Обречённые любить

— Лалезар, почему столько шума? Я же просила все сделать по-тихому! Почему грузят столько вещей? — Простите, Султанша. Просто триста девушек это не три и даже не тридцать. Даже самое необходимое оборачивается десятками сундуков. — Пусть заканчивают. Немедленно! Вещи отправим потом. Иначе вообще никуда не поедут. — Кесем облокотилась руками о стол и опустила голову. — Что это значит, Султанша? — Мой сын-Повелитель приказал казнить их всех, утопить в Босфоре. — Какой ужас! Но за что? Почему? — Если бы я знала. Возможно, после истории с Турхан он совсем обезумел. Ты видела девушек, которых силой привели вчера в гарем? Это ж совсем дети! Чистые, наивные, вырванные из рук родителей. Если бы такое случилось с моим ребенком, я бы умерла на месте от горя. — Я прикажу, чтобы они срочно отправлялись как есть и больше ничего не брали с собой. — Девушек уже приготовили, Текер ага? — Да, Повелитель. Вещи грузят на повозки. — Что? Какие вещи? — Ну как, вы же сами велели отправить всех наложниц в Старый дворец. — Куда? Кто тебе сказал такое? — Лалезар. Она получила ваш приказ через Кесем Султан. — Ах, значит так! Ну, Валиде, вы об этом горько пожалеете! Мне нужны три отряда бастанжи. Пусть возьмут триста мешков и седлают лошадей. Через час вереница наложниц двинулась в сторону дворца Плача, находившегося всего в нескольких километрах от Топкапы. Но дойти до места назначения им было не суждено. Буквально через несколько минут они были остановлены конными отрядами во главе с самим Падишахом. — Брат, я не понимаю, что происходит. Когда вернется Эбру? С ней ведь ничего не случится? — Ягмур, сестренка, нужно набраться терпения. Если бы мы что-то знали, давно бы уже привезли её. Наш отец не нашел никаких следов, хотя по его приказу обыскали уже весь город. — А если она не вернется? — Не думай о плохом. Как считаешь, наше маленькое чудо уже проснулось? — Не знаю. Как-то странно её сморило среди белого дня. На лестнице показалась растрепанная Нефес с куклой под мышкой. — А вот и наше солнце встало. Иди к нам. — позвал Хасан. Девочка спустилась, но побрела к столу. Взяла перо, обмакнула в чернильницу и стала что-то писать. Потом отнесла листок брату. «Мне приснилось, что с папой случилась беда. Ему нужна помощь». — Сестренка, это всего лишь кошмар. Папа во дворце. Скоро он вернется и ты сама убедишься, что с ним все хорошо. Но Кеманкеш не вернулся. Было уже поздно, и Хасан стал переживать. Как назло, вестей от Кесем Султан тоже не было. Кесем уже начала спускаться по лестнице в тайную комнату, когда услышала громкий требовательный стук в двери своих покоев. Быстро вернулась и пошла узнать, что стряслось. На пороге стоял раскрасневшийся Ибрагим. Еще минуту и он приказал бы вышибить двери. — В чем дело, Валиде, почему вы запираетесь так рано? — Я собиралась ложиться спать. — По вашему внешнему виду не похоже. — Не успела переодеться. Можно узнать причину столь позднего визита? — Я очень разочарован в вас, Валиде. Вы снова не выполнили мой приказ, сделали все по-своему. Мне пришлось самому заниматься этим неприятным делом. — Ибрагим…ты что? Ты их утопил?! — Их мучения закончились, Валиде. Вам не придется переживать за расходы, а мне за то, что кто-то из них, обделенный вниманием, захочет меня предать. — Нет. Ты не мой сын! Я не могла тебя родить! — Кесем схватилась руками за голову и присела на край дивана. — Отказываетесь от меня, Валиде? Теперь я понимаю моего брата Мурада. А он ведь меня предупреждал, говорил, что так будет. Но я не позволю! Завтра же вы отправитесь вслед за Турхан в Старый дворец. Собирайте вещи! — Ты не понимаешь что делаешь, сам роешь себе глубокую яму. И когда меня здесь не будет, никто, слышишь, никто даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. — Мне больше ни нужна ни ваша помощь, ни ваша защита. Вон из этого дворца! Хасан ходил взад-вперед, не зная, что и думать. Если бы отец не доверил ему самое ценное — дочерей, он бы уже давно отправился на поиски. «Нужно что-то делать! Что если предчувствие не обманывает сестру?» К счастью, Кесем Султан все-таки пришла, хотя на ней не было лица. — Султанша! Слава Аллаху, вы здесь! — Что случилось, Хасан? Что-то с девочками? Говори! — С ними все в порядке, я их уложил. Отец… — Кеманкеш… Где он? — Не знаю, Султанша. Он до сих пор не вернулся из Топкапы. — Как это не вернулся?! Быть такого не может! — Вот и я думаю. Что-то случилось. — Будь здесь, я все выясню. Кесем заглянула в комнату дочерей. Нефес перебралась в кровать сестры и обе мирно спали, прижавшись друг к другу. Аккуратно, чтобы не разбудить, мать поцеловала каждую девочку и поспешила вернуться во дворец. — Султанша, куда мы идем в такое время? Ночь на дворе! — Хаджи наспех натянул халат и теперь они с Кесем пробирались по темному саду со свечами в руках в сторону Порты, где работали члены Совета. — В кабинет Великого Визиря, Хаджи. Мой муж пропал. — Не может быть! Стража очень удивилась, различив в силуэтах во тьме Кесем Султан и верного ей евнуха, но беспрекословно пропустила. Кабинет был пуст. — Кеманкеш Паша давно ушел? — обеспокоенно спросила. — Где-то после полудня и больше не возвращался. — До этого кто-то приходил к нему? — Многие из числа тех, кто здесь постоянно работает. Но прямо перед отъездом ему какой-то незнакомец передал записку. После этого Визирь быстро собрался и уехал. — Что за записка? Что за незнакомец? — Не могу знать, Султанша. Кесем вернулась в кабинет и стала нервно перебирать лежащие на столе бумаги. Ничего необычного. Потом взгляд упал на глубокую урну под столом. Она вытряхнула из неё все содержимое и стала перебирать по одному листку. Хаджи устроился рядом на полу и помогал. — Султанша, кажется, я нашел. Смотрите сюда. Руки Кесем задрожали, голос сел. Полушепотом, полухрипом она произнесла: — Он поехал туда, Хаджи. Поехал и не вернулся! — Не волнуйтесь, Султанша. Кеманкеш Паша крепкий мужчина, с ним ничего не могло случиться. — Мы не знаем, кто это и сколько их. А он поехал один, понимаешь?! Нужно срочно передать это Хасану. Я дам людей, пусть на рассвете отправляются к этой мельнице. — А девочки? — Ты будешь с ними. Я скажу, что отослала тебя по важному делу. — Но завтра мы должны быть в Старом Дворце! — Я никуда не поеду, пока не пойму, что с моим Кеманкешем. Даже если Ибрагим лично вытащит меня за ворота Топкапы. Юсуф начал свой день с визита к Турхан. — Рассказывай, брат. — Повелитель вчера утопил в Босфоре весь гарем кроме тех наложниц, у которых есть дети. — Бедняжки! Похоже, он совсем умом тронулся. Но это нам только на руку. Я хочу, чтобы эту новость обсуждали на каждом углу. Поезжай на Большой базар и расскажи зевакам, к вечеру об этом будет знать весь Стамбул. Думала, что у нас будет время все тщательно обдумать и подготовить, но Ибрагим, похоже, решил сам себя потопить. — Кепрюлю Паша нас поддержит. У него авторитет сильного управляющего, думаю, в отсутствие Кеманкеша, члены Совета к нему потянутся. — Вот и хорошо. Что с Силахтаром? — Он с нами. Но сдается мне, затеял свою игру. — Ему есть за что бороться и чем активнее он будет это делать, тем мы быстрее добьемся своей цели. Передай, пусть начинает реализовывать свой план против Кеманкеша и Кесем Султан. Хасан и янычары вернулись около полудня и сразу же направились во дворец. Кесем почти не спала, ничего не ела и теперь не находя себе места, металась по саду. Ей не с кем было поделиться своей болью, своим переживанием, ведь даже Хаджи рядом не было. «Что если с Кеманкешем что-то случилось? Что если я его больше никогда не увижу? Как я буду жить тогда? Без его любви, поддержки, заботы? Что если я больше никогда не услышу его родного голоса, не почувствую его дыхания на своей щеке, его рук на своем теле? Что будет с детьми, если папа не вернется? Хватит! Не могу больше! Я умираю от этих мыслей!» Только заметив Хасана вдалеке, побежала навстречу. — Ну что, ты нашел его? Скажи, что нашел! Скажи, что с твоим отцом все хорошо, и я скоро его увижу! — мужчина не отвечал, и от этого у Кесем начиналась истерика. — Мы нашли его лошадь, оружие и плащ. — Хасан несколько секунд помолчал, а потом, тяжело вздохнув, добавил. — Он был в крови. Похоже, с отцом случилось что-то страшное. — Я не верю, что он умер, слышишь? Пока не увижу тело, не поверю. Мой Кеманкеш жив и вернется ко мне и к нашим детям. Иначе как мне жить, скажи?! — Кесем больше не сдерживала себя. Хасан, у которого тоже в этот момент разрывалась душа от неизвестности и боли, хотел утешить любимую женщину отца, но как это сделать под прицелом множества глаз, не знал. — Я тоже не верю. Никогда не поверю и не перестану искать. — Скажи, ты уверен, что Кеманкеш мертв? — спросил голос. — Абсолютно. Он был силен как дюжина янычар, не так то легко было моим людям справиться с ним. Но теперь все кончено. — ответил второй голос. — Куда дели тело? — Бросили в овраг в лесу. Там его никто никогда не найдет. Если только дикие животные. — Прекрасно. Мы сделали большое дело, выгодное для нас обоих. — Несомненно, дорогой сообщник! — Валиде, почему вы все еще здесь? Кажется, я ясно дал понять, что не хочу больше вас видеть в этом дворце. — Ибрагим, сжалься, не выгоняй меня сейчас. Мне очень плохо. Очень. — Не притворяйтесь, Валиде. Вам не удастся разбудить во мне жалость. Вы сейчас же освободите эти покои. Я планирую передать их Салихе Дилашуб Султан — моей главной Хасеки. Даю вам два часа. — Султан развернулся и пошел к двери, когда услышал, как тело матери с глухим звуком упало на застланный шелковым ковром каменный пол.