Обречённые любить

-Аллах! Что это? — вскрикнула Кесем. — То, о чем я вам говорил. Скорее всего, это волосы мертвого человека, на которые был сделан заговор, навредивший вашему ребенку. Повезло, что вас не постигла судьба бедной Офелии и вы не умерли при родах. Видимо кто-то, кто очень любит вас, сильно молил Всевышнего в этот момент. — Так и было. Нефес шла ножками и мы обе могли погибнуть, если бы не повитуха и муж, не отходивший ни на секунду. — Скорее всего, эти четки вредили и вашему здоровью. Но теперь станет легче. Я заговорю их молитвой и предам земле то, что и должно ей принадлежать. — А что с дочкой? — Ищите того, кто собрал эти четки для Артемис. Возможно, он сможет помочь. Я вижу, что вы очень любите друг друга и вашего ребенка. Благодаря этому все не так плохо, как могло бы быть. Иногда любовь родителей лучшая защита от любой беды. — Лея, я очень благодарен вам за то, что поставили меня на ноги после ужасного покушения. Если бы не вы, страшно подумать, где б я был сейчас. — Кеманкеш протянул мешочек с монетами. — Это не только моя работа, но и человеческий долг — помогать тому, кто болен. Я хотела поговорить о Ягмур… — Знаю, знаю. Она еще лет в пять, когда я вот так же восстанавливался после взрыва, заявила, что будет лечить людей. Я посмеялся тогда, думал, что это детские фантазии. Но годы идут, и это желание только крепнет. Знаю, что женщинам нелегко в медицине, но не могу разбить сердце дочери, не помочь ей осуществить свою мечту. Сейчас нельзя возвращать детей в Стамбул, это опасно, но Али может привозить вас сюда на выходные, если хотите, вместе с сыном. Летом здесь чудесно. — Да, конечно. У вашей старшей девочки есть талант и огромное желание. Вам покажется странным, но я хотела бы обучать не только Ягмур, но и Нефес. — Нефес? Она еще слишком мала, даже еще не приступила к изучению латыни. — Это поправимо. Мой сын Аарон может с ней заниматься. Она хорошо пишет по-арабски, это не проблема. — Но почему? Я не понимаю. Думал, что её жизнь должна быть связана с художественным ремеслом. — Ваша младшая дочь не такая как все, особенная. То, что мы понимаем словами, она ощущает сердцем. Вместо слуха Господь даровал ей множество других талантов. Иногда она поражает меня своими знаниями. Думаю, Нефес сможет то, что другим не дано даже понять. — Если вы так считаете, я не против. Завтра приедет мой сын и отвезет вас домой, а пока отдыхайте, наслаждайтесь покоем этого райского места. Как только лодка Хасана причалила к берегу, дети выбежали навстречу и бросились ему на шею. — Брат! — Вы меня уроните, сестренки. Вот, держите, вам подарки от Гевхерхан Султан. Девочки побежали рассматривать, что им привезли, а из дома вышел Кеманкеш. — Отец! — Сын! — обнялись, по-мужски похлопав друг друга по плечу. — Выглядишь хорошо. — Да, я совершенно здоров и во мне силы свернуть горы. — Что будет дальше? Ты собираешься возвращаться в Топкапы? — Кесем против, говорит, нужно дождаться свадьбы Повелителя, после которой много чего может случиться. — Она права. За три дня Падишах посадил в темницу трех Визирей, одного казнил. Во дворце тебе грозит большая опасность не только со стороны человека, который хотел тебя убить, но и от Повелителя. Похоже, что все очень плохо. — Ты понимаешь, что я не смогу оставить свою жену, если начнется страшное? — Это уже неизбежно, отец. Но если тебя посадят в темницу или, не дай Аллах, убьют, Кесем Султан лучше не будет, поверь. Она не переживет твою смерть. — Так как я не могу пока вернуться, хочу доверить тебе очень важное дело, касающееся твоей сестры Нефес. Иди, расскажу все в подробностях. — Как обстоят наши дела, Юсуф? — Прекрасно. Повелитель приказал собрать с народа налоги на свою свадьбу. Вот-вот ситуация взорвется. Думаю, в день никяха или сразу после. Ты очень нам помог, убрав Кеманкеша, Силахтар. — Это было не сложно. Исполнилось одно из моих заветных желаний. А вы с Турхан не боитесь, что Кесем Султан может помешать осуществлению наших планов? Повелитель в последнее время её не жалует, но если случится беда, она закроет его собственной спиной. Эта женщина хитра и решительна как никто другой. — Не думаю, что Султанша также сильна, как раньше. Она ведь очень больна, к тому же её уже давно нет в Стамбуле. — Как знаешь, я предупредил. Когда Юсуф ушел, Силахтар задумался. «Они недооценивают Кесем Султан. Но так даже лучше. Если эта попытка провалится, я разыграю свою партию. Уже скоро, сынок, ты сядешь на Османский трон, а я буду стоять по правую руку от тебя и торжествовать». Хасан сидел на веслах в то время, как Лея всматривалась куда-то вдаль. — Вы очень помогли отцу, спасибо. Вижу, что не ошибся в вас в тот день. — Я рада, что судьба свела меня с вашей семьей. — Отец сказал, что у вас волшебные руки. Сможете помочь одному человеку после апоплексического удара? — Попробую. Это тоже ваш родственник? — В каком-то роде. Бывший муж моей будущей жены. Он хороший человек, а я отчасти виноват в его болезни, поэтому считаю своим долгом помочь. — Как интересно распорядилась жизнь. Скажите адрес, на днях я съезжу к нему. — Что вы! Мы пошлем за вами карету. Спустя несколько дней — Извините, я ищу Ариадну. Это вы? — спросил высокий черноволосый мужчина. — Это имя в прошлом, теперь меня зовут по-другому. — Не важно. Я хочу поговорить о вашей сестре Артемис. — О чем тут говорить? Её нет в живых уже почти шесть лет. — И все-таки. — У вас несколько минут, я очень тороплюсь. — Скажите, вы знаете о том, почему она родилась глухонемой? — Тяжелые долгие роды, удушье… Я не понимаю, к чему все эти вопросы. — Ваша мать ведь что-то сделала матери Артемис. Я имею ввиду заговор, порчу, не знаю, как это назвать. — Это дело прошлого. Не стоит вспоминать. Они все давно умерли. — Артемис ведь пыталась от этого избавиться? Искала колдунов, разбирающихся в этой магии. — Искала. Много лет. Только вот ей не смогли помочь. Врожденная глухота неизлечима. — Может, вы знаете, где мне найти людей, с которыми она общалась на эту тему? — Ищите в Галате, улица Юксек Калдырым. В самом конце лавка старьевщика. Ей владеет мориск по имени Джихангир. Но он будет разговаривать с вами только если вы произнесете одну фразу. Галата располагалась в Европейской части Стамбула через пролив Золотой Рог от Топкапы. Многонациональный район кишел торговцами и ремесленниками и напоминал улей. На узких улочкам, круто взбиравшихся на вершину холма, можно было встретить кого угодно — греков, армян, евреев, морисков — мусульман, изгнанных с Пиреней, до этого принявших там христианство. Улица Юксек Калдырым была настолько крута, что больше походила на лестницу. Хасан взобрался на самый верх и нашел лавку старьевщика. — Ты Джихангир? — Да, а что? — Я от брата Джималя, пришел справиться о здоровье его отца. — Ах, вот так. — мужчина минуту помолчал, оглядывая собеседника и оценивая, можно ли ему доверять. — Здоровье отца не очень, он уже три года как переехал в Анатолию. — Куда именно? Старьевщик написал что-то на клочке бумаги и передал Хасану. — Будете в тех местах, передавайте привет отцу брата Джималя. Вечером, как всегда тщательно скрывая свое лицо, в дом Кеманкеша приехала Гевхерхан. — Я так скучал! — Хасан поцеловал нежную руку своей избранницы. — Я тоже. Каждый день, каждая минута без тебя мне кажется нескончаемой пыткой. Если бы ты знал, как мне одиноко в разлуке с тобой, мой любимый. — Гевхерхан прильнула к мужчине всем телом, отчего он задрожал, словно в лихорадке. — Вы готовы осуществить наш план? — Я уже совершила столько безумств ради нашей любви, что еще одно ничего не изменит. — Мне придется поехать в Анатолию по очень важному делу, касающемуся нашей сестры Нефес. Потом расскажу детали. Я предлагаю поехать вместе и пожениться в провинции недалеко от Коньи, где служил пять лет, когда все считали меня погибшим. Я хорошо знаю местного имама, он нам поможет. Только это поездка может быть очень долгой, Абаза не будет возражать? Вы же все еще находитесь под его покровительством. — Не будет. Он смирился с тем, что потерял меня и желает только счастья. Я буду скучать по детям, но они останутся в надежных руках. К тому же знаешь, эта лекарша, Лея, за короткий срок сделала почти невозможное. У Мехмеда стали шевелиться пальцы на онемевшей руке! Теперь появилась надежда, что он сможет поправиться. — Я очень рад за него. Как считаете, рассказать ли о наших планах родителям? — Думаю, пока не стоит. Валиде это точно не понравится. У неё и так хватает переживаний. Давай расскажем потом, когда вернемся. Пусть они думают, что ты в Анатолии, а я уехала навестить Фатьму Султан, сестру отца, в Бурсу. — Тогда я предупрежу отца и через пару дней можем выезжать. Кесем лежала головой на коленях Кеманкеша и они вместе смотрели на угольки, тлеющие в камине гостиной. Все в доме спали, кроме них двоих. Мужчина нежно поглаживал плечо любимой и периодически склонялся, чтобы вдохнуть аромат её волос и оставить легкий поцелуй на шее. — Знаешь, когда я с тобой, любое горе кажется не таким большим, я начинаю верить, что все пройдет, наладится, решится. Ты моя стена, моя пристань, мой рай. Я больше не хочу с тобой расставаться не на день, ведь их остается в жизни все меньше и меньше. — А как же твой сын? — Через несколько дней его никях с Хюмашах. После этого я попрошу освободить меня от управления гаремом и отправить куда-нибудь. А там мы решим. Инсценируем мою смерть, а сами уедем далеко-далеко, где нас никто не найдет. После последнего покушения я поняла, что у меня нет никого ближе, чем ты, Кеманкеш. — Значит, ты выбрала меня? — прошептал на ухо. — Да. И буду выбирать снова и снова. Завтра, через год, через десять лет. Без сомнений и колебаний. Я всегда буду выбирать только тебя. Старшие дети давно выросли. Я дала им все, что могла. Пусть совершают ошибки, сами исправляют их, учатся. А я должна сохранить себя для младших, поднять их на ноги, отправить во взрослую жизнь. — Я рад, что ты наконец решилась. Мы будем очень счастливы. Вот только Ягмур очень хотела учиться у Леи. — Мы что-нибудь придумаем, обязательно. И Нефес поможем избавиться от этого проклятья. — Хасан передал записку с Али, что завтра уезжает в Анатолию. Он напал на следы того человека, к которому ходила Артемис незадолго до смерти. — И я завтра уезжаю. Надеюсь, это последняя наша разлука, любимый. — Неужели я буду просыпаться и каждое утро видеть твое лицо, чувствовать твое тело рядом, расчесывать твои волосы, забываться в твоих объятиях каждую ночь? Это мечта всей моей жизни. — Кеманкеш, я очень люблю тебя. — И я тебя. Очень сильно. Он с легкостью подхватил её на руки и отнёс наверх, в покои. Уложил на кровать и заботливо укрыл одеялом. Но она хитро улыбнулась и притянула его к себе. — Я не хочу, чтобы этот прекрасный вечер просто так заканчивался. Хочу, чтобы твой запах и твое тепло остались со мной до того дня, когда мы воссоединимся навсегда. Люби меня сегодня также как в нашу первую ночь. — обвила его шею руками. — Помнишь? — Конечно, жизнь моя. — откинул одеяло на пол одним движением и начал стягивать с себя одежду. Эта ночь была длиннее и светлее, чем все другие. Даже полная луна стыдливо пряталась в сосновых ветках, боясь потревожить влюбленных. Шум моря врывался в комнату через открытое окно и заглушал стоны, срывающиеся с уст мужчины и женщины. Наконец волна прибоя накатила на берег и с силой ударила о причал, разбросав тысячи мелких брызг. После этого всё стихло и замерло в ожидании рассвета. Невесту Падишаха несли от дворца Ибрагима Паши, что у старого Ипподрома на носилках, украшенных живыми цветами — белоснежными розами и лилиями. Платье и голову Хюмашах украшали многочисленные золотые и серебряные нити — телли. Перед носилками рабы метали россыпи драгоценных камней и золотых монет, и каждый из зевак пытался ухватить и положить себе в карман хотя бы одну. Церемония прошла в садах Давуда Паши при большом скоплении знати, Визирей, улемов, янычар. Невесту представлял глава черных евнухов, жениха — Кепрюлю Паша. Всем гостям раздали богатые подарки — собранные с торговцев в виде дани предметы роскоши и соболя. Ими же устелили пол шикарных покоев супруги Султана. Гости веселились до утра за деньги, собранные с простых людей — торговцев, ремесленников, рыбаков. Еще не прогремел последний фейерверк, когда вооруженная толпа направилась в сторону Топкапы.