Обречённые любить

Сердце Кесем бешено колотилось. «Почему я утром сразу же не поехала к Гевхерхан? Почему не поговорила с ней? Почему позволила совершить такую страшную ошибку?» Карета подъехала к хорошо знакомому дому на окраине Стамбула. Несколько лет назад дочь попросила у неё адрес Ферихи, так как не хотела рожать, пока Сафие была маленькой и ей нужна была настойка, предотвращающая беременность. Буквально выпрыгнув из кареты и чуть не запнувшись о собственное платье, Султанша ворвалась в дом повитухи. — Фериха, как ты могла?! Почему приняла её? Почему меня не оповестила? — Султанша сказала, что вы знаете. К тому же, она уже взрослая женщина, сама может принимать такие решения. Простите. — Насколько все серьезно? — У неё открылось сильное кровотечение. В какой-то момент думала, что не спасу, потому послала за вами. Но сейчас уже лучше. Подействовали кровоостанавливающие травы. Если ночью ничего не случится, будет жить. — А ребенок? — К сожалению, Султанша… — Аааа! — закричала, опершись руками о стол. — Я могу её видеть? — Конечно. Только осторожно, она все еще между жизнью и смертью, помните. Кесем вошла в комнату, в которой шесть лет назад провела несколько дней, борясь за хрупкую жизнь своей Нефес. Гевхерхан, потерявшая много крови, была белее свежевыбеленной стены. Под глазами расплылись синие круги, на лбу выступили капельки пота. Мать хотела накричать на дочь, но увидев, в каком та состоянии, притихла. Аккуратно присев на край кровати, взяла руку своего взрослого несчастного ребенка и прослезилась. — Зачем ты это сделала? Разве нельзя было найти другой выход? Почему ко мне не пришла? — Вы бы меня не поняли и осудили, Валиде. — Я тебе не рассказывала никогда, но однажды, двенадцать лет назад, когда я была беременна Ягмур, Кеменкеш привез меня сюда чтобы сделать то, что сделала ты. Он боялся, что Мурад убьет меня, когда узнает. Тогда нам это казалось единственным решением. Но мы смогли вовремя остановиться, я почувствовала, как плод моей любви шевельнулся под сердцем. И ты видишь, все разрешилось. У нас с Кеманкешем растет красавица-дочь. И не одна. Всевышний избавил меня от этого греха, все дети, которых он мне послал, появились на свет. И у тебя бы все наладилось, если бы ты проявила немного терпения. — Не наладилось бы. Мехмед меня бы не отпустил. И вы бы не позволили разрушить семью. Моя сестра родилась по большой взаимной любви, а этот ребенок мне не нужен был. — Не говори так, не смей! Не гневи Аллаха! Ты понимаешь, что возможно больше никогда не сможешь стать матерью? — Да. Хасан знает. Он обещал, что останется со мной несмотря ни на что. — Хасан! Ты соображаешь, что ты сейчас говоришь? Ты принесла своего ребенка в жертву, променяла на мужчину! На мужчину, который тебя не заслуживает, потому что его имя запятнано. Ты думаешь, Ибрагим разрешит вам пожениться? Думаешь, я приму эти отношения? — Кесем больше не сдерживала себя. Встала с кровати и оперлась руками о холодную стену. Гевхерхан беззвучно рыдала, уткнувшись в подушку. — Не дай Аллах, твой муж узнает. — Пусть. Так даже будет лучше. Тогда он бросит меня, и я обрету свободу. — Либо потеряешь все, что осталось. Айше озираясь пробралась к зданию Порты, чтобы найти Первого Визиря. Он оказался на месте, в своем кабинете. — Силахтар, помогите мне, умоляю! — Что случилось, Айше? Что-то с Османом? — Нет. Повелитель зовет меня сегодня ночью к себе, его разум совсем помутился. Сделайте что-нибудь, чтобы остановить его! Я не перенесу этого позора. — Не вижу повода так расстраиваться. Ничего страшного не случилось. Это даже хорошо. Вдруг ты ему понравишься? Родишь еще одного шехзаде и закрепишь свое превосходство над Турхан и Салихой. К тому же, чем быстрее весть о распутствах Повелителя разлетится по свету, тем скорее наступит наше время. — Вы говорите обо мне как о товаре. Словно это пустяк — отдать свое тело тому, кто тебе безразличен, более того, противен, после того, что я о нем узнала. — Айше, Айше… Ты пришла в этот дворец рабыней. И точно так же попала в постель Султана Мурада. Но потом свыклась. И даже вот собираешься хранить ему верность. Может, после ночи с Повелителем ты тоже изменишь свое мнение? Пойми, не надо его сейчас злить. Скоро он сам выкопает себе могилу. А кто будет в выигрыше? Ты и Осман. — Значит, вы отказываетесь мне помочь? — Я помогаю тебе дельным советом. Не теряй время, иди и готовься к ночи в покоях Султана. — Султанша, я удивлена, что вы вот так приехали среди бела дня и зашли с парадного входа. — Гюнеш, позови Хасана в кабинет. Немедленно. — Слушаюсь. Когда Хасан вошел, сразу натолкнулся на холодный злой взгляд мачехи. Понял, что разговор будет не из приятных и простых. — Ты обещал мне, что не будешь искать Гевхерхан, что даже не подойдешь к ней. А что сделал? Как мне тебе верить теперь? — Я и не искал. Она сама нашла меня, не приложу ума как. — И вместо того чтобы оттолкнуть, ты поддержал мою дочь в этом безумном решении, дал ей надежду, что вы будете вместе? — Я не понимаю, Кесем Султан. О каком решении вы говорите? — Из-за тебя Гевхерхан пошла на грех и убила своего еще нерожденного ребенка. И сама чуть не умерла. — Не может быть! Я не знал, клянусь вам! — Она ведь была здесь сегодня утром. — Да, она задавала странные вопросы, но не слова не сказала о ребенке. Я бы не допустил, если б знал. Не позволил. — И что, отпустил бы её или взял вместе со всеми детьми? — Взял бы. Даже не задумываясь. Как она? Где? — У Повитухи на окраине Стамбула. Если все хорошо, завтра утром вернется к себе домой. Послушай, я ничего не имею против тебя, похоже, ты хороший человек. Но пойми, твое прошлое не перечеркнуть. Повелитель никогда не даст вам разрешение на брак. Что её ждет с тобой? Будет до конца жизни скитаться по глухим провинциям под вымышленным именем? А что будет с моими внуками? — Я все понимаю, но отказаться от вашей дочери не могу. Особенно после того что случилось. Я ведь обещал… — Уезжай немедленно! Если в тебе осталась хоть капля сострадания и благоразумия, уезжай! — закричала Кесем. — Не уеду! Что хотите делайте, но я теперь не оставлю Султаншу, не отступлюсь. Она ради нас убила своего ребенка, и я должен, обязан разделить с ней тяжесть этого греха. Будь что будет. Пусть весь мир обрушится на наши головы. — Ты такой же упертый, как отец. — Если вы любите его также сильно, как он вас, должны понять нас с Гевхерхан. — Силахтар, назначенный мною срок истек. Я не вижу денег казны Кипра. Ты так и не одумался? Завтра мне придется сообщить об этом на Совете Дивана в присутствии Повелителя. — Кеманкеш, брось. Мы же почти родственники. Ты и Валиде Султан, я и Атике — одна большая семья. Можем договориться. Сколько ты хочешь от этой суммы? — Я сказал, ты все вернешь! — стукнул кулаком о стол Великий Визирь и его крик в этот момент был похож на звериное рычание. Обойдя стол, он схватил Силахтара за грудки и придавил к стене. — Вор и мерзавец! Ты думаешь, я буду покрывать тебя в твоих грязных делишках? Думаешь, что сможешь шантажировать меня? Ты попробуй доказать мою связь с Кесем Султан, а я твоё воровство докажу в три счета. Ты у меня из Куббеалты сразу на плаху отправишься! Даю тебе срок до утра. Силахтар понимал, что на этот раз ему придется уступить. За кражу денег казны ему полагалась немедленная казнь. Но его злость и ненависть к Кеманкешу росла. «Я думал, мы договоримся, но видимо твое время у власти истекло. Я помогу тебе отправиться прямиком в ад!» — Валиде Султан, тут такое! — Что еще сегодня должно обрушиться на мою голову? Вы все свести в могилу меня задумали? — Повелитель приказал готовить к ночи Айше Султан. — Что? Аллах! Мои дети меня убьют. Где Айше? — В хамаме. Её готовят, но она рыдает. Это же такой позор…позвать к себе Хасеки брата. Нужно было что-то делать, уговорами и ссорами дело не решить. Ибрагим был буквально одержим в вопросах, касающихся женщин. Если решил, что ему нужна Айше, то получит её любой ценой. Кесем спустилась в лазарет и позвала одного из лекарей. — Мне нужно сильное снотворное. Безопасное, но чтобы действовало безотказно. Айше сидела в своих покоях и обреченно смотрела на отражение в зеркале. Ради этого она отказалась от своего родного ребенка? Ради этого несла столько лет на своих плечах груз страшной тайны? — Прости меня, мой Мурад. Видит Всевышний, я этого не хотела. В этот момент в покои вошли две лекарши, и закрыли за собой дверь на ключ. — Простите, Султанша, но мы должны исполнить приказ Валиде Султан. — Моя Кесем, ты как? — Плохо. Все рушится, Кеманкеш. Ты знал, что наши дети опять встречаются? — Нет, клянусь Аллахом. — Если ты меня любишь, убеди Хасана уехать. — Кесем… Может, дадим им возможность самим разобраться в своих чувствах? Они взрослые люди. Если хотят быть вместе, чувствуют в себе силы для борьбы за свою любовь, мы должны их поддержать, а не препятствовать. — Что ты такое говоришь? Это же моя дочь! — И мой сын. Пусть Гевхерхан спокойно разведется, и я лично поговорю с Повелителем. Я найду слова, чтобы убедить его. В конце концов, пусть отправит их после свадьбы подальше от столицы, где не будет слухов и сплетен. — Подальше от столицы… И это судьба Султанши? — Ты считаешь, мой сын недостоин твоей дочери? — Да, я так считаю! Можешь обвинять меня в чем угодно, но я не изменю своего мнения. — Если бы я так сильно не любил тебя, сказал бы, что ты честолюбивая эгоистка. Я ухожу спать с библиотеку. Зайди к детям перед сном.