Студия №0319

— Если бы не доктор Ю, я уже не знаю, что бы мы делали. Она так быстро сориентировалась, нам обязательно надо будет вас отблагодарить! Это мой брат, он скорее всего подменит меня на ночь, а под утро я заеду к Хён Ыль, — мама девочки воодушевленно взглянула на меня, а у меня совсем не было сил сейчас видеться с Бан Чаном. Ну почему всё так. — Доктор, Ю Ми Ра, — ответила я, смотря на него. — Бан Чан, — только и выдал он. Я не могла прочитать его эмоции по взгляду, но он явно был удивлён и тоже не ожидал увидеть меня здесь. — Извините, мне нужно проведать Хён Ыль и дождаться другого врача, если у вас остались какие-либо вопросы, вы сможете задать их чуть позже, — я быстро прошла мимо них и направилась в палату. Подальше от выжидающего взгляда. Я проверила девочку, и к этому моменту в палату вошёл мой куратор. Он помог мне с некоторыми рекомендациями по лечению и для постановки окончательного диагноза назначил ряд дополнительных методов обследования для Хён Ыль. Ведь нам необходимо установить основную причину такой реакции организма. В принципе на сегодня у меня больше не было важных дел, осталось заполнить документы и историю болезни, чем я и собиралась заняться. Но моим планам не суждено было сбыться, потому что, выйдя в коридор, там меня ждал никто иной как Бан Чан собственной персоной. — Ми Ра, мы можем поговорить? — он умоляюще взглянул на меня. — У меня много работы, поэтому только на пару минут, — какая же я злая. Он кивнул, как будто сам себе, и отошёл к окну, показывая сделать тоже самое. Я подошла рядом и посмотрела в окно. Небо было темного цвета, а звёзд совсем не видно, и я даже не знала который сейчас час. Скорее всего глубокая ночь. Я посмотрела на парня рядом, ожидая, когда он начнёт говорить то, что хотел. Чан молча смотрел в окно, а я рассматривала его профиль. Светлые кудряшки, ровный нос, пухлые губы, он всё в той же любимой толстовке. В душе такое чувство, как будто я очень скучала. Возможно, так и есть. — Я очень благодарен тебе за то, что спасла мою племянницу, — начал он, продолжая смотреть в окно. — Это моя работа, — просто ответила я. Блондин кивнул и начал нервно кусать губу. Чувствует себя виноватым. — Прости меня, Ми Ра, я просто идиот, — Чан сказал это и взглянул мне прямо в глаза, которые я не успела отвести, пока рассматривала его. Сейчас я увидела в его глазах искренность, но я молчала. — В тот день я был сам не в себе и это была полностью моя вина, что я не отменил занятие. Чанбин говорил мне успокоиться, но.. я не смог. Я готов извиняться перед тобой за те обидные слова столько, сколько будет нужно, чтобы ты меня простила. Я очень прошу, возвращайся на занятия. Ты — моя последняя надежда. Чан смотрел на меня, но его голос был совсем не таким, каким я его обычно слышала. Он был грустным. — Чан, я прощаю тебя, возможно, я даже простила тебя намного раньше, но я просто не могла видеться с тобой. Я боялась, что ты сделаешь вид, будто ничего и не было, а обида во мне будет расти, как снежный ком, поэтому я не смогла пойти на занятия. По нему стало заметно, что он явно расслабился после моих слов, и блеск в глазах вернулся. — Боже, я так рад. Неделю сходил с ума и названивал тебе, а ты не брала трубку. Хорошо, что мы встретились, даже при таких обстоятельствах. Я исполню любую твою просьбу, только скажи, — Чан с улыбкой принял эту новость. — Я готов прямо сейчас вернуть тебе твои записи, за неделю я там скорректировал кое-что, но вприниципе песня готова, осталось только... — Не надо, — перебила я его, останавливая поток речи. Он с вопросительным взглядом посмотрел на меня. Я улыбнулась. — Я почти дописала песню, но ты не переживай, сама мелодия осталась та же, только исполнение немного изменилось. Ну, может не немного, но напев тот же. — Вау, это неожиданно, надеюсь ты успеешь дописать до нашего с тобой занятия через день, — с явным нетерпением ответил он. — Успею, — сказала я, улыбаясь. — Но. У меня есть просьба, — Чан внимательно посмотрел на меня. — Эту песню, должен будешь исполнить ты. *** Я снова здесь, в этой атмосфере творчества. Возможно, в моей голове и были мысли, что я больше никогда не вернусь в эту студию, но я понимала, что все эти обидные слова Чана, они только подначили меня к чему-то новому в себе. Этот толчок, он был как ключ к моему потенциалу. Как будто судьба знала, что я иду не по своему пути и направила меня в нужном направлении. Я поняла это, когда Чан дослушал мою песню. После прослушивания он просто выдал ‘вау’ и минут пять сидел в кресле и не двигался. Сначала он не поверил, что я смогла написать такую сильную, в плане лирики и посыла, песню за неделю. Но я уверила его, что во мне было столько эмоций за эту неделю, что лучше не повторять этого. Ещё одного эмоционального всплеска Земля не выдержит. — И ты хочешь, чтобы я спел этот нереально сложный вокал? Но я давно не пел, и я совсем не уверен в своих силах, — Чан отнекивался, как мог, но меня было не переубедить. — Чан, я знаю, что ты сможешь. Ты обещал исполнить любую мою просьбу, пожа-а-а-луйста. — я взяла его за рукав кофты и тянула из стороны в сторону, как маленький ребёнок, умоляющий купить сладкую вату. — Мне итак кажется, что ты бы не стал передо мной извиняться, если бы мы тогда не встретились в больнице. — Что? Нет, даже не думай. Можешь спросить у Джисона или Чанбина, я пытался до тебя дозвониться и даже просил Томаса тебе написать, но ты игнорировала. Я уже хотел придти к тебе домой, не мог терпеть твоей обиды, а ты, такая молодец, оказывается писала всё это время песню. Я с радостью хочу помочь тебе, но я боюсь, что ничего не выйдет. Давай попросим Джисона, у него шикарный вокал. — Нет, я хочу, чтобы пел ты и точка. Теперь будешь слушать меня, и я помогу тебе. Я уверенно взглянула на него, а он что-то хотел возразить, но, посмотрев на мою руку на своей кофте, выдохнул и согласно кивнул. Мы стали сначала разучивать без записи, просто репетиция. Затем началась запись, и Чан почему-то нервничал, из-за чего не получалось попадать словами в музыку. Он почти отчаялся, но я всячески помогала ему, показывая, когда нужно вступать. Чан оправдывался тем, что уже очень давно не записывал вокал, чаще ему предлагали озвучивать рэп, что казалось ему намного легче. Через пару часов мы уже записали целый куплет и припев песни. Сейчас мы сидели каждый в своём кресле и сами не ожидали такой продуктивности. Время близилось к вечеру, и Чан, как будто читая мои мысли, заказал нам еду. Только когда он произносил заказ, я поняла, что очень голодна. — А как же правило номер один? — я спросила его с шуткой в голосе. — Со мной можно нарушить это правило, — Чан подмигнул мне, а я не смогла сдержать улыбку. — Кстати, тебе не нужно никого предупредить, что ты сегодня поздно? — Эм, да нет. Я живу одна, родители в другом районе, они не особо переживают за меня, притом я сегодня как бы на дежурстве, но ради прослушивания через неделю - я здесь, — ответила я. Чан кивнул, как будто сам себе и взял в руки текст, чтобы повторить его. Я просто сидела и переслушивала несколько раз то, что мы записали, чтобы исправить какие-либо неточности, если они есть, пока не поздно. — Я и сам не ожидал, что смогу так, — через некоторе время произнёс он, смотря сначала на записи, а затем на меня. Он смотрел на меня с какой-то благодарностью что ли, мне стало как-то не по себе. Его прервал звонок, оповещающий о готовности нашего заказа. Когда еду принесли, мы сели на диван, чтобы потрапезничать подальше от аппаратуры. Я впервые так долго нахожусь здесь, и это кажется таким правильным. Я как будто в своей среде обитания, меня не смущает, что мы с Чаном сидим напротив друг друга и почти касаемся коленями в позе лотоса. Нас разделяют только два контейнера с едой и две маленькие бутылки молока. — Любишь молоко? — я вопросительно изогнула бровь, посмотрев на Чана. Он по-детски улыбнулся и сказал, что на дух не переносит энергетические напитки и кофе, поэтому для восстановления энергии ему помогает молоко. Своеобразно. Съев почти половину в полном молчании, я поняла, что у меня ещё есть пару вопросов к Чану. — Чан? — он на секунду отвлёкся от еды и посмотрел на меня. — Могу я задать вопрос? Он кивнул. — А что там с прогрессом в песнях у Мины и Томаса? Чан хмыкнул, сделал глоток молока и, растрепав свои волосы, просто пожал плечами. — Вроде прогресс есть, но Мина не вселяет мне особого доверия, поэтому занятия с ней проходят буквально за полчаса, а Томас - мальчишка, который пытался обмануть меня, подсовывая чужие песни, — ответил он, продолжая есть. — То есть, чужие песни? — я нахмурилась. — Ну, ему платят, чтобы он выдавал песни менее известных исполнителей за свои, а затем эти самые исполнители приходят к нам и возмущаются, что мы крадем их родную музыку и выдаём за свою, вот так вот. — И вы после этого даже не исключили его, он ведь мог подставить вас, — я и правда была удивлена, никогда не слышала о таком. — Нет, не исключили, сделали ему выговор, точнее я сделал. Пришлось отдуваться перед советом, но что поделать, не в первый же раз! — со смехом ответил Чан, но это был далеко не радостных смех. — Мне очень жаль, — возможно, мне хотелось углубиться в проблемы Чана ещё больше, чтобы понять его и помочь. — Я рад, что у меня есть ты, — тихо, как будто, чтобы не сглазить, отвечает он. Чан посмотрел на меня и протянул руку к моему лицу, я не смогла оторвать взгляда с его лица, а он пальцем смахнул зернышко риса с угла моего рта. Я почему-то вздрагиваю, но совсем не от испуга, как будто от маленького разряда электричества. Боже, почему мне так стыдно за то, что не могу нормально есть. Выгляжу, как идиотка. Говорю тихое ‘спасибо’ и опускаю взгляд в контейнер с едой. Есть уже совсем не хочется, хочется разговорить с Чаном и узнавать его всё ближе и ближе.