Обмен?

В данный момент около двух миллионов людей спит, один миллион ест и пол миллиона людей занимаются любовью. И только два человека в мире загадочным образом, в прямом смысле слова, потеряли свои тела. И именно один из этих двоих несется по улице, огибая прохожих и судорожно вспоминая хотя бы примерное местоположение того злосчастного проулка, в котором его, а вернее его тело, накануне очень здорово «потрепали». Сэхун выскочил из очередного переулка и – о чудо! – та самая вывеска ночного клуба, мимо которой он проходил вчера вечером – единственный опознавательный маяк, оставшийся у него в памяти. Подойдя к клубу и еще раз воспроизведя в голове вчерашний вечер, он повернул налево и, пройдя несколько метров, остановился, не решаясь сделать последних несколько шагов чтобы увидеть дорогу, ведущую в тупик. Но, набравшись мужества, парень наконец осторожно заглянул в переулок, однако никого не обнаружил… Хотя, нет. Все же кто-то был, но человек даже отдаленно не напоминал Сэхуну его тело. Он зашел в переулок и подошел к невысокому человеку, облаченного в какие-то лохмотья и лоскутки. - Извините... – мужчина обернулся, а из его спутанной пышной бороды тут же появилась улыбка. Сэхун не мог даже предположить, сколько человеку лет. - О, - заговорил незнакомец. – Еще один болезный. Ну, спрашивай. Сэхун немного опешил от такой прямолинейной просьбы, но потом подумал, что потеряет время, если сам будет тратить время на лишние вопросы. - Здравствуйте, - парень слегка поклонился, - извините, Вы не видели тут парня? Волосы темные, джинсы… - С головой пробитой? Сэхун обрадовался и одновременно поразился своей тупости – это ж надо, называть приметы собственного тела с одежды и волос, когда самым главным было как раз таки то, что он наверняка был весь в крови и грязи. - Да... Думаю, да. - Видел. Только ушел твой парень. Ну, как сказать, «ушел»... доковылял по стеночке до того угла, - мужчина указал пальцем в сторону, откуда Сэ пришел, - от моей помощи наотрез отказался. Ну и, собственно там я его последний раз и видел. Не представляю, куда он мог уйти на своих хромых. Выглядел он, мягко говоря, не ах, уж поверь. - Да уж представляю. Спасибо, – Сэхун озадаченно пошел назад, как вдруг услышал тихое бормотанье. - Вы что-то сказали? – Сэхун обернулся. - Да не тебе я, малыш, иди - ищи свое... парня ищи, в смысле. Удачи тебе. Сэхун, совершенно сбитый с толку, вышел из переулка и пожал плечами, готовый впасть в панику, не представляя, куда обладатель его тела мог уйти. Но тут взгляд зацепился за фигуру, буквально вывалившуюся из дверей того клуба, кое-как вставшую, и, согнувшись пополам, привалившуюся к стене. *** - Парень, иди-ка ты домой, или лучше - в больницу – выглядишь ты неважно. Кай уже несколько минут пытался найти в полупустом клубе хоть кого-то из своих знакомых. Он не знал толком зачем, но идти в таком состоянии домой точно не вариант, а значит, это как раз был тот случай, когда нужны друзья. Но увы, охранник не желал его узнавать («Это ж как меня, наверно, разукрасили!» - думал Чонин), а исполнять просьбы – тем более. - Да позовите мне уже хоть кого-нибудь! Я понимаю, что сейчас день и все такое, но неужели здесь вообще никого нет? Да меня тут знают почти все! – Кай, едва стоя на ногах, кое-как сдерживался, чтобы не перейти на грубости. – В конце концов! Ты почти каждый день со мной заигрываешь, а сейчас элементарную просьбу выполнить отказываешься! Охранник никак не отреагировал, только в очередной раз указав, в какой стороне выход. Кай выругался, и тут в заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Он достал его и тупо уставился на аппарат – откуда у него такая допотопная трубка, он даже боялся предположить. На экране значилось «Терминатор», что вызвало еще больше вопросов в голове Чонина. Он нажал кнопку принятия вызова, и вслед за этим безобидным действием в его воспаленный мозг ворвались ругательства неизвестного ему женского голоса, чередующиеся с «рабочий день», «где ты ходишь» и, что его еще более удивило - «О Сэхун». Кто был этот «О Сэхун», он в душе не чаял, как и то, откуда взялся телефон, все эти вещи, и, в конце концов, какого черта и за что он был избит до такого состояния, что его уже не узнают. И как же это надо было так вчера (если, конечно, вчера), напиться, чтоб не узнавать свой собственный голос. Но любые размышления отдавали новыми порциями боли, и Чонин предпочел попросту выкатиться из клуба и пойти к Лухану. Но дойти туда самому ему было сегодня уже не судьба, ибо стоило ему вывалиться, напомним, в прямом смысле слова, из клуба, показав на прощанье охраннику средний палец, его в очередной раз согнуло пополам, и он снова обнял холодную стену. Внезапно его плеча коснулись. - Хэй, - голос дрожал, и Чонин подумал, что где-то он этот голос уже слышал, пока поворачивал голову в сторону говорящего. На узнавание человека, возникшего перед его взором, хватило доли секунды. - Твою мать... – все, что смог выдавить Чонин перед тем как отключиться.