Это похоже на нечто большее

Когда Лекса приехала домой той ночью, она слезла с велосипеда и посмотрела на окно Кларк. Свет был выключен. Она надеялась, что Кларк еще не легла спать. Однако, когда она вошла, кухня выглядела нетронутой, свет везде был выключен. Она сняла пальто, держа в руке коробочку с ключом. Она поднялась наверх и увидела, что дверь Кларк закрыта. Она глубоко вдохнула. Это должен был быть момент, когда она попросит свою девушку переехать к ней. Она нервничала. Она была взволнована. Но больше всего она была счастлива. Лекса постучала: — Кларк? Детка, ты не спишь? Она ждала ответа. Но его не последовало. Это было странно, она же просила Кларк подождать ее. Неужели та забыла и уснула? Лекса не хотела беспокоить ее, если она спала. Поэтому она отступила, подождала еще мгновение, а затем пошла в свою комнату. Она закрыла за собой дверь и поставила коробочку на стол. Придется подождать до завтра. Ничего страшного, может, она сможет поговорить с Кларк утром перед работой, может, за завтраком. Она приготовит ей блинчики. Брюнетка улыбнулась про себя, а затем взяла телефон, чтобы написать Кларк. Лекса: Привет, детка, думаю, ты уже уснула. Скучала по тебе весь день. Люблю тебя Увидимся утром за завтраком: * Она поставила себе будильник, чтобы не пропустить Кларк утром. Она написала Анье. Лекса: Не смогла спросить ее сегодня вечером. Попробую завтра. А потом легла спать.

***

Кларк только что удалось успокоиться. Она была уставшей. Ее тело чувствовалось безжизненным. Она надеялась погрузиться в сон, но ее разум не утихал. Лекса упомянула, что Онатари собиралась встретиться с ней по поводу делового предложения. Но что это было? Зачем так прикасаться? Она даже не дождалась, чтобы понять, почему Онатари потянула Лексу за рубашку. Все это было слишком тяжело принять в тот момент. Она вынырнула из своих мыслей, услышав стук в дверь и затем голос девушки, которую она так любит. Любила? Любит? Боже, она не хотела об этом думать. Ей было больно. Поэтому она притворилась спящей. Затем стало тихо. Может, Лекса вернулась в свою комнату. Она решила попробовать уснуть, если у нее получится. Завтра она встретится с Рэйвен и расскажет ей, что случилось. Она надеялась, что сможет держать себя в руках. Она уже почти задремала, когда завибрировал ее телефон. Она взяла его с тумбочки, думая, что это Рэйвен. Но это была Лекса. Она прочитала сообщение, и хотя ее сердце хотело почувствовать себя любимой в этот момент, все, что она могла чувствовать, было беспокойство. Она заблокировала телефон и заставила себя уснуть. Если ей удастся уснуть, по крайней мере, будет не так больно. Вскоре истощение охватило ее тело. Было 7 утра, когда Кларк проснулась. Она потерла глаза и глубоко вдохнула. Она потянулась. И это было все, что можно было назвать «добрым утром». Ее разум наводнили мысли о вчерашнем вечере, и мысли понеслись галопом. Она лежала, но голова казалась тяжелой. Она попыталась напомнить себе сделать несколько глубоких вдохов. Она попыталась успокоиться. Через некоторое время она села и проверила телефон. Там было сообщение от Рэйвен. Рэйвен: Привет, Кларк, как дела? Все в порядке? Кларк: Ничего не в порядке. Встретимся за кофе через час? После этого Кларк приняла душ и собралась на день. Она не хотела встречаться с Лексой этим утром, она чувствовала себя унизительно. Поэтому она молилась, чтобы брюнетка еще не проснулась. К несчастью для нее, Лекса уже была на кухне, когда она спустилась вниз. — Кларк, эй, иди, позавтракай, я приготовила твое любимое, — сладко и очень буднично сказала Лекса. Кларк проигнорировала ее. Едва взглянула на нее. Она зашаркала по гостиной, ища свою сумку и свои вещи. — Кларк, детка, подожди, — Лекса сняла фартук и попыталась подойти к Кларк, заметив, что девушка не ответила ей. — Не надо, — строго сказала Кларк, заметив, что Лекса приближается к ней, все еще не глядя на нее. — Детка, что происходит? Ты в порядке? Посмотри на меня? — спросила Лекса, не зная, протягивать ли руку или нет, не понимая, что означал резкий «не надо» Кларк. — Хватит, Лекса! Я не выношу лжецов. Я завтракаю с Рэйвен. Я не могу даже смотреть на тебя сейчас. Пожалуйста, оставь меня в покое, — сказала Кларк, продолжая проверять сумку, все ли у нее есть на день. — Кларк, — глаза Лексы расширились. Теперь она начинала паниковать. — Детка, о чем ты говоришь, скажи мне, что бы это ни было, я уверена, что смогу объяснить. Почему ты не можешь смотреть на меня? Лекса не знала, что больнее: то, что Кларк назвала ее лгуньей, или то, что Кларк не смотрела на нее, обвиняя в этом. — Не называй меня деткой, Лекса, даже не произноси мое имя. Ты этого не заслуживаешь. Боже, я доверяла тебе, — теперь Кларк смотрела прямо на нее, и ее глаза наполнялись слезами, — Я думала, ты другая, — она задвигалась по дому, взяла пальто, надела его, надела сапоги. Лекса попыталась ее остановить, но Кларк повысила голос: — Не надо. Не трогай меня, — Кларк глубоко вдохнула. — Все это время я думала, что ты другая, я была дурой, я всегда дура, чтобы верить, что кто-то может быть достаточно хорош, но ты такая же, как все они, ты изменщица, ты тупая сука, ты все то, чем я думала, ты не являешься, — Кларк теперь рыдала, но движения ее были неудержимы. — Мне нужно пространство, мне нужно дышать, и я действительно не хочу разговаривать с тобой прямо сейчас, — заявила Кларк, ее голос звучал усталым, изможденным, если честно. Она еще раз взглянула на лицо Лексы, прежде чем уйти, потому что, Боже, она не знала, захочет ли вернуться. Она увидела заплаканные глаза Лексы, увидела, как сдвинулась ее челюсть, словно она хотела что-то сказать, но от Лексы не последовало слов. И отсутствие слов было достаточным сообщением. Она развернулась и захлопнула за собой дверь.

***

Лекса дрожала. Ей нужно было сесть. Она не знает, как добралась до дивана. Но добралась. Слезы катились по ее щеке. Она сделала один глубокий вдох. Буря только что спустилась по лестнице и снесла ее. И вот они, обломки. Она пыталась осмыслить только что произошедшее. Меньше чем за 5 минут Кларк, ее Кларк, ее девушка, назвала ее лгуньей и изменщицей, назвала ее «тупой сукой», обвинила ее в предательстве и разрушении доверия, сказала не прикасаться к ней и не называть ее имя. Лекса вытерла слезы. Но их становилось больше. Они просто не прекращались. Но о чем она плакала? Она же не сделала ничего плохого, по крайней мере, по отношению к ней. Она плакала, подумала она, потому что Кларк была ранена, и Кларк сказала, что ей больно из-за нее. Должно быть, она сделала что-то, что-то действительно плохое. Что она сделала? Боже, почему она не спросила Кларк, почему просто позволила ей уйти. Стоит ли ей позвонить ей, стоит ли написать? Ее разум лихорадочно работал. Она попыталась позвонить. Кларк сбросила. Она попыталась позвонить снова, и ее ждала та же участь. Она решила попробовать еще раз и обнаружила, что телефон выключен. Боже, о чем говорила Кларк? Она попыталась вспомнить вчерашний день. Ничего не казалось странным, ничего, кроме того, что она ответила Кларк очень поздно. Да, она поздно возвращалась домой, но Кларк, казалось, понимала, что у нее встречи. Да, она солгала об этом, но это было для того, чтобы сделать ключ. Ключ! Даже если бы Кларк узнала о ключе и догадалась, что поэтому Лекса солгала о встречах. Она бы так не отреагировала, верно? Неужели она так против лжи, даже если это ради сюрприза? Нет, она не могла догадаться. Она бы не была так расстроена, если бы знала. Это было что-то другое. Она не смогла попросить Кларк переехать к ней. Боже, Кларк даже не хотела смотреть на нее. Это далеко от переезда. Она схватилась за голову руками. Пытаясь осознать, что только что произошло, что ей делать дальше и что все это означает. Но сначала ей нужно было перестать плакать. Почему это было так сложно? Картина заплаканных глаз Кларк, полных слез, рыдания в ее голосе, тон, которым она говорила с Лексой, — все это было слишком. Все это было слишком страшно, почему ей казалось, что она только что потеряла единственного человека, которого хотела оставить в своей жизни. Нет, она не позволит Кларк уйти просто так, без спокойного разговора. Она ведь не сделала ничего плохого. Ей нужно было поговорить с Рэйвен. Она попыталась позвонить девушке. Но Рэйвен не ответила. Наверное, она сейчас с Кларк, — подумала она. Лекса написала ей. Лекса: Рэйвен, пожалуйста, позвони мне, когда получишь это. Кларк расстроена из-за чего-то, и она, вероятно, расскажет тебе. Мне нужно исправить все, что бы это ни было. Пожалуйста, позвони мне. Лекса заблокировала телефон и зашагала по комнате. Стоит ли ей поехать в галерею Кларк? Может быть, она могла бы. Но Кларк попросила пространства. Стоит ли ждать и надеяться, что разговор Кларк с Рэйвен успокоит ее? Почему это было так сложно? Потому что ты не была в отношениях после Костии, идиотка, вздохнула Лекса. Она действительно не знала, что делать. Стоит ли позвонить Ане? Но что бы сделала Аня? Аня устроила бы ей головомойку за то, что обидела Кларк, но Лекса же не знала, как она это сделала. Лучше было бы сначала поговорить с Кларк или, может, с Рэйвен, если она перезвонит. Аня устроила бы ей взбучку за то, что позволила Кларк уйти, не попытавшись сначала ее успокоить. Как она объяснит Ане, как она застыла при виде страдающей Кларк? Сейчас для Лексы ничего не было ясно. Она начинала сходить с ума. Как она может спасти это? Она решила принять душ, ей нужно было думать со светлой головой. Когда она вышла из душа. У нее было странное чувство в животе. Ее разум рисовал множество сценариев. Что, если Кларк больше не заговорит с ней? Что, если Кларк не захочет возвращаться домой? «Черт, мама Кларк должна была приехать на этой неделе». У нее закружилась голова. Она заставила себя пойти на кухню и попыталась впихнуть в себя какую-то еду. Ничто не казалось правильным.