Обречённые любить

Уже вечером Сонай передала Хатидже два флакончика. В одном было сильное возбуждающее средство, умножающее мужскую силу, в другом — наркотическая настойка, способствующая расслаблению и кратковременной потере контроля над реальностью. Девушка даже боялась представить, что будет делать с ней Султан под воздействием этих зелий. Хотя Атике Султан и готовила их довольно тщательно к этой стороне жизни в гареме, после пережитого насилия одна мысль, что кто-то может еще раз сделать с ней что-то подобное, да и просто прикоснуться к ней как к женщине приносила сильное страдание. Тело все еще болело от грубых действий Силахтара, но не меньше болела душа от унижения и стыда. Как мог этот человек, старше её отца по возрасту, человек, которому она доверилась, как мог он так жестоко надругаться над ней? Для заживления этих ран требовалось время, но его как раз и не было. Хатидже переживала, что могла забеременеть, это бы стало ее концом. Кроме того, рано или поздно Валиде отправит в покои Султана другую девушку, и тогда откроется их обман. Нужно было действовать, несмотря на рыдания и тошноту, подступавшие к горлу всякий раз, когда она думала о новом предстоящем испытании. «Но только не сегодня. Пусть у меня будет хотя бы день, чтобы заглушить боль, что режет мое тело и душу». — Повелитель! — Проходи, Хатидже. Как я и обещал, позвал тебя и сегодня. Будешь спать здесь. — указал на султанское ложе. - А я на диване. — Хорошо. Повелитель, может быть завтра после совместного ужина мы могли бы сходить в хаммам вместе? Я бы сделала вам массаж и натерла ароматным мылом ваше тело. Вам понравится, обещаю. — Мне как-то неловко. Но если ты этого хочешь, я распоряжусь. — Вас что-то удручает? Вы будто сейчас не здесь. — Завтра мне придется сделать больно одному человеку, которого я очень уважаю. Но по-другому нельзя. — Заходи, Кеманкеш. — Повелитель, вы посмотрели документы, которые я вам вчера отправил? По поводу назначений на новые должности. — Немного. Мне сложно судить о правильности твоих решений, я им просто доверяю. Но я удивился, увидев имя Силахтара в списке, да еще и претендентом на такую высокую должность. Вроде вы не очень ладили? — Это личные счеты. Он хорошо служил Империи все эти годы. К тому же он ваш зять. — Как знаешь. Но я хочу поговорить о другом. Здесь есть и Хасан. — Повелитель, я знаю, как это выглядит. Он мой сын. Но он действительно заслужил… — Мне очень жаль, но Хасану, видимо, придется покинуть Топкапы. — Но почему? Что он сделал? В чем виноват? Я не понимаю. — Спроси у своего сына сам. А у меня есть вот эта бумага. — протянул Визирю. «Советом Старейшин города Влёры признан виновным в изнасиловании и убийстве дочери имама Айкута-эфенди, а также в краже денег у достопочтимого Замира-эфенди, приговорен к каторжным работам сроком на 10 лет», — Кеманкеш читал и не верил своим глазам. Ком встал в горле. — Нет, он не мог… Это какая-то ошибка. — Никакой ошибки, Айкут-эфенди был у меня и все подтвердил. Он сбежал с каторги и убил еще одного человека. После бежал из Албании. — Нет… — Кеманкеш, я тебя понимаю. Но возможно ты его просто не знаешь. Он же вырос без тебя. — Я не мог так ошибиться в нем, не мог… Нельзя же так, нужно все выяснить, может есть какие-то причины всего этого? — Я бы сделал вид, что ничего не случилось, закрыл бы глаза ради тебя. Мало ли из-за чего твой сын оступился. Но это дочь имама, понимаешь? Тут написано, что были люди, которые на Совете Старейшин свидетельствовали против него. Если я не отреагирую, Айкут-эфенди пойдет к шейху уль-исламу и тогда, наверное, будет большой скандал. Ведь Хасан имеет доступ к документам государственной важности. — Я все понял, Повелитель. — Стража, Хасан-бея ко мне, немедленно! — внутри Кеманкеша все сжалось. Он не знал, что думать, но должен был сначала выслушать сына. — Отец, что случилось? — Скажи мне, сын, почему я только сейчас от Султана Ибрагима узнаю все это? — кинул на стол приговор. Хасан неуверенно протянул руку к бумаге, уже догадываясь, что это. — Все совсем не так, как ты думаешь. Я просто не хотел, чтобы ты сомневался во мне, стыдился меня. Мы ведь так мало были знакомы. — Не так? А как? Говори! — Кеманкеш уже срывался на крик, не в силах сдержать эмоции. — После того как отчим разорился и умер, у меня ничего не было за душой. Только опыт работы на судоверфи. У Замира-эфенди была огромная мастерская по изготовлению и ремонту рыбацких баркасов, и он взял меня к себе. С Асие, дочерью имама, мы были знакомы с детства, потом наши чувства из дружбы переросли во взаимную любовь. Но её против воли обещали Замиру-эфенди второй женой, хотя он был втрое старше. Асие противилась, но отец её не слушал. Накануне свадьбы мы вместе сбежали. Айкут-эфенди и её жених были взбешены и начали нас искать. Меня обвинили в краже крупной суммы, что оплатили заказчики за новые баркасы. Но я в глаза их не видел, клянусь! Мы с Асие прятались, хотели уехать на Пелопоннес и там пожениться. Однажды я ушел, чтобы договориться о том, чтобы нас взяли на одно судно, которое должно было отплыть в Грецию, а когда вернулся, увидел страшную картину. Мертвое тело Асие было растерзано, с нее сорвали одежду, жестоко били и насиловали. Плохо помню, что я тогда делал: кричал от боли, пытался привести её в чувства, прижимал к себе. Только именно так, обезумевшего и окровавленного меня и нашли с телом девушки на руках. Каким-то образом там оказался отец Асие и чуть меня не убил на месте. Лучше бы он тогда это сделал. Думаю, имам до сих пор уверен, что я виновен в смерти его дочери. — Ужас. Так поступить с девушкой мог только последний подонок. Ты знаешь кто он? — Замир. Он не смог пережить, что Асие выбрала не его. После вынесения приговора он сам пришел ко мне и во всем признался, излил свою желчь. Меня должны были казнить. Но в последнюю минуту Айкут-эфенди решил, что это слишком простое наказание для убийцы и насильника его дочери и попросил 10 лет каторги на каменоломнях, уверенный, что долго я не вынесу и умру страшной смертью. — Как же ты выжил, сынок? Хасан снял кафтан, потом рубаху и обнажил свое изуродованное тело, сплошь испещренное ужасными шрамами. — Вот так и выжил. Я умирал десятки раз. Десятки раз молил Аллаха забрать мою душу. Но почему-то жил. Видимо, я еще должен сделать что-то важное, для чего мне сохранена жизнь. — стал медленно одеваться. — Через семь лет нечеловеческих издевательств, когда выдался случай, я бежал. Знал, что если дойду до конца, меня все равно убьют. Но перед тем как покинуть Влёру, я нашел Замира и убил его. Понимаешь, я не мог оставить смерть Асие неотомщенной. С тех пор меня ищет не только Айкут-эфенди, но и сын Замира. Три года я менял города, провинции, государства, думал, что уже всё, затерялся. Решил начать новую жизнь и исполнить мечту юности — найти своего родного отца. Но прошлое настигло меня и здесь. Прости, отец, что из-за меня ты переживаешь этот позор. — Сын мой. — Кеманкеш обнял мужчину, прослезившись. — Самое большое счастье в жизни я испытал когда родились мои дети и когда я признал тебя своим. Хоть я и не растил тебя, но горжусь что я твой отец, Хасан. Я бы на твоем месте поступил так же. — Но что мне теперь делать? Они нашли меня, а значит убьют. — Ты не можешь больше оставаться в Топкапы. Когда слухи дойдут до улемов и шейха уль-ислама, пострадаем не только ты и я, но и Повелитель. Я тайно, под другим именем отправлю тебя в глухую провинцию управляющим. Даст Аллах, все забудется, и через несколько лет ты вернешься. Хотя мне теперь будет непросто без тебя. — А Гевхерхан? — Ради любви, ты пока должен оставить её. Если вам суждено быть вместе, она дождется. — Ты поможешь нам встретиться наедине? — Думаю, мы что-нибудь придумаем. «Возьми Гевхерхан Султан с собой сегодня вечером», — прочитала срочную записку от Кеманкеша Кесем. «Что бы это могло значить?» — Валиде, что-то случилось? — Не знаю, дочка. Но Кеманкеш хочет, чтобы мы пошли сегодня вечером к нему домой по тайному ходу вместе. — Может что-то с Хасаном? — Не знаю, милая. Гевхерхан, ты уверена в своих чувствах к этому мужчине? — Как никогда, Валиде. На этот раз я буду бороться со всеми преградами, чтобы стать счастливой с тем, кого люблю. Вечером Кесем вместе с дочерью отправилась в дом мужа. — Неужели вы с Кеманкешем придумали это все ради того, чтобы быть вместе? — восторгалась молодая Султанша, идя по тоннелю. — Ради любви можно и не такое придумать, дорогая. Тоннель существовал давно, как и тайная комната, как и цистерна, мой муж просто соединил все это воедино. За последние семь лет я преодолела этот путь не менее тысячи раз, чтобы увидеть любимого и наших детей. Теперь про него знаем не только мы. Али и Гюнеш несколько раз в день используя этот тайный ход приносят мне Нефес. — Валиде, я хотела бы чтобы наша с Хасаном любовь была такой же сильной, как ваша с Кеманкешем. Хасан очень удивился, увидев как Гевхерхан вместе в матерью вошли в дом откуда-то из подвала. Кесем была удивлена не меньше, поняв, что теперь для сына Кеманкеша их отношения с отцом перестали быть тайной. — Проходите. Мы должны поговорить. Сначала все вместе, вчетвером. — Визирь указал на диван. Хасан набрался смелости и рассказал Султаншам все то, что рассказал отцу накануне. К середине истории Гевхерхан заплакала и продолжала лить слезы до того, как её возлюбленный замолчал. Первой тишину прервала Кесем. — В сложившихся обстоятельствах, вы не можете пожениться. — Но Валиде! Хасан не виноват! — Я понимаю. Но для всех он преступник. А ты Султанша. По неписанным правилам Султан должен даровать своему зятю звание Паши. Как ты это видишь теперь? Не говоря уже о том, что можешь стать вдовой сразу после никяха. Ибрагим не пойдет на это, я не позволю. — Кесем! — вмешался Кеманкеш. — Мы все всё понимаем, но не надо так реагировать. — А как я должна реагировать, если на кону судьба моей дочери? Хватит, она и так настрадалась. Из-за нас с тобой в том числе. — Мы тоже не должны были быть вместе. Но все преодолели. У нас растут дети. — Ты сравнил меня, рабыню по рождению и Гевхерхан, Султаншу по крови. Что могли сделать со мной? Казнить и забыть через неделю. А этот брак ляжет позором на всю династию. И на Ибрагима в первую очередь. — Кесем Султан, вы во всем правы. Я не могу так поступить с вашей дочерью. — сказал Хасан. — Мы с отцом поговорили, я должен уехать на какое-то время. — Нет, Хасан! Не оставляй меня, прошу! — Пойдем, Кесем. Пусть они поговорят. — Кеманкеш увел жену наверх, к дочери. — Хасан, если ты уедешь, я отправлюсь за тобой в любую точку света. Дождусь развода и приеду, клянусь. — взяла его руку в свою и прижала к груди. — Нельзя, Гевхерхан Султан. Я не позволю, чтобы вы навредили себе. Помните, у вас дети. Они, как и вы, принадлежат династии. Что будет с вашими сыновьями, если вы будете следовать за преступником? — Но я не могу больше страдать! Не могу жертвовать своим счастьем. Я буду бороться за нас! — Ваша борьба — это ожидание. Возможно, когда-нибудь оно будет вознаграждено, и мы сможем быть вместе. Но не сейчас. Ваша Валиде во всем права. Меня убьют, и вы останетесь вдовой с тенью позора от моего прошлого. — Нет, ты должен жить. Тебя не должны убить. Уезжай, если это тебя спасет. А я найду тебя, когда обрету свободу, обещаю. — Гевхерхан подошла к Хасану и сначала робко, а потом более уверенно и чувственно одарила его поцелуем. Первым и единственным на долгое время. — Кесем, зачем ты вела себя так резко? Хасан и сам понимает, что не может остаться в Стамбуле. — Резко? А как я могла защитить свою дочь? Ты видишь, она в отчаянии и на все способна! Я не могу этого допустить. Однажды я уже вытаскивала её из петли! Я больше не выдержу этого, понимаешь? — Мой сын не виноват, ты сама все слышала. — А кто виноват? Почему он скрыл правду с самого начала? Почему позволил моей дочери влюбиться, зная, что может сломать ей жизнь? — Так случилось. Ты не хуже меня знаешь, что иногда наши чувства нам неподвластны. — Сделай так, чтобы он уехал как можно быстрее. — Кесем… — Сейчас я покормлю дочь и вернусь во дворец с Гевхерхан. Нельзя оставлять её одну. Хатидже шла по золотому пути с кровоточащей раной на душе. Ей нужно было мужество, чтобы пережить еще одно унижение. — Повелитель. — Присаживайся, нам уже принесли ужин. Когда Ибрагим ненадолго отлучился, девушка с замиранием сердца подлила ему в чай зелье из двух пузырьков. Эффект не заставил себя долго ждать. Уже в хаммаме, увидев полуобнаженную наложницу, Султан ощутил прилив ранее невиданных ему сил. Он предавался любви с таким диким восторгом, как ребенок, которому подарили диковинную игрушку. Хатидже терпела, скрывая отвращение и физическую боль. Ибрагим же ничего не чувствовал, не понимал. Он был окутан туманом легкого безумия. — Все готово, сынок. Вот бумаги с указанием места, куда ты отправляешься. Не представляешь, как мне больно и горько расставаться с тобой. Я же только недавно по-настоящему обрел тебя. — они обнялись. — Я вчера понял, что Кесем Султан и есть та женщина, которую ты любишь. — Мы тайно женаты уже семь лет. У нас двое детей. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю. Приходи вечером чтобы попрощаться с Ягмур, она будет сильно скучать по тебе. Я покажу тебе еще одно мое тайное сокровище — твою сестру Нефес. — Приду. Отец, я долго думал. Не хочу, чтобы Гевхерхан Султан искала меня. Будет лучше если она потеряет надежду.