Стань моим новогодним подарком

      Гермиона бежала по дремучему лесу в ночной темноте. За спиной слышались тяжёлые и гулкие прыжки, отдающие вибрацией в ноги, которые уже устали спасаться от чего-то, что должно было вот-вот настичь. Не зная, куда идти, она спряталась за ствол широкого и старого дерева, кора которого была изрезана в огромных и длинных трещинах, поросших мхом.       Всего несколько минут назад она собирала травы для зелий, но что-то пошло не так. Чувствуя, как земля содрогнулась под её ногами, Гермиона повернулась в сторону шума. Но там никого или ничего не оказалось. На секунду она пожалела о том, что вообще пошла в лес так поздно: «Но полнолуние только сегодня, я должна их собрать». Прижавшись к дереву как можно сильнее и стараясь не издать ни звука, она ждала исчезновение необычного зверя.       Хруст ломающихся веток становился всё громче, рычание раскатистей, и вот краем глаза Гермиона заметила показавшийся из-за её спины нос. Одним прыжком невероятных размеров лиса оказалась прямо напротив зажмурившейся девушки. Чувствуя отвратительный запах и тёплое дыхание из открытой пасти, она осмелилась открыть глаза, крепко сжав выступающие края коры дерева.       Перед ней была чёрная лиса, шерсть которой переливалась от света луны. Животное оскалилось, и глаза цвета опала вспыхнули, стали насыщеннее и агрессивнее, пять пушистых хвостов всё сильнее ударяли о землю, раправляясь великолепным веером в воздухе. Она готовилась к финальному прыжку, который положит конец страху её жертвы.       Гермиона на несколько секунд оказалась в полной тишине, прежде чем услышать последнее биение своего сердца и погрузиться во мрак.

***

      Гарри стремительно спускался вниз по лестнице, второпях натягивая на себя мантию, Рон следовал за ним, стараясь не отставать. Занятия на сегодня были закончены для старших курсов, поэтому парни нисколько не волновались о последствиях их «побега». Хотя было бы хорошо, если бы никто об этом не узнал.       Оказавшись возле дверей старого универмага (в магическом мире — больницы), Гарри быстро изложил цель визита манекену и прошёл внутрь, схватив друга за руку. Они поднялись на необходимый этаж и стали уговаривать одну из медсестёр пропустить их к Гермионе, но та отказалась бескомпромиссно. — Идём обратно? — предложил Рон, виновато глядя в глаза. — Ты с ума сошёл? Она попала в больницу не пойми из-за чего, а ты хочешь вот так просто взять и уйти? — Но ведь нас не пускают. Чем мы можем помочь ей... — Гарри был серьёзно настроен, поэтому пытался убедить Рона в своей правоте.       Они остались сидеть под дверьми палаты до тех пор, пока их не пропустят.       Малфой, конечно же, узнал о случившемся одним из первых, но не показал своё беспокойство. А кому? Панси, которая и рада была такой новости, или, может быть, Крэббу с Гойлом, не видящим никого вокруг, кроме самих себя, ну и Драко, разумеется. В такие моменты он снова вспоминал о Гарри, которого всегда окружали верные друзья. И от этого щемило сердце. Не потому, что он завидовал, а потому, что уже долгое время ему казалось, что его однокурсники-тире-друзья просто хотели носить гордое звание «друг Драко Малфоя» лишь из-за значимости его семьи в магической Британии. Но хоть раз кто-нибудь задумывался о его чувствах? Вот и Драко не знал.       Он сел в кресло Слизеринской гостиной, рассматривая вид из окна. Услышав знакомый голос, шепчущий пароль, он повернулся к картине, чем и подтвердил свои догадки. Панси вошла в комнату, попутно снимая пиджак с эмблемой факультета. — Почему один? — наклонившись через спинку кресла, она сомкнула свои руки вокруг шеи Драко. — Наверно, потому что другие ещё не вернулись, Панс.       Обогнув кресло, она уселась на подлокотник, положив свои ноги поверх чужих. — О чём задумался? — Нет, не о тебе, — Драко ответил довольно холодно, но уходить не стал, лишь зачесал волосы назад. Предположив, что сидеть на его коленях будет гораздо удобнее, Панси спустилась вниз и сбоку обняла слизеринца.       Малфой был в некотором замешательстве, не знал, как поступить и что сделать. Поэтому просто решил обмануть себя и освободить свои чувства. Он очертил скулы Панси прохладными пальцами, заправив прядь её чёрных волос за ухо. Девушка расценила это как за разрешение, сопроводив свои догадки довольно дерзким поцелуем в губы. Через минуту стало неудобно, и Панси сменила положение, оказавшись сверху и чуть выше Драко, целовать его стало намного легче. Тонкими бледными пальцами она начала расстегивать его рубашку, следуя за руками дорожкой лёгких поцелуев. Опустившись коленями на пол, она оказалась прямо напротив ширинки чёрных брюк и уже было потянулась к ней, как Драко внезапно её остановил. — Драко? — она вопросительно на него посмотрела. — Не надо. Это неправильно, — он твёрдо ей ответил, показывая, что точно уверен в своих действиях.       Подумав, что он просто строит из себя недотрогу, Панси всё же протянула свои руки, успев лишь кончиками пальцев коснуться паха. — Ты не поняла меня? — он ударил по кистям, откинув их в сторону и вставая с кресла. — Да что всё это значит? Сначала ты целуешь меня, позволяешь себя раздеть, а затем всё? Наигрался? — Паркинсон схватила его за плечо, с силой разворачивая к себе. — Если ты сделаешь хоть ещё один шаг, можешь навсегда забыть моё имя.       Как будто прочитав в глазах его намерения, она отпустила его, стараясь не проронить ни слезинки. Звонкая пощечина и поджатые губы Панси охладили Драко, на щеке которого быстро проявился розовеющий след от пальцев. Последнее, что он почувствовал, — лёгкий ветерок от пробежавшей мимо девушки.       Малфой решил последовать её примеру, поэтому удалился из гостиной, собираясь вернуться в комнаты старост. Дойдя до своей кровати, он бессильно упал и позволил эмоциям взять над ним верх. Он ругал себя, ругал свои чувства к Гарри, которых не должно было быть. Испытывал вину за Панси, за ту улыбку в день, когда его с гриффиндорцами отчитал Снейп. Драко было стыдно за то, что он не может как все остальные так легко сказать о своей симпатии. Он же, чёрт побери, Малфой, наследник известнейшей семьи и прочее... Обиделся на Поттера за ту выходку в их первую встречу, о чём жалел до сих пор.       Затем он вспомнил о Гермионе, над которой так же часто подшучивал. А ведь теперь было совсем не до смеха. Вдруг она сама сделала это. Без чьей-либо помощи. Что если, сам того не зная, он приложил руку к случившемуся? В этот раз он хотел побыть эгоистом и послушать только свой внутренний голос.       Ему не составило труда добраться до больницы св. Мунго, и он даже не удивился, застав возле двери Поттера и его рыжего дружка. — Чё припёрся, Малфой? — Рон вскочил с лавки, как только распознал приближающийся силуэт. — Поиздеваться? — Гарри тоже встал, но преграждая путь в палату. — А у вас мозг тоже один на двоих? — блондин быстро скользнул взглядом по зелёным глазам и прошёл мимо.       Под недоброжелательные взгляды Драко подошёл к ближайшему посту медсестёр, что-то сказал, мило улыбаясь одной из них, и, получив одобряющий кивок головы, вернулся с лицом победителя. — Пойдёмте, неудачники, — фыркнув, Гарри всё же прошёл в палату, уводя за собой и Рона.       Гермиона лежала в постели в самом дальнем углу комнаты. Светлые стены и белые перегородки между больничными койками делали её лицо ещё более нездоровым. Гарри сел рядом с ней, беря её руку в свою. Он ждал, что девушка как-то отреагирует на их появление, но она просто спала, совсем не шевелясь. — Гарри, почему она такая? Что с ней? — глаза Рона забегали от одного лица к другому. Было заметно, что он совсем растерялся, увидев Гермиону такой бледной и как будто посеревшей. Серый... — Малфой, — Гарри вспомнил о третьем лишнем в их компании, — зачем ты здесь? — Хотел проведать. — Когда ты начал заниматься благотворительностью? Ты же всегда дразнил её, как и остальные, — он встал, глаза озлобленно и как-то по-своему обиженно смотрели поверх очков. На секунду Драко показалось, что Поттер — мать, которая защищает своего ребёнка. — Я беспокоился, но сейчас вижу, что всё более-менее в порядке, — сжав челюсти, он хотел было уйти, но не успел: в палату ворвался его декан.       Быстро сократив расстояние, Снейп оказался возле постели больной с недовольным лицом. — Что вы трое здесь забыли? — отчеканил профессор, скрестив руки на груди.       Повисла неловкая пауза. Поняв, что вопрос звучит крайне глупо, он тут же сказал им уйти, обосновав тем, что они нарушают покой больной. Не смея ослушаться, парни покинули палату.       Как только за дверью скрылась светлая макушка, Северус присел на кровать, чуть подрагивающими пальцами взяв её еле тёплую руку. Он частично винил себя в случившемся, потому что ему нужно было несколько человек, которые могли бы помочь с уборкой в лаборатории после занятия третьекурсников. Вызвалась одна Гермиона, остальных он назначил сам.       Всё было хорошо, пока один ученик не задел котёл с зельем, в то время как Грейнджер наклонилась поднять упавшие лепестки одного из магических цветков. Котёл опрокинулся и часть жидкости выплеснулась на её лицо и руку. Кожа вмиг покрылась большими красными пятнами, в глазах её поплыло, ноги ослабели, и она упала на пол без сознания. К зелью ни в коем случае нельзя было прикасаться незащищёнными руками, о чём Северус предупреждал, но никто из студентов ещё не собирался их мыть. Волдыри он залечил сам, но обратить интоксикацию вспять могли только в больнице специальными зельями. Её состояние не было опасным, но если не начать лечение сразу же, то состояние комы может затянуться.       Внезапная вспышка белого света заставила ресницы Гермионы вздрогнуть, а глаза открыться. Картинка не фокусировалась, но тепло чужой руки дало ей понять, что увиденное было лишь кошмарным сном. Из-за испытанного страха по её щекам потекли слёзы. — Всё в порядке, тебя вылечат, — маленькая рука сжалась. — К вечеру зрение вернётся, а уже через два-три дня ты сможешь вернуться в школу.       Его глубокий и бархатный голос начал предложение с некоторым сомнением, но после безмолвного жеста Гермионы стал смелее. Свободной рукой он решился убрать её слёзы, нежно коснувшись кожи, и, кажется, на щеках начал появляться лёгкий румянец. Он улыбнулся. Видя, что Гермиона понемногу начинает приходить в себя, профессор захотел уйти, но девушка его не пустила: — Останьтесь со мной, пожалуйста.       Он пробыл с ней до утра.       Как только парни вышли из больницы, Гарри сказал Драко никогда больше не приходить к гриффиндорке ради её же безопасности. И чтобы он сам был спокойнее, конечно же. Малфой огрызнулся, сказав парочку фраз, а затем они разошлись.       Оказавшись в своей комнате, Гарри надеялся отдохнуть хотя бы полчаса, но его побеспокоил Фред с новостями о том, что на следующей неделе будет тренировка. Они поговорили о Гермионе, Драко с его замашками, предстоящих экзаменах и зельеварении. Прошёл почти час после того, как Уизли ушёл, но Гарри так и не смог приступить к домашней работе.       Сидя возле окна и наблюдая за падающим снегом, он думал о правильности своих слов, которые говорил Малфою. Огонь свечей в тёмной комнате выделял его лицо и грустные глаза, скользившие от одной ветви ёлки к другой. Не был ли он чересчур резок? А может, надо было более мягко отреагировать на его появление... Он ведь не говорил почти ничего язвительного, лишь отвечал с таким настроем, с каким его и встретили. Грубостью в ответ на грубость. Гарри чувствовал себя виноватым и слишком жёстким по отношению к Драко. Пусть он действительно часто подшучивал и над ним, и над Гермионой с Роном вместе с его слизеринской свитой... Но он ведь пришёл не для того, чтобы убедить кого-то в своём благородстве, верно?       Поразмыслив ещё некоторое время, Гарри заснул за учебником.