Шпион, который меня любил

      После возвращения с винодельни мне дали неделю отпуска.              – Неоплачиваемого! – веселился кадровик.       А вот это вообще его не касается. Я не вхожу в сферу его компетенции. Начальник группы технической поддержки – другое дело. Но он тоже в долгу не остался: повесил значок "Лучший работник месяца" мне на аватарку. И только заведующая столовой, на мой взгляд, повела себя адекватно: просто, без лишних слов, выдала мне личный мясной рулет в коробочке.        Эх, люди-люди...       Салах почти сразу улетел в какую-то подозрительную командировку, сказав, что моё присутствие рядом с ним в этот раз нежелательно.       Карине тоже дали недельный отпуск, и она радостно объявила, что забирает меня к себе домой, что мне там понравится, что там просто рай для кошек.       Мне стало слегка не по себе. Рай – это такое место, куда попадают хорошие кошки после того, как у них закончатся все девять жизней? Я, конечно, знаю, что у этого слова есть и другие значения, не такие потусторонние, но всё равно покидать уютно-казенное здание Управления и, в особенности, кабинет шефа мне не хотелось.       Но, делать было нечего. В рай, так в рай. Я дисциплинированно влез в переноску и ушел в спящий режим, рассчитывая по пробуждении увидеть семизвездочный кошачий отель с мягкими лежанками, именными мисками, элитным кормом и кибермышами шоаррского происхождения.       Ничего этого в доме не оказалось. Не было даже самих кошек. Я выполз из переноски и оторопело уставился на минималистский интерьер жилища своей напарницы, не зная, что и подумать такого, чтобы не впасть сразу в панику.       Миски вскорости нашлись. И стояли они почему-то на крыльце. Две. Пустые.       – Сейчас, мой хороший, сейчас-сейчас, – Карина выставила на крыльцо третью миску. В ней обтекающим холмиком лежала та же самая "Оптима Здоровый Кот", что мне выдавали в Управлении.       Может, оно и к лучшему. Хоть какая-то стабильность.       Ел я недолго. Две секунды. А потом чуть не подавился: из-под кустов декоративного аркадийского можжевельника вылезли две кошки и замерли, не сводя с меня глаз.       Обычно дамы благосклонны ко мне, но в этих взглядах ни один, даже самый чувствительный детектор не зарегистрировал бы и полпроцента любви и привязанности.       – А это Пуся и Мася, – умилительным голоском защебетала напарница. – Они не домашние кошки, а садово-крылечные. В дом заходят только головизор посмотреть. Идите сюда, девочки, познакомьтесь со Степаном!       В миски садово-крылечных кошек тоже плюхнулось по изрядной порции "Оптимы", но хозяйки территории даже не двинулись с места. Почувствовав, наконец, некоторую напряженность, Карина подхватила меня и мою почти нетронутую миску и унесла нас обоих в дом, закрыв дверь на улицу. В доме я все-таки поел и, уже умываясь, вдруг осознал, что у меня есть некоторое преимущество перед Пусей и Масей. Они, бедолаги, думают, что я здесь навсегда, но мне-то известно, что максимум на одну неделю. Настроение моё резко улучшилось, я забрался на диван и до вечера смотрел головизор.       В сгустившихся сумерках приусадебный участок в частности и посёлок в целом выглядели гораздо симпатичнее, нежели при свете дня. Уже через пару кварталов на север от дома выяснилось, что в этом симпатичном посёлке проживает еще некоторое количество дам, и эти дамы более приветливы, чем Пуся и Мася.       В связи с этим весь следующий день я проспал, и даже не вышел к обеду, что было правильным, поскольку на вечер у меня была запланирована охота на натуральных мышей.        То, что они должны обитать в соседском сарае, я вычислил умозрительно. Если люди через два участка от нашего (ну вот, я уже считаю его нашим) держат бирюзовых кур, подумал я, это значит, что они вынуждены их чем-то кормить. Значит, они где-то держат этот корм, например, в сарае, и не исключено, что этот корм пришелся по сердцу кому-то ещё, кроме экзотических птиц.       Корм в сарае был. Не было мышей. Никаких.       Я методично осматривал уголки и закоулки и предавался размышлениям о странностях местной пищевой цепочки, пока недостающий элемент этой цепочки не вошёл через открытую дверь сарая. Элемент был темно-серым с рыжими подпалинами на брюхе и облезлым хвостом. Я сразу почувствовал к нему некоторое расположение, он тоже приветственно зашипел, прижал уши к черепу и слегка отклонился назад.       Пришлось подраться. Не из-за каких-либо территориальных или пищевых претензий, а просто так. Чтобы не обидеть хозяина сарая отказом. Имплантаты я, естественно, не подключал.       В следующую ночь мы снова подрались, уже на моем участке, и больше темно-серый не приходил. С одной стороны, без него стало как-то скучно, а с другой стороны, может, оно и к лучшему: пустая драка суть развлечение низшего уровня, плюс к тому в результате таких забав можно лишиться, например, части уха, а особые приметы мне не нужны.       Ещё два дня валялся на диване, ел и скачивал литературу по фелинологии*, потому что внезапно осознал, что я, клонированный и выращенный в лаборатории, очень мало знаю о кошках, гораздо меньше, чем о людях.       В воскресенье утром из командировки наконец-то вернулся слегка осунувшийся Салах и забрал меня из рая назад в грешный мир. Уже сидя во флайере, я продолжал высматривать, не появятся ли Пуся и Мася, но они так и не вышли меня проводить, что полностью соответствовало моим свежеприобретенным сведениям об особенностях кошачьей натуры.       Первым делом мы с Салахом отправились в мою любимую кафешку, куда пускают с домашними животными, но не пускают с киборгами, и бессовестно там объелись. По возвращении домой Салах торжественно объявил, что с этого дня он начинает худеть.       Я молчаливо одобрил его намерение и подход: решение похудеть – это очень ответственное решение, а ответственные решения надо принимать исключительно на сытый желудок, иначе ничего не получится. Более того, я сразу же принялся за работу, и Салах, войдя в инфранет, удивленно присвистнул, обнаружив, что профильные инфосайты уже выстроились к нему в очередь на просмотр.              Есть вещи в людях, которые я очень ценю. Например, мою любимую кафешку. Но вот чего люди не умеют, так это рационально работать с информацией. Уйдя в инфосайты с головой, они могут засидеться в инфранете за полночь и в результате проспать и сорваться на работу, так и не сделав утренних упражнений для коррекции веса. Все люди такие. Даже лучшие из них.       В Управлении, куда мы с Салахом, несмотря ни на что, прибыли вовремя, меня ждали две хороших новости. Во-первых, в кабинете Павла Петровича появилось ещё одно кресло. Во-вторых, кто-то опять преступил закон, и мы отправляемся на задание.       Об этом Павел Петрович долго говорил, напарники кивали ему в ответ и тоже говорили. Я, валяясь в новом кресле, скачивал базу отчетов по сходным случаям для сравнительного анализа, а потом инструктаж неожиданно закончился.       – Ещё одна деталь на прощание, – добавил шеф после обычного в этих случаях напутствия. – По сообщению пресс-секретаря Конгресс-центра, похищение состоялось за два часа до начала слушаний по вопросу о нарушениях прав разумных киборгов.       Напарники синхронно кивнули. Салах извлек меня из кресла и уже через девятнадцать минут мы втроём стартовали на служебном флайере.