Обречённые любить

Чтобы не вызывать подозрения у стражи, накрыв щенка сверху стопкой постельного белья, Хаджи нервно прошагал в покои Султанши. — Принес? — А как же. Наконец-то я избавлюсь от этого наказания! Он нагадил мне на кафтан! — евнух убрал простыни из-под которых торчала забавная серая морда с длинными лохматыми ушами. — Не торопись радоваться. Ты сегодня пойдешь со мной в дом Кеманкеша. — Я?! — Ты предлагаешь мне одной нести животное по темному тоннелю? А если он вырвется? К тому же щенок уже привык к тебе. — Только не это! Я боюсь замкнутого пространства, Султанша! Лучше бы вы мне сказали раньше, и я отвез бы собаку днем в дом Визиря. — Не паникуй, Хаджи. Не все так страшно. Давай, запри дверь очень тихо, чтобы стража не услышала и пойдем. Ты сразу же вернешься, чтобы не вызвать подозрения. Только как придешь, не забудь запереть покои на ключ снаружи, на всякий случай. — Аллах всемогущий, сохрани мой разум! Самым тяжелым отрезком был тоннель. Щенок от испуга вырывался и кусал руки евнуха. Хаджи кутал его в прихваченное с собой одеяло, но это не помогало. — Я больше не могу, Султанша! — Успокойся и дыши. Осталось немного. В цистерне было уже проще, там горели факелы, закрепленные на античных колоннах. История с освещением началась пять лет назад, когда Нефес была младенцем и её приходилось носить в тайную комнату несколько раз в день. Чтобы не уронить и не напугать ребенка, Али смастерил деревянные ограждения по обе стороны от настила над водой, в которой плескались толстые карпы, а также укрепил крутую лестницу, ведущую в подвал дома. С тех пор каждый вечер помощник хозяина спускался и зажигал огонь, чтобы сделать передвижение Кесем более комфортным и безопасным. — О, Всевышний! Что это за место? — Водохранилище, предположительно, еще с византийских времен. — Выглядит как древнегреческий храм с рисунков в книгах султанской библиотеки. Нефес сидела в гостиной и терпеливо ждала, взглядом гипнотизируя дверь в подвал. Ведь папа обещал, что сегодня мама обязательно придет. С раннего детства девочка испытывала особенно сильную привязанность к матери и очень остро переживала её длительное отсутствие. Её хрупкая связь с внешним миром, зависимость от близких, обуславливали необычайную чувствительность и ранимость детской души, а слезы стали языком, которым она передавала свой страх и беспокойство окружающим. — Только не плачь! Сиди и жди. И я с тобой. — обняла за плечи сестру Ягмур, увидев что та стала хлопать ресницами, опуская глаза в пол. Когда дверь, ведущая в подвал наконец отворилась, Нефес стремительно рванула к матери, двумя руками со всей силы обхватив женщину за ноги и отчаянно прижавшись к ней всем телом. И все-таки не сдержалась и заплакала. — Любимая моя, ты что? — Кесем нежно гладила дочку по голове. — Прости пожалуйста, я буду приходить чаще, обещаю. — расцеловала в обе щеки. — У меня для вас с Ягмур сюрприз. В гостиную ввалился раскрасневшийся Хаджи с собакой подмышкой. — Нефес!!! Смотри, что мама нам принесла! — чуть не завизжала от восторга старшая дочь и младшая переключила свое внимание на непоседливого серого щенка, который уже оказался в четырех цепких руках. «Как же, мама принесла…» — пробурчал под нос евнух, но улыбнулся, увидев какой эффект произвел подарок, давшийся ему такими мучениями. — Али, проводи пожалуйста Хаджи до моих покоев. — Мама, это же девочка? — Похоже на то. — Тогда пусть будет… Бату! — Как скажите, Госпожа Ягмур. В гостиной появились Кеманкеш и Хасан, которые также наблюдали с улыбкой за детьми и собакой. Мир Гевхерхан перевернулся. Последняя надежда на счастье растаяла в одночасье. Будет ли она нужна Хасану с еще одним ребенком? Отпустит ли её теперь Мехмед? «Неужели мне суждено всю жизнь страдать? Зачем нужна такая жизнь? Я не хочу приводить в этот мир еще одного ребенка без любви! Его не будет! Я так решила». — Наша Нефес наконец-то успокоилась. Я постоянно чувствую свою вину… — Не говори так, любимая. Нам всем непросто. Она необычный ребенок и все очень остро воспринимает, ты же знаешь. — Что с ней будет, если однажды со мной что-нибудь случится? Если Ибрагим отправит меня в Старый Дворец? Если я заболею? Умру? Кеманкеш закрыл ладонью рот Кесем, отчаянно протестуя против того что только что услышал. — Замолчи! И никогда больше такого не говори, слышишь?! — Я на пределе. Не знаю, что завтра выкинет мой сын. — Что сегодня? — Вроде бы никого не позвал. — Успокойся. Расслабься. Ты все выдержишь. А если почувствуешь, что больше нет сил, просто скажи. Мы возьмем детей, сядем на корабль и уплывем отсюда куда глаза глядят. — крепко прижал к себе любимую. — Я хочу закрыть глаза и бежать от всего этого не оглядываясь. — Пойдем в хамам, я сделаю тебе массаж и станет легче. — Знаю я чем обычно заканчивается твой массаж. Но все равно не откажусь. Утром неизвестный принес записку для Хасана от Гевхерхан. Кесем как раз собиралась к себе, когда застала Гюнеш у двери со свернутым листком в руках. — Что это? Для кого? — Только что принесли. Для Хасан-бея. — Дай сюда. — неизвестно почему попросила Султанша, следуя нехорошему предчувствию. — Но Султанша…- было уже поздно. Кесем выхватила письмо и бегала глазами по строчкам, узнав подчерк дочери. — О, Аллах…- покачнулась на месте женщина. — Султанша, вам плохо? — Нет, уже прошло, оставь. Силахтар тщательно обдумывал детали своего плана. Все должно сработать идеально и выглядеть безукоризненно. Написав три письма подчерком, который старательно пытался изменить до неузнаваемости, он хитро улыбнулся. — Вот и всё, Турхан Султан. Это твой конец. А дальше будет Султан Осман второй, Валиде Айше Султан и Великий Визирь Силахтар Паша. Все, как я мечтал. Гевхерхан снова приехала в дом Кеманкеша к полудню. Предупрежденный запиской Хасан уже ждал. Они укрылись в самом дальнем уголке небольшого сада. — Что случилось, Султанша? — глаза Хасана при виде возлюбленной горели как два самых ярких факела. — Скажи, что любишь меня и не бросишь, что бы не случилось. — Вы же знаете, что люблю. Больше жизни. — А если я никогда не смогу подарить тебе ребенка? Не оставишь? — Никогда, клянусь. Но что на вас нашло? Откуда такие вопросы? — Я…возможно в будущем я больше не смогу иметь детей. Это будет последствие… — Последствие чего? Не пугайте меня, Султанша! Если есть, что рассказать, говорите сейчас! — Не могу. Я очень люблю тебя, Хасан. Прости меня, если что. Но я делаю все для того, чтобы мы были вместе. — поцеловала в щеку и поспешно удалилась, оставив мужчину ошарашенным. Ибрагим принимал в своих покоях Айше и Османа. Мальчик задумчиво разглядывал бороду Султана, к которому был очень привязан, как к родному отцу, которого никогда не знал. — Ну что, сынок, ты большой молодец. Думаю, а не подарить ли мне тебе пони? Пора учиться держаться в седле, а там глядишь, и на большую лошадь пересядешь. Как тебе такая идея? — Я буду счастлив, Повелитель! — мальчик захлопал в ладоши. — А не рано ли? — Айше переживала, не вызовет ли шерсть животного приступ астмы. — Что значит рано? Осман мой старший наследник. Я возлагаю на него большие надежды. Пора окрепнуть, научиться ездить на лошади, держать меч и лук. Наш лев станет самым смелым и сильным шехзаде, я буду гордиться им. — Как скажите, Повелитель! — Сынок, иди в свои покои. Нам нужно поговорить с твоей мамой. Осман ушел, а Айше недоуменно смотрела на Ибрагима, пытаясь предугадать тему разговора. Султан медленно встал и молча обошел женщину, как-то странно разглядывая. — А ты красивая. Понимаю, почему брат выбрал тебя. К тому же, похоже, не глупая. — Султанша задрожала всем телом, начав догадываться, к чему ведет Султан. Слухи последних дней донеслись и до неё. — Повелитель…что вы…что вы хотите… — Приходи сегодня вечером. Я предупрежу Лалезар, что выбрал тебя на сегодняшнюю ночь. — Нет! Не за что! Я не ваша наложница! Я верна своему покойному мужу, вашему брату! — в глазах Айше отразилась паника и отчаяние. — Ты живешь в моем гареме, значит, принадлежишь мне. Это и в твоих интересах. Так ты укрепишь свое положение. А возможно, станешь матерью еще одного шехзаде. — Но это не по правилам! — Здесь я устанавливаю правила, поняла? Иди и готовься к ночи! Кесем сидела в саду и смотрела на играющих внуков, когда быстрым шагом подошел Хаджи. — Султанша! Просили очень срочно передать вам в руки. Развернув письмо, женщина похолодела и почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Пусть запрягают карету, немедленно!