Дружба утонула в любви

             «Да почему же он так себя ведёт? Фред на себя даже не похож. Наверное, это просто очередная его шутка, розыгрыш, игра… да что угодно! Ладно, Ли, хватит валяться, пора вставать и возвращаться в суровую реальность.»       С этим твёрдым, хоть и не слишком убедительным решением, я наконец-то сползла с кровати. Воздух в комнате казался густым и тяжёлым, будто насыщенным невысказанными словами и не случившимися поцелуями. Я медленно, будто сквозь сопротивление невидимой силы, привела себя в порядок. Пока я собиралась в своей комнате, краем уха уловила знакомые шаги — Фред вышел из ванной и направился к себе. Сердце ёкнуло, предательски отозвавшись на его близость. Сделав глубокий вдох, я закончила свои утренние ритуалы и, собрав всю свою волю в кулак, отправилась на первый этаж, в эпицентр обыденной жизни, которая сейчас казалась такой обманчивой.       Спускаясь по лестнице, я уловила гул голосов, доносящийся из гостиной. Картина, открывшаяся мне, была до боли знакомой и уютной. В просторной, залитой утренним солнцем гостиной собрались все обитатели дома. На самом уютном диванчике, забившись в уголок, устроились Джинни и Гарри. Они о чём-то тихо беседовали, и я заметила, как рука Поттера осторожно, почти невесомо легла на талию Джинни — движение быстрое, украдкой, чтобы старшие братья, не дай Мерлин, ничего не заподозрили. Иначе от их коллективного родительского инстинкта могло рухнуть всё здание. Джордж и Рон с жаром спорили о матче Ирландия-Болгария на прошедшем Чемпионате Мира по квиддичу, размахивая руками и воспроизводя ключевые моменты. А Гермиона, устроившись в глубоком кресле-качалке, как всегда, погрузилась в свежий выпуск «Ежедневного пророка», лишь изредка поднимая голову, чтобы вставить в спор парней убийственно логичное замечание, разбивающее их аргументы в пух и прах.       — О, ну наконец-то ты присоединилась к обществу живых! — первым меня заметил Джордж, оторвавшись от жаркой дискуссии о преимуществах ирландских ловцов. Все взгляды мгновенно устремились на меня. — А где же мой брат-близнец, Ли? Ты его, случаем, не прибила? — он подмигнул, и в гостиной раздался общий смех. Все отлично знали, на какие чудеса изобретательности я была способна, когда Фред доводил меня до белого каления.       — Нееет, — протянула я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Руки, конечно, чесались, но я его пожалела. Если что, это он меня разбудил, а потом отправился в ванную приводить себя в божеский вид. — Закончив фразу, я невольно встретилась взглядом с Джинни. Она тут же подмигнула мне, и по моему лицу разлился предательский румянец. Смотреть на неё стало невыносимо стыдно — ведь она стала невольной свидетельницей той утренней сцены, которая сейчас казалась мне и смущающей, и волнующей одновременно.       — Ли, мы оставили вам с Фредом завтрак на кухне, — сказала Гермиона, откладывая газету и указывая рукой в сторону кухни. — Всё под колпаком, чтобы не остыло.       — Спасибо, Герми. А папа… он уже ушёл?       — Да, Сириус умчался в Министерство, как ураган. Но он напомнил, что сегодня у нас генеральная уборка.       — А, да, конечно, — я кивнула, припоминая наш вчерашний разговор. — Вы уж извините, я сейчас быстро перекушу и присоединюсь. Работы хватит на всех.       Ребята дружно закивали, и гостиная снова погрузилась в привычный гомон. Я повернулась и направилась на кухню, чувствуя на себе любопытные взгляды.       Переступив порог кухни, я ощутила, как меня окутали знакомые, уютные запахи — свежеиспечённых блинов, кофе и чего-то домашнего. Но моё внимание было приковано к одной-единственной цели. Я направилась прямиком к холодильнику.       «Так, где же она, моя палочка-выручалочка… Ага, вот же ты, сладенькая!»              Я открыла верхний шкафчик, где хранились запасы, и достала оттуда банку шоколадной пасты «Волшебные Орешки» — моего главного гастрономического порока. Затем, порывшись в ящике, я извлекла ложку. Запрыгнув на свободный участок кухонной столешницы, я с наслаждением открутила крышку. Аромат какао и фундука ударил мне в нос, вызвав слюноотделение. Я зачерпнула щедрую порцию и отправила её в рот.       «О да… Ммммм… Это просто небесная благодать. Эта паста с волшебными орешками — лучшее изобретение волшебного мира после летающих мётел. Так, ещё одну ложечку… и ещё, капельку… Ну и последнюю, и всё, честное слово!»       Я с наслаждением облизывала ложку, закрыв глаза, и вдруг почувствовала чьё-то присутствие. Я резко открыла глаза и увидела Фреда. Он стоял в дверном проёме, облокотившись о косяк, и смотрел на меня с той самой хитрой, знающей ухмылкой, которая сводила меня с ума.       Заметив его, я чуть не подавилась и быстро вытащила ложку изо рта.       — И давно ты там подглядываешь? — спросила я, стараясь скрыть смущение и судорожно отодвигая банку подальше.       — О, примерно с той самой секунды, как ты начала свой кулинарный ритуал, — ответил он, и его глаза смеялись. — Очень… увлечённо.       «Боже, какая же я дура! Как я могла его не заметить?!»       Фред медленно, словно хищник, начал приближаться ко мне. Расстояние между нами таяло с каждой секундой. Он остановился прямо передо мной, так близко, что мои болтающиеся над полом ноги коснулись его крепких бёдер. Уизли не отрывал от меня взгляда, и в его глазах читалось что-то новое, незнакомое и оттого ещё более будоражащее.       — Эй… — тихо произнёс он, и его голос прозвучал как ласка. — У тебя тут… — он указал пальцем на уголок своего рта.       — Что? Где? — я начала водить рукой вокруг губ, сметая несуществующие крошки.       — Нет, чуть повыше, — он рассмеялся, и этот звук наполнил кухню.       — Ну и чего ты ржёшь! — я продолжила вытирать лицо, уже с лёгкой досадой. — Ну что, теперь чисто? — я снова посмотрела на него, пытаясь сохранить остатки достоинства.       — Лили, нет. Дай лучше я, — он мягко, но уверенно отстранил мою руку. Его пальцы коснулись моего подбородка, и по телу побежали знакомые мурашки — точь-в-точь как утром в кровати. Он медленно провёл большим пальцем по уголку моих губ, стирая следы шоколада, но его рука не спешила убираться. Она осталась на моей щеке, и его прикосновение было на удивление нежным.       «Черт возьми! Опять бабочки в животе.»       Его взгляд, тёплый и сосредоточенный, обжёг меня сильнее любого заклинания. В воздухе повисло напряжение, густое и сладкое, как сама паста. Я почувствовала, как между нами пробежала искра — настоящая, почти осязаемая. Шестое чувство подсказывало мне, что Фред отлично понимал, что делает, и знал, куда ведёт эта игра. Он слегка наклонился, и его лицо приблизилось к моему. Я видела каждую веснушку на его носу, каждую ресницу.       «Кажется, сегодня утром мы уже перешли все мыслимые и немыслимые границы. Вряд ли после всего этого он может считать меня просто «младшей сестрёнкой».       Одной рукой он продолжал держать меня за подбородок, а другой обвил мою талию, притягивая ближе. Теперь я чувствовала тепло его тела через тонкую ткань майки и его дыхание на своей шее. Расстояние между нашими губами сократилось до считанных сантиметров. Напряжение достигло пика, сердце колотилось где-то в горле. Ещё одно мгновение, одно движение…       — Ли? — из гостиной донёсся голос Джорджа. Шаги неумолимо приближались к кухне. Мы с Фредом отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Я схватила банку с пастой и уставилась в этикетку, делая вид, что внимательно изучаю состав. Фред же бросился к холодильнику и начал лихорадочно в нём копаться, будто искал философский камень.       — Фред, представляешь, в составе этой пасты есть волшебные орешки! — я почти выкрикнула эти слова, стараясь, чтобы голос звучал естественно и чтобы Джордж ничего не заподозрил.       — Серьёзно? — с притворным удивлением отозвался Фред, не вылезая из холодильника. — А я-то думал, это обычная дешёвка.       — Ли? — на кухню влетел Джордж. Он на мгновение остановился, окинул нас обоих подозрительным взглядом, но затем махнул рукой. — Так, сразу говорю, что вызываюсь добровольцем на уборку в саду! А то Рон и Гарри уже о чём-то шепчутся, явно замышляя какую-то авантюру, чтобы улизнуть от работы.       Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение понемногу спадает:       — Да, без проблем, Джордж. Сад — твой.       — Убираться в саду? — с наигранным удивлением переспросил Фред, наконец закрыв холодильник.       — Ах, да, я же забыла тебе сказать, — кивнула я. — Сегодня у нас большой субботник, генеральная уборка во всём доме.       — Оууу, — глаза Фреда заблестели. — А это может быть весьма занятно. Чур, я с Джорджем, тоже в сад!       — Хорошо, — согласилась я. — Только, пожалуйста, без ваших обычных фокусов. И в теплицу без меня не заходите, я сама там всё сделаю.       Мы оба проводили Джорджа взглядом и, как только он скрылся из виду, снова громко рассмеялись, сбрасывая остатки нервного напряжения.       — «В составе орешки», — прошипел Фред, подходя ко мне снова. Его веснушчатое лицо озарила та самая, сногсшибательная улыбка, от которой у меня подкашивались ноги. Я не нашлась что ответить, меня накрыла волна глупого, безудержного счастья. — Всё с тобой ясно, Лили Блэк.       Мы быстро доели остывшие, но всё ещё вкусные блинчики и вернулись в гостиную, где уже царила деловая атмосфера.       — Итак, внимание всем! — я хлопнула в ладоши, и разговоры мгновенно стихли. — План работ на сегодня следующий. Гермиона и Джинни, вы займётесь вторым этажом. Комнату мальчиков и папин кабинет можете не трогать, с ними разберёмся отдельно. Рон, Гарри — ваш полигон первый этаж, гостиная, прихожая. А близнецы… — я посмотрела на Фреда и Джорджа, — вы идёте наводить порядок в саду.       Все выразили согласие более или менее бодрыми возгласами.       — Отлично, — подытожила я. — Всем ясно?       — Хорошо… — протянул Фред. — А чем будешь заниматься ты, наш главный организатор?       — Оооо, — я с драматическим вздохом перечислила. — Мне нужно разобрать кладовку, где, я уверена, нас ждут артефакты со времён Мерлина. Потом пересадить цветы в теплице, они уже просто умоляют о помощи. И, если хватит сил, испечь к вечернему чаю имбирное печенье.       — Печенье? — у Фреда загорелись глаза. — То самое, имбирное?       — Да, Фредди, — кивнула я, не удержавшись от улыбки. — Именно то самое. Было видно, что эта перспектива ему чрезвычайно понравилась. В то же время Гарри и Рон с видимым ужасом переглянулись.       — (шёпотом) Она назвала его «Фредди»? Мне не послышалось? — прошептал Гарри, наклоняясь к Рону.       — (шёпотом) Не послышалось, — так же тихо ответил Рон, хмуря брови. — Она его так называет, только когда он ей либо очень нравится, либо когда он её уже достал до предела.       Для обоих мальчиков эта загадка осталась неразрешённой.       — Всё, начинаем! — снова хлопнула я в ладоши, и компания стала потихоньку расходиться, вооружившись метлами, тряпками и волшебными палочками.       «Ох, уборка в кладовке. Это ж надо найти в себе силы и энтузиазм. Ну, взяла себя в руки, Лили!»       Кладовка встретила меня густым запахом пыли и старой бумаги. Я принялась разбирать завалы, состоящие из старых свитков, сломанных волшебных приборов и сундуков с непонятным содержимым. К счастью, магия сильно упрощала процесс. Взмахи палочки — и пыльные свёртки сами аккуратно складывались в стопки, а хлам отправлялся в мусорные мешки. Справившись быстрее, чем я ожидала, я с чувством выполненного долга отправилась в теплицу.       Выйдя из дома, я вдохнула свежий воздух. В глубине сада был виден Джордж, который с помощью заклинаний возвращал на место обломанные после недавнего шторма ветки. А затем мой взгляд упал на Фреда. Он стоял спиной ко мне, поливая цветы из шланга, и его рыжие волосы ярко пламенели на солнце. Он почувствовал мой взгляд, обернулся и, улыбнувшись, подмигнул. Сердце снова ёкнуло.       «Сосредоточься, Блэк. Растения. Теплица.»       Оказавшись внутри стеклянного сооружения, я осмотрела свои зелёные владения. Цветы выглядели немного поникшими. Отец вообще не следит за ними.       «Так, полить бы их надо. А где же лейка? Чёрт, видимо, придётся просить Фреда одолжить шланг. О нет… Он же точно не упустит шанса надо мной подшутить.»       Сделав глубокий вдох, я вышла из теплицы и направилась к нему. Он повернулся ко мне, и на его лице расцвела та самая, беззаботная и наглая улыбка.       — Фрееед.       — Что, соскучилась так, что не можешь и часа без меня провести? — спросил он заигрывающим тоном.       — Тихо ты, — я оглянулась, не подслушивает ли кто. — Дай мне, пожалуйста, шланг.              Мне нужно полить растения в теплице. — Я сделала самые большие и невинные глаза, какие только могла, хотя прекрасно знала, что на Фреда такие фокусы не действуют.       — Этот шланг? — с преувеличенной серьёзностью он указал на него пальцем.       Я утвердительно кивнула.       — Хм… — он притворно задумался. — Ну, тогда… отбери его у меня! — на его лице расплылась торжествующая, озорная усмешка.       Я цокнула языком и закатила глаза. Я знала, что так и будет.       — Ну блииин, Фред, ну пожалуйста! — взмолилась я.       «Только не это, только не сейчас.»       — Давай, попробуй! А то не получишь. Иначе папа вечером будет недоволен, а ты ведь у нас папина гордость, примерная девочка…       — Ладно! — выдохнула я, понимая, что он только этого и ждал.       В ту же секунду он резко направил струю ледяной воды прямо на меня.       — АХ! УИЗЛИ!!! — я взвизгнула от неожиданности и холода. Гнев мгновенно затмил все остальные чувства. — Я думаю, это твой последний день на этой земле! — прошипела я, но это только раззадорило его, и он плеснул мне в лицо ещё раз.       Теперь я, не помня себя от ярости, рванула на него с кулаками. Он отбросил шланг в сторону и принял боевую стойку, готовый к моей атаке. Когда я подбежала, он ловко увернулся, и я пролетела мимо. В следующее мгновение он схватил меня сзади и умело заломал мне руки за спину. Я оказалась в его ловушке, но мы с ним уже не раз «дрались», и я знала, как из неё выбраться.       Он прижался ко мне спиной, и его шёпот обжёг ухо:       — (шёпотом) Отпущу, только если красиво попросишь.       «Вот же настоящий демон! Он только этого и ждал — чтобы я униженно умоляла его.»       — Ахххх, никогда! — выкрикнула я, и в этот момент он чуть ослабил хватку. Этого было достаточно. Я резко вывернулась, используя приём, которому научилась у Тонкс. Проворно обойдя его, я сделала ему подножку. С громким «О-о-уп!» он полетел на землю. Но, падая, он успел схватить меня за талию и потащил за собой. — Ааааааа!       Мы с грохотом рухнули на мягкую траву. Я оказалась сверху, приземлившись прямо на его грудь. Хорошо, что газон был густым и пружинистым.       — ЭЙ! Фред, ты как? — я с испугом посмотрела на него. Сердце бешено колотилось, но теперь уже от страха.       «Пожалуйста, скажи, что с тобой всё в порядке. Фредди, прошу тебя.»       — Аххх, — он застонал, — вроде… живой.       — Слава Мерлину, — выдохнула я с облегчением. — Можешь встать?       — Думаю, да.       Я осторожно сползла с него и, перебросив его руку через свои плечи, помогла ему подняться.       — Так, держись за меня. Раз, два, три, — с усилием я подняла его с земли. — Потерпи немного, сейчас зайдём в дом, и я всё осмотрю. На улице… ай! — я случайно задела его спину именно в том месте, на которое он приземлился.       — Аййй! Спина…       — Прости, прости! — мы зашли в дом, и я усадила его на стул на кухне. — Так, слушай… эммм… мне нужно будет осмотреть спину. Придётся снять футболку.       — Хоро… — он попытался поднять руки, но снова вскрикнул от боли. — Ай!       — Давай я помогу, — предложила я. Я осторожно, стараясь не причинить ему ещё больше боли, подняла край его футболки и помогла ему стянуть её через голову. Когда его торс оказался обнажённым, я почувствовала, как по щекам разливается огненный румянец.              «Соберись, Лили! Ты не ребёнок. Просто сделай то, что должна, с помощью своей силы.»       Дело в том, что я с рождения обладала редким даром — даром исцеления. Если я концентрировалась и прикасалась к больному месту, то могла ускорять заживление. Однако мой дар был не до конца раскрыт, и злоупотреблять им было опасно — это могло привести к полному истощению. Последний раз я использовала его во время Битвы за Хогвартс, пытаясь спасти одного из близких мне людей. После этого я провела без сознания больше недели в госпитале, и некоторые уже считали, что я впала в кому. Я была опустошена до предела и с тех пор боялась снова применять свою силу. Но сейчас я понимала, что должна это сделать. Я не могла позволить ему страдать из-за нашей дурацкой возни.       Фред сидел на стуле, уперевшись руками в колени. Я встала позади него и внимательно осмотрела его спину. Позвоночник, слава богу, был цел, но огромное багровое пятно на лопатке не сулило ничего хорошего.       — Фред, вроде бы переломов нет, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Но ушиб очень сильный, будет огромный синяк. Но… я не уверена, вдруг у тебя трещина.       — Что? Трещина? — он испуганно повернул голову.       — Не знаю, возможно, — я обошла и посмотрела ему прямо в глаза, взяв его за руки. — Фред, я сейчас попробую использовать свою силу. Дай мне руку и, пожалуйста, не двигайся.       — Хорошо, — он кивнул, и в его глазах читалось полное доверие.       Я вновь встала позади него, собрав всю свою волю в кулак. Воздух вокруг словно сгустился, наполняясь тихим гулом нарастающей магии. Я медленно, почти благоговейно, прикоснулась ладонями к его горячей коже. Под моими пальцами проступал жар воспалённых тканей, и я закрыла глаза, отдавшись потоку энергии, что дремала глубоко внутри.       Сначала — лишь лёгкое покалывание в кончиках пальцев, будто тысячи невидимых иголочек. Потом из-под моих ладоней вырвался мягкий, едва заметный белый свет. Он струился по его спине, лаская кожу, впитываясь вглубь, в самую суть боли. В тот миг, когда сила по-настоящему хлынула через меня, всё тело пронзила судорога. Не боль, а скорее шквал, ураган чистой энергии, вырывавшийся наружу. Жар разлился по венам, будто расплавленное золото, сжигая на своём пути усталость и сомнения. Я чувствовала, как под моими руками плоть заживает, клетки обновляются с головокружительной скоростью, а багровое пятно растворяется, уступая место здоровому загару.       Спустя минуту, что показалась вечностью, свет погас. Я открыла глаза, и моё дыхание на мгновение прервалось. Покраснение исчезло. Совсем. Кожа на его спине была ровной и чистой, будто и не было ни падения, ни боли. Волна облегчения накатила на меня с такой силой, что я едва устояла на ногах. Дрожь утихла, но но её сменила страшная, всепоглощающая слабость. Ноги стали ватными, в висках застучал молоток, а комната медленно поплыла перед глазами, краски расплываясь в мутные пятна.       Едва держась на ногах, я сделала шаг и оказалась перед ним.       — Ты как, Фредди? — мой голос прозвучал чужим, хриплым и безжизненным, словно я много дней не пила воды.       — Я в порядк… — начал он бодро, поворачиваясь ко мне. Но слова застряли у него в горле. Его глаза расширились от ужаса. — Эй! Ли, ты чего? — он рванулся вперёд, его руки схватили мои. — Чёрт, да они же ледяные!       Его пальцы были такими тёплыми, а мои — холодными, как лёд. Контраст был пугающим.       — Главное, что твоя спина теперь не бол… — я попыталась улыбнуться, до конца осознать, что он в безопасности, что боль ушла. Но не смогла договорить.       Мир внезапно накренился. Свет померк, звуки стали приглушёнными и доносились будто из-под толстой воды. Пятна поплыли перед глазами, сливаясь в тёмную, вязкую пелену. Я почувствовала, как мои колени подкашиваются, а земля уходит из-под ног. Последнее, что запечатлело моё сознание, — это его сильные руки, которые резко, но бережно подхватили моё обмякшее тело, прижав к своей груди. Его испуганный, сорванный крик, в котором звучало моё имя, пробился сквозь нарастающий гул в ушах.       — Гермиона! Джинни! Кто-нибудь, помогите!       Затем тьма поглотила меня целиком, оставив лишь эхо его голоса и ощущение безопасности в его объятиях.