Обречённые любить

Кесем схватилась за руку мужу и со всей силы сжала её, как спасательный круг. — Как ты смеешь говорить, что моя дочь умрет? Кто тебе дал такое право?! Да ты… — Успокойся, любимая, давай выслушаем его, раз пришли. — Я расскажу все, что знаю. Остальное вам предстоит выяснить самим. Захотите вы это или нет, ваше дело. — Говори. — взяла себя в руки. — Никас, рыбак, жил со своей женой Десмой и двумя детьми на Бююкаде, но однажды влюбился в молодую гречанку по имени Офелия. Она была действительно прекрасна, как Богиня красоты Афродита. Никас не устоял перед девушкой и решил быть честным с женой. Попросил развод, но Десма его не дала. Вместо этого решила извести соперницу. Вы знаете, что ваша религия не терпит колдовства и черной магии, потому периодически устраивает облавы на отступников. Один из таких беглых колдунов скрывался на крошечном острове нашего архипелага Пити или Кышыдасы, как вы его называете. Вот к нему Десма и поплыла. Колдуны Джаду делают свои заклинания на крови животных, костях и волосах мертвых людей. Потом это все подкладывается жертве и несет в себе большую разрушительную силу. Но женщина не знала, что Офелия была беременна и то проклятье, которое должно было лечь на девушку, выберет более слабого — ребенка в её чреве. Она приходила ко мне перед родами, принесла восковый шарик с волосами, который нашла у себя дома, но было уже поздно. Артемис сильно пострадала при родах, но её спасли, а вот Офелия умерла. Никас вернулся в семью. — Но как это могло повлиять на судьбу нашей дочери, я не понимаю? — Я не знаю точно, но у меня есть предположение. Артемис была очень светлым ребенком, но потом что-то постепенно изменилось. Она обозлилась на весь мир за то что отличалась от остальных, у нее появилось маниакальные навязчивые идеи. — Видимо, одной из таких маниакальных идей был мой муж. Она буквально преследовала его, заставила шантажом жениться. — старик покачал головой в знак согласия. — То зло, которое настигло её еще в утробе матери, преследовало всю жизнь до самого конца. Думаю, оно и стало причиной того, что Артемис погибла от насильственной смерти. Она хотела освободиться от этого, повсюду искала колдунов Джаду, но они все бежали из Стамбула и окрестностей в Анатолию. — Думаешь, нашла? — Точно не знаю, вам лучше расспросить об этом её старшую сестру Ариадну. Но скорее всего да. Возможно, она испытывала сильную злобу к кому-то из вас и захотела навредить таким же способом, как навредили ей. — Ты хочешь сказать, что её история повторилась с нашей дочерью? — спросила встревоженная Кесем. — Именно так. — Но я забеременела уже после смерти Артемис! — Вспомните, возможно, был какой-то предмет, который вы потеряли и нашли в то время, когда уже ожидали ребенка? — Я не знаю, не помню. Хотя… О, нет! — Что, Кесем? Что ты вспомнила? — Нефритовые четки, мои любимые, подарок Османа. Я случайно оставила их в твоем доме, когда там уже жила Артемис. А потом Гюнеш нашла их и вернула. Я уже ждала Нефес! — Они с вами на острове? — Да. — Принесите. — Текер ага, как твоя служба у Повелителя? — аккуратно поинтересовался Юсуф. — Ох, из огня да в полымя. Сначала толпы наложниц, теперь вот эта свадьба. Скоро мы все сойдем с ума. Султан почти каждый день навещает свою невесту, ума не приложу, что такого в этой женщине? — Скажи, а какой махр, плату за невесту, выделит Повелитель Хюмашах перед свадьбой? — Еще не определился, но думаю, не маленький. — А ты знаешь, что Султан Сулейман, когда женился на Хюррем Султан, выплати ей годовую казну Кипра? — Ничего себе! — Но только не говори Повелителю, мало ли… — Ты что, как я могу? Хранитель султанских покоев скрылся из виду, а Юсуф хитро улыбнулся. «Ну все, Турхан, сестренка, дело сделано». С недавних пор Ягмур все время ходила по пятам за Леей, потеряв всякий интерес к другим увлечениям. Нефес же часто пыталась увязаться за старшей сестрой, и получилось, что эта троица много времени проводила вместе, особенно когда родители отдыхали или ходили вдвоем на прогулку. — Так я к вам привыкну, как потом буду жить? Ваш отец уже совсем поправился, через пару дней вернусь на материк. — Нет! Пожалуйста! Не уезжай. Мы же договорились! — Твой отец еще не дал своего согласия. К тому же, у меня дома дела и сын. Если Кеманкеш Паша не будет против, я буду приезжать сюда раз в неделю на выходные. — Скажи, Лея. — тихо спросила Ягмур, пока Нефес отвлеклась и не смотрела. — мою сестру можно вылечить? — Дорогая, всё в руках Бога, но даже он не всегда творит чудеса. Мы пока не знаем, отчего человек видит, слышит, осязает. Но если это родовая травма, но шансов нет, прости. Я бы посоветовала тебе забыть об этом и просто любить сестренку такой, какая она есть. Если ты не будешь замечать её недуг, смотреть с состраданием, ей будет легче жить на свете, она будет чувствовать себя обычной, такой же как все. — Жаль, но я все поняла, спасибо. Но все-таки, дело в голове, да? — Полагаю, что да. Вот смотри. — Лея взяла угольный грифель Нефес и стала рисовать человеческое тело. — Здесь находится сердце, пока оно бьется, мы живем. Вот здесь легкие, ими мы дышим. Желудок, печень, селезенка и прочие внутренности. Все, чтобы могли жить. Ничего лишнего. А управляет этим всем голова, мозг. — Ты все это видела? — открыла рот девочка. — Нет, не дозволено. Но мне рассказывал и рисовал отец, ему дед и так далее. Ты посмотри, запомни и мы бросим этот листок в камин, чтобы никто не увидел. За это можно дорого поплатиться. Ягмур задумчиво повертела картинку туда-сюда, но через минуту она уже оказалась в руках младшей сестры. Та уверенно взяла грифель и дорисовала недостающее — почки и мочевой пузырь. Глаза Леи округлились и стали больше, чем золотые монеты, которые ей заплатили за работу в этом доме. — Нефес! Ты где это видела? — девочка пожала плечами. — Не вздумай, слышишь, ни в коем случае не рисуй это больше и никому не показывай! Иначе подумают на меня. Меня накажут, понимаешь? — Скажи мне, Ахмет Паша, египетская казна ведь намного больше кипрской? — Несомненно, Повелитель. Намного. — Прекрасно. Приготовьте золотые монеты в размере египетской казны для моей будущей жены в качестве махра. — Но…это невозможно! — Что значит невозможно?! — Ибрагим в гневе подскочил со своего трона. — Понимаете, вы приказали слишком много выделить янычарам. Оружие, обмундирование, содержание… Потом отправили деньги в Конью, как вы велели, на строительство новой мечети… И еще свадьба. Мы не можем потратить такие огромные средства на махр! — Ты что, забылся, Ахмед Паша? Думаешь, моя будущая жена не достойна такой платы? Да она дороже всех денег мира! — кричал Султан. — Я не сомневаюсь, но всё же… — Стража, в темницу его! — Но Повелитель… — В Порте достаточно Пашей, каждый из них может стать Великим Визирем и сделать то, что нужно мне. Я не намерен больше тебя терпеть! Кесем крепко прижала к груди засыпающую Нефес. Отчего-то слезы стали сами непроизвольно капать из глаз. Кеманкеш, сидевший на краю кровати Ягмур, сразу заметил это и тоже помрачнел. — Оставь уже, она спит. Пойдем. — взял за руку жену, увлекая за собой. Они вышли из дома и направились в беседку у моря, в которой так любили проводить вечера вдвоем. Тут Кесем не стала сдерживаться и дала волю чувствам, с головой накрывшим её. — Хватит, не плачь больше, я не могу видеть твои слезы. Иди ко мне. — уткнулась в его грудь. — Я не переживу, если с Нефес что-то случится. — Может старик что-то напутал или это его больные фантазии. С нашей девочкой ничего не произойдет. Я тебе обещаю, что пока жив, не допущу, чтобы хоть один волосок упал с её головы. — А когда нас уже не будет рядом? Если она останется одна, как Артемис, и попадет в беду? Я не хочу, чтобы она с этим жила, слышишь? Не хочу! — В следующий раз, когда приплывет Хасан, попрошу его найти и расспросить обо всем Ариадну. Ты ведь помнишь, где она живет? — Помню. И Али тоже. — Если мы узнаем, что Нефес можно как-то помочь, я перерою всю землю, но найду то, что избавит её от тяжелой судьбы. — Как хорошо, что ты рядом с нами, Кеманкеш. С тех пор как вся семья уехала на остров, Гевхерхан могла встречаться с Хасаном в доме отчима. Они вместе ужинали, говорили о всяких пустяках, смеялись, представляли, какой будет их семейная жизнь после свадьбы. Иногда в глазах обоих загоралось пламя, которое готово было всецело поглотить их, без остатка. Но они сдерживали себя, понимая, что еще не время. — Хасан, как же тяжело ждать дня нашей свадьбы. Я все время, каждую секунду, думаю о тебе. — Как считаете, Султанша, у нас есть шанс получить разрешение от Повелителя? — Не знаю, не уверена. Ибрагим уже давно не в себе. Одна блажь сменяет другую, и этому нет конца. Сегодня он отправил в темницу Великого Визиря, а ведь на его месте мог быть Кеманкеш. К тому же он помнит, в чем тебя обвиняли. — Я понимаю, что это не выход, но может нам заключить тайный никях? — Ты же знаешь, без согласия брата я не могу. Да и кто нас поженит, все боятся Падишаха! — Давайте уедем туда, где нас никто не знает. А когда вернемся, поставим перед фактом. — Ты не боишься, что Ибрагим казнит тебя за такое? — Нет. Я люблю вас так, что мне ничего не страшно. — провел рукой по нежной коже её щеки, а потом легко поцеловал. — Хорошо. Я согласна. Утром Кесем и Кеманкеш снова отправились к Фотию. Он их ждал. Султанша протянула старцу ярко-зеленые нефритовые четки из тридцати трех бусин, плотно нанизанных друг за другом. Четки украшала красивая навеска в виде кисточки из шелковых нитей. — Я вспомнила, что когда рожала мою Нефес, держала их в руках чтобы считать части молитвы между схватками. — Что ж, сейчас увидим, какую тайну они хранят. Фотий одним движением острого ножа разрезал нить, стягивавшую бусины. Они сразу раскатились по столу, обнажив то, на что были надеты. Вокруг толстой нити был обвит пучок светлых человеческих волос.