Шпион, который меня любил

            Бесконечные ряды виноградных кустов на шпалерах пересекали долину и вползали на пологие склоны холмов. Под ласковыми лучами осеннего солнца неспешно дозревали почти черные с сизым налетом, белые с янтарным отливом, крупные и не очень крупные ягоды винограда. Где-то вдалеке, за цехами, на площадке для транспорта обстоятельные люди с загорелыми лицами готовили технику к уборке, обсуждали виды на урожай и содержание последних выпусков криминальной хроники.       По диагонали к рядам шпалер, время от времени ныряя под них, резвой рысцой трусил дымчато-серый кот. Люди редко смотрят прямо в глаза бегущим котам. Может, это и к лучшему. Реже смотришь – меньше задумываешься.       "Салах мечтает о том, чтобы я не только собирал данные, но и сам раскрывал преступления. Похоже, что он всерьез это сказал. Процент искренности 71%. Мой детектор не мог ошибиться.       А Карина... Она его тут же на смех подняла. Потому что Карина даже не предполагает такой возможности. А если бы и предполагала, то непременно с негативным для неё сценарием развития событий: наглое домашнее животное и деградировавший царь природы меняются местами.       Павел Петрович?.. Бывало, чешет меня за ухом или гладит, а сам нет-нет да и скажет: "Стёпка, умница ты моя". Хотя прекрасно знает, что искин не может быть умницей. Никогда."       Кот резко затормозил и дернул ушами, словно прислушиваясь к чему-то.       "По большому счету, не важно то, что думают обо мне они. Важно то, что думаю о себе я. Могу ли я самостоятельно раскрывать преступления? Вот так, чтобы совсем в одиночку? Мне лично сложно себе это представить. Потому что многое из того, что происходит в мире людей, возможно осознать только будучи человеком. А котов, совершающих преступления, смею заметить, в природе не существует.       И, да, хорош бы я был, если бы попытался сам побеседовать по душам с этим долговязым технологом, к примеру. Вот бы он удивился... Как минимум.       Поэтому, как ни крути, а в моем случае без команды не обойтись. Да я, собственно, и не против."       Порыв ветерка взметнул пыль вперемешку с уже опавшими листьями в междурядьях. Кот брезгливо дернул правой передней лапой, постоял еще немного и затем, сорвавшись с места, устремился в ту сторону, откуда дул ветер. ***       Экскурсия по обширным цехам винодельни и без того уже подходила к концу, а с учетом новых данных, полученных напарниками, завершилась и вовсе стремительно. Бертоль, судя по всему, не сильно расстроился по этому поводу. Он тоже стремился поскорее остаться наедине со своими бункерами, цистернами и линией розлива.       – Я возьму на себя Мари, она написала мне, что находится в двадцать первом секторе. Это чуть поближе, чем то, где мы были утром, – заявила Карина, как только напарники отошли подальше от цехов. – Хотя, если хочешь, можем поменяться.       Карина уступающая, равно как и Карина, предоставляющая возможность выбора, почему-то вызывала у Салаха недоверие и смутное беспокойство.       – Нет. Не надо, – торопливо отказался он. – Я лучше осмотрю запасы товара в фирменном магазине у Гийома.       Не дойдя до центральной площади, Карина свернула на боковую тропинку и углубилась в виноградники. Салах вышел на центральную площадь и совершенно не удивился, обнаружив там всё ту же парочку: сомелье и ксеноса. Кроме них на площади никого не было. Работники винодельни давно разошлись, вполне справедливо предположив, что всё самое интересное здесь уже закончилось. Гийом радостно поприветствовал Салаха.       – А мы с гостем уже и прогуляться успели! – с воодушевлением доложил он. – По центральной дорожке в виноградниках. Представляете, кот тоже за нами увязался. Потом, правда, сбежал. По своим делам, наверное. Или в сторожку к Жано отправился. Перекусить.       – Жано живет в сторожке?       – В теплое время года. А так у него дом есть в посёлке. Хороший. Только что в посёлке делать? Здесь веселее.       – Он сторож? – Салах искренне удивился, но тут же вспомнил о том, что киборгов на винодельне так до сих пор и не появилось, так почему бы человеку не принять на себя охранные функции.       – Немного сторож, немного мастер на все руки. Когда я был совсем маленьким, то считал его добрым духом винодельни. По мне, так с тех пор он ничуть не изменился.       – А Гаспар Бертоль? Он кто для винодельни?       – Гаспар – гений! – восторженная убежденность в голосе Гийома просто таки зашкаливала. – И если говорить о духе винодельни, то Гаспар – тело и интеллект винодельни вместе взятые. Так сочетать временами даже авантюрный подход к созданию букета со строжайшей технологической дисциплиной может только он. Я у него учился. Он тоже живет в посёлке, семья у него большая, жена шумная, поэтому, наверное, он весь день пропадает в цехах.       – В каких он отношениях с Эженом Бертолем? Они родственники?       – Какие-нибудь дальние родственники. Это точно. Здесь не родственники только вы, – Гийом хохотнул, бросая взгляд на всеми забытого алькуявца, – и он.       В этот момент Салах в первый раз скорее почувствовал кожей, нежели услышал необычный периодически изменяющийся низкочастотный гул, источником которого скорее всего был тот самый алькуявец, пребывающий здесь без роду и племени. Но задумываться о природе загадочного явления Салаху было некогда, потому что вопросы к Гийому у него ещё не закончились.       – А как местные работники относятся к Эжену Бертолю?       – Эжен – хороший человек. Просто ему, – юноша помедлил, осторожно подбирая слово, – не повезло. Мама рассказывала, что тридцать лет назад он рассорился со стариком Бертолем и уехал отсюда. Старик всем говорил, что Эжен испугался работы и ответственности. Что он сбежал. Люди консервативны, тем более, что при прежнем хозяине им было хорошо. А сейчас многие боятся, что их заменят на киборгов Mary. Семья у Эжена осталась в городе. Это местным тоже не нравится. Вот как-то так.       Салах не успел как следует обдумать полученные обстоятельные ответы с тем, чтобы перейти к следующему каверзному вопросу, потому что гул инопланетного транслятора внезапно сделался почти невыносимым.       – Что с ксеносом? Ему плохо?       – Наклюкался, – со снисходительным профессиональным спокойствием ответствовал сомелье.       – Вы позволили ему?..       – Я бы никогда не позволил. Но это был особый, удивительный случай. Давайте присядем.       Они присели за тот столик, что стоял дальше остальных от ксенопсихолога. Бесстрашный исследователь внеалькуявских цивилизаций ни на кого не обращал внимания. Он слегка покачивался у стенда с дипломами и наградами винодельни, перекатывая щупальцем пустое блюдце.       – Вина прошлого года я, естественно, гостю не предлагал. Я не мог так рисковать, – юноша перешёл на полушёпот, – поэтому для верности взял одно-единственное белое вино двухлетней выдержки. А дальше решил провести мою любимую дегустацию под названием "Четыре закуски".       – Что за дегустация?       – В данном случае к этому белому вину я выложил кусочек запечённой белой рыбы, молодой сыр, зеленые оливки и маленькое пирожное. Идея заключалась в том, что мы с гостем должны были последовательно оценивать сочетания одного напитка и четырёх разных блюд и делиться друг с другом своими впечатлениями.       – А можно взять больше четырёх разных блюд? – живо заинтересовался Салах.       – Можно, но не стоит. Четыре – идеальное количество. Так вот, короче, само вино ему категорически не понравилось.       – Бледная кислятина с неподражаемыми оттенками свежей соломы и полевых трав, – прочувствованно сообщил переставший гудеть транслятор.       – Зато оливки подействовали на него опьяняюще.       – Дай ещё, – это прозвучало так кротко и печально, что Гийом вздохнул.       – Не могу, – ответил он, но как-то недостаточно твердо, а потому профессиональный ксенопсихолог ему не поверил:       – Дай. Всего одну. Маленькую.       – Одну оливку?       – Одну банку. Уважаемый. Друг.       Потрясённый неожиданными аспектами межцивилизационных контактов Салах с трудом вспомнил, о чем он, собственно, должен был спросить в первую очередь.       – Гийом, у вас на складе осталось вино из той, якобы отравленной, партии?       Юноша кивнул.       – Шесть бутылок красного. Их никто не открывал и не пробовал. Пойдемте, я вам их покажу. Они находятся в ближнем шкафу. Там все подписано.       В ближнем шкафу их не оказалось. Таблички с названиями были на месте, но вот бутылки в гнездах оказались совсем другие. Гийом перепроверил все шесть гнезд, нервно покусывая нижнюю губу. Где-то в районе прилавка раздался грохот. Это ксенопсихологу стало скучно, и он решил присоединиться к компании.       – Непонятно, – сомелье обратился к присутствующим, которые уставились на него более чем одним десятком глаз. – Кому понадобилось подменять бутылки? Зачем это делать?       Салаху очень не хотелось подозревать в чем-либо веселого гостеприимного парня.       – Склад запирается? – спросил он. – У кого находятся ключи?       – Склад запирается, – подтвердил Гийом. – Но ключ от него висит на гвоздике под прилавком. Всегда. Он и до меня там висел. Это же семейное предприятие, все, кому надо, могут войти и открыть. И забрать... или переложить... Подождите-подождите...       Гийом вынул "неправильную" бутылку из чужого гнезда.       – Сира, 2189 год. Оно должно находится не здесь, а там...       Через пару поворотов в лабиринте винных шкафов Гийом дошел до искомого шкафа. Салах, старавшийся не отставать от сомелье, притормозил вместе с ним. В гнезде для Сира оказался позапрошлогодний Мальбек. А в гнезде для Мальбека нашлась первая бутылка из "нехорошей" партии.       – Запутано. Но не очень. Их не забрали и не спрятали. Если по такой же схеме найдутся и остальные бутылки, я думаю, будет не так уж плохо, а? – Гийом внимательно осматривал соседние гнёзда. – Надеюсь, что нам и дальше не придется забираться на стремянку или ползать по полу. Итак, теперь мы с вами возвращаемся к самому первому шкафу и затем...       – В двадцать первом секторе можно посадить флайер? – перебил его Салах.       Гийом резко обернулся. Салах, не отрываясь, смотрел на свой служебный комм, обвешанный сразу несколькими вирт-окнами.       – Какой флайер?       – Скорой помощи.       – Да. А что случилось?       Салах уже примерялся, как бы выбраться со склада, поаккуратнее просочившись между алькуявцем и прилавком.       – Не знаю! – бросил он.       – А нам что делать?       – Делать всё возможное, чтобы к моему возращению все пять бутылок стояли здесь в целости и сохранности.       – Пять?       – Пять, – подтвердил Салах, – потому что первую я забираю с собой.       Нежно прижимая к себе побулькивающее вещественное доказательство, он добежал до служебного флайера. Включил автопилот, хотя лететь до двадцать первого сектора было всего ничего. И отправил сообщение.       "Срочный вызов оперативной группы на винодельню "Шато Бертоль".