Обречённые любить

— Отец, я увидел, что ты спустился в библиотеку. Что-то случилось? — Все хорошо, сынок. Не переживай. — Вы из-за меня поссорились? — Это не ссора, просто недопонимание. Пройдет. — Не обижайся на свою жену. Её тоже можно понять. Она ведь потеряла нескольких детей. Ты можешь представить каково это? — Даже думать не хочу, что с одним из вас троих что-то может случиться. — Я знаю, что Кесем Султан желает добра дочери, потому так агрессивно настроена против меня. — Она не права. Видит Всевышний, я очень люблю эту женщину, но на этот раз она не права. — Даже если так. Все равно не оставляй её одну. — Что ты собираешься делать? — Бороться за свое счастье. Гевхерхан сделала такое… — Что? — Разве ты не знаешь? Она избавилась от ребенка, которого ждала от мужа. И сама чуть не умерла. — О, Аллах! — Это большой грех, на который она пошла из-за меня. Лучше бы я знал и успел остановить её. Но раз ничего исправить нельзя, мы вместе должны искупить это. — Что бы не произошло, знай, я тебя во всем поддержу. Ведь я лучше других знаю, что значит бороться с судьбой за любовь, против которой стоит весь мир. — хлопнут Хасана по плечу, после чего отец и сын обнялись. Кесем уже собиралась идти детям, когда в покои вошел Кеманкеш. — Что, тебе стало неудобно на диване в кабинете? Я не останусь, можешь не мучиться. — Кесем. — подошел и взял за руку. — Хватит. Я не знал, что случилась такая трагедия. — А если бы знал, что бы тогда изменилось? Гевхерхан несмотря на то что уже взрослая женщина, очень ранима. Она не раз доказывала, что способна на любой отчаянный поступок ради любви. — А ты не думаешь, что если будешь противиться ее решению быть с Хасаном, могут случиться еще более страшные вещи? — Кесем опустила глаза, потому что сама об этом часто думала. — Послушай, я ни в чем тебя не обвиняю, но то что твоя дочь не спросила ни у кого совета, не поделилась своими переживаниями, это тревожный знак. Значит, она никому не доверяет. Если ты её не поддержишь, то потеряешь. — Кеманкеш, может ты и прав. Но как мать, я не могу смириться с её решением. Ты же знаешь, по закону дочь Султана должна… — По закону Валиде Султан тоже запрещено любить. Но мы вместе. И в соседних покоях нас ждут наши дети, которые никогда бы не появились на свет, если бы мы думали о законах. — Но… — Если не можешь помочь, хотя бы просто не мешай. — Я попытаюсь, но не могу обещать. — Вот так уже лучше. — довольно улыбнулся Кеманкеш. — Пойдем, наша банда уже заждалась. — Нефес, если родители увидят, нам конец. Прячь скорее! — суетилась Ягмур, вместе с сестрой запихивая собаку в шкаф. — Что здесь происходит? — Ничего, папочка. Мы вас ждём. — Ну, раз ждете, принимайте. — Кеманкеш поднял на руки старшую дочь. — Тяжелая какая стала. Когда я впервые взял тебя на руки, ты была чуть больше Бату. А твоя сестра вообще была крохотной. В это время Нефес уже прижималась к коленям матери, сидящей рядом. — Ну что, почитать вам перед сном? — Мама, я думаю, сегодня не стоит. Идите уже спать. — хитрила Ягмур, чтобы выпроводить родителей поскорее, пока они ничего не заметили. — Дети, а вы точно нас ждали? — спросил настороженный отец, ведь обычно из этих покоев было не так то просто сбежать. — Ну, мы сегодня просто очень устали. — Ах, устали! Подожди, мне показалось или кто-то скребется? — Где? — наигранно удивленно выпучила глаза Ягмур. — Ничего не слышу. — Дети, когда я обещала вам собаку, вы поклялись, что она будет жить в саду. — Но мама! Бату же еще маленькая! Ночью ей страшно и одиноко. — Хорошо. Но это в последний раз. Только вытащите уже из шкафа бедное животное. Нефес открыла дверки и оттуда вывалился серый клубок с длинными ушами. Все пятеро, включая Бату, забрались на одну кровать, весело шутя и обнимаясь. Кесем почувствовала, что её наконец отпустило и все проблемы уходящего дня ушли вместе с ним далеко-далеко. — Валиде, что вы здесь делаете в такую рань? — спросил сонный Ибрагим. — Хотела узнать, как ты себя чувствуешь после того как тебе пришла в голову очередная бредовая идея. — Что вчера было? Я поужинал, а после ничего не помню. Я заснул? — По всей видимости. Но так даже лучше после того что произошло. — А что произошло? — Айше порезала себе вены после того как ты приказал ей провести с тобой ночь. — Она…умерла? — Нет. Но потеряла много крови. Лежит в своих покоях. Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Айше мать наследного шехзаде. У него слабое здоровье и без матери с Османом неизвестно что может случиться. А ты все не знаешь, как удовлетворить свою похоть! Дворец полон девушек, выбирай любую, но не трогай женщину покойного брата! — Я не думал, что она…- Ибрагим был явно напуган таким поворотом событий. — Так подумай в следующий раз. Я подберу тебе лучшую девушку на эту ночь, ты будешь доволен. А свою блажь насчет Айше забудь. Из покоев Ибрагима Кесем направилась прямиком к Айше. Та лежала на кровати с перевязанной рукой. Накануне по приказу Валиде Султан, лекари оставили на её левом запястье неглубокие длинные порезы острой бритвой, чтобы никто не усомнился в намерениях молодой Султанши. — Надеюсь, тебе было не больно. — Сначала я испугалась. Но потом поняла, что лучше вытерпеть такую боль, чем то унижением, которое меня ждало в покоях Повелителя. Спасибо, Валиде, что спасли меня. — Ибрагим напуган и больше даже не взглянет на тебя, поверь. Но некоторое время старайся не попадаться ему на глаза. Я же постараюсь переключить его внимание на наложниц. Ибрагим нехотя листал бумаги, которые, как обычно, отправил ему Визирь на ознакомление. Государственные дела его нисколько не интересовали. И если по первости он звал к себе Кеманкеша и пытался хотя бы немного вникнуть в суть дел, то теперь это его утомляло. Не желая тратить время на бесполезное, он просто бегло все просматривал и ставил свои подписи везде, где требовалось, полностью доверяя Совету Дивана и Великому Визирю. Под документами оказался странный конверт, из которого торчал свернутый лист бумаги. Султан развернул его, начал читать сначала бегло, потом внимательно. Глаза забегали, руки покрылись холодной испариной, дыхание участилось. «Повелитель! Вы, вероятно, давно догадывались, что не являетесь отцом шехзаде Мехмеда. Ваша наложница Хатидже не была невинна в ту ночь, когда впервые пришла в ваши покои, так как состояла в тайной связи с другим мужчиной. Кто он? Возможно, вы найдете ответ на этот вопрос в Летнем дворце сегодня вечером в 8 часов. Ваш доброжелатель». Кесем забрала Гевхерхан из дома повитухи и сопровождала до дворца, где дочь жила с Абазой Мехмедом и детьми. Молодая Султанша чувствовала себя еще неважно, скрючившись и хватаясь за живот, она с трудом залезла в карету. Первое время обе женщины молчали. Кесем первой нарушила тишину. — Что ты собираешься делать дальше? — Дождусь Мехмеда и снова буду просить развод. — Ты скажешь ему о том, что сделала с ребенком? — Так будет честнее. Он разозлится и поймет, наконец, серьезность моих намерений. — Что ты еще можешь натворить из-за этой любви? А если муж поднимет на тебя руку? Мне страшно за тебя, доченька. — Я пойду до конца, Валиде. С вашей поддержкой или без неё. Кесем взяла ладонь дочери в свои руки. — Ничего не делай сгоряча. Помни, у тебя дети. И еще у тебя мать, сердце которой разорвется, если с тобой что-нибудь случится. Будет тяжело, зови меня. — Спасибо, Валиде. Турхан, заинтригованная полученным письмом, шла в Летний дворец, обращенный окнами прямо на Босфор. Нелегко было проскользнуть через гарем незамеченной, но её прикрыла верная служанка. Кто написал это письмо? Какую тайну об Османе хочет рассказать? Во дворце было темно, до июня он обычно пустовал. Но где-то вдалеке горели свечи. Турхан пошла на их свет. В центре небольшой комнаты, примыкавшей к кухне, стоял стол, на котором стояли вазы с цветами и фруктами, а также изящные канделябры с горящими свечами. Ничего не понимая, Султанша стала озираться. Через минуту раздался топот мужских сапог. — Юсуф, ты тоже здесь? — удивилась. — Да, Султанша. Я получил письмо… — Дай посмотреть. — развернула. — Мне пришло такое же. Что это все значит? Неужели происки Силахтара? — Не знаю, но наверное вам лучше уйти. Как-то это все сомнительно выглядит. Пока не хватились во дворце. А я подожду, вдруг автор писем явится. — Юсуф, ты прав. Что бы я без тебя делала? — Турхан положила руку на рукав мужчины. Как раз в этот момент из кухни вышел разъяренный Ибрагим. Гевхерхан лежала в своей постели. Обеспокоенные болезнью матери, Баязид и Сафие только что ушли к себе. Окно было широко распахнуто и в покои врывалось пение птиц и запахи весенних цветов, распустившихся в саду. Но вдруг послышался хруст веток на огромном платане, стоявшем около дома и дававшем тень в летний зной. Султанша, превозмогая боль, поднялась и выглянула в окно. — Кто здесь? — Я, моя Султанша. — увидела лицо Хасана, карабкающегося наверх. — Ты упадешь, слезай немедленно! Как ты сюда попал? — Перелез через забор. — мужчина продолжал лезть и не думая спускаться. Когда до покоев осталось немного, Гевхерхан протянула руку. Перелезая через окно, Хасан пошатнулся и упал прямо в объятия любимой, которая тоже с трудом стояла на ногах. Восстановив равновесие, мужчина крепко обнял женщину и вдохнул аромат её распущенных волос. — Что же вы натворили, Султанша? — У меня будут дети только от тебя, Хасан. Или их не будет вообще. — Так нельзя! Нам придется каждый день взывать к милости Аллаха, чтобы он простил нас. — Нас? — Я главный виновник всех ваших бед. — Не говори так. Ты самое лучшее, что со мной случилось в жизни после появления детей. — припала в груди мужчины, ощутив тепло и покой. В это время встревоженный вестью о состоянии жены Абаза Мехмед спешно поднимался по лестнице.