Обречённые любить

— Гевхерхан Султан! — Я приехала навестить моих сестер, Гюнеш. Привезла им подарки. — Присаживайтесь, Султанша. Сейчас я их позову. На диване были разбросаны рисунки Нефес. Гевхерхан с интересом перебирала их, пока не наткнулась на тот, что заставил её сердце замереть. — Сестра Гевхерхан! — обняла Султаншу Ягмур. Следом руки к женщине протянула и маленькая Нефес. — Девочки мои, давно я вас не видела. Кажется, вы подросли, особенно ты, Ягмур. — Все так говорят. Когда-то, когда я была маленькой, мечтала быстрее вырасти, чтобы увидеть маму. Но вот теперь больше не хочу расти. У вас взрослых столько проблем, что я каждый день молю Аллаха, чтобы он продлил мне детство, уберег от этой напасти. — Гевхерхан улыбнулась, забыв тревогу, которая была у нее на душе. Старшая из дочерей Валиде и Кеманкеша всегда отличалась недетской смекалкой и боевым характером. «Еще одна Кесем Султан растет. Пожалуй, она не только внешностью пошла в мать». Пока Ягмур рассматривала привезенные подарки, Гевхерхан увела младшую сестру в сторону, будто бы показывая что-то. На самом деле она взяла рисунок с дивана и глядя девочке в глаза спросила: — Ты видела его? — Нефес кивнула и сердце женщины замерло. — Где он? — малышка показала пальцем наверх, на второй этаж дома. Из глаз Султанши потекли слезы, она с силой прижала к себе девочку. — Отведи меня к нему. Нефес потянула Гевхерхан за руку наверх. — Куда вы? — поинтересовалась Ягмур. — У нас с сестрой есть маленький секрет. Побудь тут, мы скоро вернемся. На втором этаже дома Визиря были две двери, ведущие в просторные покои, одни из которых занимали сестры, другие — Кеманкеш и остававшаяся иногда на ночь Кесем. Еще одна дверь вела в небольшую комнату, которой пользовались по необходимости. Когда-то там жила Артемис, а потом приходил в себя раненный после взрыва хозяин дома. Именно туда Нефес вела Султаншу. Однако комната была пуста. Гевхерхан осмотрелась и увидела следы живущего здесь человека, мужчины. На кровати лежал широкий кожаный пояс и льняная рубаха. Она прикоснулась к ним, ощутив волнительную дрожь в пальцах. — Нефес, принеси мне пожалуйста бумагу и перо. — Лалезар, Султан Ибрагим передавал какие-нибудь указания по поводу предстоящей ночи? Звал кого-то из наложниц или мне отправить девушку по своему усмотрению? — Не знаю, как и сказать. Тут такое… — Говори. — Он приказал привести ему сегодня трех новых наложниц…сразу трех. И чтобы все три были девственницы. — Это немыслимо! — гневно сверкнули глаза Кесем и она пошла в сторону султанских покоев. Дверь распахнулась и вошла возмущенная до предела Султанша. — По вашему лицу вижу, что вам уже передали мою просьбу, Валиде. — с довольной усмешкой сказал Ибрагим. — Что ты творишь? Разум потерял? Собираешься превратить дворец в притон? — Вас что-то не устраивает? Подумайте, так можно получать шехзаде в три раза больше. — Это против всех норм и наших традиций. Мужчина, мусульманин, не может ублажать женщину на виду у других. Это позор! — Во имя продолжения династии мне дозволено многое, вы же сами так говорили. — Но это переходит все границы, Ибрагим! — Я здесь Султан, а не вы, Валиде! Я даровал вам и Кеманкешу бесконечную власть, но хотя бы в этом вопросе решать буду я. Делайте как я велел и не перечьте! — Все идет как мы и задумали, Турхан Султан. Я снабдил Султана Ибрагима зельем и теперь он будет менять женщин каждый день. — Я хочу, чтобы он потерял голову и чтобы весть о его беспутстве со временем стала известна всем в Совете. Пусть считают его безумцем. — Но в чем ваша конечная цель, Султанша? — Ибрагим меня ненавидит и если это будет в его воле, не позволит Мехмеду стать наследником. Пока есть Осман, он спокоен. Пусть так и будет. Но я должна узнать тайну болезни шехзаде, чтобы в решающий момент расчистить путь своему сыну. — Вы думаете, дни Султана Ибрагима на троне сочтены? — Это будет зависеть от него самого. Если он захочет навредить мне или шехзаде Мехмеду, поплатится за это. Что-то известно об Османе? — Нет, Султанша. Чего я только не делал, угрожал, пытался подкупить, но лекари молчат. Похоже, это приказ самой Кесем Султан и никто, кто хочет жить, его не нарушит. Айше Султан держит шехзаде Османа все время возле себя. Он не живет, и даже почти не общается с другими шехзаде. — Ладно, мы все равно узнаем. По-другому. Надо внедрить одну их верных нам хатун в окружение Айше и пусть она докладывает все, что там происходит. Я хочу знать о каждом вздохе Османа. — Султанша, что делать? Выполнить просьбу Повелителя? — Лалезар, я пока еще не сошла с ума. Пусть идет одна из новых наложниц. — А если Султан разозлится? — Пусть злится. Но пока я Валиде и управляю гаремом, такого разврата здесь не будет. Кесем позвала девушек, чтобы те ее переодели к ночи. — Султанша, вы сегодня останетесь в покоях? — поинтересовался Хаджи. — Да, я боюсь реакции Повелителя на мое решение. Не знаю, придет ли Кеманкеш. Если что, твоя задача вовремя меня предупредить. — Я вас понял, Госпожа. Сегодня вашему верному евнуху спать не придется. Повитуха Фериде лежала связанная в каком-то незнакомом темном месте. Прошло много времени, прежде чем мужские руки грубо схватили её и посадили на диван. — Силахтар Паша! Чего вы хотите от меня? — спросила испуганно. — А ты не догадываешься? — Нет, Господин. — У тебя ведь двое детей, Фериде? Младший сын еще совсем подросток. Он ведь однажды вечером может не дойти домой из мастерской. На него могут напасть по дороге, избить или того хуже. Может ведь такое случиться? — Помилуйте, Господин. Я все сделаю, что вы попросите, только не трогайте сына, умоляю. — Тогда расскажи мне в подробностях про тот день, когда родился шехзаде Осман и моя дочь Айлин. Я хочу поминутно знать о том, что происходило в Летнем дворце. И больше всего меня интересует, не напутали ли вы там чего со второй повитухой, как ее звали? — Гизем. Она умерла два года назад. — Значит, только ты знаешь всю правду. И расскажешь мне ее прямо сейчас. — больно схватил повитуху за волосы. — Я не хотела. Но Гизем меня убедила. Это был приказ Айше Султан. Тогда ведь не было ни одного шехзаде, Империей правил чужак. Мы хотели сделать во благо, а потом было уже поздно что-то изменить. — Значит ты признаешь, что подменила детей и Осман мой сын? — Да, так и есть. Он ваш родной сын. А девочка, та, что осталась с Атике Султан, дочка Султана Мурада. Только пощадите, не убивайте меня и моих детей. — Твоих детей я не трону. Но вот тебе придется унести эту тайну в могилу. — подошел сзади и сильным быстрым движением полоснул ножом по горлу повитухи. Хасан вернулся в дом отца и нашел на кровати сложенный вдвое листок бумаги. «Знаю, что ты жив. Я всегда это чувствовала, сердце подсказывало. Нам нужно увидеться и поговорить. Завтра в полдень я снова приеду в этот дом и хочу, чтобы ты открыл мне дверь». Мужчина медленно опустился на кровать. Он не понимал, что делать, как поступить. После того как вернулся в Стамбул, он несколько дней следил за её домом, даже видел издали. Потом оставил то письмо. Она догадывается, знает, что он не умер. Бежать от встречи бесполезно. Но что он ей скажет? Что скажет она? Наверное, будет злиться, обвинять. Но так даже лучше. Пусть она его ненавидит. Пусть будет счастлива в своей семье. Ибрагим ждал наложниц и вольготно развалился на диване в предвкушении. После выпитого зелья он был возбужден и, казалось, был сейчас готов принять дюжину девушек сразу. Когда дверь отворилась и вошла всего одна, в нем боролось сразу два чувства: накинуться на неё и устроить скандал Валиде. Но злость взяла верх, он велел наложнице ждать его, а сам вылетел из покоев, направившись в сторону гарема. — Кеманкеш, тебе не следовало сегодня сюда приходить. — Я думал, придешь ты. Ведь девочки вернулись с острова и ждут маму. Но не пришла, я уложил их спать и решил проверить, все ли у тебя в порядке. — Еще не знаю. Ибрагим попросил такое… Трех невинных наложниц в свои покои. — О, Аллах! — Я отправила одну и жду, что будет. — Ты все правильно сделала, дорогая. Нельзя идти на поводу безумия Повелителя. Это против наших обычаев. — Тебе лучше уйти. Мой сын с минуты на минуту может ворваться сюда. — Надеюсь, если это случится, он будет благоразумен и не причинит тебе зла. Иначе я за себя не ручаюсь. — Кеманкеш, что бы не случилось, держи себя в руках. Мы годами создавали наш хрупкий мир, нашу жизнь, где спокойно нашим детям. У них должны оставаться мама и папа, помни об этом. Иди к себе, умоляю. — Нет, я останусь в тайной комнате и дождусь, чем все закончится. — Только не выходи, ради Аллаха. Что бы не происходило, не выходи! — Обещаю проявить терпение, но и ты береги себя. Ты ведь у меня одна на всю оставшуюся жизнь. — поцеловал в лоб и ушел, прикрыв за собой дверь, скрытую за книжным шкафом. Кесем напряженно ждала, что будет, не ложилась. Наложница должно быть, уже пришла в покои Ибрагима и если в течение получаса ничего не произойдет, то можно сказать, повезло. Но её надежды не оправдались. Дверь с грохотом распахнулась и в покои Султанши влетел разъяренный Падишах. — Как вы осмелились не подчиниться моей воле, Валиде?!