Обречённые любить

— Кажется, Нефес осталась довольна нашим подарком. У неё прям горели глаза. — сказал Кеманкеш, раздеваясь и готовясь ко сну. — Кисти и бумага для её дороже всех сокровищ. У нас удивительная дочь. Живет в каком-то своем сказочном мире, скрытом от всех. Иногда её рисунки так много рассказывают, словно выражают все те мысли и чувства, которыми она не может поделиться. — Ты ведь тоже хорошо рисуешь. Помню, как нарисовала портрет Ягмур, когда мы её искали. Видимо Нефес талант от тебя достался. — Да что ты. Мои рисунки уже сейчас уступили бы её. А что будет потом! — Жаль только что женщин не признают в ремесленном деле. Она могла бы найти свое призвание в росписи керамики или изразцов, создавать узоры на тканях, да и вообще много чего. — Главное чтобы её никто никогда не обидел, она ведь так беззащитна перед внешним миром. И мы не сможем быть всегда рядом. Она у нас слишком поздняя. — Зато очень желанная и выстраданная. — сел рядом на кровать и взял её руки в свои. — Я соскучился по тебе, Кесем. В последнее время, когда мы вдвоем, говорим либо о делах, либо о детях. А мне не хватает просто любимой женщины, которая смотрит на меня и думает обо мне, а не о проблемах. Так было раньше, даже несмотря на то, что мы жили в вечном страхе перед Мурадом. Я бежал к тебе в тайную комнату, а ты там уже взволнованно ждала. Оказалось, что рутина, череда постоянных проблем с Султаном Ибрагимом, украли тебя у меня. — Кеманкеш, мы уже не молоды и к тому же женаты двенадцать лет. Это естественно, что что-то меняется. Ты теперь не просто мой муж и любимый мужчина. Ты в первую очередь отец. И к тому же важный человек в Империи. — А я не хочу перемен. Я люблю тебя, как и раньше, и даже еще сильней. Я хочу прежде всего быть для тебя любимым. — прикоснулся пальцами к её губам. — Давай запрем дверь на ключ. — Ненормальный! Неисправимый! Когда ты угомонишься? — услышала, как щелкнул замок и его горячие руки легли на её талию. — Никогда! — притянул к себе, в то время как руки уже нетерпеливо искали завязки на халате. — Мама, папа! Мы к вам! Откройте! — раздался детский голос за дверью. — Наше счастье было недолгим! Иди, впускай эту банду. — отстранилась и поправила халат. — Дети, что стряслось? — не успел Кеманкеш закончить фразу, как Нефес уже лежала посередине кровати, хитро посматривая на отца. — О, Аллах! Ягмур, но ты же уже большая! — Не выгоняй нас. Мы так любим, когда вы с мамой вместе и рядом с нами. Это ведь не часто бывает. — Что с вами поделать? Залезай!  — Юсуф, только ты один поддерживаешь меня в этом дворце. Помоги мне и сейчас. — Рассказывайте, что вас беспокоит, Султанша. Молодой человек был приятен и очень участлив в отношении Турхан Султан. Чуть больше четырех лет назад он попал в дворцовую канцелярию из янычарского корпуса, где его специально готовили для работы в Топкапы. С тех пор он совершил головокружительный взлет от простого писаря до Паши, чему поспособствовала протекция на тот момент фаворитки Султана Хатидже. — Мне не нравится, как Султан Ибрагим относится к нашему Мехмеду. — Возможно это следствие некоторых ваших поступков в прошлом, Султанша. — Да, я знаю. Повелитель ненавидит меня, и эта ненависть странным образом переходит на нашего сына, невинного ребенка. Нужно оторвать его от Османа и детей Салихи. Эта тихоня по-быстрому заняла мое место в гареме, умудрившись родить двух шехзаде подряд, в то время как у меня появилась дочь Бейхан. Во всем виновата Кесем Султан. Она настойчиво отправляла Салиху в покои Ибрагима, когда я была беременна. Получается, я мать первенца, но у меня нет никаких привилегий и уверенности в будущем сына. Ведь старший наследник Осман. — Мальчик болен, Султанша. — Ты должен узнать, чем он болен. Айше и Кесем Султан тщательно это скрывают. Я расспрашивала лекарей, но они молчат. По официальной версии Осман просто слабый и восприимчивый к инфекциям, все время простужается, кашляет. Но я не верю. Айше вьется вокруг него, не дает подойти, когда ребенок болеет, будто чего-то боится. — Я попробую. Но если лекари ничего не сказали вам, то и мне не скажут, скорее всего. Они боятся Кесем Султан. А что будем делать с Салихой? — Я открою тебе один секрет. Наш Повелитель не так силен в мужских вопросах, как все думают. Отсюда очень узкий круг наложниц, которых он принимал все эти годы. Это, как правило, тихони типа Салехи, ничего не смыслящие в этом и довольные просто от того, что их позвали в султанские покои. Ты же достаточно близок к нему. Расскажи о чудодейственном средстве для укрепления мужской силы, как бы невзначай. Поведай о райских садах и небе в алмазах. Я хочу, чтобы он попросил его у тебя. — Но вам то это зачем? — Хочу, чтобы он стал зависим от тебя, от нас. Пусть его окружает много женщин и каждый день, следуя зову плоти, он будет требовать новую. Он забудет о Салихе и вообще обо всем и всех. Ибрагим не здоров и я хочу, чтобы это проявилось в полной мере и стало очевидным. — Куда они делись? — Кеманкеш ощупал свободное место между собой и женой. — Убежали. — сонно произнесла Султанша. — Ну, тогда может продолжим с того, на чем остановились вчера? — обнял Кесем сзади. — Это очень рискованно, ты же знаешь. У нас почти нет шансов. Лучше поспим. — повернулась лицом к мужу и прижалась к его плечу. — Хорошо. Только завтра мы вернемся в Стамбул, а дети останутся на острове еще на неделю. Ты понимаешь, что это значит? — Да. Мне целую неделю не придется ходить туда-сюда по тоннелю и я наконец смогу спокойно поспать. — шутливым тонном произнесла Султанша, не отрывая головы от плеча мужа. — Можешь даже не рассчитывать на это, дорогая. — Ты чего ревешь, Нефес? На, держи. — протянула платок. — Из-за мамы? — девочка утвердительно покачала головой. — Ты всегда плачешь, когда вы расстаетесь на несколько дней. Так нельзя, пойми. Наши родители важные люди и не могут быть рядом с нами всегда. Мама очень устает, бегая к тебе каждый вечер. У тебя есть я. Я тебя никогда не брошу, клянусь. Нам ведь хорошо на острове вместе. А через неделю вы снова увидитесь. Договорились? — малышка опустила голову. — Сынок, как твои дела? Как мои внуки? Все ли спокойно? — Как видите, Валиде. — Надеюсь, тот твой выпад в мою сторону был случайным и такого больше не повторится. — Я действительно думал и чувствовал все, что тогда сказал. Вы сделали из меня безвольного Падишаха, марионетку. Я даже слова сказать не могу без вашего ведома и ведома Кеманкеша! — Разве не об этом мы договаривались пять лет назад, когда мы уговорили тебя принять этот трон и спасти династию?  — Спасти династию? Да вы видите во мне только производителя наследников! Ведь больше я ни на что не гожусь, так? — Кто вбил эту ерунду тебя в голову? Ты думаешь, прогонишь меня, сразу станешь Падишахом? Для этого нужно совсем другое. Я уйду, а ты попадешь в другие руки, которые будут тобой управлять, вот и все. — То что вы говорите жестоко. — Но это правда. И мы оба это знаем. Не твоя вина, что так сложилось. Время и здоровье, которые ты потерял сидя в кафесе уже не вернуть. — Что ж, властвуйте, управляйте! Вы ведь об этом всю жизнь мечтали? Ваша мечта сбылась. А я буду делать наследников. Пусть их будет столько, чтобы ваша душа успокоилась. Привезите наложниц. Сто, двести, триста… Столько, сколько вместит этот дворец. Клянусь, я их всех приму. — Что такое, Силахтар Паша? — Захотел вас увидеть, Турхан Султан. Что-то вы совсем забыли обо мне. — Век бы о вас не вспоминать. — Зря вы так. Нас ведь очень многое связывает. — Все в прошлом. Никто об этом не узнает. Вам же тоже не хочется на виселицу, как и мне? — Ну, я могу сказать, что вы спровоцировали меня. У меня до сих пор в тайном месте лежит записка, в которой вы сами лично назначаете мне встречу. Простой наложнице такие вещи непростительны, Султанша. Если это узнают, возникнет сомнение в отцовстве Мехмеда. Нужен ли Империи такой наследник? Так кто теряет больше? — Что вы хотите? — Хочу освежить наше знакомство. Вспомнить старые добрые времена. А то говорят, Султан Ибрагим вас сейчас не жалует? — Мерзавец! — Ну, может быть. Ты еще помнишь дорогу до погреба, Хатидже? Завтра в девять вечера. — Султанша, вы уходите? Девочек же вроде нет в городе? — Верно, Хаджи. Но в Стамбуле мой муж. Ты столько раз прикрывал меня, сделай это еще раз. — Ай, Султанша. Не понимаю, как этот пожар до сих пор не вспыхнул. Столько лет вы скрываетесь! — Все обходилось во многом благодаря тебе. С тех пор как родилась Нефес, все еще сильнее усложнилось. Без тебя бы я не справилась. Слава Аллаху, я отучила всех от привычки беспокоить меня поздно вечером. — Вы так красиво оделись, словно на праздник. Это платье, эти сережки! Вы снова хотите завоевать Кеманкеша? — Хаджи! — Простите, молчу. Когда Кесем вошла в гостиную, там горели свечи. Дорожка огней вела от самых дверей до небольшого столика в центре. На нем в вазе стоял букет алых роз, фрукты и вино. — Я подумал, что ты уже поужинала. — раздался голос откуда-то сзади. — Да, я не голодна. — улыбнулась. Он подошел и обнял жену за талию. — А ты уверена, что мы точно одни? Никто не вылетит из сада сейчас? Не повиснет на шее? Не заберется к нам в кровать? Ягмур! Нефес! Выходите немедленно! — оба засмеялись. — Это большое счастье иметь детей, но наши просто вездесущи. — Я не могу отказать дочерям в общении, ведь чувствую свою вину в постоянном отсутствии. Вот они и садятся нам на шею. — Шея пока выдерживает. Ну что, давай отпразднуем. — Что? — Годовщину нашей свадьбы. — Но она была месяц назад! — Но тогда мы не были одни. Держи. — протянул стакан. Супруги долго вспоминали первый месяц своей совместной жизни в плену, такой сложной, но такой счастливой. — Помнишь, что я сказал тебе перед нашей первой ночью? — Что я никогда не пожалею об этом. — Ну и? — У нас были сложные времена, очень сложные. Иногда я сомневалась, думала, что потеряла тебя. Но жалеть… Нет, никогда не жалела. — Значит, я сдержал свое слово? — Думаю, да. — поцеловала его в губы. — Госпожа желает сначала в хамам или сразу в покои? — В покои. Кеманкеш опустил жену на край кровати, потом медленно раздел и освободил от всех украшений. — Ты сильно напряжен, дорогой. — села на колени и начала точными сильными движениями проминать пальцами кожу на плечах. Под подушечками пальцев она ощущала шрамы и рубцы, оставшиеся после взрыва. По прошествии стольких лет она могла спокойно, с завязанными глазами с точностью до миллиметра указать каждую неровность на его теле. Кеманкеш расслабился и на смену напряжению начало приходить возбуждение. — Кесем. — ощутил её бедра у себя под ладонями. — Тихо. Сегодня я все сделаю сама. — повалила его на кровать и устроилась сверху. — Как можно не желать такую женщину! — Молчи! Это приказ! Через какое-то время, ощутив волну нахлынувшего удовольствия, оба провалились в сон, так и не размыкая сплетенных рук. Посреди ночи Кеманкеш проснулся от шума на лестнице. Кто-то пробрался в дом. Кесем крепко спала, когда мужчина, взяв в руки нож, устремился к двери.