Обречённые любить

— А чего ты ждал? Что я позволю превратить Топкапы в таверну с дешевыми девками? Пока я жива, этому не бывать! — Валиде, не забывайтесь! Здесь я принимаю решения, а не вы. Довольствуйтесь той неограниченной властью, которую я вам дал, и дайте мне право самому решать хотя бы в отношении наложниц. — Может, ты тогда и от управления гаремом меня отстранишь? — Еще одна такая выходка и отстраню. Вышлю вас из дворца подальше. — эти слова больно ударили по Кесем, ведь нахождение в покоях Топкапы было связано еще и с возможностью видеться с мужем и младшими детьми. — Послушай меня, сынок. Когда ты собираешься так поступить с этими девушками, помни, что твоя мать тоже была когда-то наложницей. Если бы Султан Ахмед, твой отец, так обошелся со мной, любила ли бы я его? Родила бы я всех вас? Скорее бы сбросилась с балкона, увидев, как он ублажает других. Сама мысль об этом вызывала во мне жгучую ревность и боль, не то чтобы видеть своими глазами. — Я не ищу любви, Валиде. Мне не нужна такая преданная, как вы. Что от этого толку? Все эти девушки, включая Турхан и Салиху, для меня лишь временное увлечение, средство от тоски. Меняя одну на другую, я забываюсь. Ведь я мечтал совсем не об этом всем. Но раз так случилось, пусть наложниц будет много! Настолько, чтобы я не запоминал ни лиц, ни имен. Не хочу ни к кому привязываться, меня интересует лишь физическая сторона любви и шехзаде, которые могут от этого родиться. — Так ты не получишь много наследников. Одной ночи часто бывает недостаточно. А что точно произойдет, так это то, что при таком подходе гарем наполнится девушками, к которым ты больше не прикоснешься никогда. И все они будут жить здесь как нахлебницы казны. — Это мое решение и я не намерен его обсуждать. Если захочу, всю казну спущу на наложниц. А сейчас вы пойдете в гарем и прикажите привести мне еще двух девушек. Я в нетерпении и устал ждать, Валиде. — Нет! Я никуда не пойду! — Пойдете! — больно схватил Кесем за руку. — Отпусти! Не смей так со мной обращаться! — кричала и пыталась вырваться, что в конечном счете удалось. Но тут она увидела возникшего сзади Кеманкеша, который все это время прислушивался к разговору за дверью и, наконец, не выдержал, услышав крики жены. Сердце забилось часто, в висках застучало. Она старалась не смотреть на спину сына, чтобы не вызвать подозрений, при этом пятилась назад, в сторону дивана и окон. — Валиде, не испытывайте моего терпения! Немедленно исполните мой приказ! — снова с силой схватил мать, теперь уже за обе руки. В это время терпение лопнуло у Кеманкеша, который схватил стоявшее на столике серебряное блюдо и обрушил его на голову Падишаху. Ибрагим тут же потерял сознание. — Кеманкеш, что ты наделал? Тебя казнят за это! — Я что, должен был позволить ему причинить тебе боль? Чтобы он тащил тебя по всему гарему силой? — Замолчи и уходи немедленно! — Кесем… — Быстро! Пока он не очнулся и не понял, что случилось. Пока стража не ворвалась в покои. Тут в гарем влетел взволнованный Хаджи, почувствовавший неладное. Увидев Повелителя, лежащего на полу без сознания, он выпучил глаза и схватился руками за лицо. — О, Аллах, помоги нам всем! В это время Кесем практически выпихнула Кеманкеша за дверь, ведущую в тайную комнату. — Что теперь будет, Султанша? — Не знаю, Хаджи, зови лекаря. Лекари обработали небольшую ссадину на затылке Султана. Кесем в это время отчаянно думала, как поступить и что сказать, когда Ибрагим очнется. Она не могла понять, как и когда её сын из робкого испуганного юноши, прятавшегося в угол от каждого шума, успел превратиться в обезумевшего Падишаха, во имя своей похоти не пожалевшего даже мать? Неужели он пойдет по пути старшего брата? Что делает с разумом её сыновей этот злосчастный трон? Ибрагим зашевелился, и Кесем поспешила сесть рядом с ним на кровать. — Сынок, как ты? — Что случилось, Валиде? Как я оказался здесь? — Мы громко спорили и ты потерял сознание. — Нет, я помню…помню как кто-то ударил меня сзади. Не врите! Кто это был? — Ты что-то путаешь. Здесь никого не было кроме нас, поверь. — Стража! Стража! В покои вошли бастанжи, охранявшие покои Кесем Султан. — Кто входил и выходил сюда после меня? — Никто, Повелитель. Только Хаджи. — Значит, вот кого вы покрываете! Своего верного пса! — бросил злой взгляд в сторону Валиде. — Стража, посадите Хаджи агу в темницу! Немедленно! — Ты не прав, Ибрагим. Хаджи не в чем не виноват. — А кто виноват, Валиде? Покажите мне его и я посажу его в темницу вместо евнуха. — Кесем смолкла, она не могла выдать Кеманкеша. Это значило открыть всю правду. Как иначе объяснить его присутствие в гареме, в покоях Валиде Султан. — Что ты сделаешь с ним? — Хаджи поднял руку на Падишаха, за это ему полагается смертная казнь. — Нет, ты так не поступишь! Силахтар был возбужден от тайны, которую раскрыл накануне. Он не мог поверить, что Осман, старший шехзаде, его родной сын. Лучшего подарка судьба не могла ему преподнести. Теперь нужно сделать все, чтобы защитить его от Турхан, помочь пробиться к власти. Безумный Ибрагим долго на троне не усидит, сам себя погубит рано или поздно. А вот Айше теперь в его цепких руках. Да и Осман, когда подрастет, вряд ли причинит зло родному отцу, когда оценит, как ему повезло в жизни. — Вы хотели меня видеть, Визирь? — Айше вошла в кабинет Силахтара. — Мне нельзя оставаться наедине с чужим мужчиной, вы знаете. — Наш разговор будет кратким. Я все знаю про Османа. Он мой сын и ты приказала его подменить, когда поняла, что родила дочь. — Но откуда…- в глазах отразился испуг. — Не важно. Я совершенно точно это знаю. И главное доказательство — болезнь Османа. У него астма, как и у меня, как и у всех моих родных. Мне повезло, что эта болезнь проходит практически незаметно для других, в легкой форме. Надеюсь, что и Осман не будет сильно страдать. То, что он до сих пор жив — хороший знак. Значит, мы поборемся. — Но вы же не выдадите никому этой тайны? — Я похож на ненормального? Никто ничего не узнает. Обе повитухи, принимавшие роды, мертвы. Теперь правду знаем только ты и я. Если ты хочешь избежать казни и однажды примерить на себе статус Валиде, будешь слушать меня во всем безоговорочно, поняла? К тому же, ты же помнишь, что помимо всего прочего, твоя дочь Айлин живет в моем доме и её судьба полностью зависит от меня. — Я сделаю все, как вы скажите, клянусь. — Вот и прекрасно. — Кесем, расскажи что случилось после того как я ушел. Ходят слухи, что в нападении на Султана обвиняют Хаджи. — Кеманкеш закрыл на ключ дверь своего кабинета. — Я не мог дождаться утра, чтобы увидеть тебя. — Хаджи в темнице и я не знаю что делать, чтобы вытащить его оттуда. Ибрагим грозит его казнить. Ты хоть понимаешь, как глупо поступил? А если бы на его месте сейчас был ты? Я бы с ума сошла, умерла от горя. Что бы было с нашими дочками? — Султанша заплакала. Он пытался её успокоить, целуя в лоб, виски, щеки. — Прости, родная. Но я не мог вынести твоего крика, мысли, что он может причинить тебе вред. Когда тебе больно, мне все равно кто передо мной стоит. Пусть даже сам Падишах. Я до сих пор помню, как однажды Мурад чуть не задушил тебя и боюсь, что будет слишком поздно, если буду медлить. — Хаджи могут казнить, а меня отослать в Старый Дворец. Тогда я не увижу не тебя, не детей. Все из-за твоей нетерпимости! Умерь свой пыл, умоляю! Это мой сын и я сама с ним разберусь. Он не вполне здоров, но до ярости Мурада Ибрагиму далеко. Я верю, что он не ударит меня. — Я постараюсь держать себя в руках, обещаю. — Попытаюсь поговорить с Ибрагимом, понять, как выйти из этой ситуации и спасти жизнь Хаджи. — Гюнеш, я хочу тебя попросить. Возьми детей и побудь с ними в саду. Я жду особенного гостя. Мы должны поговорить наедине в кабинете отца. — Как скажите, Хасан-бей. Мужчина нервно мерил шагами гостиную в ожидании, когда стрелка застынет на двенадцать. Он даже не представлял, чего ждать от этой долгожданной встречи. Наконец услышал стук в ворота. Аккуратно, с замиранием сердца повернул ключ в замке и отворил массивную дверь. С полминуты они стояли молча, не двигаясь и ничего не говоря, просто смотрели в глаза друг другу. Наконец Султанша отошла от оцепенения и вошла внутрь. Хасан проводил ей в кабинет и запер дверь изнутри. Вот тогда она дала волю своим чувствам и заплакала. Слезы катились по щекам не останавливаясь, не давая ровно дышать. Он растерялся, не знал что делать, как поступить. Потому просто взял её за руки. — Простите. У меня не было другого выхода. Я сделал так, как было лучше всем. — Всем? — И вам тоже. Вы рядом со мной погибнете, пропадете. Вы не для меня. Я смирился с этим. — А я не смирилась. Все эти годы ждала, когда откроется дверь и ты войдешь, хотя знала, что это невозможно. Как мне теперь жить, скажи? — Как и прежде. Я не искал этой встречи. Не хотел вас потревожить. Так случилось. — он отвернулся к окну. Гевхерхан подошла сзади и аккуратно обняв, положила голову ему на спину. — У тебя кто-то есть? — Нет. И быть не может. — Обещай, что дождешься меня. Это будет очень долго и непросто, но обещай, что дождешься. — её слезы скатывались по его кафтану и падали на деревянный пол. — Обещаю. У меня ведь нет другого пути. Хаджи одиноко сидел в сырой темнице, когда туда спустилась Кесем. — Султанша, я так рад, что вы пришли. — Прости, что так получилось. Но ты же знаешь, я не могла сказать правду. — Я и сам не скажу. Если надо, возьму всю вину на себя. Ведь если Султан узнает правду, случится большая трагедия. Пусть лучше меня повесят, для вас так будет лучше. — Не говори так. Еще есть надежда. Я попробую, попытаюсь договориться с сыном. Ты же знаешь, он не злой. Просто судьба сурово с ним обошлась. — Но если не получится, знайте, что я был горд столько лет служить вам, Султанша. — Пропустите меня к Повелителю. — Кесем была настроена решительно, чтобы уладить ситуацию. — Валиде, вижу, что вы осознали свою ошибку. — Чего ты хочешь в обмен на жизнь Хаджи? — Сегодня вечером вы пошлете ко мне пять юных девственниц. Запомните, Валиде. Пять.