Студия №0319

Весь день я пролежала на кровати, смотря в потолок и думая. Думая, как мне поступить дальше. Я ни в коем случае не хотела уходить с курса из-за глупых и абсолютно необдуманных обидных слов Чана. Просто сейчас я не готова была видеть его, а тем более заниматься с ним творчеством. Вечером я написала родителям, что очень устала и не смогу поболтать с ними. Они, конечно, понимают как я устаю, поэтому, не задавая лишних вопросов, пожелали мне хорошего вечера и добрых снов. Не хочу, чтобы они видели мое заплаканное лицо. Сонми я тоже просто написала, что совсем не успеваю и бегу на дежурство, обещая поболтать завтра. Только вспомнив о Чолин, я получила от неё сообщение. Она как обычно спрашивала, как прошло занятие и ждала подробностей о моей песне. Чолин знала, что я параллельно работаю в больнице, она ни раз говорила мне рассказать об этом Бан Чану, потому что это занимает некоторое время. Но я не послушала ее, решила сыграть в благородную. Вот и получилось, что получилось... Я написала ей, что не смогу сегодня пообщаться, потому что иду в гости к родителям. Она поверила, и таким образом я избавилась от всех на сегодняшний саморазъедающий себя вечер. Прекрасно. Вспомнив, что оставила все записи к тексту, я села в кровати, и мой взгляд наткнулся на электронное фортепиано в углу комнаты. В последнее время оно стоит там как элемент интерьера, но сейчас он мне показался очень даже необходимым. На нем также лежала пара старых нотных тетрадок, в которых ещё было полно пустых листов. Я специально при переезде не стала выкидывать их, зная, что когда-нибудь да понадобятся. Не прогадала. Я присела за фортепиано, включила его и стала нажимать по клавишам, вспоминая звучание. Вот что я искала для своей песни. Если Чан решил, что ту песню он корректировал и писал сам, то эта песня — она и правда будет моей. Я допишу её и сама найду того, кто сможет ее спеть. Я должна доказать самой себе, что Чан не прав. Я сделаю это. *** Я не была на занятиях уже ровно неделю. Возможно, я просто не готова пока видеться с Чаном лицом к лицу и выслушивать его извинения. Если они, конечно, будут. Мне писал Томас, спрашивая, почему я не хожу на занятия, наверно, его попросил Чан, но мне все равно. Я просто игнорирую сообщения одногруппника так же, как и незнакомые номера, которые звонят ко мне всю неделю. За эту неделю я взяла достаточно много дежурств, чтобы занять себя чем-то. Забыть об обидных словах, но для песни у меня всё ещё есть время. Я нашла истинную проблему своего долгого написания песни - я была слишком ослеплена тем, что у Чана есть опыт. Конечно, он мне помог, безусловно. Но. Песню должна написать Я, чтобы она была в Моем стиле, а не в стиле Бан Кристофера Чана. Как только я убрала всё ‘лишнее’ из Моей песни, она зазвучала так, как я ее себе и представляла. Гармония внутри меня наладилась, и мелодия, и текст пошли как по маслу. Сейчас, дописывая последний куплет, я думала о том, что уже нужно искать вокалиста. Лирика получилась слишком эмоциональной, и за счёт этого мелодия, как ‘эмоциональная карусель’. Очень своеобразно. Я взглянула на ноты лирики и поняла, что будет сложновато найти именно подходящий тембр, но это точно будет мужской голос. — Там экстренный случай в приемке, к нам везут, — заходит в кабинет медсестра и оповещает меня. Класс. Давно я одна не принимала экстренных. Боязно. Я выпускаю из рук ручку и сразу же выбегаю из кабинета. Главное без паники. Если врачи из приемного отделения отправили ребёнка к нам, значит это по нашему профилю, и всё будет под контролем. По-другому быть не может. Я видела, как двое санитаров везут каталку, на которой лежит ребёнок лет восьми, когда подъехали ближе, я заметила, что это девочка, и она лежит с широко раскрытыми глазами. Мне сразу же вручили лист из приёмного отделения. Анафилактический шок. Я сразу же понимаю, что нужно делать и даю быстрые поручения медсестре, закатывая каталку с девочкой в манипуляционную. Время почти полночь. Только когда я бегу назад в кабинет за телефоном, чтобы сообщить об экстренной ситуации своему куратору, я вижу как в коридор забегает молодая девушка, скорее всего мама девочки. — О, Боже, доктор вы поможете ей?! — со слезами на глазах подбегает она ко мне. — Конечно, мы сделаем всё возможное. Я отвечаю дежурным ответом и понимаю, что в таких ситуациях никогда нельзя исключать непредсказуемых последствий и давать ложные надежды - было бы глупо. Я забегаю в манипуляционную и помогаю медсестре в своих же поручениях. Когда все манипуляции сделаны, а первая помощь уже была оказана в приёмном отделении, я понимаю, что маленькое создание сейчас в безопасности и хотя бы до утра, мы можем быть спокойны. Я поручаю медсестре пойти заполнить некоторую документацию, а сама выхожу в коридор, где на меня, конечно, набрасывается мама девочки. — Что там? Что с ней? Можно я взгляну на неё? — с волнением и слезами спрашивает она. — Состояние стабилизировалось, на данный момент она спит. Помощь была оказана вовремя, поэтому всё обошлось. Сейчас санитары будут перевозить её в палату, и к утру она скорее всего уже придёт в себя, и тогда вы сможете ее увидеть. — Ох, доктор, спасибо вам огромное, я не знаю, что бы я делала, если бы.. — договорить она не смогла и поэтому просто начала плакать. Я прекрасно её понимаю, поэтому я предложила ей стакан воды, который она с трудом выпила. Немного успокоившись, она присела на скамейку и смотрела, как её дочку перевозят в общую палату. Странно, что она не стала кидаться ей вслед, наверно мои слова и правда её успокоили. Я сказала, что она может спокойно поехать домой и приехать утром, чтобы навестить дочку, но она упрямо решила остаться. Это её право. Поклонившись, я устало поплелась в кабинет и стала изучать карту девочки. Как оказалось, девочку зовут Сон Хён Ыль, а переживающую за неё маму - Сон Хан На. Хён Ыль 7 лет и по словам матери анафилактический шок вызвал чеснок, что вряд ли может быть. Скорее всего это был какой-либо аллергический агент до чеснока. Хотя в этой жизни всякое бывает. Некоторое время я занималась различной документацией. Закончив с некоторыми из них, я решила проверить состояние ребёнка, а затем и самой мамы. Мой куратор скоро должен был приехать и помочь мне с дальнейшими рекомендациями по лечению и уходу, а самое главное - с установкой причины шока. Только я вышла из кабинета и стала поворачивать ключ в замке, как услышала со спины беседу матери девочки с кем-то. — Врач успокоила меня, поэтому всё более менее хорошо, тебе не стоило приезжать, я все равно не поеду домой пока моя Хён Ыль не проснётся, — объясняла кому-то мама пациентки. — Как ты не понимаешь, мама переживает, да и Хён Ыль не шибко обрадуется, увидев тебя такой заплаканной и растрепанной. Поезжай домой, переоденься, покушай, а я пока побуду здесь, все равно сегодня ночью у меня немного работы. Слишком знакомый голос. — Я в порядке, я просто прополосну лицо и.. А вот и наш врач, которая спасла мою малышку! — воодушевленно произнесла мама девочки, смотря на меня. Я перевела взгляд с неё на рядом стоящего и увидела перед собой человека, встречи с которым избегала все эти дни. В этой жизни и правда бывает ‘всякое’.