Обмен?

На самом деле Сэ уже вполне смирился с тем фактом, что с некоторых пор каждое его утро ни по одному параметру нельзя было отнести к разряду «нормальное». По крайней мере, в его понимании точно. Кроме того, он уже вполне привык к новому образу жизни, который включал в себя ряд отличий от жизни старой. Одним из главных были люди. Тот факт, что вокруг имеются люди, которым вдруг ни с того ни с сего есть до тебя дело был, мягко говоря, непривычным. Как к подобному относиться и что с этим делать, жизнь Сэхуна как-то не подготовила. Честно говоря, в такое обширное по своей сути понятие «люди» Сэхун умудрился затянуть всего-то одного брата Кая – Чунмена. Но на то были весьма веские причины. Сэ искренне не мог понять каким, черт побери, образом тот умудрялся быть везде и сразу. По его меркам Чунмена было настолько много, что казалось, закрой он, Сэхун, глаза и, уже порядком надоевший (всего-то за пару-тройку дней!) голос старшего будет звенеть у него в голове, нещадно круша хрупкий внутренний мирок, в котором и без того все крыши грозились съехать со стропил. Поначалу (а если быть точнее, то в первый день встречи, когда Сэхуну в теле Чонина едва не переломали ребра, беспощадно душа в крепких объятьях) Чунмен до жути напоминал Лухана. В частности, скоростью воспроизведения информации из своего речевого аппарата. Но уже спустя пару часов Сэ с ужасом понял, что Лухан со своими замашками был сущим пустяком, так сказать «цветочками». В таком случае Чунмену выпала роль «ягодок». Вернее одной. Арбуза. Весом так с тонну, не меньше. Так невинный (по всем пунктам) «Сэхунито», как нежно зовет его Кай, накануне вечером совершил одну из самых своих непростительных ошибок. Он позволил себе непозволительную для его положения роскошь – уснуть прямо перед ноутбуком и… не запереть дверь в комнату. И поэтому… - Подъе-е-е-ем! – Сэхун от неожиданности подскочил так резко и, не учтя того факта, что спал он почти на самом краю кровати, тут же с нее свалился. Впрочем, падать с постели для него было не в новинку. А вот просыпаться от голоса, громкость которого вынуждала задуматься, - а не пожар ли произошел, - было для него, пожалуй, впервые. - Ух, ты! – все тот же голос раздался прямо над ухом парня, который пытался собрать с пола ушибленные конечности. - Да ты делаешь успехи, братец. Реактивное пробуждение, нечего сказать. Обычно часами не добудишься. Признавайся, мелкий ублюдок, что с тобой сделал Лухан за те три дня, а? – реплика сопровождалась смехом Чунмена и пыхтением, наконец вставшего на ноги, Сэхуна. - Слушай, я не был в твоей комнате всего-то дня четыре, а такое ощущение что год, не меньше. Блеск! – восторженно проговорил он, оглядывая непривычно прибранное помещение. – И даже перегаром не несет... Как ты до такого докатился, Чонин? – ответа не последовало. - Але, прием, ты меня слышишь вообще? – Сэхун только сейчас осознал, что кроме как к нему, обращаться в этой комнате не к кому. Ну если конечно Чунмен не страдает шизофренией и существованием воображаемого друга. - А? – рассеянно произнес еще немного сонный Сэ и посмотрел на парня, которого так старательно избегал все время что жил в этом доме. - Бэ, говорю! Чисто у тебя в комнате, удивительно, – произнес Чунмен и трижды хлопнул в ладоши. Сэхун не знал что ответить и просто пожал плечами, выпутываясь из простыни и одеяла, которые умудрился за ночь на себя намотать. А затем принялся застилать постель, вновь отвернувшись от своего новоиспеченного брата. - Чонин? – к нему снова обратились. - М-м? – Сэхун продолжал разравнивать простынь на широкой кровати. - С каких пор ты носишь пижаму?! Упс. Заминочка вышла. Сэхун действительно стоял, облачившись в мягкие серые штаны и светлую футболку, которые утянул еще с дома Лухана, ибо спать полуголым его как-то не прельщало. - Эм-м... – Сэхун снова оказался в словесном тупике. - Ладно, черт с тобой и с пижамой… Давай спускайся на завтрак, отец уже ушел, мы снова одни до поздна. Ах, ну да, откуда тебе знать, что все эти дни мы были в доме вдвоем – ты ж запирался в комнате, как только приходил. Жду тебя внизу и... убери уже с лица это дибильное отрешенное выражение, оно меня пугает! *** - Руки. Мыл? – грозно спросил Чунмен, едва Сэ переступил порог кухни. Тот поспешно закивал головой и, словно ребенок, для верности вытянул обе действительно чистые руки перед собой. - И с каких пор я верю тебе на слово... - пробормотал Чунмен и вернулся к приготовлению завтрака. И вовремя это сделал, потому что Сэхун просто завис в данный момент в прострации, ошарашено хлопая глазами и оглядывая довольно крупное помещение в которое попал. За все время пребывания в этом доме, здесь он еще, как ни странно, не ел, перебиваясь перекусами в университете или фаст-фудами из ближайших забегаловок. Да и есть ему отчего-то не особо хотелось. Он попросту не обращал на голод внимания – должно быть, срабатывала привычка старого образа жизни, когда зачастую на еду не было либо времени, либо денег. Кухня же (хотя у Сэхуна в голове с трудом укладывалось, что подобное помещение способно носить сие название) была просто какой-то нереальной. Словно кадр из дорамы о жизни богатенького бизнесмена или картинка со страницы журнала серии IKEA. Сэ с трудом заставил себя закрыть распахнувшийся в изумлении рот и сел за стол, заинтересованно глядя на спину Чунмена. Долго ждать не пришлось, и на столе быстро возникли кружки, графины с разными напитками и тарелки с едой. - Ты это... сам? – ошеломленно проговорил Сэхун, оглядывая вкусности, от которых желудок внезапно тоскливо заурчал. Чунмен, успевший уже было отправить в рот кусочек обжаренного бекона, уставился на парня. - Ну вот что ты за человек такой, а? Мы, кажется, договаривались что ты не говоришь отцу о том, что я готовлю и отпускаю дворецкого на выходные, а я взамен прикрываю тебя, когда ты там трах... упс, прости, резвишься со своим этим Ханлуном. - Луханом, - поправил Сэ. - Да мне-то! Хоть с самим Вонбином! – Чунмен яростно откусил ломтик тоста, отчего крошки полетели в разные стороны. – Ладно. Проехали, – сказал он, наконец, когда увидел на лице Сэ замешательство,– ешь. Чунмен кивнул на еду, и тот решил последовать его совету, мысленно переваривая внезапные странности со стороны брата Кая, который изначально казался ему обычным болтливым зазнайкой, а сейчас вот так просто замолчал, едва речь зашла о друзьях младшего брата. Впрочем, еда была настолько неожиданно вкусной, что мысли Сэхуна быстро потекли совершенно в абстрактном направлении. Как ни странно, до самого вечера Чунмен к Сэхуну больше не подходил (тому даже не понадобилось запирать комнату) и, Сэ откровенно не знал, чем же себя занять – университета не было, от Кая весь день не было ни ответа, ни привета, а интересоваться его делами у Сэ желания отчего-то не возникало. Он вообще ловил себя на мысли, что вроде как за что-то на того обижен. Или Кай обижен на него... В общем, кто на кого был обижен, вопрос был весьма спорный и деликатный, и Сэ им попросту не задавался. *** Лениво перебирая многочисленные стопки с дисками в комнате Кая, Сэ вдруг обнаружил довольно толстую коробочку, которая была припрятана в самые дебри коллекции. Никаких подписей или других намеков, что же может быть внутри, парень не увидел и продолжал залипать на безымянные CD, внутри этой коробочки оказавшиеся. Сэхун не понял, что и как произошло, но уже спустя пару минут обнаружил у себя на коленях ноутбук, который чуть зашумел, считывая информация с диска. Сэхун ожидал увидеть многое – извращенное порно, коллекцию фильмов, мультфильмов, да чего угодно, только не то, что там оказалось на самом деле. Диск не содержал ничего, кроме многочисленных видео. Ролики были относительно старые, не особо отличавшиеся качеством, но все их объединяло одно – танцы. Абсолютно каждый видеоролик содержал в себе номера с каких-то мероприятий, возможно школьных, записи репетиций. И везде неизменно присутствовал Кай, хотя что-то подсказывало Сэ, что в те времена, к каким относились видеозаписи, прозвище «Кай» не несло еще никакой смысловой нагрузки. Все ролики были датированы. Вот он совсем маленький. Лет шесть, не больше. Единственный мальчишка в большой группе девчонок. Но двигается не хуже любой из них. И счастливо улыбается, а в конце выступления его держит за руку мальчик постарше – Сэхун узнает его сразу – это Лухан. Те же глаза и широкая улыбка, которая с тех пор, кажется, не изменилась. А вот Чонина узнать сложнее. Нет, внешность легко узнаваема. Уже тогда полные смешные губы и смуглая кожа, но глаза совсем по-детски наивные и веселые. Сэхун сам не замечает, как просматривает один ролик за другим, на которых меняются люди, места, стили танца, но неизменным остается сам Чонин и его наивный улыбающийся взгляд. И в десять, и в тринадцать, и в пятнадцать. На видео более новых - в основном репетиции, на которых Чонин чаще всего один. Он грациозен, взгляд все тот же, только, пожалуй, более глубокий и уже менее наивный. Сэхун заворожено наблюдал за каждым движением и никак не мог воедино связать две жизни – Чонина, которого он знает и Чонина, который здесь, на видео. Последний диск содержал не много видео, на которых Чонин уже более походил на того Чонина, которого Сэ знал сегодня. Взгляд тяжелый и томный, движения не скованные, как и на других записях, но словно ломанные, угловатые и резкие. Вообще весь Чонин здесь казался каким-то угловатым и резким. Он один, в каком-то темном зале, исполнял поворот за поворотом, и Сэхун чуть не подавился от своей внезапной мысли, что Чонин здесь прекрасен. Не просто красив или притягателен, а именно прекрасен. Сэхун не стал прятать диски слишком далеко, как это сделал их хозяин, и отправился спать, пытаясь понять, что же изменилось, что могло пойти не так. И уже находясь на границе со сном, Сэ понял, что Чонин с видео – словно зажженная спичка – сияет и переливается разными оттенками. А Чонин которого он знает – спичка уже обугленная. Перегоревшая. И Сэхуну отчего-то захотелось верить, что эту спичку еще есть шанс зажечь. Чонин еще всю ночь танцевал, правда в голове Сэхуна, а тот, в общем-то, был и не против. Автор выложил все, что было настрочено в отсутствии беты, и в силу нехватки времени, мозгов и т.д. и т.п. продолжение может затянуться.. но Вы же будете ждать? ^.^ Спасибо каждому читателю. От души.