Обречённые любить

Нефес непонимающе смотрела на незнакомую женщину, испытывая тревогу от её злобного взгляда. — Я знаю, что ты глухонемая и очень рада, что хоть в чем-то не повезло твоим родителям. — девочка интуитивно отодвинулась на стуле назад. — Что вам нужно от моей сестры? — грозно спросила Ягмур, услышав слова Дашери. Нефес тут же подбежала к ней и прижалась, как бы прося защиты. — Побольше уважения, девочка! — Кто вы такая, чтобы я вас уважала? — Кто? Очень скоро я стану здесь хозяйкой, ведь мой сын единственный законный наследник всего этого. — обвела руками помещение. — Наш папа никогда этого не допустит. Он нас любит. — Папа? Ты думаешь, он всё ещё жив? Кеманкеш умер, его больше нет! — Не правда! Вы врете! Папа вернется! — закричала Ягмур подавшись вперед, отчего Нефес задрожала всем телом. — Глупые и наивные девчонки. Вас держат в неведении. Молитесь, чтобы не остаться круглыми сиротами. Если и Кесем умрет, никто вас не защитит. — Ведьма! Прочь из нашего дома! — Ягмур бросила в Дашери первое что попалось под руку. Это оказалась увесистая стеклянная баночка с зеленой масляной краской, которой пользовалась Нефес. Склянка больно ударилась о подбородок, открылась, выпачкав лицо и платье женщины. — Дети шайтана! Вы у меня ответите за эту дерзость. — хватаясь за зеленое лицо завопила Дашери и погналась за девочками. Они побежали в сторону лестницы, но тут женщина все-таки изловчилась, схватила Нефес за локоть и со всей силы дернула на себя. — Не трогай её, ведьма! — Ягмур пыталась освободить сестру, даже укусила Дашери за руку, но силы были не равны. Через секунду девочка полетела на пол. Нефес же так и не смогла вырваться. — Аааа! Вы обе наказаны. — открыла дверь подвала и запихнула туда младшую сестру. — Оставишь её одну в темноте? — обратилась к Ягмур, поднявшуюся с пола и подбежавшую к двери. — Ни за что! Выпустите её! — Прекрасно! Значит, будете сидеть там вместе. Дашери снова толкнула старшую сестру, и та оказалась за подвальной дверью. Али и Гюнеш возвращались домой из Орду. — Кучер, гони, что есть силы. Нам нужно как можно скорее вернуться в Стамбул. — Быстро не получится. Загоним лошадей. На ночь нужно остановиться хотя бы на пару часов. Супруги ехали на большой скорости, так что карета подпрыгивала на каждой кочке. — Али, это была ложь, чтобы сбить нас с пути! А в это время моя Эбру непонятно где и с ней непонятно что делают! Может её уже нет в живых! — плакала мать. — Успокойся, любимая. Мы успеем! Хюнкяр ханым, твоя свекровь, хорошая женщина. Как получилось, что ты оказалась одна на улице с ребенком и она тебя не защитила? — Мой свёкр и деверь не знали ничего святого. После смерти мужа дважды пытались меня изнасиловать, поэтому я бежала из того дома не помня себя. Даже в городе не осталась, боясь, что найдут. — Аллах покарал их ранней смертью. А твоя свекровь, оказывается, искала вас с Эбру. Когда мы найдем нашу девочку, не думаешь принять её предложение? — Нет. Моя семья это только ты и дочка. Кроме того, я останусь рядом с хозяином, потому что обязана ему жизнью. В подвале было абсолютно темно и холодно. Ягмур не на секунду не отпускала от себя Нефес, которая от страха буквально прилипла к сестре. — Не плачь, мы выберемся отсюда, я тебе обещаю. И мы еще обнимем наших любимых родителей. Не верь никому. — девочка говорила это скорее для себя, понимая, что сестра её не слышит и не может прочитать по губам в темноте. Ягмур хорошо помнила, как выглядит подвал при свете. Самое главное было не угодить в лаз, от которого начиналась лестница вниз. — Где-то здесь должны быть полки. — маленькими шажками девочки двигались вглубь вдоль стены. Наконец Ягмур нащупала деревянные доски под рукой. Аккуратно, чтобы ничего не уронить, стала перебирать предметы на ощупь. Али всегда хранил в подвале кремень, огниво, трут, запасы масла, факелы — все то, что может понадобиться чтобы осветить цистерну к приходу Кесем. Подняв подол платья, она сложила туда все что собрала и что может понадобиться, завязала на узел. Потом прихватила с собой факел и повела сестру к деревянным ступенькам, ведущим в дом. На них было не так холодно сидеть, к тому же дневной свет из гостиной пробивался в щели и были видны хоть какие-то очертания предметов. Ей было восемь, когда Али впервые показал, как пользоваться кремнем и огнивом. Тогда руки Ягмур были по-детски слабы и она битый час не могла получить ни одной искры. Но девочка была упорна от рождения и с тех пор зажечь огонь самостоятельно стало её целью. Однажды это удалось. Как она тогда радовалась! Сейчас камень стал значительно меньше, обкололся и обтесался. Обвернув часть кремня тряпкой, пропитанной маслом, она что есть силы стала чиркать по нему куском обточенной домасской стали, похожим на напильник. Как и ожидала, сначала ничего не получалось. Нефес, понимая что происходит, отсела чуть в сторонку, на безопасное расстояние. Только минут через тридцать удалось высечь первую искру, но она вспыхнув в воздухе, тут же погасла. Пришлось повторять снова и снова, делая перерывы для отдыха. Пару раз Ягмур больно полоснула по руке, но это её не остановило. Наконец несколько искр упали на тряпку и стали тлеть. Девочки что есть силы начали дуть на огонь, чтобы он разгорелся. В какой-то момент пламя встретилось с горючим и полыхнуло с такой силой, что они еле успели убрать головы, бросив кусок материи на каменный пол. Теперь осталось зажечь факел и масляный светильник, затушить ногами тряпку.  — Пойдем! — скомандовала Ягмур и потянула сестру к лестнице, ведущей вниз. Хаджи немного задержался во дворце, оттого чувствовал сильное волнение. Пытался открыть ворота дома Визиря ключом Кесем, но ничего не выходило, что-то мешало изнутри. Тогда стал громко бить кулаком. Тишина. — Аллах, если с детьми что-то случилось, Султанша меня убьет! Но дверь все же отворилась. — Чего стучишь, тебя тут никто не ждет! — зло выкрикнула Дашери. — Иди во дворец к своей Госпоже! — Простите, но я здесь по поручению хозяина дома и никуда не уйду. Пустите! — толкнул рыжую и прошел внутрь. — Ягмур! Нефес! Где вы? Ваш Хаджи вернулся. — Можешь не искать, их нет в доме. — Как это? Куда вы их дели! Отвечайте немедленно! — в глазах евнуха блеснул огонь. Служба службой, но эти дети ему были особо дороги. — Их забрала дочь Кесем Султан. У нее и спрашивайте. — Гевхерхан Султан? — Не знаю, наверное. — Я проверю, но если вы врете, клянусь, я вырву ваши зеленые…рыжие космы все до последней волосинки! Тут Хаджи обратил внимание на одно обстоятельство: собака улеглась у подвала и не двигалась с места. — Бату! Где Нефес? — псина забегала кругами, тыча носом в дверь. — Откройте немедленно! — Еще чего! Убирайся отсюда, жалкий евнух! Я все сказала. Детей забрала Султанша. Что непонятно? — Ну, я вам покажу! Бату, за мной! На дне базилики-цистерны было холодно и страшно. Тени от колонн расходились по воде в разные стороны, вызывая зловещее ощущение. Две маленькие девочки на фоне этих колоссов казались ничтожными. Но Ягмур смело шла вперед, Нефес не отступала, послушно следуя за сестрой. На полпути они остановились. — Мы идем к маме, доверься мне. Что-то плюхнулось в воде и девочки вздрогнули. — Смотри, рыбы! Огромные! — даже в такой ситуации дети оставались детьми. Второй раз их пробрала дрожь у Медуз Горгона. Ягмур стала оглядываться, ведь точной дороги не знала. — Нам туда! — в свете факела показался вход в тоннель. — Я получил решение о нашем разводе. Теперь ты свободна. — протянул бумагу Абаза. — Мехмед… — Не стоит, ничего не говори. Это самое меньшее, что я могу сделать для матери моих детей. Теперь по шариату я должен заботиться о тебе три лунных цикла и когда закончится период идды, ты снова можешь выйти замуж. Хотя, как мы знаем, это совсем не обязательно, в твоем случае ты не можешь быть беременной. Но закон есть закон, никто не знает о том что случилось. Через три месяца я покину этот дом. — Это и твой дом. Куда ты пойдешь в таком состоянии? — Не все ли равно? Дом подарил тебе Султан Мурад после нашей свадьбы, я не имею к нему никакого отношения. Попробую начать все сначала. — Я желаю тебе всего самого лучшего, Мехмед. Ты этого заслуживаешь. Дашери решила выпустить девочек из подвала, ведь скоро должен был вернуться сын. Но в подвале их не оказалось. «Только этого не хватало! В доме ведь есть подземный ход, как же я могла забыть! Они сломают себе шеи в темноте! Хотя так будет даже лучше. Пусть». — Где мои сестры, мама? — вошел Хасан. — Кажется, их забрал Хаджи. — Кажется? Куда забрал? Ты что, оставила их одних? — Прости, но я не могу целый день сидеть с чужими детьми. — Мама! — мужчина был чертовски зол, но его внимание молниеносно переключилось на рисунки Нефес, лежавшие на краю стола. Должно быть, это последнее, что она рисовала сегодня утром. «Что это? Звезда Давида. Семисвечник — менора. Хамса — рука Мирьям». Хасан мгновенно вылетел из дома, где его все еще ждали несколько янычар. — В еврейский миллет, быстро! — В северный? К ашкеназам? — Хасан задумался, но вспомнил Хамсу, которую чаще всего использовали южане. — В южный. К сефардам. Хаджи трясло от волнения. Мало того, что он снова притащил собаку во дворец. Теперь ему предстояло одному спуститься с ней в тайную комнату, и что ещё страшнее, в тоннель. Но нужно было развеять сомнения. «А если меня засекут и все узнают про тайный ход? Ещё хуже если с девочками что-то случится». Отослав всех Хатун, он по-тихому занес Бату в покои Султанши. Стража если и заметила, то ничего не спросила, доверяя евнуху как самому близкому человеку Кесем Султан. Тяжело вздохнув, он бросил взгляд в сторону своей Госпожи. — Султанша, только ради вас. И ради ваших несносных детей, которых невозможно не любить. Уже в начале тоннеля Бату радостно затявкала и побежала вперед. — Слава Всевышнему, вы здесь! — поднял руку вверх, завидев девочек. — Хаджи, наш любимый, Хаджи! — Ягмур понеслась навстречу. — Что с Нефес? — Кажется, она подвернула ногу. Хасан ворвался в дом Леи, который ему указали местные, когда он спросил про мужчину, мусульманина, возможно, раненного. — Да, он здесь. Проходите. — пригласила в комнату приятная женщина примерно тридцати пяти лет. — Отец! Я нашел тебя! Слава Всевышнему! Живой! — Хасан упал на колени перед кроватью.