Обречённые любить

— Кесем Султан, какие будут указания на сегодняшнюю ночь? — Султанша, казалось, не слышала вопроса Лалезар. Её лицо было каменным и совершенно ничего не выражало. — Подготовьте пять новых наложниц для Султана Ибрагима. — Как? Сразу пять?! — Пусть это будет на совести Повелителя. Аллах свидетель, я сделала все что могла, чтобы остановить его. — Но что я скажу девушкам? Их не обучали как вести себя в такой ситуации. — Ничего не говори. Просто отправь и все. Я тоже не хочу ничего знать. Лягу спать как обычно в десять и чтобы никто меня не беспокоил. Кесем вошла в свои покои и медленно, без помощи девушек, разделась. Она давно не видела младших дочерей, но сил преодолевать тоннель не было. Снова словно что-то сломалось, умерло внутри. Как тогда, когда Мурад узнал о её беременности и возненавидел, пытался задушить. Она снова чувствовала, что теряет ребенка. Легла, но сон никак не приходил. Измучилась, спустилась в тайную комнату, словно ища в этом важном для неё месте какой-то поддержки. Легла на кровать, поджав под себя ноги дрожа всем телом, и так и не согревшись, задремала. Пять красавиц, собранных со всех уголков Империи и за ее пределами, были готовы к первой ночи с Повелителем. Они даже не подозревали, что их ждёт. Думали, что повелитель пригласил их всех, чтобы оценить и выбрать наиболее понравившуюся, потому тщательно наводили красоту, чтобы произвести наилучшее впечатление. В хамаме раздавался смех и шутки в сторону друг друга. Каждая надеялась стать той единственной, что удостоится чести остаться в султанских покоях и вкусить запретный плод Райского сада. Шелка, шитьё, парча и бархат. Гранат, топаз, опал и султанит. Последний штрих — аромат жасмина, фиалок, роз и лаванды. — Девушки готовы, Повелитель. — Пусть войдут. И передайте страже, чтобы заперли дверь снаружи и не открывали до утра, что бы не происходило внутри. Девушки выстроились в ряд, опустив взор в пол. Султан прошел, осматривая каждую как товар на рынке. — Хороши. Ох, как хороши! Раздевайтесь, живо! Нефес забилась в угол кровати и прижимая к себе подушку, плакала. — Что с моей самой любимой доченькой? Ну-ка, посмотри на папу. — Кеманкеш развернул темную головку к себе и вытер слезы большими пальцами рук. — Сестра ждала маму, а она опять не пришла. — вздохнула Ягмур. — Не плачь, родная. Мама обязательно придет. Если её нет, значит у неё важные дела. Она их решит и обнимет свою девочку. Иди, сейчас я тебя обниму за неё. — прижал к себе. — И меня обними. — повисла на шее сзади старшая. — Какое счастье, что вас только двое. — засмеялся, тая от переполнявшей нежности. Убедившись, что Нефес успокоилась, укрыл дочь одеялом и провел ладонью по волосам. — Папа, с мамой правда все хорошо? — тихо спросила Ягмур. — Да, не переживай. — Я тоже соскучилась по ней. — Ты у меня большая, умная девочка, должна все понимать. Думаешь, мама не скучает? — поцеловал в макушку. — Значит все-таки что-то случилось. Сходи во дворец, вдруг ей плохо одной. — Обязательно. Ложись. — поднял одеяло, ожидая когда девочка под ним устроится. — Что с тобой сегодня, дорогая? Ты сама не своя, мечешься по покоям, словно задыхаешься. Иди ко мне, я тебя приласкаю. — Нет, Мехмед. Я больше не лягу с тобой в одну постель. — Что это значит, Гевхерхан? Я чем-то обидел тебя? — Просто я поняла, что не люблю тебя, извини. — Но как такое может быть? Мы много лет вместе, после того как я вернулся, никогда не ссорились, даже по пустякам. Я думал, надеялся, что ты меня простила. — Я и простила. Ты знаешь, как я долго мучилась первые годы нашего брака. Потом было подумала, что наконец полюбила тебя. Но ты ушел в решающий момент и тот цветок, что был тугим бутоном, так и завял, не распустившись. Нас связывает дружба и привычка, но это не то, ради чего стоит вместе жить, понимаешь? — Нет, не понимаю. Я то тебя люблю по-прежнему, как в самый первый день, когда увидел. Скажи, что мне сделать, чтобы ты стала счастливой? — Отпусти. Дай развод. Только…я бы хотела, чтобы Сафие осталась со мной. Я без неё не смогу. Пораженный Абаза не мог вымолвить ни слова. Эта просьба жены была как гром среди ясного неба. Он очень сильно любил Гевхерхан и не представлял, как будет жить, если они расстанутся. — Я ничего не понимаю. Возможно, ты просто чем-то взволнована и это пройдет. Должно пройти. Я пойду спать в покои Селима, а ты успокойся, подумай, побудь наедине с собой. — взял её руки в свои. — Очень легко все разрушить, то что мы с тобой строили годами. Не ты, не я больше не имеем права на ошибку. Завтра я снова уезжаю по делам, а когда вернусь через несколько дней, мы снова поговорим об этом. Мехмед ушел, а Султанша со слезами опустилась на край кровати. Первая попытка оказалась не очень удачной, муж не воспринял её слова всерьез. Но она была полна решимости идти дальше. Рано утром Кесем проснулась в тайной комнате, ощутив на своем животе горячую мужскую руку. Аккуратно повернувшись лицом к Кеманкешу, она улыбнулась. Он не мог оставить её одну не в эту ночь, ни в какую другую. Всегда был рядом, что бы не случилось. В его бороде и шевелюре стали появляться редкие седые волосинки, кожа вокруг глаз слегка сморщилась, а изогнутый с горбинкой нос с годами стал более острым. Как же она любила каждую черточку этого дорогого и до боли родного лица! Султанша не удержалась и прикоснулась губами к его щеке. — Уже проснулась? Как ты? — Лучше с тех пор как увидела тебя. — Ты бледная. Не заболела? — Голова раскалывается до сих пор с вечера. — Ты ужинала? — Не до того было. Не хотелось. — Кесем! Так нельзя. Не забывай про диабет. С этими переживаниями ты доведешь себя. Сейчас пойдешь и попросишь, чтобы принесли завтрак. Немедленно. Давай, вставай. — Я не хочу возвращаться в реальность. Боюсь её. Не дай Аллах увидеть глаза тех девушек, что были сегодня ночью в покоях Ибрагима. — Ты все-таки уступила? — Ради Хаджи. Сегодня его выпустят. Меня мучает совесть. Я бросила в огонь пять человеческих душ. — Не вини себя. С тобой или без тебя, Султан бы это сделал. Ты же видела его одержимость. — Самое страшное, что это может повториться и не раз. На рассвете дверь султанских покоев отворилась и оттуда вышли пять измученных девушек. Волосы их были растрепаны, взгляд потух навсегда. То что им привелось увидеть и испытать на себе в эту ночь, они не забудут до конца жизни. Боль, стыд, унижение, отвращение, разочарование. Эти покои, в которые каждая так хотела попасть, оказались кошмарным адом. И теперь им предстояло с этим жить. Кесем помогли одеться и причесать волосы. Голову венчала массивная корона с темными синими сапфирами, шею согревал подарок мужа — сапфировое ожерелье. — Султанша! — Ничего не говори, Лалезар. Не хочу ничего знать. Пусть принесут завтрак. — Но просто…в гареме такое творится! Больше никто не захочет идти в покои Повелителя. — Не захочет, доложите ему лично. Может одумается. В каком состоянии девушки? — все-таки решилась спросить. — В удручающем. Всю ночь были слышны крики из султанских покоев… — Довольно! — резко подняла руку. — Пусть отведут их в отдельные покои на несколько дней, пока не успокоятся и им не станет лучше. А потом выдайте им содержание за вчерашний день в десятикратном размере. И пусть кто-то поговорит с ними, чтобы не особенно распространялись о том, что происходило за дверью покоев. Впредь я хочу, чтобы ты или твоя помощница сами узнавали желания Повелителя на предстоящую ночь. Делайте, как он велит, только не терзайте мне душу. — Как прикажите, Султанша. Не успела Кесем закончить завтрак, как девушки доложили о том, что к ней пришли Турхан и Салиха. — Пусть войдут. — Валиде! Поклонились. — Что у вас? — Вы же знаете, что вчера случилось? — встревожено спросила Салиха. — Да. И что вы от меня хотите? Я сделала все, что могла, чтобы предотвратить это. Но Повелитель готов был перешагнуть через мой труп, чтобы добиться своего. — Как нам теперь растить шехзаде, когда все вокруг шепчутся, обсуждают? — вступила в разговор Турхан. — Это ваша задача — уберечь детей от дурных слухов. На то вы и матери. На этом столь короткий разговор был закончен, Кесем не знала, что еще сказать Султаншам, ведь сама была растеряна. Турхан же была вполне довольна происходящим. «Это только начало, Ибрагим. Раз ты не захотел быть со мной, тебя ждет печальная судьба. Я сильнее тебя и докажу это». Силахтар издали наблюдал за разговаривавшими в саду Турхан и Юсуфом. Где-то с сожалением он понимал, что пять лет назад ошибся, прикоснувшись к наложнице Султана. Он хотел её контролировать, держать в страхе, но вместо это она озлобилась и отдалилась. Сейчас было бы легче узнать, что у неё на уме. Турхан явно что-то затевала, он это чувствовал. «Надо убрать её с пути, но как?». Одна мысль осенила его и Визирь хитро улыбнулся. Увидев, что Юсуф уходит, он приблизился к женщине. — Как поживаете, Султанша? — Прекрасно. Помнится, вы так хотели мне помочь, Силахтар Паша. Ну и как успехи? Удалось ли что-то узнать об Османе? — Разумеется. Мои связи и влияние сильнее, чем у Юсуфа Паши. — Я вас внимательно слушаю. — Нет никакой болезни. Это все выдумки. У шехзаде просто слабое здоровье и он часто болеет простудными заболеваниями. — Ну, это и без вас все знали. Я уверена, что есть что-то еще. — Никак нет. Уверяю. После обеда Хаджи выпустили их темницы и он вернулся в свои покои. Переодевшись и отдохнув, сразу же отправился к Кесем Султан. — Хаджи, я так рада снова видеть тебя! — Я понял, на какие жертвы вы пошли ради меня и очень это ценю. Благодарю. — Какие жертвы… Мне кажется, что на нас надвигается буря, которую уже никто не в силах остановить. Это вопрос времени. — Султанша, извините, но что ЭТО в моих покоях? — А, это! Собака, как ты успел заметить. Я приказала спрятать её от моих внуков, иначе потом не заберешь, хотя в псарне полно всяких. Это сюрприз для моих дочерей. Пусть побудет у тебя до вечера. — Простите, но она же лает! — Ну, это же собака! Сделай так, чтобы перестала! — слабо улыбнулась. — О, Аллах! Как тихо и спокойно было в темнице. — бурчал себе под нос, представляя как будет справляться с животиной. Гевхерхан внезапно почувствовала себя плохо после отъезда мужа. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Это было очень похоже на…»Нет! Этого не может быть! Я же предохранялась. Пусть это будет, что угодно, только не это!». Вечером пришлось позвать лекаршу. — Что со мной? — Все хорошо, Султанша. Вы просто беременны. Поздравляю!