Адъютант

      Пропаганда всегда рисовала служителей законов фанатиками, преданными Империи настолько, что они, казалось, забывали о еде и отдыхе да работали целые сутки без остановки, питаясь святым духом самой Империи. Этим успешно пользовались либералы и критики режима: на просторах ГолоНета порой возникали карикатурные пародии, которые живо подчищал КОМПОНОП. Но некоторые Шелла видела — для неё их доставал Боэан, и что пропаганда, что антипропаганда не имела ничего общего с действительностью.       На деле офицеры — даже высших чинов — всегда оставались живыми существами со своими желаниями, эмоциями и базовыми потребностями. Исключая самых отбитых, которые как раз и питались святым духом Империи. И порой желания «живых» офицеров ограничивались редкими асоциальными намерениями оказаться от общества подальше, наедине с собой и в любимой обстановке-местности, но во флоте, как в старой поговорке: на космическом корабле либо дружишь с ранкорами, либо учишься дышать в вакууме. Шелла всю жизнь училась уживаться с «ранкорами» будучи той ещё асоциальной товарищем, а в это утро асоциальность достигла своего пика. Она проснулась разбитой, потерянной и не хотела вставать на очередную смену.       Всю ночь ей снились лейтенант Фач и лейтенант-коммандер Фицтер. Набросив тёмные плащи, они загоняли её в западню собственного воображения. Тёмные коридоры разрушителя, лишённые освещения, переходили в коридоры более грубого стиля, где стены облицовывала выкрашенная в зелёный дюросталь и где постоянно рябил жёлтый приглушённый свет. По пространству, перебивая повторяющиеся сбивчивые призывы свалить в Дикое Пространство, прокатился металлический лязг. Шелла бросилась бежать и остановилась, когда за очередным поворотом увидела на стене белый знак Конфедерации Независимых Систем. Дыхание перехватило. Руки задрожали, отчего она сжала их в кулаки, следом лейтенант резко повернулась на шипящие звуки. Дальше стояли офицеры Империи.       Ошиблась.       Не Империи. Лишь мундиры имперские. Гуманоиды с переливающейся кожей и фасеточными жёлтыми глазами высились над ней, наступали и продолжали шипеть на родном языке. Одолевающая беспомощность и слабость пришибли Шеллу настолько, что в какой-то момент она не смогла сделать шага прочь. Ужасы, перемешавшись с потаёнными страхами, предстали чудовищным кошмаром. И когда множество рук стали хвать её и утягивать в темноту — туда, где кричали в агонии офицеры и гражданские — Шелла проснулась в поту.       Теперь, дезориентировано проводя пальцами по лбу и тяжело дыша, лейтенант заученно напоминала себе о месте, где находилась: «Галактическая Империя, Малдрудский сверхсектор, сектор Лотал, флагман Седьмого флота ИЗР “Химера”, жилая палуба старшего состава, каюта 554-LS».       «Безопасность».       «Бе-зо-пас-ность», — по слогам несколько раз повторила Шелла. Уловив шум вибрации, она оглянулась, сунула руку под подушку и, нащупав датапад, вытащила наружу. Яркий свет ослепил, но будильник тут же отключился, зафиксировав полусонное лицо, затем экран сбавил параметры яркости, а хронометр подсказал — до начала смены ещё два часа. Отставив датапад на подставку, Шелла прикрыла глаза, выдохнула и, высвободив одну руку, раскрыла её и положила на переборку каюты.       Под пальцами привычно леденела дюросталь, подушечки улавливали вибрацию, а слух фиксировал гудение, с которым не справлялась даже шумоизоляция каюты. За дверьми просыпались офицеры. Голоса вышедших в коридоры то приближались, то отдалялись, как и трели катящихся мимо дроидов. Разрушитель медленно входил в очередной цикл пересменки.       Шелла погладила металл, припоминая споры с Боэаном и поверия своего народа, затем проговорила, преодолевая щемящие чувства:       — «Химера», дай мне сил.       И покраснела. Жест показался ей настолько наивным и глупым, что слегка затмил ночные страшилки. Лейтенант убрала руку, потёрла запястье, и, зевая, потянулась к столу, где среди скинутых блистерных упаковок нашла травяные лёгкие успокоительные. Закинув одну и запив её оставленным с вечера чаем, Шелла скривилась — терпкий вкус заварки приободрил настолько, что по рукам побежала дрожь. Сморщившись, лейтенант дала себе пару минут, чтобы окончательно проснуться, и вскоре приступила к сборам на смену.       Спустя час по бортовому времени офицер кадрового обеспечения Шелла Ут была готова покинуть каюту. Перед выходом она улыбнулась собственному отражению, поправила козырёк кепи так, как диктовало Положение о ношении флотской униформы: «край козырька должен был располагаться на расстоянии трёх-пяти сантиметров выше бровей», — и провела рукой по борту формы, приглаживая. Остаток тепла на ткани от отпаривания в чехле вызывал приятные мурашки от соприкосновения к её и холодной коже. Проверяя собранные в офицерский планшет вещи, Шелла шагнула в коридор жилой палубы и, убедившись в наличии всех составляющих, сняла с пояса перчатки, затем перекрутила его бляшкой вперёд. Краешком глаза она уловила движение у дальней-дальней каюты. Лейтенант вскинула взгляд и сориентировалась моментально — спряталась обратно в свою.       Дверь захлопнулась, и офицер приникла к ней, прислушавшись. Тихие шаги приближались, после стали столь же спокойно отдаляться. Шелла выдохнула, выглянула обратно в коридор и успела выцепить взглядом силуэт уходящей офицера. Припомнив увиденное лицо, она признала в служащей первого офицера «Химеры» — линейного капитана Фейро. Лейтенант хмыкнула, воровато оглядела коридор и, убедившись в пустоте пространства, покинула каюту. Наконец, сканеры считали данные с кепи и бляшки и, с раздавшимся щелчком, Шелла направилась в сторону турболифтов, надевая перчатки и приговаривая: «Сегодня я асоциальный злой коржик». И, толи из-за сравнения со сладким хлебобулочным изделием, толи из-за в принципе конструкта абсурдной фразы, но лейтенант почувствовала себя увереннее — настолько, что уже к кабине она подошла с отчётливой тёплой улыбкой на губах и практически оставив кошмары сна в пределах наваждения воображения.       Через сорок пять минут, после утренней трапезы, лейтенант Ут направлялась в офис тыла и, бредя до нужного, ловила себя на ассоциациях — в кошмаре ей снились коридоры разрушителя, только в тех параметры освещения держались на значениях сумрака. Нервы, несмотря на выпитое успокоительное, шалили: ей вспомнилась дотошность Фицтера, присланное сообщение от анонима и обвинения Фача, — и Шелла призналась, что тревожилась, как начнётся день после вчерашних происшествий. Воображение привычно принялось занимать пункты выигрыша по оригинальности версий, и лейтенант едва заставила себя не думать о подбрасываемых стыдливых картинках, где во всех её поднимали на смех либо обвиняли в предательстве Империи.       Однако «настоящий» офис тыла встретил Шеллу вялым гулом. Некоторые офицеры собирались в группки, другие кучковались в кафетерии. В целом, большая часть ещё не пришла, и пока ничто не отбрасывало тень на произошедшие вчера два нелицеприятных разговора. «Либо Фач ещё не рассказал, либо Фицтер смолчал, либо свидетелей не было», — с такими мыслями лейтенант побрела к своей ячейке, припомнив, сколь быстро в закрытом пространстве разрушителя порой распространялись и плодились слухи. И даже двери ячейки не отличились оригинальностью — на них висели новые записки в синих и алых цветах.       Все привычно притихли. Вздох офицера привычно раздался громко, вот только Шелла не среагировала «привычно» — будто ухватив за хвост панику, она пошла на поводу испытываемых эмоций и тревожности.       — Классно! — натянуто хохотнула офицер, снимая одна за другой бумагозаменители с дверей.       Офис притих конкретно.       — Почти как глаза гранд-адмирала, — продолжала лейтенант, оглаживая краешек алой бумажки, следом, сильнее распрямив плечи, обернулась и осмотрела офицеров, которые стали отводить взгляды, — мне бы только синих побольше, тогда и полный портрет составлю, будет бумажно-надзорной инсталляцией в период отчётности, сечёте, патисы?       Дружественное обращение, принятое в среде хаттов, прозвучало у лейтенанта отнюдь не дружественно. В абсолютной тишине кто-то в ближней ячейке не сдержал сдавленного смешка. Отвернувшись, Шелла толкнула двери, скрылась внутри рабочего места и только потом начала осознавать, что именно ляпнула. Жар стыда наполз на щёки.       — Надеюсь, запись этого дня не донесут адмиралу, — пробормотала она, отцепляя от пояса офицерский планшет, затем уставный датапад и комлинк.       Шелла привычно расставила вещи на столе, сняла перчатки…       И.       Мир вокруг поплыл — лейтенант едва успела схватиться за край стола, когда её скрутил болевой приступ. Шелла согнулась. Ноги её не держали, потому она нащупала пальцами кресло, подтолкнула к себе и грузно рухнула в него.       Перед глазами всё двоилось, и Шелла, открывшая их, тут же зажмурилась. Ледяная дрожь побежала по рукам. Стало холодно. Застучали зубы друг о друга, на лбу наоборот выступил пот. Рези до белых мушек в глазах и шума в ушах прокатились от ног по животу и сдавили тисками горло, следом отдались в висках. Лейтенант положила дрожащие пальцы на них и потёрла, но боль всё гудела и гудела, гудела и гудела. К горлу подкатила тошнота…       И.       Всё закончилось.       Шелла выдохнула, потерянно убирая пальцы и оглядываясь — приступ предстал будто бредом тревожности. А потом взгляд упал на кружку, набранную столовым чаем.       — Пить успокоительные на голодный желудок не надо, — отругала себя Шелла, снимая с головы кепи.       Отвернувшись к экрану, она выделила пару минут, чтобы выровнять дыхание, собраться с мыслями и прошептать слова успокоения на родном языке. Следом, дав себе задание прочитать инструкцию к выпитым утром успокоительным, Шелла приступила к идентификации и, сверившись с параметрами дверей и стёкол, незаметно вытащила с рукава мундира заготовленную инфокарту датапада. На неё лейтенант скопировала найденные вчера данные, которые прицепила на хвост другой информации так, как учил её Боэан. Когда дело было сделано, Шелла небрежно потянулась — карта скатилась в уровень плеча — после, опустив руки, сняла наушники и оправила мундир.       «Отличненько», — протянула лейтенант, ощущая узкую вещицу в районе плеча форменной рубашки. Шелла зафиксировала микрофон, вышла в общую сеть и стандартно поприветствовала кадровых офицеров.       И впервые за две недели ей ответили. Скромное приветствие прозвучало настолько сбивчиво, что лейтенант невольно списала его на воображение, но после улыбнулась — день постепенно налаживался.       Экран вспыхнул входящими запросами и сообщениями, где среди приоритетных глаз зацепился за запрос о смене всех кадровых документов. Изучив предмет вопроса, Шелла улыбнулась, затем принялась обрабатывать документы на предмет смены фамилии, имени и пола…

***

      В обеденное время лейтенант решила использовать предоставленные полтора часа, чтобы пройтись до столовой и параллельно обдумать скопившиеся за половину дня запросы и открытые дела. На этот раз за офицером увязалась мышь-дроид, и Шелла была даже рада компании. Взяв стандартный обед, она обосновалась у переборки, но не в секции с ячейками — те оказались заняты.       Дроид не отстал, притих под столом, на что лейтенант, сначала удивившись, решила вернуться к более насущным задачам и просмотреть скопированные данные. Инфокарту с ними Шелла вытащила и заложила обратно в устройство — будучи в гальюне палубы тылового обеспечения, однако, заложила не в адмиральский датапад, а в свой уставной. Теперь, аккуратно поедая рисовый треугольник, лейтенант погрузилась в изучение заархивированных блоков.       Шелла тяжело вздохнула. За Седьмым флотом всё же числился период, когда ведомости носили «расчётно-кассовый тип». Система учёта предоставила ей полные данные по размеру жалований, дням выплаты, типажу выплат — увольнительные, больничные, надбавки и другое специфичное и редкое. Шелла нахмурилась, скрывая один период и открывая следующий, и вскоре призналась, что единственное, что смутило её — это присутствие в принципе такого типа выплат. В остальном всё пока казалось абсолютно «нормальным».       Рисовый треугольник в руках стал крошиться, оттого лейтенант отвлеклась, чтобы спешно доесть его. Изучив столовое помещение, гудящее от переговоров, Шелла переключилась на другие периоды да, в конце концов, закрыла всю информацию. Запустив чистку истории открытия документов и файлов, лейтенант призадумалась.       Период, на который приходились данные по выплатам через кассу, обозначался в четыре полных цикла, предшествующих нынешнему. Просмотреть все ведомости Шелла не смогла бы физически — уж слишком большой объём данных, а временем она ограничена. Но поставить задание программе на процент сопоставимости могла. В частности… Лейтенант вскинула брови и огладила подбородок, затем кивнула мыслям: «В частности, она могла сверить соответствие по поданным заявлениями и выплаченным надбавкам, как минимум». Затем также добавила: «Как максимум — не лишним было бы провести полную сверку всех подразделений и выплат».       Лейтенант покачала головой, опуская взгляд на экран датапада, где система отчитывалась о процессе чистки. «Нет времени. Две недели осталось», — она вдруг покачала головой, практически отметая придуманную идею о сверке. Ведь документационный банк был не полон, а значит программа может не найти на второй документ заявление, по которому и будет сверка. «И в итоге получается тупик», — фыркнула Шелла, переплетая пальцы и опуская на них подбородок.       Некоторое время она просидела спокойно, вслушиваясь в гомон разговоров и звон тарелок. Шумы окружали её подобно разрозненным фактам информации, средь которых Шелла не могла выцепить логику и обнаружить ту самую нить, которая позволила бы связать все события в логическую цепочку.       С одной стороны, она была готова поверить в то, что офицеры не предоставляли данные по надбавкам. С другой стороны, в банке ведомостей числилось, что надбавки выплачивались, значит, должны были быть и заявления. Но почему тогда такой большой объём данных просто канул в чёрную дыру? Неужели всё просто из-за оплошности системы во время переноса архивной базы с прошлого флагмана на новый?       Шелла верила в это с трудом, кадровое чутьё настаивало на том, что такой объём данных не мог просто потеряться из-за переноса архивов. Два, три процента, но больше тридцати!.. Явный перебор. Она начинала понимать, что конкретно могло смутить гранд-адмирала, но как искать в этом нужные концы — пока не знала и не готова была сказать.       Лейтенант вздохнула. Система датапада закончила проводить очистку, тогда Шелла прицепила его обратно к планшету за кольца фиксаторов. «Что я могу сделать сейчас?» — задала она вопрос, пока окончательно не потерялась среди разрозненных фактов.       Шелла провела рукой по столу, смахнула на пол крошки, следом глянула вперёд — взгляд почти не цеплялся за оливковое море из офицеров разных структур, лейтенант полностью ушла в свои мысли.       «Прежде… — начала она осторожно, боясь спугнуть озарение, — я могу выяснить, какой до этого был флагман у Седьмого флота и почему применялся расчётно-кассовый тип». Идея понравилась Шелле, успокоила тревожные данные и оставила сознание временно пустым. Лейтенант допила остатки вкусного чая и покосилась на так и не съеденные второй треугольник и ватрушку с творогом. Съестное уже не лезло, но выбрасывать было подобно кощунству.       Звук входящего сообщения отвлёк её от мыслей. Сняв с пояса коммуникатор, Шелла сдвинула кнопку ответа и уставно представилась:       — Лейтенант Ут.       — Приветушки, — со знакомым коверканьем слов отозвались на другой стороне сигнала. Шелла скривила губы с протянутым в мыслях «Бо-о-э-а-ан».       И для лишней достоверности всё же сверилась с узкой полоской панели — там алым тянулся кодовый номер звонка, звание и фамилия, которая в случае товарища едва поместилась.       — Ты где? — продолжил Боэан.       — В столовой. У меня перерыв.       — Угум.       Многозначное «угум» смутило Шеллу, да и голос товарища, пускай и скрытый намеренным диалектным произношением, звучал тревожно. Зажав в одной руке коммуникатор, лейтенант принялась убирать на поднос тарелки и снова параллельно задумалась, что делать с оставшейся едой.       — Ты-ы-ы что-то хотел? — спросила она, когда молчание стало затягиваться. За него лейтенант успела прибрать на столе и даже оправить ровный рядок сложенных дроидами салфеток. Один как раз сейчас маневрировал между столов в нескольких рядах дальше от Шеллы.       — Не уверен, что определённо хочу этого, но это по твоему вопросу.       — Лейтком подписал документы? — с плохо скрываемой надеждой спросила лейтенант.       Последовавшее за этим молчание и продолжительное шипение подсказало — ответ отрицательный. Шелла, заметив бегающий «взгляд» окуляров дроида, подняла руку — жестянка уловила жест и поспешила к ней.       — Нет, — отозвался Боэан, — но уверен есть что-то, что тебя заинтересует.       — Например?       — Не по связи, — резче и без привычной протянутости гласных проговорил Боэан. — Сколько у тебя до смены?       Шелла сверилась с хронометром на коммуникаторе.       — Где-то час.       — Ладно, — выдохнул Бо. — У меня тоже обед вот-вот, но перебьюсь…       Как раз на этой фразе Шелла уже передавала дроиду поднос, но мигом спохватилась и стащила тарелку с рисовым треугольником и ватрушкой обратно к себе. Обслуживающий дроид завис, не ожидав такого действия, которому сейчас система не сразу подыскала логичное объяснение. Лейтенант смущённо отвернулась, понимая, как жест выглядел со стороны. Впрочем, если дроид и остался недоволен, то вида и не подал. Жестянка отъехала дальше по рядам. Боэан продолжал:       — Приходи в сектор бортового обеспечения дельта два, палуба три-пять-ноль. Лучше через боковые турболифты. Найди какую-нибудь «мышу», она проводит.       — Но что…       Сигнал оповестил об отключении.       — …случилось, — уже себе закончила Шелла.       Опустив руку с коммуникатором и отключив кнопку связи, лейтенант покачала головой. «Криффова секретность», — выдохнула она, цепляя коммуникатор обратно на пояс и оглядываясь в поисках салфетки. Вскоре в них она спрятала оставленную еду, которую аккуратно положила в офицерский планшет. Лейтенант поднялась и вдруг заглянула под стол.       Притихшая «мышь» ответила ей миганием индикаторов — и Шелла снова призадумалась над тем, какие протоколы исполняла конкретно эта. «Ладно», — оставляя вопросы на потом, лейтенант обратилась к дроиду:       — Знаешь палубу три-пять-ноль?       — Бип!       — Проводишь? — улыбнулась лейтенант.       Без лишних сигналов «мышь» выскочила из-за стола и отколесила к выходу, ловко лавируя между офицерами и другими дроидами.       — Будем считать, что это да, — подхватив кружку и тарелку, Шелла быстро отнесла посуду к ближайшему дроиду обслуживания, и устремилась на выход, перед этим ещё стащив привычную порцию леденцов со стойки.       Уже в коридоре её встретил канцелярский помощник и повёл по коридорам разрушителя.