову на жестковатой ткани верхних одежд, всё ещё не веря своему счастью. Подняв сияющие ярче звёзд глаза, он улыбнулся смотревшему на него сверху Му Цину.       — Готов.       Парень хмыкнул и поднял голову к небу, выбирая с чего начать.       — Думаю, начать стоит с самого простого и важного. Ты знаешь, где находится Юйхен?..       Так и потянулись минуты: Му Цин перемещал палец из стороны в сторону, выдавая название за названием, иногда сопровождая их короткими историями или фактами, а Се Лянь обмяк всем телом и, как истинный дурак, время от времени смотрел на протянутый палец, потому что руки Му Цина сами по себе заслуживали внимания. Хотел бы он снова ощутить их в своих волосах, но боялся, что подобная наглость нарушит лёгкость момента, поэтому ограничился лишь пустыми грёзами.       — Так вот почему Му Цин иногда смотрит на небо, когда сверяется с картой? — спросил он, когда парень замолчал, чтобы передохнуть.       — Именно. Если твоих знаний достаточно, можно обойтись без компаса на руках, — ответил тот.       Он собрался начать новый виток фактов, как вдруг со стороны раздался низкий вкрадчивый голос:       — Значит, оставили на меня шайку детей и сбежали смотреть на звёзды? — сказал Хуа Чэн, легко запрыгнув на крышу.       Приподнявший голову, Се Лянь улёгся обратно и засмеялся.       — Сань Лан так хорош в развлечении детей, что я решил не мешать ему, — сказал он.       — Сань Лан стерпит боль предательства и простит гэгэ, — изображая то самое сердечное ранение, сказал Хуа Чэн, после чего сел по другую сторону от Му Цина так, что парень теперь оказался зажат меж двух мужчин. — Какое же развлечение предлагает молодой господин?       — Тут тебе не уличное выступление, — беззлобно огрызнулся Му Цин. — Мы просто смотрим на звёзды.       — Можно присоединиться? — спросил Хуа Чэн, будто уже не прижался вплотную.       — Тогда твоя очередь рассказывать истории, я устал, — невозмутимо ответил Му Цин, на что Хуа Чэн даже слишком быстро согласился. Иногда создавалось впечатление, что он существует для того, чтобы рассказывать разнообразные реальные и выдуманные истории — с таким удовольствием он это делал, особенно когда входил в раж, как и в этот раз. Бросив лишь один взгляд на небесное покрывало, он ткнул пальцем в одну из светящихся пылинок и начал свой рассказ.       Даже если Му Цин высказал своё предложение частично из вредности, со временем он целиком и полностью погрузился в услышанное: у Сань Лана определённо был талант вдобавок к располагающему голосу, иногда вибрирующему в конце предложения. Хоть работы в поле сегодня было не особо много, спустя некоторое время парень почувствовал тяжесть в веках, и его голова наклонилась в сторону, оказавшись на плече демона. Он мгновенно выровнялся, однако Хуа Чэн даже не позволил прозвучать извинениям, мягко подтолкнув парня обратно и напоследок пригладив пальцами волосы. Наблюдавший за этим сквозь опущенные ресницы, Се Лянь довольно улыбнулся. Каждый из них был на своём месте рядом.       Так они просидели до тех пор, пока люди не начали расходиться по домам. Не желая показываться на глаза в столь неоднозначной обстановке, троица по теням вернулась в занятый ими дом. Едва сняв с себя одежду, Му Цин не стал дожидаться спутников и упал на кровать лицом вниз, почти мгновенно отключившись. Зайдя в комнату, Се Лянь прикрыл ладонью рот, увидев, как распущенные волосы завесой накрыли лицо парня, грозясь залезть в нос и в рот. Прикрыв пальцем губы Сань Лана как только заметил отблеск смеха в его глазах, он протянул руку и неощутимым движением спас Му Цина от будущей катастрофы. Подобное зрелище было редкостью: обычно Му Цин даже во сне являлся воплощением собранности и порядка.       Раз они не собирались задерживаться после окончания сбора урожая, деревенские жители решили устроить праздник сразу же после. Редко им попадались настолько необычные и в то же время великодушные путники, хотелось оставить хорошее воспоминание о себе и одновременно с тем отблагодарить за помощь. Да и праздники лишними никогда не бывают, объединяя людей от мала до велика. Как бы Му Цин ни отмахивался от этой задумки, всё равно обнаружил себя сидящим на покрывале и наблюдающим за танцующими вокруг большого костра под простой музыкальный ритм людьми. Он не сталкивался с подобным, привыкший проводить фестивали в шумных городах или одиноких лесах. Происходящее перед глазами показалось ему неплохой золотой серединой: достаточно шумно, чтобы выглядеть оживлённо, но недостаточно, чтобы он попытался сбежать в тень. Дети снова принудили Хуа Чэна развлечь их своими фокусами и теперь гонялись за серебряными бабочками, то тут, то там мелькавшими меж людей, пока сам демон с тёплой усмешкой наблюдал за этим. Мало было способных воспринимать одно из его опаснейших орудий как красивую игрушку, он ценил подобную наивность, присущую детям. Любой знающий человек уже бы поднял тревогу.       Заметив, как некоторые незамужние девушки бросали в сторону Му Цина кроткие заинтересованные взгляды, не решаясь подойти, Хуа Чэн расплылся в хищном оскале, тут же найдя взглядом сидевшего неподалёку Се Ляня, неторопливо беседующего с престарелым старостой. Подойдя к принцу, Сань Лан привлёк к себе внимание и приблизился к его уху.       — Не против, если я поиграюсь с молодым господином? — тихо спросил он предвещавшим беду голосом.       — Не делай ничего такого, о чём потом пожалеешь, — предупредил его супруг.       — Ни в коем случае, — почти промурчал Хуа Чэн в ответ и откланялся, чтобы в следующий миг бесцеремонно упасть рядом с потягивающим чай Му Цином, с подозрением скосившим взгляд на своего спутника.       — Надоело развлекать детей? — понимающе спросил он. — Се Лянь в другой стороне.       — Я прекрасно осведомлён, не хочу отвлекать гэгэ и решил провести время в не менее приятной компании, — вкрадчиво сказал демон, довольно прищурившись, что вызвало новую волну подозрения.       — Я вижу, что ты задумал что-то, что мне не понравится, — сказал парень, но не предпринял ничего, чтобы прогнать собеседника. Тот наигранно округлил глаза.       — Как я могу? Сань Лан лишь надеялся, что молодой господин подарит ему один танец, — всё с той же поддельной невинностью сказал он.       Неожиданно Му Цин хмыкнул и усмехнулся, почувствовав облегчение.       — Танцы — удел всяких принцев, этот господин подобным не занимается, — ответил он и с довольным видом пригубил чашку, считая, что сбросил излишне игривую проблему на плечи Се Ляня.       Но Хуа Чэн был достаточно упрям, чтобы не отступиться от изначальной цели, поэтому он лишь шире улыбнулся, отчего чай чуть не встал поперёк горла парня, почувствовавшего, что в своём отступлении он где-то явно ошибся.       — Всему должен быть первый раз! — парировал Сань Лан, подсев настолько близко, что со стороны это должно было выглядеть минимум непристойно.       Му Цин вздохнул и махнул рукой в воздухе, словно отгонял надоедливую муху.       — Нет, серьёзно, я не учился танцевать, так что это ужасная идея, попробуй предложить кому-то другому, — уже спокойнее возразил он и смерил долгим взглядом кружащиеся в нехитром танце пары, то и дело меняющиеся вместе с ритмом.       — Если присмотреться, их танец состоит из нескольких простых связок, которые наверняка можно запомнить, если ты в состоянии запомнить карту звёздного неба. Не волнуйся, никто не будет смеяться над тобой, эти люди просто хорошо проводят время, — настоял Хуа Чэн, видя, что прямого отказа ему не дают. Му Цин недовольно нахмурился, снова посмотрев на него. — Просто запомни следующие три связки — я буду вести.       — Ты не собираешься отступать? — скептически поинтересовался парень, надеясь на остатки благоразумия.       — Пока не добьюсь желаемого, — честно ответил Сань Лан, ослепительно улыбнувшись. Му Цин закатил глаза.       — Ты пожалеешь об этом.       — Готов с этим поспорить.       — Я пожалею об этом.       — Тогда я постараюсь сделать это самым фееричным разочарованием твоей жизни.       — Ты просто невыносим.       — Спасибо, мне часто это говорят.       Тень улыбки сама по себе легла на лицо Му Цина, смягчив его черты.       — Три связки?       — Три связки.       — По рукам. И ты оправдываешься перед Се Лянем, если он задохнётся от смеха.       На это демон лишь развёл руками, всем видом демонстрируя покорность и согласие, пока взгляд его был опасен, словно у притаившейся змеи. С видом довольного хищника он наблюдал за тем, как отблески костра расцветают и гаснут в глазах Му Цина, когда мимо него проскакивали танцующие пары, за которыми парень сосредоточенно наблюдал, полностью отдавшись процессу. Сань Лан не соврал — связки действительно были простыми для запоминания, и вскоре он уловил основной паттерн движений, после чего отставил чашку в сторону, где её не зацепит шальная нога, и вздохнул: «Давай скорее покончим с этим кошмаром». На самом деле кончики пальцев Му Цина покалывало от ожидания, ведь случившееся дальше для него будет редким открытием, что и стало причиной столь трепетного волнения. Не так уж много первых раз у него осталось за столетия существования, поэтому вместе с недовольством он испытывал и лёгкие отголоски нетерпения.       Хуа Чэн подскочил на ноги и по-дворцовски изящным наигранным движением протянул ему руку. Му Цин фыркнул, но вспомнил, что сам согласился на это, так что ему оставалось лишь подыгрывать. Едва он успел вложить свою ладонь в чужую, как Хуа Чэн дёрнул его на себя, крепко прижав к груди, из-за чего на долю секунды они чуть не столкнулись носами. Сердце Му Цина подпрыгнуло под рёбрами и забилось ещё чаще от мысли, что сейчас Хуа Чэн наверняка может это слышать, ведь они были прижаты друг к другу от бедра до плеча.       Не дав парню успеть среагировать, демон утянул его ближе к костру, где кружились остальные. Вернув контроль над сознанием, Му Цин сосредоточился на том, чтобы не опозориться. Он без труда определил, какую из связок они сейчас исполняют, и поспешил подстроиться, чтобы случайно не оттоптать Хуа Чэну все ноги или не уронить их двоих в столь близкий огонь. Он так сконцентрировался на том, чтобы сделать всё идеально, что не заметил мелькнувшей на лице Хуа Чэна улыбки, совершенно не похожей на его хищный оскал. Как и не заметил улюлюканье со стороны наблюдавших за ними детишек; сосредоточившийся на них взгляд Се Ляня, повернувшего голову в тот же миг, когда мимо прошмыгнула ало-чёрная тень. Принц осознал, что до этого не наблюдал танцующего Му Цина, если это не касалось тренировок с мечом. Вот что Сань Лан подразумевал под «поиграть». Се Лянь хмыкнул и вскоре расплылся в улыбке, когда Хуа Чэн подмигнул ему во время одного из поворотов. Му Цин оказался так увлечён процессом, что не замечал ничего вокруг.       Они с Хуа Чэном ярко выделялись среди просто одетых людей: блики игрались на тонких цепочках поверх сапог демона, одетого в яркий алый, словно он сам был воплощением огня; чёрные одежды Му Цина преследовали их подобно тени, и лишь скрывающийся меж складок свет костра позволял парню быть видимым для чужих глаз. Под чутким руководством Хуа Чэна пара двигалась так уверенно, словно не один день репетировала этот танец. Они прекрасно смотрелись вместе.       Как только причудливый ритм мелодии хоть немного замедлился, Хуа Чэн склонился к уху своего партнёра.       — Не так страшно, как казалось? — спросил он, прекрасно чувствуя, как потеплела кожа рядом с губами.       — Приемлемо, — ответил Му Цин, всё ещё прячась за маской абсолютного контроля, будто всё тело не гудело от странного будоражащего кровь чувства. Танец оказался для него таким же естественным, как фехтование, только вместо оружия в руках был человек. Только сейчас Му Цин позволил себе осознать как крепко и уверенно Хуа Чэн обнимает его за талию, будто боялся отпустить; как нежна была вторая его рука, обхватившая ладонь; какие твёрдые были мышцы в тех местах, где это позволяла почувствовать одежда. Му Цин даже не заметил, что его вторая рука всё это время сжимала плечо Хуа Чэна, будто он стремился удержать партнёра рядом и притянуть только ближе.       Не дав ему смириться с этим осознанием, демон шепнул «это последний круг», и мелодия ускорилась, будто он повелевал оркестром. Му Цину оставалось только подчиниться и пережить эту финальную связку. В водовороте лиц он смог рассмотреть Се Ляня, наблюдавшего за ними с умиротворённой улыбкой, заставившей парня улыбнуться в ответ, пока спутник снова не растворился в толпе с новым витком движений. На слух он уловил лёгкую перемену в ритме и понял, что всё действительно движется к финалу, к счастью или к сожалению. После очередного лихого поворота, Хуа Чэн снова прижался безумно близко и шепнул ему: «Прогнись».       Му Цин даже не успел осознать суть услышанной просьбы, как почувствовал, что чужие руки заставляют его выгнуться в обратную сторону. Обычно Му Цин бы воспротивился столь странному порыву, но тело решило раньше, и он подчинился, изогнувшись резкой дугой. В какой-то миг ему показалось, что сейчас Хуа Чэн разомкнёт руки, и его голова встретит землю, но демон держал всё так же крепко. Пару секунд Му Цин смотрел на него широко раскрытыми то ли от удивления, то ли от страха глазами, после чего осознал абсурд положения, в котором они сейчас находились. Откинув голову так, что действительно увидел землю перед собой, он отдался во власть рук Хуа Чэна и засмеялся так, как не смеялся до этого ни разу в жизни.       Наблюдавший за этим, Се Лянь окончательно потерял дар речи, видя то, каким необычно счастливым кажется Му Цин сейчас. Захотелось поцеловать его смеющиеся губы, прижаться ближе, чтобы ощутить этот смех каждой клеточкой тела.       «Гэгэ нравится то, что он видит?» — спросил Хуа Чэн. Се Лянь подпёр подбородок рукой и довольно прищурился.       «Определённо, прекрасный вид».       Хуа Чэн скользнул взглядом по изгибу тела Му Цина и охотно согласился — тот был прекрасен во всём. Настолько, что демон едва подавил желание наклониться следом и коснуться зубами беззащитно открытой шеи, прихватить губами, ласкать языком до тех пор, пока не оставит тёмную метку, ясно показывающую, кому эта красота принадлежит.       Отсмеявшись, Му Цин похлопал партнёра по плечу рукой, чувствуя, как мышцы его неестественно изогнутого тела начинают дрожать от напряжения.       — Помоги мне подняться, — попросил он всё ещё искрящимся неподдельным весельем голосом, чему Хуа Чэн тут же повиновался и притянул разгорячённое танцем тело обратно к своей груди. От резкой смены положения кровь отлила от головы Му Цина, и тот почти свалился на своего спутника прежде, чем восстановил баланс.       Музыка продолжилась, призывая к новому танцу, но Се Лянь увидел, что его пара не спешит двигаться, вместо этого отдалившись от общего веселья: вдохновлённые примером гостей, некоторые люди тоже решили показать себя. Хуа Чэн и Му Цин всё ещё держались друг за друга так, будто собирались продолжить следующую связку в любой момент, однако головы их были наклонены близко друг к другу, что позволяло незаметно шептаться. О чём-то договорившись, они подхватили ритм и простым танцем направились в сторону принца.       — Молодой господин настаивает на том, что танец таки удел принцев, — сказал Хуа Чэн, и оба партнёра разомкнули руки, приглашая его подняться.       Как и на озере, Се Лянь без задней мысли схватился за обе ладони и позволил поднять себя на ноги, оказавшись меж двух тел.       — Если гэгэ не возражает, Сань Лан украдёт его второй танец, — пообещал демон и легко подтолкнул принца назад, заставив упереться спиной в грудь Му Цина, после чего занял место супруга рядом со старостой.       — Этот принц совершенно бесполезен в танцах, — с неловкой улыбкой предупредил Се Лянь своего партнёра по несчастью.       — Я тоже не Сань Лан, но это легче, чем кажется. Просто повторяй то, что увидел, — успокоил его Му Цин, и принц повернулся в его руках, чтобы обхватить шею для максимального контакта. Растерявшись, парень положил обе руки на тонкую талию, изгиб которой не могли скрыть все слои одежды. Подловив нужный момент, они слились с толпой, в поворотах меняя друг друга и соединяясь, словно инь и ян. Их танец был куда менее сложным и изящным, и они то и дело склоняли голову, чтобы шёпотом переговорить о чём-то и улыбнуться.       Хуа Чэн с довольным лицом подпёр подбородок ладонью и наблюдал со стороны. Если следующие девятьсот лет ему предложили бы провести подобным образом, никакая сила мира не смогла бы заставить его отказаться. С такими партнёрами никакая рутина не будет страшна.       — Как хорошо, что люди в это время всё такие же оживлённые и яркие, — с удовлетворённым вздохом прокомментировал староста, хитро скосив взгляд в сторону молчаливого гостя. — По взгляду господина вижу, что сердце его несвободно. Кому же из прекрасных господ оно принадлежит?       Хуа Чэн повернул голову в сторону, и отблеск костра в его глазах отразился опасным алым цветом, несмотря на маску спокойствия. По-своему трактовав этот взгляд, мужчина засмеялся и похлопал демона по плечу.       — Господин может не переживать, здесь люди не из тех, кто осуждает подобное. Или же это секрет? — понимающе спросил он.       Хуа Чэн улыбнулся одной из своих вежливых улыбок. Когда он решил ответить, изгиб губ напомнил хищный оскал.       — Ох, этот господин настолько жадный, что его сердце принадлежит сразу двоим.