Шпион, который меня любил

      В первой половине века, когда миссис Трэверс была ещё совсем юной девушкой, почти ребёнком, ей частенько доводилось гостить у своей тётки Доротеи. С тех самых пор, то ли из-за особой восприимчивости детского мозга, то ли из-за отсутствия других столь значимых авторитетов, то ли из-за неординарных качеств старшей родственницы, а может, из-за всего вышеперечисленного в комплексе, даже десятилетия спустя миссис Мелани Трэверс не могла отделаться от ощущения, что на каждый случай, на каждую жизненную развилку её сознание извлекает из своих запасников "рецепт от тётушки".              – Вот если бы наша Салли в свое время завела троих детей вместо того, чтобы остановиться на одном, – грохотала Доротея, врезаясь в раскатанное тесто фигурной формочкой для печенья, – то один ребёнок у неё бы постоянно ходил с насморком, второй бы плохо учился в школе, а у третьего был бы мерзкий характер. А что вместо этого?       Юная Мелани молча зачарованно смотрела на противень. На него ровными рядами выкладывались звёздочки, квадраты, просто кружки и кружки с лепестками.       – А вместо этого она теперь имеет все эти проблемы в одном, так сказать, флаконе!       Печенья у тётки всегда получались отменные.       Прошли годы, и судьба одарила Мелани Трэверс двумя прелестными малышами-двойняшками. Родившийся на одинадцать минут раньше Патрик был молчалив, консервативен и обстоятелен. Его братец Майкл не мог похвастать собственными гениальными идеями, зато охотно брался проверять на практике чужие. Если бы не его ответственный брат, Майк мог бы раз десять не дотянуть даже до школьного выпускного, утонув или заблудившись, или ещё как-нибудь позатейливее. В свою очередь, Пат имел все шансы провести счастливые детские годы безвылазно за стареньким терминалом или в дедовой мастерской, подавая инструменты, если бы не его шебутной братец.       – Вот угораздило-то: один тугодум, а другой егоза без мозгов, – дребезжала Доротея, ловко разбивая яйцо в миску с мукой и сахаром.       – Они добрые мальчики. И очень дружные. И почтительные, – авторитетно возражала ей Мелани. Будучи уже взрослой женщиной и матерью семейства, она могла себе это позволить, но и тётка так просто не сдавалась.       – Одно другому не мешает, – бормотала она. – Да... не мешает одно... другому...       Мальчики ни шатко ни валко закончили школу, а затем ожидаемо подались из родного дома в большой город. Конечно же, вместе. Так было веселей и надежнее. Из города они регулярно писали матери, что дела у них идут хорошо, что их маленький бизнес не то чтобы процветает, но и не загибается. А главное, регулярно поздравляли мать и её родню с праздниками и непременно присылали подарок на Рождество. ***       Пат флегматично выругался, уводя аэрофургон от неизбежного столкновения с "наделённым незаслуженным богатством, а также рождённым вне законного брака домашним рогатым парнокопытным среднего размера", рассекающем воздух на шикарной тачке. Маневр неказистому с виду фургончику дался легко: внешность его была преднамеренно обманчивой, а ходовые характеристики – превосходными, об этом Пат заботился особенно, регулярно откладывая процент от доходов предприятия на проведение рутинного техобслуживания и эксклюзивного апгрейда.       Однако, сколь бы легким ни показался этот маневр, машинку всё-таки ощутимо тряхнуло, и сумка, до сих пор спокойно лежавшая на коленях у девушки, заскользила вниз. Майк извернулся и ловко поймал предмет, не дав ему долететь до пола. Хозяйка сумки поначалу никак не отреагировала на происшествие, находясь между сном и бодрствованием, но склоняясь всё-таки ко сну. Однако почти сразу беспокойно пошевелилась, словно почувствовав, что ей чего-то не хватает.       – Ух ты ж, ещё ворочается! – восхищенно прокомментировал Майк, оторвавшись от изучения содержимого сумки.       – Уже не должна ворочаться, – забеспокоился брат. – Ты ей точно правильную дозу вколол?       – Точно правильную, – передразнил его Майк. – Не боись, скоро совсем заснет. Ой, а это что такое: "Кира Гибульская. Общество защиты киборгов"?       "Это" было всего лишь простеньким пластиковым бейджиком, даже без голографии, и Майк тут же попытался прицепить его спящей девушке на жакет. Получилось криво.       – Сними, – Пат отреагировал бесстрастно, но непреклонно. – Не фиг ей сейчас с этой штукой светиться.       Майк послушно снял бейджик и засунул его в жакетный карман. Потом вздохнул. Потом извлек из сумки видеофон, который, словно обрадовавшись тому, что снова оказался на воле, разразился мелодичной тройной трелью входящего сообщения.              – Привет, Кирюша! – Смуглый, жизнерадостно скалящийся в камеру, брюнет в бандане заполнил своим изображением весь экран устройства. – Прилетаю через два дня. До скорого!       Вирт-окно с сообщением плавно свернулось.       – Это хорошо, что через два, – одобрил нежданного брюнета Пат.       – Дружок её, – констатировал братец. – Слышь, ты, Кира Гибульская, Общество защиты киборгов? Дружок это твой! – Майк энергично помахал видеофоном перед лицом девушки. Та вздрогнула, слегка приоткрыла глаза и уставилась на экран расфокусированным взглядом.        – Эй, ты чего творишь? – Пат уже начал тревожиться.       – Я восстанавливаю фрагменты её личности, – с гордостью заявил Майк. – У неё сейчас провалы в памяти. А я эксперимент провожу.       – Вот и пусть будут провалы! – взревел брат. – И видеофон выбрось! Нас по нему могут вычислить на раз-два!       Младший подчинился, чуть приоткрыл окно флайера, и устройство полетело вниз, чтобы навеки упокоиться на одном из многочисленных полей, расположенных в пригороде.       – Сумку выкидывать не стану, – заявил Майк с вызовом в голосе. – Красивая такая. Я её маме подарю.       – Совсем уже съехал, – Пат, напротив, понемногу успокаивался. – Девкам своим такое дари. А маме – только новое.       Майк, тут же согласившись, что, да, лучше девкам, бережно положил свой трофей на последнее, четвертое кресло флайера. Трофей полежал там с минуту и поменял благородный беж на зеленый с рисунком под змеиную кожу, но этой трансформации никто из братьев уже не заметил, потому что Пат снова выругался, подрезая "домашнее рогатое парнокопытное преклонного возраста", которому надо было сидеть дома, а не колупаться на своей развалюхе.       Флайер снова тряхнуло. Девушка слегка застонала, подаваясь вперед, а потом снова откидываясь в кресло. Темные длинные волосы беспорядочно разметались по лицу, но это обстоятельство девушку уже не беспокоило. Она окончательно провалилась в забытье.