Дружба утонула в любви

***

      Солнце давно кануло за изрезанную линию горизонта, уступив место надвигающейся ночи. Ветер, пробирающий до костей, трепал верхушки древних дубов, шелестя их листвой как будто в предостережение. Тревога, тяжёлым камнем лежавшая на душе, сгущалась вместе с небом, которое затягивало свинцовыми, низкими тучами. Вот-вот должен был хлынуть ливень, и воздух уже пах грозой и мокрой землёй. Пейзажи Ирландии, мелькавшие за окном, больше не казались мне живописными — они были серыми и безрадостными, как и моё настроение.       «Этого не может быть! Мы не можем расстаться!»       Дорога обратно в поместье Кормака заняла вечность. По приезде все молча разошлись по комнатам, уставшие и подавленные. Предсказание прорицательницы висело в воздухе тяжёлым покрывалом, высасывая последние силы и оставляя за собой лишь горькую пустоту.       — С меня довольно, — прошептала я, переступая порог своей спальни. — Из меня будто все соки выжали.       Казалось, ещё мгновение — и я рухну без сил. Но едва голова коснулась прохладной подушки, как меня поглотил беспокойный сон.       Оглушительный раскат грома заставил меня вздрогнуть и проснуться. За окном бушевала настоящая ирландская буря — полная луна тонула в быстро несущихся чёрных тучах, а дождь яростно стучал в стекло. Головная боль, к счастью, отступила, и нервное напряжение наконец начало ослабевать, сменяясь странным умиротворением.       Накинув тёплый халат, я спустилась вниз. Тишина в доме была звенящей, но, проходя мимо приоткрытой двери кабинета, я замерла. Внутри, при свете старой лампы с зелёным абажуром, за столом сидел Кормак. Строгие дубовые стены комнаты были скрыты за стеллажами до самого потолка, уставленными фолиантами в потрёпанных переплётах. Он был погружён в работу, подписывая какие-то документы, и тень от его склонённой фигуры причудливо плясала на стене.       — Уже так поздно. Что ты делаешь? — тихо спросила я, опускаясь в кожаное кресло напротив.       Маклагген отложил перо, с усталостью провёл рукой по лицу и посмотрел на меня. Его взгляд был утомлённым, но внимательным.       — Нужно было кое-что доделать по семейному бизнесу. Но я почти закончил. А ты чего не спишь? Ты сегодня какая-то притихшая. Неужели та гадалка накаркала, что вы с Фредом расстанетесь? — он усмехнулся, откинувшись на спинку стула и забросив ногу на ногу.       Я ничего не ответила, лишь опустила глаза и почувствовала, как по щекам сами собой покатились предательские слёзы, оставляя тёмные пятна на бордовом бархате моего халата.       — Эй, Лил, я же пошутил, прости, — его голос смягчился. Он спустился с кресла и присел передо мной на корточки. — Не плачь.       — Ты не виноват... — я вытерла лицо рукавом, пытаясь взять себя в руки. — Она сказала, что мы с ним порвём. Понимаешь?       — Иди сюда, — он протянул руку и подвёл меня к небольшому дивану в углу кабинета, утопающему в тенях. — Присядь. — Он устроился рядом, подложил подушку под плечо и привлёк меня к себе. Его пальцы нежно перебирали мои спутанные волосы, а голос звучал успокаивающе. — Тш-ш-ш, всё наладится. Не слушай ты этих шарлатанок.       Мысли в голове постепенно замедляли свой бег, а его размеренный баритон и тепло тела действовали лучше любого снотворного. Мои веки налились свинцом, и вскоре я погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Пару часов спустя

      Я открыла глаза, несколько секунд не понимая, где нахожусь. Меня разбудил странный навязчивый скрип сверху. Кто-то очень усердно скрипел кроватью, позабыв о «заглушающем» заклинании. Кажется, это была комната Джорджа и Анджелины. Я плохо ориентировалась в планировке второго этажа, но звук был слишком... красноречивым.       По моему лицу разлился румянец смущения — да что уж там, это был настоящий испанский стыд. Единственным желанием было провалиться сквозь землю. Я прикрыла рот ладонью, пытаясь подавить смех, и взглянула на Кормака. Он уже давно не спал — его глаза были открыты, а губы растянуты в широкой, понимающей улыбке.       Я попыталась приподняться, но он лишь крепче сомкнул руки. Внезапно он перевернул меня, и я с лёгким взвизгом оказалась у него на коленях. Ядрёный, свежий запах его одежды — смесь мыса, кожи и чего-то неуловимо мужского — ударил в нос. Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но его сильные руки мгновенно зафиксировали меня на месте, обхватив талию. Он развернул меня лицом к себе, и в его тёмных глазах вспыхнули озорные искорки, словно у хищника, поймавшего особенно забавную добычу. Я застыла, ошарашенно хлопая ресницами.       — Не беспокойся, Блэк. Я тебя и пальцем не трону, — он тяжело вздохнул, и на его губах появилась усталая, но довольная улыбка. — Ах, как же я устал быть хорошим. — Его голос внезапно стал низким и обволакивающим. Он наклонился так близко, что я почувствовала его ровное, тёплое дыхание на своей коже. — Так хочется, чтобы ты увидела мою тёмную сторону, но... — он снова закрыл глаза, будто борясь с самим собой.       «Да что он несёт?!»       — Тебе нужно успокоиться, подышать свежим воздухом, — он бросил многозначительный взгляд на потолок, откуда доносились весьма недвусмысленные звуки. — Интересно, чем это они там так увлечены? — Его тёмные глаза снова устремились на меня, и он хитро усмехнулся, отчего мне захотелось немедленно ретироваться.       — Я боялась, что ты дурак, а теперь в этом точно уверена, — холодно, но вежливо парировала я.       Он рассмеялся, и, казалось, мои слова его не просто позабавили, а искренне развеселили.       — Маклагген, я не из трусливого десятка, — продолжила я, кокетливо улыбаясь. — В мужском обществе не теряюсь. И вы, — я демонстративно ткнула указательным пальцем в его грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки твёрдые мышцы, — мистер Маклагген, не исключение.       Парень, наблюдая за мной, не мог сдержать улыбку.       — Как вы точно себя описали, мисс Блэк, — произнёс он с притворной почтительностью. — Даже обо мне вспомнили. Лестно. Но вот что любопытно... — Он пристально посмотрел на меня, томно облизнув губы. — Фред Уизли — единственный, кто заставляет вас краснеть и терять дар речи. И, насколько мне известно, ваша амортенция пахнет его парфюмом, не так ли?       Я широко раскрыла глаза, не в силах скрыть изумление. Его настроение казалось всё более загадочным и непредсказуемым.       — А ежели вы не хотите, чтобы я был тем, кто заставит вас краснеть... — Кормак крепче прижал меня к себе, одной рукой обхватив за подбородок, — то, пожалуйста, не благодарите.       — Ах ты! Совсем стыд потерял? — воскликнула я, чувствуя, как закипаю. Ох... А он, оказывается, мастерски умеет выводить из себя. Мне страстно захотелось схватить первый попавшийся тяжёлый предмет и вразумить им этого наглеца. — Только попробуй ему об этом рассказать! — в заключение я вцепилась в воротник его чёрной рубашки. — Сразу же прибью! — и оттолкнула его.       — Ну ладно-ладно, — брюнет поднял руки в знак капитуляции, но в его глазах всё ещё играли чертики. — Уже и пошутить нельзя.       Несколько мгновений в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном.       — Я мог бы стать для тебя лучшим парнем, чем он, — вдруг произнёс он, и его голос прозвучал на удивление серьёзно. Он потянулся ко мне рукой, словно желая коснуться губ, но на полпути замер. — Прости, — прошептал он и снова притянул меня к себе. Я попыталась вырваться, но было поздно. Кормак вновь наклонился, и его губы были уже в сантиметре от моих, когда оглушительный удар грома, прокатившийся прямо над домом, заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Передо мной был потолок моей спальни, а за окном бушевала гроза.

***

      — Это был сон! Сон... — с облегчением выдохнула я, опускаясь на подушки. Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась унять бешеный стук сердца, пока сознание постепенно не вернулось к реальности.       Приведя себя в порядок и умывшись прохладной водой, я вышла из комнаты и буквально врезалась в чью-то грудь. Это был Фред.       — А я как раз шёл к тебе. Пойдём, нужно кое-что обсудить, — его голос прозвучал необычно серьёзно, а взгляд был твёрдым. Он жестом указал в сторону своей спальни. Я молча последовала за ним. Старинные часы в коридоре отстукивали секунды в такт моему учащённому сердцебиению. Едва я переступила порог его комнаты, как Фред повернулся и, не говоря ни слова, щёлкнул замком. Он медленно приблизился, прижимая меня спиной к двери, и его губы нашли мои — сначала нежно, почти робко, а потом со всё нарастающей страстью.       — Я так по тебе соскучился, — прошептал он, отрываясь и отводя прядь волос с моего лица. Его пальцы были тёплыми и слегка шершавыми. — Ты в порядке?       «Нельзя ему говорить о предсказании. Лучше, чтобы он вообще об этом не узнал!»       — Эм, да. Всё хорошо, просто вчера сильно устала. Слишком насыщенный выдался день!       — Это хорошо, — он цокнул языком, закусил губу, и выражение его лица мгновенно сменилось с заботливого на игривое. — Хочешь? — он лукаво поднял бровь, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.       — Что? — я в недоумении посмотрела на него снизу вверх.       — Ох, Лили. До тебя всегда так долго доходит, — он рассмеялся и, не теряя ни секунды, снова поцеловал меня, на этот раз более властно и требовательно. Он легко подхватил меня на руки и понёс к кровати, сбрасывая по пути мой халат, который бесшумно упал на толстый бежевый ковёр. — Муффлиато! — его голос прозвучал чётко, и комната окуталась знакомой магической тишиной, отсекая любой звук. — Теперь нас никто не услышит, — Уизли довольно ухмыльнулся.       Его пальцы распустили мои волосы, и они тёмной волной рассыпались по плечам.       — Какая же ты красивая, — прошептал он, и его взгляд, полный обожания и желания, скользнул по моему телу.       Его поцелуи были сначала робкими, но страсть быстро нарастала, как буря за окном. Он медленно опустил меня на прохладное бельё, и его руки заскользили по моей коже, с лёгкостью снимая оставшуюся одежду. Я извивалась в его объятиях, отвечая на каждое прикосновение. Воздух наполнился его парфюмом — древесным, пряным, с ноткой чего-то дикого, что заставляло меня терять голову. Фред покрывал моё лицо, шею, грудь влажными, горячими поцелуями, и каждое его прикосновение заставляло меня трепетать.       — А ты почему не раздеваешься? — прошептала я, уже полностью обнажённая под его взглядом.       — Сейчас поймёшь, — его голос прозвучал с хрипотцой. Фред, сидевший сверху, на мгновение оторвался, а затем резко перевернул меня и прижал лицом вниз. Я послушно поддалась, чувствуя, как учащается пульс. Его низкий, сбитый страстью голос произнёс заклинание: — Инкарцеро!       Невидимые верёвки туго стянули мои запястья за спиной.       — Это ещё что такое? — в моём голосе прозвучала паника, хотя где-то в глубине души мне это... нравилось.       — Эм... я же тебя даже не вижу, Фрееед! — моя растерянность, кажется, лишь раззадорила его, потому что он тихо, по-кошачьи рассмеялся.       — Теперь вы уязвимы, мисс Блэк, — он наклонился, вдохнул аромат моих волос и прошептал прямо в ухо слова, от которых по коже побежали мурашки. — Кажется, ваше положение не совсем уж безвыходное.       Он слез с кровати, и я услышала, как звякнула пряжка его ремня.       «Неужели они сегодня сговорились? Сначала тот сон, теперь это...»       — Помнится, вы пытались оказать мне одну услугу, — его голос донёсся до меня сквозь шорох сбрасываемой одежды, — но бросили меня одного в таком... ужасном положении, что мне пришлось справляться самому.       «Ааа, он про тот случай в душе!»       — Что ж, пришло время заканчивать начатое, — его дыхание снова обожгло моё ухо. Он резко развернул меня к себе и опустил на колени перед собой, а сам уселся на край кровати, раздвинув ноги. Когда мой растерянный взгляд упал на его возбуждённый член, я невольно ахнула.       — А как... — я запнулась, подбирая слова, — мои руки же...       — Они тебе и не понадобятся, — его пальцы плавно скользнули по моей щеке, а затем отвели выбившуюся прядь волос за ухо. Его прикосновение было одновременно нежным и властным.       Я послушно наклонилась к нему. За окном завывал ветер и гремел гром, создавая дикий, первобытный саундтрек нашему безумию. Я взяла его в рот, и он тихо застонал, запустив пальцы в мои волосы и оттянув голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Его глаза, зелёные, как ирландские холмы в яркий день, горели таким интенсивным огнём, что было трудно дышать. Он начал двигать моей головой, задавая ритм, и я полностью отдалась ощущениям.       Жаркое пламя сладострастия разгоралось во мне всё сильнее. Я видела, как вздымается его грудь, как напряжены все мышцы его тела. Он тяжело дышал, и я чувствовала, как он приближается к краю. Но внезапно Фред отстранил меня и резким движением усадил на себя. Наши горячие тела слились, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Он крепко держал меня, пока я не устроилась у него на бёдрах.       — Развяжи мои руки, иначе я упаду, — жалобно прошептала я, едва сдерживая дрожь.       — Нет, — скомандовал он, и на его лице расцвела демоническая улыбка. Его голос звучал так властно, что это заставляло меня сжиматься внутри ещё сильнее.       — Чёрт, — я фыркнула, а затем вполголоса выругалась. — Мудак...       — Что ты сказала? — его голос прозвучал грозно. Видимо, я задела его за живое, потому что он, не говоря ни слова, без предупреждения резко и глубоко вошёл в меня.       — Ах! — мой крик эхом разнёсся по зачарованной комнате. — Ненавижу тебя! — злобно прошипела я, закусывая губу, чтобы не застонать.       — Я тоже тебя люблю, — его губы впились в мои, а язык требовал ответа. В небе сверкали молнии, и грохот грома, казалось, вторил яростному ритму наших тел.       Его большие, сильные руки сжимали мои бёдра, поднимая и опуская меня в такт его мощным толчкам. Страсть пожирала меня изнутри. Я вся дрожала — дрожали связанные за спиной руки, дрожали подкашивающиеся ноги. Простыни сбились в комок, но Фреду было не до того. Моё тело выгибалось навстречу его грубым, властным прикосновениям. В этот момент слова прорицательницы казались полнейшей чушью. Никакое предсказание не могло разрушить эту дикую, животную связь между нами.       Мы оба тяжело дышали. Фред ускорился, и, почувствовав, как его член напрягся внутри меня, я поняла, что он близок к финалу. Он уже не мог говорить, лишь глухо стонал, двигаясь с безжалостной, ослепляющей яростью, пока в дверь не раздался настойчивый стук.       Я вздрогнула от неожиданности, а Фред бросил на дверь раздражённый, почти яростный взгляд.       — Фред! — это был голос Джинни. — Дай мне те вкусные конфеты, что ты прихватил с собой!       Если до этого он был раздражён, то теперь его лицо исказила тонкая улыбка разочарования.       — Сейчас! — крикнул он, помогая мне подняться. — Чёрт, она же не слышит нас! — От нахлынувших ощущений у меня подкосились ноги, и, если бы он не поддержал меня, я бы рухнула. — Эта малышка всё испортила! — Фред натянул брюки, взмахнул палочкой, и кровать мгновенно заправилась, как будто ничего и не было. — А ты чего стоишь? — он в недоумении уставился на меня. — Лезь под кровать.       — Развяжи меня! — прошипела я.       Он недовольно цокнул языком, но щёлкнул палочкой. Верёвки исчезли. Я схватила свою одежду и, сползая на ковёр, нырнула под кровать, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Я даже не услышала, как Фред открыл дверь.       — И поторопись, Маклагген уже позвал всех к завтраку, — после этих слов дверь с грохотом захлопнулась.       — Вылезай, — он устало опустился на пол рядом.       Я медленно выползла из-под кровати, боясь нарушить хрупкое перемирие.       — А мне понравилось... — недовольство на его лице сменилось той самой, хитрой и нежной улыбкой, которую я так любила.       — Ты меня точно в могилу сведёшь своими выходками! — проворчала я, нервно натягивая помятую пижаму.       — Да ладно, — Фред в знак протеста вскинул руку. — Только не говори, что тебе это не нравилось, — он поймал мой взгляд, и мне стало весело. Я не смогла сдержать улыбку.       — Всему своё время, — я подошла к двери, прислушалась и открыла её. Повернулась, чтобы уйти, игнорируя дрожь в коленях и бешеный стук сердца.       Весь день лил дождь, превративший окрестности в подобие акварели, написанной в серо-зелёных тонах. На улице заметно похолодало, и мы решили никуда не ехать, остаться в уютном, тёплом доме. Мы болтали, вспоминали школьные годы, Битву за Хогвартс и всё, что случилось после. Ну, почти всё. Атмосфера была по-настоящему домашней, еда — невероятно вкусной, а компания — лучшей на свете.       К вечеру дождь наконец прекратился, и сквозь разорванные тучи выглянуло багровое заходящее солнце, окрасив крышу поместья в золотисто-розовые тона. Парни к этому времени разожгли гриль во внутреннем дворике и зажарили мясо с овощами. Мы с девочками накрыли на стол прямо в саду, приготовили закуски по рецепту миссис Уизли — в общем, создали уют. Воздух пропитался аппетитным дымком и ароматом жареного мяса, от которого у всех текли слюнки.       Кормак заранее припас несколько бутылок ирландского виски и эля местного производства. Я впервые попробовала один из сортов эля с вересковым мёдом — у него был терпкий, но приятный, согревающий вкус.       — Может, поиграем в «Правду или действие»? — предложил Маклагген, допивая свой стакан.       — Давайте, — поддержал Фред, окидывая взглядом весёлую компанию. — Мы эту игру обожаем.       — Я тоже за, — кивнула Гермиона.       — Только с одним дополнением, — Кормак встал и направился в дом. Вернулся он с небольшим предметом в руках — это был узкий пояс из тёмно-зелёного бархата, расшитый замысловатыми кельтскими узорами, отливавшими серебром.       — Что это? — поинтересовалась я.       — Это старинный ирландский оберег, — пояснил он. — Его нужно повязывать на запястье тому, кого будут «допрашивать». Если человек говорит правду, ткань останется неизменной. Но если он солжёт... — он многозначительно улыбнулся, — узоры начнут светиться, словно лунная дорожка на воде.       — Круто! — Рон потирал руки в предвкушении. — Давайте начинать!       С помощью магии мы быстро прибрали со стола, вынесли десерты и печенье, приготовленное по рецепту миссис Уизли, и, устроившись поудобнее вокруг костра, начали игру.       — Я первый, — уверенно заявил Гарри. — Пойдём по часовой стрелке. Итак, Гермиона, правда... — я сидела между Джинни и Кормаком, так что до меня очередь должна была дойти не скоро.       — Лили, — очередь дошла до Джинни, сидевшей справа от меня. Она аккуратно повязала зелёный бархат на моё запястье. — Правда или действие?       Я закусила губу, подумала и ответила:       — Правда.       — Свободно ли сейчас твоё сердце? — она хитро улыбнулась, точь-в-точь как её брат.       — Что? Нет, — я моментально выпалила, позабыв о последствиях.       И тут же кельтские узоры на бархате вспыхнули мягким серебряным сиянием.       — Эх, Лили, нельзя врать, — с торжеством произнесла младшая Уизли.       Все остальные тут же подняли шум, наперебой спрашивая, кто же этот счастливчик. Особенно усердствовал Джордж. Чёрт его побери!       — Только не говори... Ох! — Анджелина от удивления раскрыла рот. — Неужели вы... с Маклаггеном... — Она снова попыталась что-то сказать, но вместо слов раздался лишь бессвязный возглас.       — Нет, это не так! — я повернулась к Кормаку. — И хватит так ухмыляться! Скажи им, что это неправда!       — А почему я должен что-то говорить? — воскликнул он и неожиданно обнял меня за плечи.       В этот момент Фред явственно помрачнел. Его ноздри раздулись, а скулы напряглись.       — Так, всё, — я тут же сняла бархат с руки и набросила его на запястье Кормака, аккуратно отстраняя его. — Ты когда-нибудь был по-настоящему влюблён?       «Чёрт, я даже не спросила «Правда или действие»! Совсем растерялась!»       — Да, — мягкий свет костра озарил его неожиданно серьёзное лицо и задумчивый взгляд. — Но у этой девушки был парень, поэтому я отступил. Чтобы не создавать проблем и не рушить её жизнь. Я уверен, ничего хорошего из этого бы не вышло. — Бархат на его руки остался зелёным, узоры не светились.       — Да уж, — горько произнёс Джордж, бросая сочувствующий взгляд в сторону Маклаггена.       — Так, теперь Фред, — Кормак повязал бархат на запястье рыжеволосому парню. Тот выбрал правду. — Есть ли у тебя девушка, которую ты скрываешь ото всех?       Я услышала, как Фред тихо выругался себе под нос и раздражённо закатил глаза.       «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что он делает? Кормак, не надо!»       — Ну, допустим, да. А что, завидуешь? — он улыбнулся и по-дружески толкнул Маклаггена в плечо.       — Конечно. Я думаю, она прекрасная девушка.       — Да, как-нибудь я вас познакомлю. Она просто нечто, — ответил Фред, и в этот момент я почувствовала, как кровь приливает к лицу и щёки пылают огнём. — Поехали дальше, — он снял бархат с себя и накинул его на Рона. — Итак, Рональд, — он оглядел брата с ног до головы, многозначительно посмотрел на Гермиону и спросил: — А у вас уже было?       — Чёрт возьми! Зачем спрашивать о таком? — взорвался Рон, подскакивая на месте.       — Фред, я тебя сейчас прибью! — Гермиона, не долго думая, вскочила, достала палочку и ринулась на Фреда. — Уизли! Иди сюда!       Глаза Фреда округлились от испуга. Он подпрыгнул и бросился наутёк от разъярённой Грейнджер.       — Иммобилус! — крикнула Гермиона, но заклинание пролетело мимо.       — Гермиона, не убивай! Ай! Я говорил про поцелуй! — вопил Фред, носясь по саду. — Джордж, помоги!       — Нет, ты сам в это ввязался, — невозмутимо ответил Джордж, с хрустом откусывая яблоко. — Тем более, это Грейнджер.       Тем временем сумерки быстро сгущались. На небе уже зажигались первые, самые яркие звёзды. К этому времени Гермиона успела хорошенько отлупить Фреда (ограничившись парой синяков) и отпустила его зализывать раны. Они вернулись, и мы продолжили игру в полном составе. Спустя несколько кругов Джинни предложила сыграть в «Семь минут на небесах». На улице стало совсем холодно, поэтому мы переместились в гостиную, устроившись прямо на тёплом полу. Джинни объяснила правила: случайным образом выбирается пара, которая отправляется в тёмную комнату на семь минут, где может делать что угодно.       — Чтобы вы точно поняли, я буду первой, — Джинни взяла пустую бутылку от эля и, со свистом закрутив её на полу. Все затаили дыхание. Наконец бутылка остановилась, указав на...       — Лили! — выкрикнул Гарри. — Почему она? А не я? — он снял очки и с досадой уставился в пол.       — Что?! — растерянно произнесла я, глядя на младшую Уизли.       — А почему бы и нет? — Джинни, сидевшая напротив, тут же встала, подошла и, схватив меня за руку, потащила в подсобку рядом с кухней. — Парни, завидуйте молча! — крикнула она, захлопывая дверь.       Мы оставили свет включённым. Она запрыгнула на стол, скрестила ноги и, подперев подбородок рукой, сказала:       — У нас есть семь минут. Этого хватит, чтобы ты мне рассказала о ваших с Фредом «отношениях». Если их можно так назвать.       «Что?! Да как она... Похоже, их проницательность передаётся только по женской линии.»       — Но как ты... — я в недоумении смотрела на неё.       — Боже мой! Да после того как я застукала вас у тебя дома, я сразу всё поняла. Вы такие... — она засмеялась и придвинулась ближе.       — Правда? — я тоже рассмеялась, не зная, что сказать.       — Ты бы видела лицо Фреда, когда Маклагген обнял тебя во время игры. Фред ревнует, — она понизила голос до шепота. — Мой братец определённо ревнует! — Джинни цокнула языком.       — Только пока... — я осторожно взяла её за руку. — Никому не говори, мы сами всё расскажем. Попозже. Хорошо?       — Да, я буду молчать, как могила, — младшая Уизли кивнула.       Мы ещё немного поболтали, пока звук будильника из гостиной не известил нас, что время вышло.