Шпион, который меня любил

      Напарников практически одновременно посетило ощущение того, что они здесь вроде как лишние. И что именно в эту минуту будет просто невежливо отвлекать специалиста по профессиональному гостеприимству от его прямых обязанностей. А еще они оба обратили внимание на то обстоятельство, что вот уже несколько минут около их служебного флайера как ни в чем не бывало сидит и сосредоточенно умывается дымчато-серый кот...       Первая реакция Гийома была стандартной реакцией нормального человека на древний ночной кошмар. Вторая реакция была второй лишь потому, что чуть-чуть отстала от первой: ты хотел гостя – ты его получил, а провести для ксеноса потрясающе интересную дегустацию, невзирая ни на что, это вызов профессионализму. И Гийом принял вызов. Он выпрямился, на его побледневшей физиономии постепенно проявилась широкая приветливая улыбка.       – Дорогой гость, – возвестил Гийом, обращаясь наудачу к середине верхней трети "дорогого гостя", – мы приветствуем вас и приглашаем отправиться вместе с нами в путешествие по удивительному миру цвета, аромата и вкуса – миру элитных вин "Шато Бертоль"!        Эта вступительная фраза, которую Гийом произносил уже сотни и сотни раз в те добрые старые времена, когда дела шли хорошо, выручила его и сейчас. Фраза была хорошая. Она звучала позитивно и убедительно. Она ему нравилась... Мысль о том, что в нынешние недобрые времена обещанное гостю совместное путешествие может оказаться опасным во всех отношениях, Гийом почему-то предпочел не додумывать.       Тем временем в своем служебном флайере два других профессионала со смешанными чувствами восхищения и подавленности созерцали только что обновленную базу первичных данных по делу "Шато Бертоль". Трое с половиной суток назад, в темную ночь, когда Салах выпустил Bond'а на виноградники, тот ушел с небольшим запасом мини-датчиков центаврианского и фрисского производства. Судя по всему, Стёпа еще несколько раз возвращался к тайнику, чтобы пополнить запасы спецсредств для слежки за подвижными и неподвижными объектами на винодельне. И вот теперь на вирт-окнах перед напарниками каким-то безумным пасьянсом выстроились папки: "Мари Бертоль. Перемещения. 02.09. 00:00-08:00", "Мари Бертоль. Перемещения. 02.09. 08:00-16:00"... "Эжен Бертоль. Телефонные звонки. 04.09. 16:00-24:00"... "Площадка с приемными бункерами. 04.09. 00.00-04:00. Видео", и так далее в том же духе.       – Хвала Всевышнему, что на свете существуют фильтры, – с благоговением проговорил Салах. – Иначе бы мы, убогие, вдвоем целый месяц обрабатывали то, что Стёпа собрал за три дня и загрузил в искин за три минуты.       – Ты прекрасно знаешь, – возразила ему напарница, – что даже самый мощный искин на основании всех данных мира не сможет гениально разгадать загадку преступления. Это можем сделать только мы – люди, цари природы.       – А вот если бы Стёпа не только собирал данные, но и сам раскрывал преступления...       – Тогда бы он стал царем природы, а ты – домашним животным. В лучшем случае. Просыпайся уже. Нам сегодня еще цеха осмотреть надо.       Салах не был лентяем. И тугодумом он тоже не был. Он был основательным молодым человеком, не делающим поспешных выводов и резких движений. А ещё его только что от души накормили вкусным обедом...       – Час работаем с базой данных и затем выходим, – поторопила напарница, судя по всему не собиравшаяся считаться с некоторыми особенностями натуры Салаха.       И они принялись за работу, обмениваясь короткими репликами и время от времени поглядывая на площадку перед дегустационным залом. Там ничего особенного не происходило. Гийом что-то говорил, алькуявец изредка покачивался. Казалось, эти двое могут провести так целый день. Но тут к ним присоединился третий.       При виде дымчато-серого кота Гийом замолчал, а турист поочередно закрыл и открыл центральные глаза сначала справа налево, а затем слева направо. Снизу из-под бахромчатой подошвы ксеноса к коту потянулось блестящее щупальце. Кот выгнул спину и зашипел. Щупальце втянулось обратно.       – Это? – безэмоционально прогудел транслятор.       – Кот, – поспешил объяснить Гийом. – Наш местный кот.       – Пьёт?       – Нет, кот непьющий.       – Не пьёт.       – Не то чтобы совсем не пьёт – поправился Гийом. – Он воду пьёт и молоко.       – Молоко, – эхом отозвался алькуявец.       – Да, да! – юноша закивал, радостно соглашаясь с таким понятливым ксеносом.       – Молоко! – взревел транслятор.       Несколько секунд Гийом пребывал в ступоре, пока до него наконец не дошло.       – Конечно, конечно! Непременно! – завопил он, перекрывая транслятор. – Сейчас вы попробуете наше элитное молоко из зоны защищенного географического наименования, молоко суточной выдержки и нестабильной жирности, указывающей на его несомненную натуральность и аутентичность.       За представлением, кроме напарников, уже наблюдало несколько работников винодельни. Кот от греха подальше перебрался на карниз и оттуда свысока взирал на происходящее.       – Прежде всего, что мы делаем? – вопрошал Гийом, слегка театрально отводя от себя бокал, наполненный наспех раздобытым молоком. – Говоря о классическом цельном молоке, мы обязательно должны обратить внимание на его... э-э... непрозрачность. Она должна быть абсолютная. Мы оцениваем игру теплых... молочных оттенков белого цвета. Затем мы взболтаем бокал и посмотрим, стекают ли по его стенкам так называемые "ножки".       Гийом взболтал молоко в своем бокале и выжидательно уставился на середину нижней трети ксеноса. Тот послушно покачал свой оплетенный щупальцами бокал.       – Классических "ножек" вы... не увидите, – удовлетворенно заключил сомелье "без страха и упрека". – Это говорит о том, что наше молоко полное и прекрасно структурированное. Оно достаточно маслянистое и выглядит абсолютно здоровым. Теперь мы переходим к самому важному этапу дегустации – к определению аромата. Сначала мы не будем взбалтывать молоко, чтобы оценить так называемый "первый нос"...       Гийом замолчал и в упор посмотрел на алькуявца. Во взгляде сомелье сквозил откровенно исследовательский интерес. Ксенос немного подождал и наполовину втянул бокал щупальцами под подошву. Карина потянула Салаха за рукав.       – Гийом точно справится, – прошептала она, – а вот нам с тобой следует поторопиться.       От веранды дегустационного зала до цехов было не более пяти минут ходьбы. Поскольку время сбора урожая еще не наступило, площадка перед приемными бункерами была пустой. Почти пустой. У входа в цех первичной сортировки напарников поджидал высокий худой мужчина. Он укоризненно покачал головой:       – Я вижу, что вы потратили целое утро на прогулку по виноградникам. Полдень провели в офисе. Обед просидели на веранде. Потом битый час не вылезали из своего флайера. Думаете, что истина где-то там?       – А вы думаете, что она где-то здесь? – уточнил Салах.       Мужчина, возможно, ожидал именно такого ответа. Он кивнул.       – Здесь есть на что посмотреть. И о чем подумать. И, как это ни печально, именно здесь есть что натворить. А я – начальник этого производства.       – И ваша фамилия – Бертоль, – Карина слегка улыбнулась.       – Гаспар Бертоль, к вашим услугам.       Мужчина слегка старомодно поклонился и указал рукой на вход в пустующий в ожидании нового урожая цех.