Обречённые любить

Девушки, прибывшие из Старого Дворца, выстроились в ряд. Валиде внимательно осмотрела каждую, выделив достоинства. Недостатков, по крайней мере, физических ни у одной из них не было. Для Повелителя Османской Империи выбирали лишь самых лучших. — Вам покажут ваше место в гареме. Если я кого-то из вас выберу для ночи с Султаном Ибрагимом, за вами придут. А теперь идите. — Султанша, какие будут указания? — поинтересовалась Лалезар Калфа, вернувшаяся во дворец, как и многие другие из тех, что служили в Топкапы раньше, при гареме Султана Мурада. Лалезар была замужем и жила за пределами гарема, для статуса Калфы это было позволительно. — Найди себе новую помощницу вместо той, что была раньше. Она ведь уехала из Стамбула? — Да, уехала. — Только так, чтобы надежная была. — Непременно, Султанша. Вы уже кого-то выбрали для ночи Повелителю? — Нет. Мне нужен кто-то особенный, понимаешь? А эти все обыкновенные. Красивые, но как дохлые мухи. Ни огня, ни страсти. Посмотрим, может среди учениц Атике мне кто-то приглянется. Моя дочь уже здесь? — Ожидает вас в саду. — Прекрасно. — Хасан, присаживайся. — Кеманкеш пригласил сына к себе в кабинет. — Что-то случилось? — Ты знаешь, что по закону после окончания праздников я должен предоставить Повелителю свои предложения о всех новых назначениях на следующий год. Тарык Эфенди, глава канцелярии, просит меня освободить его от должности по возрасту и состоянию здоровья. Я не могу ему отказать. Но хотел бы предложить это место тебе. — Мне? Но я ведь здесь чуть больше полугода. — Вот именно. И за эти полгода достиг больше, чем некоторые за десять лет. Я говорю это не потому что ты мой сын, а потому что это чистая правда. Ты принимаешь мое предложение? — Это великая честь для меня, Визирь. Постараюсь оправдать ваши надежды. — поцеловал руку отцу, после коснувшись её лбом. — Ну вот, сынок. У тебя есть уважаемая должность. Дом. Имя твоего отца. Теперь можно подумать о семье, жене и детях. У тебя есть кто-то на примете? — Есть. Но нам никогда не быть вместе. Она не для меня. — Не говори так. Ты достоин самого лучшего. Я могу как-то помочь тебе? Может надо поговорить с её отцом или братом? — Нет. Помочь ничем нельзя. Видимо, любовь не для меня. Я так и проживу всю жизнь один. — Знаешь, я тоже долго так думал. Обжегся в юности, а потом никого не впускал в сердце. Но однажды все изменилось. И у тебя изменится. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть любимая женщина. — Есть. Но я не могу пока тебе ничего сказать, не потому что не доверяю, а потому что так надо, надеюсь, ты меня поймешь. — Конечно. Но это ведь мать нашей Ягмур, так? — Верно. — Кеманкеш решил перевести тему. — Вот что я тебе скажу, если есть хоть маленькая надежда, что она ответит тебе взаимностью, борись за свою любовь. Это того стоит, поверь мне. — Моя Атике, доченька. Ты так расцвела! Материнство тебе к лицу, вся светишься. — Валиде, я так счастлива! Показывала мою Айлин разным лекарям и все в голос твердят, что она совершенно здорова. Каждый день молю Аллаха, чтобы так и было! Наконец-то его милость коснулась меня. — протянула дочку матери. — Красавица! Очень похожа на тебя, Ибрагима и Мурада в детстве. В сад вошла Айше и сразу направилась к Султаншам, будто загипнотизированная ребенком на руках Кесем. — Валиде. Атике Султан. — поклонилась. — Что случилось, Айше? — Ничего. — Тогда зачем пришла? Я тебя не звала. — Хотела увидеть девочку, дочь Атике Султан. — Это что еще за новость? Заботься лучше о своих детях. — Айше опустила глаза, чтобы Кесем не заметила в них подступающие слезы. — Валиде, ну что вы. Мы с Айше очень привязаны к детям друг друга. Все-таки они родились в один день. Вот, возьми, — взяла у матери и протянула Айше девочку. - Побудь с ней, пока я решу важные дела. Позже я зайду и заберу её, а заодно поздороваюсь со своими дорогими племянниками — Османом и Исмихан. Айше ушла, а в это время в сад привели двух наложниц, воспитанниц Атике. — Мой подарок брату-Повелителю. Обе чудо как хороши. И прекрасно обучены в Бахчисарайском дворце. Мне оставалось только рассказать им о наших обычаях и правилах дворца. Кесем подошла ближе к девушкам, чтобы рассмотреть повнимательней. В глазах одной из них, той, что чуть постарше, они увидела решительность и нескрываемое желание бросить вызов судьбе, что сильно отличало её от других, испуганных и робких. — Как тебя зовут? — Хатидже. — бесстрашно посмотрела прямо в глаза Кесем. — Приготовьте её. Сегодня ночью она отправится в покои Повелителя. Когда девушки ушли, Атике улыбнулась. — Прекрасный выбор, Вадиде. — Честно говоря, я переживаю за Ибрагима. Иногда он ведет себя как растерянный ребенок. Мне нужна умная наложница, которая возьмет инициативу в свои руки, если что-то пойдет не так. Ну, ты понимаешь. — Хатидже как раз такая, можете не сомневаться. После занятий с Баязидом Хасан отдал в руки мальчика аккуратно запечатанный конверт. — Передайте это своей маме, султанзаде. Это очень важно. Слова отца не выходили у него из головы. «Если есть хоть маленькая надежда, что она ответит тебе взаимностью, борись за свою любовь. Это того стоит, поверь мне». «А что если она не придет? Не захочет? Значит, надежды нет, даже самой маленькой», — думал, стоя на конюшне, в назначенном месте. Когда Хасан услышал шаги за спиной, испытал невероятное облегчение. Пришла! — Султанша! — глаза мужчины горели, он слишком давно не видел свою любовь. — Хасан-бей, я пришла, чтобы расставить все точки. Так не может больше продолжаться. Мы не должны больше видеться, разговаривать. Тебе непозволительно бросать на меня такие взгляды. Я замужняя женщина. — Однако ж ваш муж сейчас не рядом с вами. Где он? — она опустила глаза. — Это ничего не меняет. — Верно. Но, возможно, нужно сделать что-то, чтобы избавиться навсегда от отношений, которые тяготят и не приносят счастье? — Знаешь, почему я вышла за Абазу Мехмеда? — Возможно, это была воля вашей Валиде или брата-Повелителя. — Нет. Я сама так решила. Потому что спасалась от любви к Кеманкешу, твоему отцу. Теперь ни для кого не секрет, что ты его сын, он ведь признал тебя. — Я… я не знал. — Не осуждай его. Мой брат Мурад решил поженить нас. Но Кеманкеш полюбил другую и не смог её забыть, отказаться. Я думала, что умру, когда узнала. Вышла замуж от отчаяния, чтобы уехать, не видеть, не слышать. Потом я по собственной глупости потеряла мужа, который очень любил меня и все делал, чтобы я была счастлива. Я всю жизнь гонялась за призраком любви и не могла распознать настоящего чувства, когда оно приходило. Я и тебя погублю, Хасан. Поэтому закрой глаза и беги от меня прочь что есть сил, пока не поздно. — А если уже поздно и мне некуда больше бежать? Если я такой же как отец? — взял её руку в свою и поцеловал, она не одернула и не оттолкнула. — Дайте мне надежду, Султанша. Попросите у Повелителя развод с мужем. Я буду ждать. — Лалезар! Ты снова во дворце, какое счастье! — Не говори, Силахтар. Сколько мы здесь пережили во времена Султана Мурада, помнишь? Ты еще тогда был обычным хранителем покоев, а не важным Пашой, мужем Султанши. — Да, такое не забыть. Вот были времена! Султан Мурад не отличался спокойным характером, весь дворец стоял на ушах от его гнева. — Послушай, мне нужна надежная девушка, помощница. Может, ты знаешь кого-то, кто работал здесь раньше? Мне что-то никто на ум не приходит. Не посылать же в Старый дворец за девушкой? — Это ты по адресу обратилась, Лалезар. Помнишь Сонай? — Помню. Это ж твоя дальняя родственница вроде. Резвая такая, очень расторопная. Пусть завтра приходит. — Хорошо. Только ты никому не говори про наше родство и вообще про то, что я тебе ее порекомендовал. Знаешь, Кесем Султан меня недолюбливает. Не хочу, чтобы к моей сестре было заранее предвзятое отношение. — Ибрагим! Брат! — Гевхерхан, я очень рад тебя видеть. — Как ты? — Все еще не могу привыкнуть к своему новому положению. Все бегают вокруг, суетятся, чего-то ждут от меня… Слава Аллаху, Кеманкеш взял на себя все государственные дела, иначе я бы сошел с ума от всего этого. Он приходит каждый день, подолгу что-то рассказывает, объясняет, а я чувствую, что никогда не пойму, не вникну, не разберусь. — Все пройдет, брат. Со временем ты привыкнешь. Я пришла к тебе по делу. — И ты тоже чего-то хочешь от меня? Теперь не будешь приходить как раньше, просто так? — грустно улыбнулся. — Нет, что ты! Просто… Просто мне нужен развод с Абазой Мехмедом. — Почему? Он обидел тебя? — Нет, нет… Просто мы не вместе, и как-то так получилось, что отдалились друг от друга. — Так в чем же дело? Давай, я вызову его в Стамбул. — Не надо, пожалуйста, Ибрагим. Просто разведи нас и все. — Мне кажется, это как-то неправильно, тем более что у вас сын. Как минимум я должен оповестить его о том, что хочу сделать, а потом уже развести. — Пусть будет по-твоему. Знаю, что он не будет против. — Договорились. Я напишу в Боснию и как только получу ответ, имам вас разведет. — Девочка моя, Айлин. — Айше не могла скрыть своих чувств, оставшись наедине с дочерью. Она очень скучала по ней. — Правильно ли я поступила, расставшись с тобой? Да, я пока здесь, в Топкапы. Но что ждет нас дальше? Твой брат Осман болен. Меня утешает только то, что Атике любит тебя как родную и ты не нуждаешься ни в заботе, ни в ласке. — Айше, где мои племянники? — зашла белокурая Султанша, заставив вздрогнуть мать пока что единственного наследного шехзаде. — Исмихан у себя, Османа сейчас принесут от кормилицы. — Вижу, ты прям прикипела к моей Айлин. Честно говоря, я тоже испытываю особые чувства к твоему Осману. Иногда мне кажется, что в тот день я родила двоих — сына и дочь. Хатидже готовили к первой ночи в покоях Повелителя. Сначала ее осмотрела повитуха и подтвердила, что девушка невинна. Потом наложницу отвели в хаммам, долго и тщательно мыли, втирали в кожу и волосы ароматические масла. Затем причесали, нанесли макияж, особенно тщательно выводя линию губ, делая их пухлыми и привлекательными. Наконец наступил завершающий этап. Девушку облачили в красное струящееся платье и надели украшения. Шестнадцатилетняя красавица была свежа как майская роза и легка, как весенний ветерок. Хатидже была довольна. Сразу же, в первый день ей удалось понравиться Валиде Султан и попасть в покои Повелителя. Но несмотря на всю решительность, она не знала, чего ждать. «Понравлюсь ли я Султану? Не отошлет ли он меня обратно?» А потом сама себе отвечала: «Не отошлет. Я все сделаю, чтобы вернуться в султанские покои снова и снова. Не будь я Хатидже». — Кесем, ты сегодня очень напряжена. Что-то не так? — спросил Кеманкеш у жены, когда та как всегда пришла, чтобы покормить Нефес и остаться на ночь в его доме. — Меня беспокоит Ибрагим. Я впервые отправила к нему наложницу. Боюсь, что что-то пойдет не так. Мурад запер его в кафесе, когда тот был еще совсем юн, опасаясь, что младший брат пойдет по стопам Касыма и покусится на его гарем. С Ибрагимом никто и никогда не говорил о любовных делах, он неопытен, как ребенок.  — Дорогая, мне кажется, это не должно тебя волновать. В свое время в таком же положении был и Султан Мурад, но проблем не было. По своему опыту могу сказать, что в такой момент сама природа подсказывает мужчине, что нужно делать. — Это ты такой догадливый был, а Ибрагим не вполне здоров, не надо об этом забывать. К тому же ты был влюблен в эту свою… Дашери. — Любовь моя, остановись, не надо возвращаться к этой теме. Этой женщины больше нет в нашей жизни. — Мне стыдно признаться, но я очень боюсь тебя потерять. И это происходит не потому что я не уверена в тебе или в себе, а потому что это естественно. Естественно, что женщина стареет и становится менее привлекательна для своего мужчины, естественно, что он начинает обращать внимание на других, более молодых. Вы, мужчины, устроены иначе, чем мы, женщины. — Но только не я. Когда придет время, я буду с удовольствием стареть вместе с тобой. Мы станем седыми, сморщенными, возможно даже будем хромать на одну ногу и плохо друг друга видеть и слышать. — засмеялся. — Но все равно я буду любить только тебя одну. — поцеловал в лоб. — Но это точно случится не завтра. Посмотри сюда, здесь у нас спит еще совсем маленький человек. Если мы смогли дать ему жизнь, значит пока не все так страшно. — обнявшись, они стояли и смотрели на спящую Нефес. — Ты самый лучший, я люблю тебя. Но скажи, а чего боишься ты? — Потерять каждого из вас, тебя или кого-то из детей. А еще я боюсь умереть и оставить вас одних. Иногда я просыпаюсь в холодном поту и понимаю, что наша Нефес еще такая маленькая, и я могу не увидеть ее первые шаги, не услышать ее первое слово. Я могу не узнать, как наши девочки становятся прекрасными девушками. А в день свадьбы не смогу их благословить. Поэтому каждый день я начинаю с молитвы и прошу Всевышнего даровать нам с тобой долгую жизнь. — Ты только что обещал, что мы состаримся вместе. Я тебя никому не отдам, даже смерти. Хатидже уверенно прошла дорогу от гарема до покоев Султана, «золотой путь», который некоторых вел к богатству и власти, но большинство — к последующему мучительному одиночеству в вечном ожидании. Двери покоев отворились и она увидела молодого Султана Ибрагима, гораздо более испуганного, чем она сама.